Старший брат

Что такое предательство? Предательство, это когда тебя оставляют один на один с пьяным Чонгуком и без машины, а ещё начинает приставать Ын, рассказывая про то, как изменил Чимину, ещё не начав с ним встречаться, прося совет, а потом жалуясь на боль в месте, которое Тэхёна никакой стороной не интересовало. Еле-еле Ким отвязался от него, держа что-то бубнящего друга, сказав, что повторит подвиг Пака, если не отстанет. Не удивительно, что сработало. Но больше всего, предательски поступил подъезд. Мало того, что лифт по неизвестной причине не работал, так ещё и свет выключили хрен знает зачем. Переться на седьмой этаж было сложно, учитывая, то что Чонгук никак не хотел переставлять ноги. Тэхён наверное матернулся сто раз — на каждой ступени, но на последних двух этажах на два раза больше, так как вспомнил, что и темнота ему не безразлична. Доходя до своей квартиры, он со спокойствием выдыхает, открывая её. Открывая… Открывая… Ну да… Темно… Пришлось искать сначала на ощупь, а потом поворачивать ключ всеми сторонами света. Что он сделал первым делом, как зашёл? Нет, не разулся. Он как маленький ребёнок начал включать везде свет. Только потом он вернулся в прихожую, разулся и осмотрел храпящего Чонгука. Решив, что друг подождёт, он начал заниматься своими делами — принять душ, переодеться, снять макияж, перекусить. Он надеялся, что Чонгук к тому времени уже проснулся, но тот спит как младенец. Тэхён конечно же не одобряет эту пьянку Чона, но не настолько, чтобы оставить альфу спать там. — Эй! Гукки… Гукки, вставай… Ты идёшь в душ? — снимает с него обувь, а потом жакетку. — Ц… Хён… Я могу поспать спокойно? — Ладно… Хорошо… Спи, — хитро улыбается Тэхён. Да, в голову пришла идея. Он знает, как приободрить шатена: берёшь, несёшь в ванну, укладываешь туда, включаешь холодную воду, а потом бегаешь от него по всей квартире, приговаривая, что он сам будет вытирать полы. Первая часть плана прошла хорошо. Даже прекрасно, учитывая то, что Ким случайно ударил его затылок о кафель, в реакцию получая недовольное мычание. Ему успешно удаётся открыть холодную воду, не перепутав с горячей, чтобы Гук не обжегся. Он ждал примерно пять минут с включённой холодной водой, после чего операция провалилась. Решив долго не сидеть, потому что Гук может заболеть Тэхён выключает воду. И почему он сразу не подумал о том, что потом придётся его переодевать… ? Скорее всего, потому что он Тэхён и совершенно не против полапать такие привлекательные торс и бёдра младшего. Тэхён, усаживая Чонгука в кресло, что уже было обстелено несколькими полотенцами, начинает снимать с него верх, задыхаясь в ожидании увидеть этот прекрасный пресс, который он однажды уже видел. Расстегивая пуговицы рубашки, Ким расправляет мокрое тряпьё и начинает медленно водить по торсу своими пальцами. После того, как он убедился, что кубики на месте, начал их ощупывать, надавливая сильнее. Такими медленными движениями он спускается ниже, вспоминая, что Гук может простудиться. Тэхён так же тихо и медленно расстёгивает ремень на джинсах альфы, что продолжает тихо храпеть. Время уже ближе к утру и Ким понимает, что времени на сон не так уж и много. Скорее всего он даже в школу не пойдёт, как и сделает половина учеников. А тем временем Тэ уже приспустил штаны Чонгука чуть выше колен и восхищается мощью того, что выпирает в белых боксёрах. Он шокировано открывает рот и садится на колени, находясь на полу перед креслом. — Тэхён, ты чего делаешь? — он переводит свои глаза наверх и встречается с грозным и непонимающим взглядом Чонгука. И как минимум это выглядит странно… Тэхён сидит на коленях с открытым ртом и в боксёрах, которые скрывает удлинённая футболка чуть выше колен перед креслом, где сидит Чонгук с приспущенными штанами. — А… Я это, — быстро встаёт Тэхён, — Я… Ты спал… Я облил водой… Ты можешь простудится… Я хотел тебя переодеть… , чтобы ты не… — опускает голову Тэхён. — Не важно… Всё, я уже не могу! — взвывает он и встаёт, снимая рубашку окончательно, а штаны наоборот — поднимает обратно и застёгивает на свой ремень, — Тэхён, мне надо с тобой поговорить! — как-то грубовато и настойчиво просит младший. — О-о чём? — обеспокоенно спрашивает омега, когда Чонгук подходит немного ближе, — Не смотри на меня так… — Чонгук буквально прожигает его. — Нет, так не удобно… — альфа садится на диван и приглашает присесть рядом старшего. — Тебя что-то беспокоит? — неуверенно садится рядом серебристоволосый. — Хён, меня это беспокоит ещё с детского сада… Я не раз отводил себя от этой мысли, опровергая её и несколько раз возвращался… Тэхён, ты мне стал, как брат. Честно… Я очень сильно тебя люб… — О, Гукки, это так мило, — строит милую рожицу Тэхён, готовясь напасть на Чонгука с объятиями. — Не перебивай меня, пожалуйста. Это не всё… Я тебя очень сильно люблю и ценю… Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом. — Гукки, мы всегда будем вместе, обещ… — Я ТЕБЕ СКАЗАЛ НЕ ПЕРЕБИВАТЬ МЕНЯ!!! — на нервах кричит Чонгук, пугая Тэхёна, который лишился дара речи наверное на день, а потом спокойно продолжает, — Я хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом и близко. Я хочу быть с тобой, — Чонгук поднимает на диван колени, вставая на четвереньки и медленно подползает к жертве, у которой внутри всё зажалось и не разжимается, — Тэхён, ты мне нравишься. Честно. Очень и очень сильно. Я наблюдаю за тобой всю свою жизнь и не перестаю восхищаться. Знаешь сколько я это держал в секрете, боясь кому-то рассказать… Тебе тем-более, — шатен упирается одной рукой о спинку дивана, а другой преграждает Тэхёну выход, благодаря которому он мог встать и убежать прятаться. Теперь прятаться некуда. Ему остаётся забиться в уголок дивана. Но вскоре и этой возможности его лишают, когда Чонгук, пользуясь моментом, подминает его на себя. Он нависает над Тэхёном, что автоматом сжимает колени между собой. — Хён… Я от тебя не отстану. Я обижусь, если ты мне сейчас откажешь, но я готов ждать. Я буду ждать тебя… Когда ты будешь готов… Я не хочу тебя сейчас напугать или торопить. Я на полном серьёзе, Тэ… Давай попробуем…? Пожалуйста, скажи что-нибудь… — смотрит он в глаза Киму, — КИМ ТВОЮ МАТЬ ТЭХЁН, МОЯ НЕРВНАЯ СИСТЕМА НЕ ВЫДЕРЖИТ!!! Я СЕЙЧАС ВЫРУБЛЮСЬ! БУДЬ ДОБР, ОТКРОЙ СВОЙ РОТИК И ПОШЕВЕЛИ ЯЗЫКОМ! — опять начинает нервничать младший. — Д-да? — Что да? — Я думаю… Можно, — еле дышит омега, вновь видя этот злой взгляд, которым его одаряет альфа. — Ч-честно? — спрашивает младший, на чьём лице меняется выражение: с взрослого на детское. В ответ ему кивают и Гук, уже не сдерживая эмоции, сильно обнимает Тэхёна и начинает шмыгать ему в шею. — Ты мог и раньше подойти… Я бы тебе никогда не отказал, Гукки, — обнимает его в ответ старший и перебирает его волосы. — Спасибо, — начинает реветь Чонгук, — Я так рад! — Всё, всё. Только не реви… Пожалуйста. — Хён. Что это у тебя на шее? — садится Чонгук на живот к Тэхёну. — Где? — У тебя на шее… Там… Там… Метка… фиолетовокрасная… — протягивает Чонгук ему телефон, открывая камеру. — Гуки… В том же месте стояли твои засосы… которые ты мне поставил, когда спал… П-помнишь? — задумывается старший, — Но это значит… — Мы истинные… Мы истинные. Тэхён, мы истинные!!! — кричит на всю квартиру Чонгук и бегает, как угорелый в одних штанах, — Да! — он приземляется обратно на диван к Тэхёну, что сейчас находится в прострации. — Ты чего… Не рад? — Я рад. Просто так неожиданно… Мы с тобой всё это время были так рядом, не подозревая… — Тэ, — снова меняется выражение на лице Чонгука, заставляя старшего вывернуться наизнанку, — Ты не пожалеешь, обещаю… Я очень хочу поцеловать тебя в губы. Если ты не готов — я не тороп… — его затыкает короткий поцелуй от старшего, что садится к нему на колени. Соприкосновения так же неожиданно заканчиваются, как и начинаются. Старший успевает почувствовать алкоголь на губах альфы. Тэхён быстро встаёт и убегает к себе в комнату с розовыми щеками, бубня по дороге о том, что Гуку лучше сегодня поспать в зале и желает спокойной ночи, оправдываясь тем, что завтра обоим на учёбу. Остаток ночи, Ким проклинает ноющую боль в шее из-за метки и четыре часа, которые ему осталось проспать до нового подъёма. Он обдумывает всё сказанное Чонгуком и сверяет варианты с просмотренными дорамами. Так долго хранить чувства и никому не рассказывать… Он слышит, как Чонгук ликует за дверью и переодевается, так как штаны всё ещё мокрые. Отец сегодня привёз его вещи в нескольких чемоданах, что до сих пор лежат в прихожей. Сейчас он устал и очень хочет спать. А завтра он обязательно попросит Чимина рассказать об истории их раннего отъезда.

***

Чимин просыпается привязанный к кровати. Вокруг его же комната, ночь, свет только от луны и лампы на письменном столе. Он успевает осмотреть себя и увидеть, что без одежды, прежде чем дверь открывается с противным скрипом. В комнату заходит белокурый парень. — О, ты уже проснулся? — хриплый голос с потрохами выдаёт брата. — Юнги… Что ты делаешь? — Чимин… — Мин подходит ближе, снимая на ходу рубашку, — Ты такой забавный, — улыбается он нависая над младшим, который не перестаёт пытаться выбраться из цепей. — Ты ч-чего? — в ужасе спрашивает омежка. — Ты такой сладенький, — ластится старший, проводя линию от пупка младшего до соска Чимина, — Жалко, что не мой, — он дразнит уже вставший член, покусывая сосок. Чимин отзывается громкими стонами и тянется губами за поцелуем. Но Мин больше не ластится и взгляд у него изменился. Он начинает мучать Чимина, начиная водить по его паху рукой, а когда младший на пределе — останавливается и хихикает, — Я люблю тебя. Вскоре он выходит из комнаты и возвращается с кляпом в рот и чёрной кожаной плетью. Красный кляп он застёгивает на затылке младшего. Первый раз Юнги бьёт слабо, щекоча твёрдый половой орган и ступни. Но с каждым разом, Юнги бьёт всё сильнее, приговаривая все проступки младшего. И вскоре Пак уже не слышит его слов и даже не видит его шевелящихся губ из-за слёз, что застилают глаза. Боль раздаётся по всему телу, оставляя обжигающие шрамы, а слюни вытекают изо рта, пачкая подушку…