Старший брат

23:30        В школьном спортзале творится какая-то хрень… Ну, впринципе, как всегда.        Биты громкой музыки бьют в уши, на подобии землетрясения, заставляя пошатываться даже сидящих.        Юнги сидит на трибуне и смотрит за танцующими омегами, так как танцевали в основном омеги. Альфы, подобно Мину, сидели и наблюдали, попивая алкоголь. Не то, чтобы тут скучно и нудно… Но Юнги уже хочет. Он устал следить за постоянно теряющимся из виду, например как сейчас, Паком и его муженёчком, отрывать Чонгука от выпивки, который сейчас сто процентов сидит где-нибудь в уголке и попивает пиво. Тэхён общается со своими одноклассниками за столиком и громко смеётся — уже большое счастье.        Мин встаёт и отправляется на очередные поиски, так как любовничков не видно уже долгое время. А ещё альфе просто нечего делать.        Шатен выходит со спорт-зала, проталкиваясь через толпу, и нудно плетётся по коридору на пути к туалетам для омег — первое место, что пришло на ум.        Выходит он оттуда с чьими-то возгласами на тему того, что есть такие же, но для альф и получает туалетной бумагой по «роже».        Теперь, с более бодрым взглядом, Мин направляется к дверям главного входа. Открыв её, он вдыхает свежий осенний воздух и с наслаждением выдыхает через рот, немо восторгаясь от разноцветной листвы и красивого звёздного неба.       Всхлип…        Такой знакомый, такой родной всхлип, что доносится откуда-то снизу. Опуская голову в то место, Мин видит розовую макушку и маленького «котёнка», что сидит на верхней ступеньке и дрожит, из-за холодного осеннего ветра.       Очень настораживает.        Альфа осторожно проходит ближе к брату и садится рядом, смотря внимательно ему в глаза, которые наполняются влагой, ничего не понимая. Пак не отводит свой взгляд от чего-то в темноте…        Старший пытается найти вещь, что заставила плакать Чимина в том месте, куда он уставился… И находит, почему-то не удивляясь тому, что Ын в двадцати метрах от лестницы, под свет фонаря, целует какую-то девушку, приобнимая её за талию и улыбается, показывая свои белые зубы. — Почему я такой идиот? — тихо спрашивает Чимин, пряча своё лицо в коленях и обнимая их своими руками, скручиваясь ещё сильнее, начиная чаще всхлипывать. — Ты ни в чём не виноват, Чими, — приобнимает старший Чимина за плечо и прислоняет к себе, понимая, что именно его расстроило, — Это он идиот, что упустил, такого сладенького мальчика, — утыкается носом и губами в розовые волосы, поглаживая спину. — Прости… Меня, — еле слышно бубнит младший и сжимает конец своей блузки, розовея, — Я же не знал, что он такой… Если бы я тебя слушал… — Не забивай голову, — мягко улыбается Юнги, внутри радуясь, что его признали, — Ты такой влюбчивый, Чимин. — Я знаю, — с какой-то грустью произносит омега.        Пак уже лежит на плите ступенек, а его голова на коленях брата, что успокаивающе поглаживает его волосы и большими пальцами вытирает ранние слёзы, слушая всхлипы и, в какой-то степени, нытьё. Чимин может рано или поздно простить всё, абсолютно всё, но измена — это как серпом по яйцам. — Мне кажется, что можно его наказать, — улыбается Мин, — Когда-нибудь давал пощёчины? Я разрешаю тебе дать. Сам могу его подержать. — Что бы я без тебя делал… , — Чимин слегка улыбается и осторожно берёт свободную руку Юнги в свои две и поглаживает белоснежную кожу, рассматривая вены, тем самым успокаивая себя, — Честно сказать, если бы ты не был моим братом....., я бы уже давным-давно… — Пак вдруг замолкает, поворачивая голову в сторону того, кто перемешал тишину со своими шагами, — Надо кое-что сделать… Минуточку.        Омежка встаёт и быстро спускается по лестнице к Ыну, по выражению лица которого можно было понять, что он не ожидал увидеть здесь Чимина и вообще кого-либо. — О, привет, малыш, — расставляет бета руки для обнимашек и фальшиво улыбается.        Но Чимин ничего не отвечает и продолжает быстро спускаться по лестнице, сжимая свои челюсти, услышав этот, теперь противный, голос.        Когда они находятся уже достаточно близко друг к другу, гримаса на лице Динга резко меняется в противоположную сторону. — «МАЛЫШ» У ТЕБЯ МЕЖДУ НОГ! — громко крича это в самое лицо «муженёчка», Чимин со всей силы бьёт его по паху, вызывая реакцию — писк, произведённый тонким хриплым голосом. Много недоброжелательных слов слышаться, наверное, на весь школьный двор.        Альфе, что стоял всё это время наверху, даже, в какой-то степени, стало жалко павшего на колени бету, что держался за это место и сбивчиво дышал, что-то скуля. — И больше не подходи ко мне, — цедит Чимин сквозь зубы, а потом переводит взгляд на Мина, на чьём лице сейчас восторженная лыба до ушей, — Юнги, пойдём уже? У меня голова что-то болит… И я хочу домой… — обращается к старшему он своим обычным милым голоском и подзывает его рукой.        Альфе, конечно же, ничего не остаётся, как подбежать и идти тихо, держа руки снизу, чтобы самому тоже не получить. Мало ли… Вдруг Чимин вспомнит какую-то обиду…?        Они молча бредут, прежде чем Чимин решает прервать неловкую тишину. — Может… Я переборщил? — спрашивает младший, останавливаясь по пути к парковке, — А что, если ему очень больно? — Нет. Ты всё сделал правильно. И я горжусь тобой! — подбодряюще хлопает Юнги его по спине, — Чими… — М? — Ты так и не договорил…        В ответ младший вопросительно смотрит, не понимая, что он и когда недоговорил. — Если бы мы с тобой не были братьями, то…? — То… Я… Мне кажется… — отводит взгляд в сторону, рассматривая нисколько не интересные кусты, — Не злись, но мне кажется, что я бы в тебя влюбился, — окончательно краснеет Чимин, нервно перебирая пальцы рук.        Юнги ухмыляется. Он бы напомнил Чимину, что они сводные братья, но Чимин не любит, когда он об этом упоминает. — Да. Я бы тоже на твоём месте уже давным-давно влюбился бы в меня, — посмеивается Юнги. — Блин… — младший останавливается и берётся за виски, — У меня сильно прям голова закружилась… Ц… — Может из-за музыки…? Она была громкой. Придём домой и я тебе дам таблетки. — У меня так никогда не бо… , — младший не договаривает фразу, как начинает шататься. Он садится на корточки, закрывает глаза ладонями. — Тошнит? — в ответ ему медленно качают головой, — А что тогда? Мелкий, не пугай меня так… — Юнги поднимает Чимина на ноги, а когда понимает, что он не в состоянии стоять — берёт на руки, как коалу, — А ты точно не пил? — Н-нет, — начинает плакать он в шею брату, сбивчиво дыша, — Ещё у меня живот болит… Внизу… Мне кажется, что у меня течка… Мне страшно, — по дрожащему голосу слышно, как Чимин начинает паниковать. — Эй-эй-эй! Спокойно. От течки ещё никто не умирал. — Тогда я стану первым! — Успокойся, — Юнги усаживает Чимина на пассажирское кресло, а потом садится на водительское.        Пять минут они едут спокойно, но на шестую организм Чимина решил, что пора разбавить тишину и справа начали слышаться томные вздохи, а светофоры и дороги решили остановить движение большой пробкой и кучей сигналов автомобилей, что хотелось засунуть водителям поглубже в то место, где спина теряет благородное название. — Юнги… Я хочу к тебе на коленки… — Куда? — спрашивает Юнги, ошарашенный поведением Чимина. — Я не знаю почему, но я очень сильно хочу к тебе на колени, — ноет Чимин и воет, — М-можно? — Но Чимин… — Но Юнни~и! — жалостно просит младший, у которого слёзы не перестают идти.        Против такого Юнги выстоять не может и расстегивает Чимину ремень, похлопывая по своим коленям. — Ладно, садись, — Пак, как с цепи сорвался, быстро перелезая к старшему на колени. Мин сразу почувствовал небольшое возбуждение младшего снизу, что вызывало ответную реакцию. Но альфа держался, устраивая младшего поудобней и за затылок прислоняет его к своей ключице, другой рукой обнимая его за верх талии. — Так болит меньше… — тихо бубнит розововолосый в ключицу и упирается своими руками о бёдра старшего, что тяжело выдыхает, немного напрягаясь.        Чимин шумно и сбивчиво дышит в шею старшему, водя по ней своими пухлыми губами, которые часто облизывает своим языком. — Хах… Чими… — нервно сглатывает Мин, чувствуя, как брат начинает водить своими бёдрами, двигаясь то вперёд, то назад, — Ты чего делаешь? — Я… Оно само, — не останавливается Пак и вскоре производит тихий писк, похожий на сдавленный стон. Сразу же закрыв рот руками, он отстраняется назад, соприкасаясь спиной с рулём, — П-прости… Я н-не специально… Это не я… , — снова начинает он пошмыгивать, сам шокируясь тому, что творит. — Не плачь… Сумасшедшее желание — один из многих признаков течки. Это нормально, — пытается успокоить Мин не только Чимина, но и себя самого.        Остаток поездки до дома Чимин тихо сидел на коленях, обнимая старшего брата, дёргаясь от возбуждения и крови, которая, как ему кажется, абсолютно вся перелилась к члену.        Юнги это конечно заметил и думал, что делать. Блокаторы папа забрал с собой, а ближайшая аптека не такая уж и ближайшая. Он наспех паркуется и только, когда вылезает из машины с Чимином на руках, чувствует, как естественная смазка отдаёт сильным запахом кофе и исходит от мокрых штанов брата, пачкая и джинсы старшего. — Прости, — извиняется младший, крепче обхватывая шею старшего. — Ладно… , — альфа старается меньше дышать, так как запах очень сильно его дурманит.        Юнги закрывает дверь автомобиля и блокирует его. В доме он наспех снимает обувь с обоих и кидает её в неизвестном направлении, понимая, что ему могут надовать за, только что разбитую, вазу. — Давай я положу тебя в комнату… — направляется Мин в сторону второго этажа. — Папа позавчера говорил, что у него проходит, когда он примет тёплую ванну… — заявляет Чимин на лестнице. — … , — Юнги останавливается на половине смотрит немного непонимающим взглядом. — Что? — То есть, как объяснить мне, как собирается соковыжималка — так нет. А как рассказать Чимину, что у тебя бывает в ванне во время течек — так сразу! — фыркает он и несёт младшего в ванну.        Осторожно посадив Чимина на бортик, Юнги включает горячую воду. — Раздевайся.        После этой фразы, Чимин как-то подозрительно посмотрел на старшего брата. — Я отвернусь. — Нет, ты выйдешь! — подозрительно щурится младший и указывает на дверь. — Хорошо, я выйду, — поднимает руки Юнги в жесте «сдаюсь» и выходит из ванны, — Если что — зови. Я буду в своей комнате, — говорит он уже за дверью.        Как только Чимин услышал, что дверь комнаты закрылась, он принялся быстро снимать с себя одежду, чувствуя, что он порвёт эти обтягивающие штаны своим членом, и погрузился в наполовину заполненную водой ванну. Быстро ложась, он осторожно берёт в руки свой половой орган и начинает себе надрачивать, обдумывая всё произошедшее.        Юнги тем временем сидит у себя в комнате и читает через телефон о течках. Что-то его удивляет, а что-то он уже знал в пять лет. Он иногда прислушивается к тому, что происходит за дверью, чтобы быть уверенным, что всё хорошо.        Оказывается, что течки на омег действуют по разному. Есть два типа: которые в эти дни бывают более нежными, спокойными и те, кто становятся нервными и раздражительными. Пока что он не знает к какому типу отнести младшего брата, поэтому читает об обоих видах. Об одном говорится — что постоянно хочется есть, а о другом — нет аппетита. Понимая, что из следующих сложных слов ничего не понятно, Юнги просто решает спросить у самого Чимина — хочет есть или нет.        Он тихо выходит из своей комнаты и останавливается возле двери ванны, когда слышит странные звуки. — Чимин, ты голод…? — он открывает дверь и замирает, видя интересную картину: младший брат с закрытыми глазами надрачивает себе своими маленькими ручками и не может довести себя до разрядки, повторяя в тихом стоне имя — «Юнги~я».        Старший продолжает стоять в проходе, пока Чимин его не замечает и не пугается. — Хён, н-надо стучаться! Т-ты не так всё понял…! — принимает сидячее положение младший.        Мин стоит немного в шоке около минуты, а младший выжидательно смотрит вниз в колыхающуюся, уже не совсем прозрачную, воду.        Взяв себя в руки, брюнет подходит ближе к ванне и садится на колени, смотря в красное лицо Чимина. Пак не успевает проследить, как бледная рука тянется к всё ещё напряжённому половому органу. — Н-нет, не надо! — отодвигается он подальше, — Ты не должен… , — тихо поясняет он. — Угу, — Юнги укладывает его опять в лежащее положение, — Сложно тебе наверное с такими ручками… — он обхватывает член Чимина своей ладонью.        От прикосновений такой большой, красивой руки альфы, Чимин уже готов кончить. Он жалостно воет, продолжая сопротивляться позывам течки, но она выигрывает и Пак начинает тихо скулить, когда Юнги добавляет вторую руку, которой начинает играться с сосками. — Тебе нельзя сдерживаться, малыш, — шепчет хриплый голос на ухо, после чего, начинает облизывать шею, целуя её и получая ответную реакцию в виде писков и стонов.        Мин не оставляет засосов или каких-нибудь других меток. Он не позволяет себе полностью войти во вкус и заходить за границу дозволенного, так как боится спугнуть Чимина, которому и так после этого будет неловко и стыдно.        Альфа начинает ускоряться, разбрызгивая воду, а стоны слышатся всё чаще и чаще. Чимин несколько раз пытался убрать руки брата, но четно.        Ещё несколько движений и Пак сильно выгибается и кончает брату в руку, закрывая глаза и опрокидывая голову с громким стоном, которым срывает себе голос.        Юнги медленно останавливается, понимая, что на большее младшего не хватит и отпускает его мягкий член, небрежно целуя в лоб. Пока омежка восстанавливает дыхание, альфа встаёт с колен и становится около умывальника, смывая с рук сперму, которая, как ему показалось, пахнет так же божественно. — Ю-юнги… — снова хочет начинать оправдываться Чимин, но его перебивает старший. — Не беспокойся, — снова подходит к ванной, — Ты можешь обращаться по этому поводу… И долго не засиживайся — простудишься, — он наклоняется к Чимину и ворошит его голову, улыбаясь, — Так чего я заходил…? Ааа… Ты голодный? — Нет… Не голодный. Я сразу спать… — не смотрит младший в глаза. — Хорошо. Спокойной ночи, — Юнги уже хочет закрыть дверь, как слышит тихое и неуверенное: — С-спасибо… — Не за что.        Закрывая дверь, он сразу летит на первый этаж — к другому туалету, где наспех приспускает штаны и начинает быстро себе дрочить, вспоминая каждый изгиб тела Чимина и каждый его вздох.        «Он прекрасен, мать твою!» — думает Мин. Он начинает водить от самого основания до конца, доводя себя почти сразу до извержения. И так получается сделать три раза, пока член не обмякает в его руках и уже не встаёт. Юнги садиться на крышку унитаза и думает, как после этого случая будет вести себя Пак…        Чимин с головой спускается под воду, желая задохнуться. Как же ему сейчас стыдно и неловко. Он не знает, что делать… Сделать вид, что ничего не было уже не получиться, как и спокойно уснуть этой ночью. Он не сразу может разобраться в себе: понравилось или нет. Нет, ему не было противно. Даже наоборот — ему бы почаще хотелось, чтобы ему так дрочили. Решив поскорее спрятаться под своим одеялком, Чимин встаёт из ванны, вытираясь полотенцем и одевается в домашнюю одежду.        В 3:00 он слышит, как брат заваливается на кровать в своей комнате и почти сразу начинает сопеть. Чимин на протяжении следующих трёх часов так и не уснул. Нет, не потому что из шкафа на него смотрела вешалка. Если раньше он мог спокойно прийти к брату и улечься рядом, то сейчас ему как-то не в кайф. И так запарил его сегодня… А ещё омега заметил, что, когда он рядом со старшим, низ живота практически не болит, а зад, как нестранно, начинает немного зудеть. «Я завтра обязательно поговорю с Тэхёном» — сворачивается клубочком розововолосый, стараясь унять свой живот.