Старший брат

Утро Чен Туана и Чон Хосока началось как всегда — с ссоры. — Ты должен был положить пиво в морозильник! — А что я?! Это ты пил и попросил купить! — старший тыкает в грудь бете. — Но я уснул! Сложно было догадаться и положить?! Это в конце-концов твой дом! — вскидывает возмущённо руками младший. — Я забыл! И не ори на меня! — Я на тебя не ору! — Даже сейчас орёшь! Алкоголик! — на прощание кидает Туан и выходит из кухни. — Истеричка… — бубнит младший, начиная бережно складывать пиво в большой морозильник. Следующий их разговор начинается только в машине, когда угрюмые лица спали. — Я сегодня задержусь на тренировке по баскетболу. Тренер говорит, что мы должны быть готовы ко всему. Если хочешь, я тебе закажу такси. — Нет. Я планировал зайти к двоюродному братику и его парню. Они недалеко живут. Когда будешь ехать домой — заберёшь меня. — Как хочешь, только вот не спои и их, — усмехается красноволосый, паркуясь. — Идиот… — выскакивает Хосок по привычке, накидывая рюкзак на спину.

***

Если Юнги надеялся, что выкрутас Чимина за это утро уже прошёл — он ошибся. Маленькое поникшее существо со шмыгами спустилось вниз на крики «иди завтракать». Осторожно сев за стол, он отодвинул от себя тарелку с оладьями и, сложив руки перед собой, уткнулся в стол лбом. — Я не буду кушать… — тихо произнёс Чимин. — Я конечно не папа, но старался приготовить. Это съедобно, можешь есть, — слегка улыбнулся Юнги, пытаясь приободрить братика. Но улыбка спала вместе с поднятыми красными влажными глазами мальчика. Альфа сразу начал искать признаки какой-либо болезни, отложив свой завтрак и придвинувшись к розововолосому на стуле. Температуры не было, горло было не красным, носик не сопел. А если сопел, то из-за шмыгов, которые воспроизводились вместе со слезами, текущими по красным щекам. — Тебя кто-то обидел? — спросил Юнги, опасаясь, что лёгкую депрессию мог вызвать сам он. Вдруг его действия могли задеть его самолюбие. — Нет… , — так же еле слышно пробубнил младший. — А что тогда? — начал поглаживать по согнутой спинке, медленно притягивая к себе альфа. — Я толстый… , — выдавил из себя младший, сильнее сжимая край стула между ног, — Я поправился на три килограмма. Три, Юнги, — на всякий случай показывает три пальца. — … Ну да… Ясно. Это очень тяжёлая тема. С десяти лет Чимин начал тщательно заботиться о своём рационе пищи и формах. Сейчас по нему не скажешь, что он был настоящей пухлей и маленьким обжорой, чей аппетит иногда даже пугал папу, который не успевал готовить. И Юнги вполне устраивала маленькая помпушечка, которой до шести лет надо было помогать взбираться на кровать. Но потом произошел сбой. Сбой в маленькой головушке из-за издевательств в начальной школе. В первом классе на Пака начали странно посматривать и коситься, иногда разговаривая о его недостатках, перешёптываясь. Сначала он даже этого не замечал, продолжая дружелюбно общаться со всеми, но когда пошли издёвки и обидные клички, что-то начали заподазривать даже родители и старший брат. Несмотря на их расспросы, омежка продолжал молчать в тряпочку, оправдываясь, что просто устал, приходя со школы. Во втором классе уже никто не стеснялся публично принижать омежку. Так же перешёл один альфа, что славился своим красивым голоском и милой внешностью. Был отличником и послушным. Послушным при родителях. А при публике в роли детей он пользовался любой возможностью понасмехаться над маленьким Чимином, который начал закрываться в себе и комнате. Юнги не раз подсылали родители, чтобы тот разузнал о проблеме сына, ибо думали, что старшим он просто боится об этом рассказывать. Но проболтался младший совершенно случайно ночью, когда спал. Альфочка проснулся от подвывания и жалобного хныканья Чимина, которому снились ночные кошмары, в которых, как показалось старшему, омежку обижают. Решив его разбудить, Юнги перелез на кровать младшего и немного притормозил его за плечо. Этого было достаточно, чтобы разбудить омежку. В ту ночь братик чуть ли не до утра каялся Мину в своём горе и проблемах. Как и полагалось хёну, шатен успокоил, дал советы и приказал Чимину в следующий раз звать его, пообещав, что всё закончится. И, как нестранно, на следующий же день задирки прекратились, а на лице альфы, которого Чимин успел возненавидеть, красовался синяк. Придя домой с папой за ручку, Чимин обнаружил, как брата ругает отец за какую-то провинность. Оказалось, Юнги подрался с тем мальчуганом, перед этим несколько раз вежливо попросив его прекратить издевательство. Услышав эту историю, родители посовещались и решили не наказывать альфу. С тех самых пор Чимин и начал садиться на диеты, несмотря на то, что Юнги сказал, что это не обязательно. И скорее всего, мелкий опять боится вернуться в историю из детства. Отсюда и такая динамическая реакция. — Не беспокойся ты так… Чимин, у тебя прекрасная фигура и какие-то три килограмма не испортят её. Даже если испортят — это ничего не изменит. Ты навсегда останешься милым ребёнком. По крайней мере для меня точно, — Юнги осторожно пересадил его к себе на колени и обнял, чувствуя, как шмыги постепенно прекращаются на его мокром плече, — Из-за небольшого жирка, — альфа приподнимает футболку Чимина и несколько раз тыкает в пузико, — Ты не станешь плохим человеком. Ты останешься добрым, умным, жизнерадостным, скромным, милым. Понял? — слегка отстраняется и переводит его взгляд на себя, беря осторожный подбородок в пальцы. — Д-да, — слегка кивает в ответ младший. Пауза длится слишком долго. Настолько долго, что Чимин начинает рассматривать лицо Юнги, останавливаясь на губах, а старший это замечает. — Кхм… , — опоминающе прикашливает альфа, после чего розововолосый опускает свою голову вниз, рассматривая ремень брата, — И твой вес вернётся в норму. В течку омеги могут полнеть. — Да… Я переодеваться пойду, — омежка медленно слез с его коленей, по привычке мня край футболки, — Спасибо тебе, — перед тем, как убежать, пряча свои пылающие щёчки, он чмокнул брата в бледную щёку, которая позже тоже слегка порозовела. Губы Юнги расплылись в довольной улыбке. Как же он обожает этого малыша.

***

— Ты можешь… не кусаться? — Джин слегка сжимает макушку мужа с прикрытыми глазами, каждый раз скуля, когда острые зубы слишком сильно прикусывают мочку правого уха. — Не понимаю что тебя не устраивает. И да, я стараюсь, — Намджун, словно пытаясь извиниться, зализывает кровавые ранки. — Ты там полчаса уже возишься. — Как хочешь, — хитро улыбнувшись, альфа начал спускаться ниже, водя дорожки из поцелуев возле сосков, слушая одобрительные постанывая. Утренние занятия любовью всегда приветствуются в отношениях Джина и Намджуна. Впринципе, как занятия сексом в остальное время суток. — Ты же не забыл какой скоро день? — сладко шепчет старший, чувствуя губы альфы уже чуть ниже пупка. «Таааак… Мы начали встречаться не осенью… Годовщина свадьбы не осенью… День-рождение его папы не осенью… Первая его зарплата… Её не было…» — с такими мыслями Намджун завис где-то внизу. — Ты не помнишь, да? — подозрительно щурится старший, привставая на локти. — Я… Эээ… Ну… , — повертев остальные безнадежные догадки он отрицательно качает головой, ведь у Джина годовщина чуть ли не каждый день. То похороны очень большой и красивой бабочки, то день-рождения любимого актёра. — Ты невыносим! У Чимы день-рождения! Госпади, как можно было забыть о рождении ребёнка?! — Ааа… Ну это само-собой. Я знал. Честно, — продолжает целовать его пупок, — Думаешь над подарком? И тут Сокджина осенило: — Блин! Я забыл! Точно! — быстро вскочив и находу одевая, недавно выкинутые Намджуном домашние шорты, Джин вылетает из комнаты, — Я арендую твой компьютер. — А… кхм… заняться любовью. — Твоя рука по тебе соскучилась, как и различные сайты. Хоть она и нема, я уверен, что вы повеселитесь, — подмигивает Джин, мелькая за дверью. — … , — проклиная правила празднований, Намджун берёт планшет и благополучно отправляется в ванную, но даже подрочить ему спокойно не дают, ибо омеге нужны советы и предложения мужа, которым он следовать, конечно же, не будет.