Старший брат

Яркий свет. Смерть? Тогда это, должно быть, столпившиеся ангелы в белых одеяниях, которые в данный момент кричат Чимину его собственное имя, чтобы не забыл. И, есть возможность того, что это на самом деле божества на небесах: своего тела омега не чувствует. Он собирается с силами и первый раз глубоко вдыхает, как ему орёт женщина в лицо. Медленно выдыхает и начинает вяло водить по чужим лицам глазами, после чего поворачивает голову, заметив справа чьи-то «колдующие» руки, встречается со своей окровавленной частью тела — плечом, и вновь отключается. Белого света уже нигде не наблюдается. Чимин быстро принимает сидячее положение, резко открывая глаза, судорожно дышит. Он начинает осматривать плечо. Одно, второе. Оба целы, но имеются по несколько царапин. Разносится раздражающее пикание различных приборов, заставляющие вновь осмотреться и понять, что сейчас он находится в палате одной из больниц Сеула. За окном ночь с мигающими лампами, что освещали дорогу медленно проезжающим редким машинам. Мальчик вдыхает, выдыхает, потирая виски. Сам он не до конца понимает, что происходит. Но, после того, как осматривает место ещё раз, до него доходит. Со слезами на глазах омега вспоминает различные виды физических и далеко не всегда сексуальных пыток. Теперь он понимает, почему на его теле так много ссадин, которые не чувствуются на фоне боли в голове. Держась за койку, он встаёт на ноги и один раз чуть не падает. Давно не ходил — либо ползал, либо обездвижено лежал. Юноша наконец выбирается в коридор и снова осматривается. Тут света было намного больше. И, как бы ему не хотелось пройти дальше, его ловит медсестра и начинает расспрашивать о самочувствии, заводя его обратно в палату, потому что: «Извини, но ты должен сидеть здесь. Подожди, сейчас я приведу врача. Не волнуйся, мы позаботимся о тебе.» — М-мне, — младший пытался что-то сказать, но звуков даже сам он еле-еле слышал, не то что врач, поспешно зашедший и начавший осматривать показатели. — Ты должен лежать и отдыхать, — Чимина уложили обратно и начали расспрашивать о его самочувствии и ощущениях, на что он мог лишь кивать в разные стороны. Врач просит открыть глаза, затем рот, после чего садится рядом на стул, что-то записывая в принесённый блокнот. — Р-родители? Можно? — Нет. Сегодня уже нельзя. Поздно… Ночь. Они ушли ещё девять часов назад от твоего брата. У тебя они тоже были, пока ты был в отключке, — объясняет врач. — Брат? — Чимин слегка потирает горло, что до боли разрывает изнутри. — Где? — Он в соседнем отделении. Хоть ему и прострелили плечо, чувствует он себя нормально. — К-как? — Из пистолета, — мужчина в белом халате отходит приоткрыть на форточку окно. — Эй-эй-эй! Нельзя. — Надо, — омега вроде как буянит, но с другой стороны просто идёт, облокотившись о стену, по направлению к двери. — Чимин, послушай меня, — и вновь белая простынь под спиной. — Завтра родители придут и всё тебе расскажут. И брата ты увидишь. Ладно? Всё будет в порядке. Пока что тебе надо отдохнуть. Но омега отказывается: мотает головой, недовольно мычит и всхлипывает, когда его просьбы отказываются выполнять. Приходится вколоть в одну из трубочек снотворное, из-за которого Пак, спустя полминуты, вырубается.

***

— Эй… — чья-то рука нежно проводит по щеке, заставляя нахмуриться. Удержать сон всё равно уже не получится, поэтому Чимин открывает глаза, вновь осматриваясь. — Котёнок, посмотри на меня. Этот голос Пак слышал раннее, но не может вспомнить профиль лица человека, кому принадлежит этот приятный голос. — П-папа? — он хрипит и начинает судорожно пытаться приподняться и ухватиться, будто Джин собирается исчезнуть, как и воспоминания. — Да, тише, — Сокджин очень рад видеть своего сына, но смотрит на своё бледное исхудавшее чадо через силу, не позволяя влаге показаться на своих очах, а Пак сдерживаться вовсе не собирается. Он утыкается в чужую шею и вдыхает запах, который позволял вырисовывать в голове некоторые картины. Врач предупреждал о неглубокой потери памяти. Да и нормально это для человека, который падал в обморок из-за нехватки еды и физической усталости. — Расскажи, — таким же хриплым шёпотом просит Чимин. — Мой мальчик, тебе сейчас не обязательно знать, что произошло. Могу сказать точно, что нас больше не потревожат твои «учителя». Один в тюрьме, а профессор Хван застрелился минутой позже, как твой брат пробрался в дом и… — Сокджин осекается, на мгновение замолчав. Но теперь Чимина от беспокойного интереса распирает на части и молчать дальше он не позволит. — Юнги? — он отстраняется от чужого лица. — С ним всё в порядке, солнышко, честно. Возможно, что его выпишут даже раньше тебя. Ты сегодня с ним увидишься. Пока что у него процедуры. Хорошо? — в ответ ему несколько раз кивают. — Отец? — спустя какое-то время спрашивает Чимин. — Он общается с твоим врачом. К сожалению, тебя согласятся выписать только через неделю, если не больше, — старший отодвигает голову, чтобы Чимин смог разглядеть Намджуна и мужчину в халате за полузастеклённой дверью. Заметив взгляд сына, Намджун ласково улыбнулся и помахал рукой. — Если бы ты знал, как к тебе рвутся Тэхён с Чонгуком… Но их отказываются пускать. Сейчас можно только родным. Но и врачей можно понять. Четыре дня в к… — Сокджин вновь осекается, ругая себя за свой длинный язык, разумеется, мысленно. Он сам просил врачей мало что говорить Чимину о его состоянии, чтобы тот много не беспокоился, а в итоге сам всё разболтал. — К-коме? — в ответ ему кратко кивают, глазами утыкаясь вниз. — Ты пролежал в коме четыре дня. Тебя хотели прикончить раньше, чем ты выберешься на свободу. Тебя начали топить в ведре с водой. Недостаток кислорода. Отёк мозга. И кома, — старший рвано выдыхает. Ещё несколько вопросов и он сам не выдержит, но входит Намджун. — Привет, Чимин~и, — он сразу же подходит и надолго обнимает омежку, зарываясь рукой в волосы. Пострадавший кратко спрашивал обо всём, что ему ещё было интересно. Видя реакцию папы на вопросы, связанные с похищением, он не решался спросить об этом ещё что-нибудь. Их беседу прерывает медсестра, что решила оповестить о том, что время не резиновое и Паку нужен отдых, после принятия некоторых лекарств.

***

Вчера Паку так и не довелось встретиться с братом ни в коридоре, куда он выходил, пытаясь незаметно прокрасться мимо врачей, ни через окно, что вело в сад, где гуляли редкие пациенты. Но сегодня к нему запустили Хосока, Туана, Чонгука и Тэхёна. А это значит, что увидеть Юнги он обязан. Хотя, если бы Мин сам хотел, он бы давно пробрался сам… На данный момент Тэхён рассказывал о приключениях, что с ним случились за четыре дня «отсутствия» Чимина. Он конечно рад бы был начать жаловаться, как частенько делал, и тому подобное, но дядя Сокджин пообещал, что лично наваляет, если омеге ещё сильнее навредят психически. А рассказы от Тэхёна этому поспособствовать вполне могут.  — И ещё одна хорошая новость, — Чон даёт невесомый подзатыльник своему «муженёчку», но это Туана не останавливает. — Ты поправишься до нашей свадьбы. — Какой свадьбы? — Чонгук непонимающе смотрит на своего двоюродного брата, который по дороге сюда в машине обещал, что выломает альфе обе руки, если он ещё раз так сильно обнимет его. — Вы серьёзно? — Её никто не отменял… — фыркает Хосок. — Теперь мы присоединяемся к обществу слащавых парочек… — тем не менее, бета не уворачивается от поцелуя в щёчку. — А дети? — подозрительно щурится Тэхён. Он представляет насколько бедный будет Туан, если капризничать начнёт, помимо Хосока, младенец. Хотя, тут скорее всего нужно пожалеть самого Хосока. А лучше ребёнка из-за постоянных переборок родителей. — Нет! Даже не произноси! Мне этого олуха хватает, — Хосок тыкает в альфу. — Ой, как будто ты его рожать будешь! — тыкает в ответ старший. — Тут либо суррогатное материнство, либо детдом. Мы же не хотим, чтобы наш ребёнок был истеричкой. — Да, именно поэтому будет использоваться моя сперма! Возможно, через час здание бы загорелось из-за невозможности потушить чужие пятые точки. — А… Вы виделись с Юнги? — разговаривать Чимину стало легче благодаря сиропу и мятным леденцам, но говорил он по прежнему тихо, поэтому всем приходится замолкнуть. — Да, я с ним виделся. Не переживай, — Хосок осторожно ворошит его волосы. — С ним всё в порядке и вы скоро увидитесь. — Он заглянет к тебе, — Тэхён берёт крохотную ручку Пака и мнёт в своей руке. В палату входит лечащий врач и просит друзей удалиться: — Чимину нужно принять лекарство. Во-первых, время посещений уже закончилось, во-вторых, не стоило Туану играть роль зловещего врача со скальпелем в руках, а Чонгуку трагично изображать умирающего, сидя на стуле. Врач с неодобрительным прищуром осматривает альф, после чего освобождает проход и указывает руками в коридор: — Да, да, мы уходим, — Хосок выхватил у «муженёчка» скальпель и положил его на место, после чего вытолкал альф туда, куда до сих пор указывал мужчина. Перед выходом Тэхён показал на пакет с едой, что они принесли и наставительно порекомендовал: — Ешь. Совсем худенький стал. Мы все держим за тебя кулачки и скучаем. Чимин слегка улыбнулся. — Если бы ты знал сколько раз они пытались пробраться незамеченными, — хмыкает врач и закрывает дверь за ушедшими. — Они такие, — омега приподнимается на локти. — А сколько мне ещё придётся пить лекарства? — Эти можешь пить только месяц, — врач закрывает жалюзи и протягивает пациенту таблетки со стаканом воды. — А есть ещё какие-то? — Чимин с трудом проглатывает и запивает водой. — Пока что нет, но скорее всего будут. Надо ещё провести психологический осмотр, осмотреть твою пятую точку и половой орган тоже. А ещё сдадим кровь на наркотики, — увидев обеспокоенный взгляд, врач торопится успокоить, присаживаясь на стул рядом с койкой. — Мало ли… А вдруг они тебе вкалывали что-нибудь. Кстати, ты не помнишь случайно подобного? — Нет, не помню, — Чимин вновь грустнеет. — Я даже голос папы не сразу вспомнил… — Не переживай, скоро память должна будет вернуться, — врач осторожно поглаживает его по руке. — Тебе надо будет только встать в определённую позу и потерпеть. Если тебе будет больно — скажи. Постараюсь сделать так, чтобы тебе это не доставляло неприятных ощущений. — С-сейчас? — Чимин начал паниковать, только обратив внимание на небольшой столик на колёсиках, откуда Туан брал скальпель. Там же лежали какие-то штучки похожие на ножницы, мази, ватные диски, шприц со спиртом, какая-то лупа и палка с насадками. Не сложно было догадаться, что это предназначено для его зада. — А чего тянуть? — бета продолжает осторожно гладить чужую руку. — Я не хочу, — младший отрицательно качает головой и слегка хмурится, пытаясь показать, насколько настроен серьёзно. — Но это обязательно. А что если у тебя там инфекция? Кхм… Насколько я знаю, твой бывший учитель физики, который в тюрьме, не раз упоминал о половых контактах без каких либо контрацептивов, когда его опрашивали, — врач продолжал пытаться поднести данную информацию в менее болезненной для Чимина форме. — Даже, если у тебя не болит там ничего, это не значит, что осмотр не нужен. А у Чимина ещё как болит! Сначала он не предал этому большого значения, потому что боль, что отдавалась в голове была намного сильнее. А когда он понял, что что-то не так — не решался рассказывать Мин Джин-Хо — его лечащий врач. Во-первых, неловко, во-вторых, он догадывался о том, что решат сделать осмотр. Теперь он уверен, что тем местом может почувствовать лишь боль, поэтому категорически против. Чимин продолжает проявлять упёртость, отрицательно качая головой, а когда доктор продолжает уговаривать — в атаку идут влага на глазах и подрагивающая нижняя губа. — Слушай, я не хочу, чтобы тебя держали двое мужчин, пока я осматриваю тебя, — врач вновь пытается улюлюканием уговорить омежку на то, чтобы тот раздвинул перед ним ноги. — Я не собираюсь тебя домогаться, я же врач. Бета осторожно приспускает одеяло с согнутых в коленях ног и осторожно проводит по ним прохладной рукой, от чего Пак вздрагивает и плотно сжимает свои губы как и колени с пальцами. — Чимин, ты уже взрослый. А что, если у тебя там кровоточит? Со временем это может ухудшиться. Чем раньше мы проведём осмотр — тем лучше. К слову, на ВИЧ тоже надо будет провериться, — задумывается врач, что-то чиркая в своём блокноте, после чего возвращает внимание на подростка, убирая блокнот на тумбу. Джин-Хо удаётся отсоединить дрожащие ножки друг от друга, так как у Чимина сил мало. Он уже собирался приспустить штаны, но у Пака слёзы рекой начали литься по щекам, а оборванное дыхание начало ускоряться на пару с всхлипами. Врач сдаётся, тяжело дыша. — Ладно, извини, мне не стоило давить на тебя… Тогда для начала проведём психологический осмотр, да? — в ответ ему быстро кивают. Доктор Мин вытирает чужие слёзки и накрывает обратно одеялом, помогая младшему лечь поудобнее. Он ласково зачёсывает чужие волосы и гладит по щеке. И Юнги, что стоит в проходе уже около минуты, искренне не понимает какого фига ему досталась какая-то старая карга, которая нарочно сдавливает бинтом рану слишком сильно и даже не дует, когда обливает литрами спирта, а Чимину достался такой заботливый тридцати пяти летний доктор?! — Кхм-кхм, — альфа обращает на себя внимание и Джин-Хо оборачивается, рассматривает пришедшего, сразу же отстраняясь от койки. — Здравствуйте, Мин Юнги. Разве вам не было положено находится в палате? — Чимин услышал знакомое имя и нижняя губа вновь начала предательски подрагивать. — Нет. Уборщица выгнала меня сказав, чтобы я погулял. И вот я прогулялся сюда. Или мне нельзя увидеть своего младшего брата? К слову, он мне истинный, — бета под напряжённым взглядом Юнги поднялся со стула, не забыв взять свой блокнот, после чего вышел из палаты с важным видом, сказав на последок: — Я попрошу нашу специалистку, чтобы она как можно быстрее тебя осмотрела, Чимин, — когда дверь хлопается, с Мина сползает его угрюмое выражение лица. Альфа переводит взгляд на младшего братика, что сидит на койке и тянет к нему руки, пока влажные ресницы подрагивают. — Не смей плакать, — Юнги улыбается и садится на кровать, обнимая Чимина одной рукой. Правая в тугом бинте. Но омегу чужие слова не останавливает — он ещё громче всхлипывает, задыхаясь рыданиями, и утыкается в чужую грудь. Мин мягко целует его в макушку, что-то шепча.

***

— То есть ты шпионил за патрульными машинами отца, бесшумно вошёл в чужой дом через окно, несколько раз чуть не попался на глаза этим двум сумасшедшим, пробрался на чужую кухню, чтобы выпить воды, где тебя застукал наш «профессор по физике» Лин Чеджин? — Да. Именно так и было, — Юнги кивает и продолжает рассказывать о случившемся, как о боевике. — У него, как не странно, был пистолет: видимо услышал сирены машин полицейских и пошёл на кухню, чтобы выглянуть на улицу. Патрульные машины к тому времени уже окружили дом. Эти педофилы явно не ожидали, что их так быстро найдут. Он сначала смотрел на меня удивлённым взглядом, а потом только попытался прицелиться и выстрелить. Он попал мне в плечо, а я ему в колено. Я конечно предполагал, что он криворукий, когда ронял мел по нескольку раз, но не настолько, чтобы уронить пистолет из руки, когда ему стреляют в ногу. Юнги хихикнул, вспоминая чужое напуганное лицо, когда из руки выпало оружие. — А потом? — Чимин, лёжа на своём старшем брате, слушает как бьётся чужое сердце и изредка поднимает свои глаза на него. — Видимо Хван Сэхён услышал, как что-то происходит наверху — он был в подвале, как собственно и наш папаша приказавший штурмовать, поэтому решил действовать незамедлительно. Я поторопился спуститься на звуки вниз. Он тебя топил… — Юнги гладит вздрогнувшую спину и останавливает свою историю, чтобы несколько раз поцеловать омежку. — Сэхён, услышав чьи-то шаги тут же застрелился. Застав его уже лежащим на полу в крови, я бросился к тебе. А потом полицейские, за ними скорая помощь… Мин смотрит прямо и одновременно в пустоту. — Так правда было? — Ну… Может я чего-то не помню. Да и какая разница? Всё же уже прошло, — Юнги конечно же ожидал услышать слова благодарности, и, может быть, даже поцелуй. Но Чимин не спешил хвалить своего истинного. — Ты совсем идиот?! — омега садится на чужой живот и хмурится. — Ты же мог…! — Ты тоже мог…! — Юнги не даёт договорить, заставляя принять горизонтальное положение обратно и уткнуться в чужую шею. — Мне было страшно, — альфа выдыхает в чужую макушку, сжимая в объятиях младшего брата.— Ты не дышал, умирая у меня на руках. Мне казалось, что опоздал. Я должен был следить за тобой, а я… Комната погружается в неловкую тишину после неожиданного для обоих всхлипа. — Юнги… — Чимин спешит вытереть своим рукавом слёзы и улыбается с жалеющим взглядом. — Ты не виноват. Правда не виноват. Ты не знал, что так получится. Ты не можешь предвидеть всё. Так просто получилось. Я не виню тебя, Хён. Пак начинает убаюкивать своего брата тёплыми словами, обнимая за шею, недолго ждёт, когда тот успокоится и шепчет на ухо: — Я люблю тебя. — Я тебя больше, — Юнги сильнее сжимает братика. — Кого угодно уничтожу за тебя… Впрочем, так с бывшим классным учителем Чимина и произошло. Мин на самом деле спустился, когда омега лежал с лицом в ведре, но Сэхён был жив на тот момент. Тюрьма — слишком мягкое наказание для этой твари, как посчитал Юнги, когда направлял дуло пистолета в чужую голову и, ничуть не колеблясь, нажимал на курок. Полиции он сказал то же самое, что и Чимину. Единственное, отец скорее всего догадался, но виду не подал. Мину не хочется, чтобы его истинный знал, что будет жить до конца своих дней с потенциальным убийцей.

***

Несколько месяцев спустя «Не смей», — Туан замечает своего возлюбленного рядом с тортом и торопиться подойти, но чужие пальцы всё-таки успевают, казалось бы, незаметно мазнуть по кремовой начинке, после чего суются в рот хозяина. — «Какая, же ты скотина, Хосок!» Продолжая ругаться про себя, альфа еле пролезает между кучками гостей, чтобы остановить бету, на руке которого кольцо со вчерашнего дня. Церемония была вчера, потому что сегодня родители Чона отправились в любовное путешествие, куда их умолял отправить сам Хосок. Он еле выдержал ненастоящие улыбки на церемонии. Отец конечно согласился, уже не беспокоясь за свою прибыль и наследство, которое решили отдать альфе, а не родному сыну. Но в свадьбе есть плюсы и помимо еды. Например, прилетела старшая сестра Хосока, правда без мужа. Он несколько часов общался с ней, обсуждая и её и свою нынешнюю жизнь. Он успел познакомить её со своими близкими друзьями, но через два часа она уже уехала обратно в отель, где её ждёт «любимый» муж. — Что ты творишь? — улыбаясь, Туан становится рядом, но взгляд осуждающий и немного злой. — Сейчас его будут резать. Почему ты такой нетерпеливый? — Это моя свадьба и торт покупали тоже мы, — Хосок хитро улыбается, но замечает надоедливого фотографа, что гоняется за ними сегодня целый день, и улыбка пропадает. Даже Чен пожалел, что нанял его на целый вечер. — Чёрт, опять идёт. Бета утягивает своего мужа в сторону отдельной комнаты, где сидят самые близкие друзья, чтобы проверить как у них дела. — Нет, не наливайте больше ему, — Чонгук отбирает у своего истинного бокал, на что Тэхён неразборчивыми звуками пытается ему объяснить, что с ним всё в порядке. — И вообще, как ты так много выпил? Алкоголик. — Ты как с… ик… хёном разговариваешь? — омега хотел было начать качать свои права, но заходит Туан с Хосоком и он переключается на них. — Ой, какие красивые! Ким один раз хлопает руками и любуется парой, скорее всего даже не помня кто из них кто. — А я говорил, что ему не надо наливать, — Чимин тоже немного подвыпил, пока его истинный не видел, но ведёт себя адекватнее, пока его волосы зачёсывает бледная рука. Когда же Юнги её убирает, омега начинает лезть к нему и щемиться всё ближе и ближе, выпрашивая внимания, которого всегда категорически недостаточно. — А я смотрю, что вы тут не скучаете… — Хосок заваливается на диванчик следом за мужем и принимает бокал шампанского от друга который тут же возвращается к млеющему от ласок Чимину. После походов к психологу, омежка стал более мягким и любящим. Юнги тоже несколько раз сходил на сеансы и теперь у них гармония. — С ними не соскучишься, — Чонгук блокирует чужие руки и ноги, что по прежнему тянутся к алкоголю. — Малыш, тебе не кажется, что пора остановиться? Но Тэхён уже не слышал. Он стремился на звуки музыки где-то там на танцполе, чтобы потанцевать. Чонгук вынужден идти за ним. На самом деле забавно наблюдать за таким истинным. — И с каких пор Чимин стал таким послушным котёнком? — омега улыбается как ребёнок и смущённо отворачивается в другую сторону, продолжая слегка подрёмывать. — Как у вас в целом дела? Туан недавно был в отъезде с отцом, поэтому ему интересно узнать о жизни друзей мужа. Ребята, с которыми он чаще проводят время сидят в другой кабинке, но туда не особо хочется из-за запаха пива и дыма. — Да хорошо вроде. Завтра последний поход к психологу и…, — Юнги продолжает губами, и без голоса, но ребятам удаётся уловить «проктолог». Чимину до боли в ушах противно это слово, поэтому они договорились не произносить его при нём. — Но думаю, что всё уже в порядке, хотя я просил тебя не пить. — Мяу, — Чимин снова глупо смеётся и обхватывает чужую руку, прислоняя её к своей красной щёчке. Зачем он это делает никто не знает.

***

— Ты же взял торт? — Да, ты спрашиваешь пятый раз, — Туан открывает дверь их квартиры и заваливается туда. Уже три часа ночи, а в банкетном зале до сих пор кто-то танцует. Ждать до утра, пока все протрезвеют — глупо и никому не нужно. Хосок сразу же падает на пол прямо в коридоре, даже не слушая упрёки мужа, который торопится его поднять. — Тебе придётся оставить меня здесь! Иди без меня! — Чон делает трагичное лицо, но его всё равно утягивают за руку в спальню и взваливают на кровать. — Если мы разведёмся и вздумаем вновь выходить замуж друг за друга — не приглашай свою бабушку. Она буквально заставляла меня танцевать. Все ноги себе оттоптал! — В таком случае, я буду грозить, что приглашу её на следующую свадьбу, если тебе захочется развестись, — Чен ложится рядом и, немного подумав, высказывает свою мысль. — Думаю, что в первую брачную ночь я могу тебя поцеловать. — Я очень рад, что ты умеешь думать. Скорее всего, они бы так и уснули, но Хосок уж слишком любит портить такие моменты своими фразами, которые иногда даже не имеют смысла. — От тебя так по́том несёт, — бета тут же усаживается сверху. — Может и не только поцеловать… Мы ещё можем отсосать друг у друга. — Надо же, какой ты сразу раскрепощённый стал, — Туан заметно приободрился, когда с него начали стягивать ремень. — Только смотри не задохнись. — А тебе я советую держаться за что-нибудь, — Хосок расстегнул ширинку и стянул брюки со стрелками, как со старшего, так и с себя, чтобы было удобней лежать между чужих ног. — Не переживай, я кусаться не буду, он и так небольших размеров. — Да, наверное поэтому ты мне так долго отказывал в анальном сексе, — Чон с первых секунд заглатывает довольно глубоко, чтобы муж поскорее заткнулся, не забывая упомянуть, что старший его несколько раз чуть не изнасиловал во время, недавно закончившегося, гона. Где-то пять минут он издевался, не позволяя задавать свой темп, проводя по уретре языком, слегка сжимая основания и яйца. Хосоку очень нравился этот серьёзный, нахмуренный и в какой-то степени обидчивый взгляд. Лишь, когда альфа начал заметно злиться с сжатыми губами, Чон добавил руку и начал быстро водить по стволу, пока Туан не излился со сдержанным стоном, сжимая простынь руками. Он внимательно следит за тем, как его сперму проглатывают и хищно облизывается. — Ну как? — бета не успевает что-либо сказать, потому что его переворачивают и подминают под себя. — Мы договаривались только на минет! И моя растяжка… — Я видел как ты принимаешь в себя два пальца без труда. На самом деле, ты молодец, что начал растягиваться в душе задолго до этого момента. Не надо будет долго возиться. — Я тебе эти камеры в твой…! — Хосок продолжает немного сопротивляться, когда с него стягивают боксёры, но замирает, когда головка члена утыкается в сжимающие я мышцы. Если будет двигаться — будет больно. — Я осторожно, — заметив чужой обеспокоенный взгляд, Туан начинает целовать чужую шею, одной рукой расстёгивая пуговицы на пиджаке и рубашке. Хосок сжал чужие плечи, почувствовав, как что-то проникает внутрь и начинает материться, когда замечает злорадную ухмылку на лице альфы, который продолжает постепенно продвигаться вперёд. К моменту, когда он всунул по самые яйца, Хосок уже сбито дышал, сжимал не только его, но и постель, пытался вспомнить ещё плохие слова. — Б-больно, — Чен послушно отстраняется, но, после обрушившихся ругательств, вновь прислоняется вплотную. — Мне кажется тебя пора отучать от плохих слов. Тебе не кажется? — Благодетель ты хренов! — бета недовольно морщиться, а по телу в некоторых местах проходятся нервные тики. Старший начинает ускоряться, но входит уже не до конца. Если ему и хотелось разорвать Хосока на части — то не таким способом. Он просовывает язык в чужой рот, когда затягивает лёгкий поцелуй, и медленно дрочит, не переставая двигать своим тазом. — Так приятно? — ему слегка кивают и прикрывают глаза. Чон прикрывает лицо изгибом локтя, а другой рукой по прежнему сжимает плечо мужа. Так он чувствовал себя спокойней. Вскоре Туан начал входить резче, выбивая первые стоны, которые Хосок пытался сдержать до последнего. — Мо-ох-жешь быстрее, — и дважды повторять не надо — он сгинает чужие ноги и приказывает держать, сжимает чужие бёдра, не стесняясь оставлять красные отметины и изредка рычит. Хосок кончает при первом попадании по простате, пачкая свой живот, и вскрикивает от неожиданности. Чен, перед тем как излиться, выходит и испускает семя на простынь, потому что пассив точного согласия не давал. После чего валится рядом и начинает расцеловывать красное лицо, шепча что-то о любви, о детях, о том, что сам уберёт кровать. Младший не особо вслушивался, да и в целом мало что слышал и чувствовал кроме своей отдышки. А, нет, рядом он может почувствовать сердцебиение развалившегося тюленя, с которым Хосоку предстоит прожить долгую и, скорее всего мучительную, жизнь. — От тебя теперь ещё сильнее воняет, — улыбнувшись уголком губ, бета чмокает старшего в лоб.

***

— Джарельд тебе сейчас устроит! Если бы Чонгуку сказали, что ему через несколько лет придётся извиняться перед столбом за то, что случайно задел его — он бы поверил, если бы знал, что извинений потребует никто иной, как его истинный, в котором просыпается материнство ко всем окружающим предметам после алкоголя. — Извини меня, Джарельд, — подофигел даже старик, стоящий на противоположной стороне улицы, обнимающий свою, явно не первую, бутылку пива. — Всё, Тэхён, пошли домой. Надо было просить, чтобы их довезли до самой квартиры, а не как Юнги — у самого подъезда. Тэхён сразу увидел своих старых знакомых среди одуванчиков на клумбе и устремился к ним, потом к дереву, затем к старому ржавому почтовому ящику, которым уже давно никто не пользуется, а сейчас настал звёздный момент столба. — Нет! Я никуда не пойду! Джарельд любит меня, ! — Тэхён заявляет это на всю улицу, не желая оставаться неуслышанным. Старичок отворачивается, изображая крота, когда Ким озирается в поиске новой жертвы своих историй. — Я тебя люблю, малыш. А это просто железка, — Чонгук стучит по столбу, наблюдая как лицо истинного меняется. — Да как ты смеешь?! Я тебя сейчас…! — тяжело выдыхая, альфа поднимает омегу на руки, когда терпение лопается. — Давай один на один! Если ты не отпустишь…! Чон входит в подъезд нажимает на кнопку лифта и начинает облизывать, поставленную накануне торжества, метку, которая, насколько знает альфа ныла и требовала внимания истинного. Тэхён почти сразу же замолкает и что-то тихо мурлыкает в шею. Концерт продолжается, когда дверь квартиры закрывается за хозяевами. — Ещё… — омега хмурится, когда его усаживают на тумбу, уделяя внимание обуви и одежде, а не его шее. — Сейчас я тебя раздену искупаю и продолжу, — объясняется Чонгук, справившись с одним мокасином. — Ещё! — Тэхён начинает приказывать и бить пятками по мебели. Чонгуку ничего не остаётся, как вновь поднять омегу на свои руки и продолжать влажно целовать шею. Сейчас в душ этого пьяницу всё равно фиг засунешь, поэтому его можно сразу уложить на кровать. — Малыш хочет воды или сходить в туалет? — Тэхён игнорирует заданный ему вопрос и тянет на себя шатена, смотря ему в глаза. — Полежи со мной, — альфа не сопротивляется и добровольно укладывается рядом, решая сходить в душ попозже — пока Тэхён не уснёт под горячее дыхание на своей шее и слова о любви.

***

Чимин влюблёнными глазами смотрит на своего старшего брата и продолжает что-то мурлыкать, глупо улыбаясь, пока они подъезжают к подъезду своей квартиры. Отдельную квартиру посоветовал тот же психолог. К слову, нынешняя обитель находилась в том самом доме, где проживают нынешние молодожёны. Квартира Юнги с Чимином находится на этаж ниже. Конечно же, омеге очень хотелось жить поближе к лучшему другу, но Мин «и так уже согласился на этого рыжего лентяя!». Это существо так же посоветовал психолог, которого, как кажется альфе, подговорил сам Чимин. Вспоминая, как они не раз ссорились из-за этого животного, Юнги открывает дверь и встречается взглядом с котёнком, который развалился на полу с подогревом. И котёнок уже не выглядит на слово «котёнок»: Чимину он постоянно кажется исхудавшим, поэтому ему не жаль лишний раз что-нибудь дать домашнему любимцу. Если бы братик только знал, как его истинного накрывает ревностью, когда эта «жирная сарделька» обтирается об ноги омеги, а тот отвечает ласками. — Мяяяяяу, — животное назло начинает громко мяукать, чтобы сонный Чимин обратил на него внимание, но Юнги хмурится и отталкивает его с прохода ногой, шипя. — Я знаю, что ты не голодный, иди лучше изнасилуй наше кресло, я знаю, как тебе это нравится… — Мин говорит это шёпотом и кот, будто понимая, фыркает, уходя на кухню. — Я думал, что вы уже подружились, — Чимин хихикает, открывая ранее прикрытые глаза, когда Юнги устало садится на диван. — Он первый начинает. И почему мы не завели собаку? — где-то на кухне слышно, как падает пластиковый стакан. На видном месте хозяева оставляют только их, зная пристрастия кота к разбитой посуде. Чимин прислоняется к чужим губам своими и слегка потирается задом выпрашивая ласки, которые, разумеется, получает. Юнги целует мягко и осторожно, просовывает руки под чужую одежду, торопясь освободить омегу от её оков. — Люблю тебя, — младший принимает заботу и, спустя какое-то время, лежит в футболке у себя на кровати. — Я тебя сильнее, — Юнги накидывает на спину одеяло и нависает над ним, изучая размякшее, расслабленное тело своими большими тёплыми руками и немного сухими губами. — Даже не представляешь насколько. Чимин улыбается, когда брат полностью залезает под чужую футболку и высовывает голову через горловину, чтобы поцеловать омежку в губы. — Поэтому мы переехали к Туану и Хосоку, а не к Чонгуку с Тэхёном? — Чимин просовывает руки в чёрные волосы и начинает массировать голову. — Нет. Мы переехали, потому что я поступил. А эта квартира находится ближе к моему учебному заведению. — О, Юнги, это так здорово! Я рад за тебя! Завтра обязательно отпразднуем! — Чимин говорит тихо, расплывается в улыбке и ещё раз целует брата в губы. — Ты сегодня напраздновался. Тебе надо выспаться, малыш. Хочешь завтра в парк пойдём? Я же тебе обещал, — Юнги выцеловывает узоры на зоне солнечного сплетения, водя от одного соска к другому. — Угу, — Чимин глубоко зевает и переворачивается на бок, а Мин вместе с ним. — Но это после проктолога, — младший сразу начинает отрицательно качать головой. — Не расстраивайся, котик, это последний раз. Уже не будет так же больно, как в прошлом месяце. Чимин снова отрицательно качает головой с обиженным лицом. — Это надо, — Юнги начинает просто водить губами и мычать. — Ну давай. Ради меня. Мой малыш пойдёт туда ради меня. И всё же омеге приходится слегка кивнуть, после уговариваний Мина с помощью щекотки. Через пять минут комната погружается в сопение и звуки кота на кресле, к которым пара давно привыкла и уже не обращает на них внимание.