Старший брат

Прозвенел звонок и ученики расселись по своим местам, включая даже Хосока, что до последнего стоял возле двери в ожидании друга. Но под строгим и требовательным взглядом учителя он всё же проходит за свою парту и здоровается вместе со всеми. Новый учитель физики довольно злой на вид альфа с неплохим телосложением, чёрными, как смоль волосами и немного неправильными чертами лица. Может и выглядит он помято, но ему 40. Уже успели пойти слухи до его первого рабочего дня в школе, что он как-то сидел в тюрьме и тому доказательство татуировка якоря, которую он скрывает за рукавами рубашки или свитера. Где-то упоминалось, что он из специальной школы для трудных подростков и вообще раньше был в группировки мафии. Но слухи остаются слухами без подтверждений или опровержений. Прошлая учительница уволилась из-за одного ученика, что имеет отвратительное поведение, на удивление прекрасные оценки и постоянно опаздывает. Этот раз не исключение: — Здравствуйте, — по-обычному сухо произнёс постучавший Юнги. Переводя взгляд на впервые увиденного человека, он немного удивился. Но спрашивать что-либо не решился. Тишина длилась полминуты. И всё это время они изучали друг-друга, будто уже виделись и пытались найти изменения. Слишком зависшую тишину прерывает учитель: — А «извините»? — как-то грубовато спрашивает старший, — Есть причина по которой ты опоздал? — Да, есть, — закрывает за собой дверь ученик, надеясь что его подробно не спросят о причине, так как её, как таковой, впринципе и нет. — В первый раз прощаю. Фамилия, имя, — требовательно просит альфа, беря свой блокнот с карандашом. — Мин Юнги, — проходит на место с другом брюнет, бормоча запрошенные данные. Учитель что-то записывает себе, ухмыляясь, после чего поднимает глаза. — Тот самый Юнги. Один из гроз всея школы? — Наслышаны обо мне? — улыбается краями губ брюнет. — Ммм. Это тот, что на выпускном в позапрошлом году застря…? — Да. Тот самый, — гордо кивает ученик. — Забавно… Не так я тебя представлял… Думал ты накаченный, в два метра, с более басистым голосом, тёмнокожий, — произнёс старший, но в его словах чувствовалось желание задеть и обидеть. Юнги это как никто другой заметил и ответил той же монетой: — Не знаю кого вы там представляете и кто вам снится по ночам… Но это точно не я. Кто-то хихикает, а кто-то продолжает сидеть неживыми плюшевыми игрушками, стараясь не обращать на себя внимание и не попасть под тяжёлую руку. — Урок уже начался. Достаём учебники, — прерывает фразы с колкостями профессор, — Меня зовут Лин Чеджин. По ходу работы, может быть, запомню ваши имена. Застучали карандаши, записали ручки, зашуршали книги, зачиркал мел. — И как его только в школу пустили? — подшёптывает Хосок другу, начиная писать число в конспект. — Не знаю как его сюда запустили, но выпустится он быстро, — достаёт учебники Юнги, — Как у тебя дела? — Сегодня будет повторная попытка познакомиться с его родителями… — А ты что? — Ну, а что мне ещё остаётся делать? Пойду. Сегодня впервые вместе позавтракали, так у него пукан чуть не взорвался от радости. — Серьёзно? — Ага. Хосок хотел было продолжить описывать его жизнь в роли Рапунцель, которой не позволяет выйти из квартиры многоэтажки злая мачеха. Но их прервали: — Я попрошу вас не разговаривать, если не хотите остаться после уроков. Чон Хосок, к доске, — строго сказал учитель Лин. Чувствуется над увольнением этого учителя Юнги придётся потрудиться на славу.

***

Сокджин проснулся от вибрации телефона. Лениво открыв глаза, он посмотрел на тумбочку с его стороны и увидев там свой смартфон, что не издавал ни единого звука. Джин подталкивает под одеялом ногой мужа: — Джунни~, тебе звонят, — немного хриплым голосом произносит старший, но в ответ лишь сопение. — Любимый, возьми трубку, — уже более громко и чётко просит омега, после чего следует недовольные звуки со стороны сонного царства. — Да блин, Намджун! — вновь не услышав в ответ никаких букв, Джин сам приподнимается, на ходу охая и хватаясь за поясницу, берёт телефон мужа, пытаясь рассмотреть абонента, которому неимётся в шесть часов утра и он названивает уже в пятый раз. И Сокджин бы с удовольствием бросил, но всё же решил взять на «следователь Ван», так как это не в первый раз и Намджун всегда просит его будить, если звонят с работы. Мало ли что-то важное. Плюс, это друг-напарник Намджуна, что помогает ему с делами. — Ал-ло, — подаёт звук омега. — А… Это… Можно Ким Намджуна, пожалуйста, — вежливо просят из динамиков. — Ким Намджун сейчас дрыхнет мёртвым сном, — переводит сонный взгляд на развалившегося звездой медведя, что слегка похрапывает омега, — Это я — Джин. Что-то важное? — А… Привет, Сокджин. Да, думаю это важно. Разбуди его. — Просто он так мало спит, — тянет младший, вытягивая последние слова. — Да что ты! А ничего, что на кону жизни?! — возмущается на том конце провода следователь. — Ладно-ладно. Всё, не кричи. Сейчас он тебе перезвонит, — сбрасывает омега и кладёт телефон обратно. Ещё немного полюбовавшись сонным личиком альфы, Джин осторожно кладёт голову мужу на грудь и начинает водить по его торсу осторожные нежные узоры, тем самым пытаясь разбудить. Так же он делал пятнадцать лет назад, когда они только начинали встречаться с Намджуном. Тогда они мало о чём беспокоились и могли спокойно просыпаться с утра, так как Юнги вёл себя достаточно тихо и просыпался только обедом. Хорошие были времена… А потом появился Чимин… И о спокойствии можно было забыть. Малышом он был очень милым и достаточно спокойным. Может быть, потому что не умел передвигаться при помощи чьих-либо рук. Но в 4 года начался кошмар. Джин до сих пор помнит, как они с мужем под утро мило беседовали, а когда слышали неуклюжий бег омежки максимально старались накрыться одеялом и сделать оборону из подушек. Но Чимина это не останавливало. С помощью стула он ловко взбирался и открывал дверь, забегал в комнату и бухнулся на кровать к родителям, начиная их будить. Способы были разные. Зависило от настроения: если весело — он мог забраться и начать прыгать на их кровати, наступая и на них; грустно — мог тихо забежать и лезть обниматься к тому, кто первый не выдержал и открыл глаза, опасаясь тишины. Но это не приносило особого дискомфорта, поэтому родители с распахнутыми объятиями принимали обоих в свои хоромы. Да, Юнги тоже любил побаловаться и на пару с омежкой они пытались сотворить какую-либо пакость, но в то же время безнаказуемо. Правда, не приносило это дискомфорта пока оба мальчика не выросли. В восемь и шесть лет, братья уже не были такими маленькими, поэтому, после случая со сломанной рукой Намджуна, что произошел, когда омежка в очередной раз прыгнул к родителям на постель, так кувыркаться было запрещено. Запрещено, но не родителям. Когда дети не видят — можно. Этим Ким продолжал заниматься, пока не почувствовал тёплую руку у себя в волосах, что начала их слегка перебирать. Осторожно подняв голову в сторону улыбающегося Намджуна, Джин тянется и слегка целует в губы. — Доброе утро. Ты так мило спал, даже не хотелось тебя будить. Давно я тебя не видел такого умиротворенного, — продолжает водить пальцами по торсу старший. — Доброе, — Намджун усмехнулся, привставая на руках, — Болит что-нибудь со вчерашнего дня? — Поясница слегка побаливает. А так, я уже привык. Тебе кстати только что звонил следователь Ван. Я сказал, что ты скоро перезвонишь. Намджун посерьёзнел. — Хорошо, — берёт телефон, проверяя почту и пропущенные. — Что хочешь на завтрак? — спрашивает омежка. — Главное, чтобы кофе был, — набирает номер Джун и подносит гаджет к уху. Медленно и лениво потянувшись, Джин так же медленно и лениво встаёт с постели и проходит в ванную, светя своими оголёнными достоинствами перед мужем, что закусывает губу и отрывается от них только благодаря голосу напарника. Омега специально не закрывает дверь, чтобы подслушивать разговор, включая воду в ванной и вставляя пробку. Но ему мало что понятно из реплик мужа, что тем временем поднялся и активно ходил по комнате. Так же голышом. — То есть, ты хочешь сказать, что…? Ладно. Пришли мне отчёт и данные, я проверю. По почте отправлю. Ясно… Он сумасшедший! Все эти люди не могут быть между собой связаны. Пока, — он сбрасывает трубку и направляется к Джину, — Будем потихоньку собирать вещи. Я получил приказ. Просидим тут ещё немного, после чего уедем обратно Джун проходит к наполняющейся ванне и залезает к непонимающему Джину, укладывая свои ноги в ту же сторону, что и старший. Осторожно перекладывая старшего на себя и опять начинает поглаживать его по голове. — Мы опять уезжаем? — тихо спрашивает омега, осторожно просовывая свою ногу, меж ног альфы. — Пока что нет. Надо будет начать собирать вещи… — Джунни… — М? — Когда это закончится? — так же тихо и осторожно спрашивает Джин полушёпотом. Намджун тяжело вздыхает. — Мы разве не говорили об этом? — Да… Тысячи раз… Ты не злись… Я же не агрессивно… — Да. Я тоже не в восторге… — Я не прошу тебя навечно уходить… Просто будь осторожней. И, может, хватит уже брать сложные дела? — В каком смысле «сложные»? Хочешь сказать, что я плох в своей работе? — альфа принимает более сидячее положение. — Нет-нет, что ты. Я просто имею ввиду, что не обязательно уезжать… — Я не просил тебя ехать со мной. Могу напомнить, что это ты увязался за мной. Разве не так? — громче спрашивает альфа. Понимая, что пошёл не по той стороне, Джин решает прекратить этот разговор, чтобы не портить настроение обоим: — Ладно. Всё, извини. Давай закроем тему? — Зачем? Чтобы ты потом опять открыл? Давай уже до конца договорим. Что именно тебя не устраивает в моей работе? — Намджун поворачивает лицо омеги к себе и смотрит в бегающие глаза, — Что тебя не устраивает? — Я не… Я просто беспокоюсь, — убирает его руку со своего подбородка старший. — Давай я сам буду решать где мне и сколько работать? Когда я решу, что пора прекращать — тогда прекращу. — Это всё может закончиться плачевно! — Не закончится, — Намджун касается своими губами до пухлых губ Джина, — Обещаю. Ещё немного полежав под звуки льющейся воды, они вылезли, а после всех водных процедур, вернулись к обычным действиям: Джин пошёл готовить, а Намджун сел за компьютер.

***

— Чимин, — классный подозвал к себе ученика, что спорил с Тэхёном по поводу парных пижам, что они смотрели на каком-то сайте. Пак быстро подошёл к зовущему. — Да, профессор Хван? — Слушай, Чимин, ты много пропустил. Тебе надо подтянуть физику. В первом триместре пятёрки может быть уже не будет, но во втором вполне возможно. У нас как раз таки новый учитель. Я попрошу и он с тобой позанимается. Что думаешь об этом? — Я… Не знаю. Я могу попросить Юнги. Он, вроде как, отличник. Но, во всяком случае, спасибо за заботу. Я постараюсь исправиться, — омежка светло улыбнулся и, слегка поклонившись, вернулся к Тэхёну, который, успел оббегать всех омег и спросить по поводу выбранной им пижамы для них с Чонгуком. Ему тоже хочется сделать младшему приятно. С подаренным браслетом Чонгук не ошибся. Тэхён с ним просто не расстаётся и следит, чтобы младший носил. Сухён провожал розововолосового лёгкой неуверенной улыбкой, продолжая крутить ручку у себя в руках. Опомнившись, он забрал журнал и направился на урок. Как только Чимин подошёл к Тэхёну, тот сразу поинтересовался, что надо было старшему от его друга. Чимин всё спокойно объяснил и сказал, что бета очень заботливый. — Заботливый к тебе, Чимин, — прищурился серебристоволосый. — Тэтэ, — Чимин улыбнулся, — Ты что, ревнуешь? — Чимин облокотил голову на руку и сразу начал люлюкать о какой-то любви и искрой между учеником и учителем, — Впринципе, он в твоём вкусе. — У меня истинный есть, Чимин. У тебя, кстати, тоже. Расскажи про ваши с Юнги отношения. Как он себя ведёт? Как ты к этому относишься? — Сам не знаю как мне к этому относиться. Это так странно… Но я в то же время не удивлён. Мы жили рядом… Я вот, даже не представляю свою жизнь без него. Он сказал, что влюбит меня в себя. Он что-то задумал. Но ты не переживай, если что-то случится — ты узнаешь первый. Чонгук со звонком зашёл в кабинет вместе с альфами, подходя к друзьям. — С ванилью и клубникой. Как и просили, — Чон протягивает омежкам две упаковки молочного коктейля среднего размера, — Главное не описайтесь на уроке. Говорят, в школе новый физик и он больше на уголовника смахивает. — Так сильно похож? — строгий голос послышался со стороны доски, где стоял человек, пишущий что-то на ней.