Дом

      Прозрачно-голубое озеро, казалось домом, таким прохладным и залитым золотым, солнечным светом, и даже чьи-то рыдания не смогли бы переубедить в обратном, это озеро определённо было домом, родным и тёплым, и даже тот факт, что трава и прибрежная вода приобретали багровый цвет, не могло сбить с истинных мыслей о доме, даже то, что дыхание становилось более тихим и редким, не пугали, ведь это был дом, и этот тихий, еле уловимый звук его голоса, не могли уже что-либо изменить, ведь это всё было его домом, его руки были домом, его дыхание, его сердцебиение и его смех, это всё было домом, не иначе. В это верил молодой, прекрасный омега, и отказывался верить в обратное, он открыто игнорировал липкие от крови руки, разбросанные по округе иссиня-черные вороновы перья, угасающее дыхание, и душу, что покидала бездвижное тело, молодого, прекрасного альфы. Руки омеги светились белым светом, в надежде вылечить его. Его обезвоженные губы, не могли издать какой-либо звук, только по их слабому движению омега смог прочесть «Прости, Тэхён» — Нет… нет… не говори ни слова… не трать силы. Я тебя вылечу, всё будет хорошо… — с тихими всхлипами произносил омега, еле сдерживая себя, чтоб не разрыдаться. Тело, что находилось в объятьях нуждалось в покое. — Я так люблю тебя, ты не можешь меня оставить… я ведь не смогу без тебя, — глазами полными слёз омега смотрит на любимого и спрашивает: — Ты ведь слышишь меня? Ответа не последовало, и омега начал всхлипывать закрыв рот рукою. Он не может, он не должен показывать свою боль перед альфой, иначе он его запомнит не счастливым супругом, а таким слабым и разбитым.       Губы альфы, еле зашевелились, говоря, что «Теперь ты свободен. Тебя больше никто не сможет обидеть. Я обещаю… Я люблю тебя» — Зачем мне свобода без тебя? Мы так долго сражались, а в итоге ты меня оставляешь… — слёзы непослушно текли ручьем, капли падали и развивались. Тело альфы остывало, безвольной куклой, он полностью осел в руках молодого омеги, чьи рыдания распугали всю живность в округе. Он так и не убирал свои руки пытающиеся вернуть альфу к жизни. От рыданий и лечения тело омеги устало, он потерял сознание и упал на бездыханное тело.       Синий мотылёк, что порхал над Тэхёном, взялся из ниоткуда, присел на его белые длинные волосы и как будто растворился в нём, окрашая пряди волос в голубой.

***

— Брат, посмотри, этот омега похож на того самого, кого король прогнал, но у того волосы белые были, а у этого голубые… — Стой! Не подходи ближе, — сердито произнёс молодой альфа. — Здесь кровь, брат! Зови бабушку! Их нужно спасать. Хотя бы омегу… — с беспокойством произнес омега, моложе альфы лет на пять, яркий такой, и это не только из-за розовой копны волос, волнами спадающих до самой земли, а из-за мягкой улыбки и большого доброго сердца. — Брат, быстрее! — присев возле пары, он протянул свои руки к омеге, маленькие пальчики засветились светло-розовым светом, — Поторопись!       Альфа недовольно фыркнул и быстро удалился вглубь ближайшего леса, оставляя за собой следы смятой травы. — Держись, солнышко, точнее держитесь, — лекарь бросил мимолетный взгляд на живот омеги, срок совсем маленький, и риск огромен. Такое переутомление никому не идёт на пользу. — Где же брат?!       Спустя какое-то время, сквозь гущу леса, на поляне появляется огромный бурый медведь, тяжело приминая траву, он с явным недовольством приближается к лежащим около озера людям. — Намджун! — с ещё большим недовольством произносит омега, глядя на спрыгнувшего со спины зверя альфу. —Я же просил бабушку позвать! Чего ты деда притащил? — Бабушка очень занята. Я ей всё рассказал, она всё подготовит. — Времени мало, он, то есть они, очень слабы, — взглядом показывая на омегу, что никак не собирался приходить в сознание. — Нужно их скорее к бабуле. Намджун, помоги мне. Братья переложили Тэхёна на носилки и закрепили на звере. Тело бездыханного альфы через мгновение обратилось в человека, длинные бледно-прозрачные тонкие пальцы контрастировали с насыщенной зеленью травы, бледные губы были почти не отличимы по цвету от белоснежного лица, иссиня-черные волосы спутанными змеями обвивали землю вокруг. — Какой он красивый, — полушепотом произнёс младший. — Даже я — альфа, признаю это. Всё будет хорошо, Чимин, ты тоже найдешь своего альфу. Но надеюсь ты так не закончишь… Оба брата всё ещё не могли отвести взгляда от альфы, они оба знали кто это, но никогда не видели ранее. Последний Ворон был повержен. Тело, некогда самого сильного воина этих Земель, уже начало рассыпаться на синих мотыльков, что бесконечной вереницей поднимались в небо. Отделившийся от стаи мотылёк, сел на руку Тэхёна, оставаясь там навсегда в виде прекрасного рисунка. — Намджун, мы все там будем? — с глазами полными слёз спросил Чимин, — И все так уйдем? — Нет, Чимини, мы рассыпемся на лепестки сакуры. — Это так красиво, не будучи печально. Выдвигаемся, дедуля, — повернувшись к зверю и теребя его за ухо произнёс Чимин, зная наверняка, как это действие раздражает его. Зверь развернулся и с ношей на спине отправился обратно в лес. — Давай поспешим! — Угу, — согласился младший, ещё раз осматривая поляну, — Даже следов крови не осталось, был человек и нет, никто и не вспомнит… Ай!!! — он резко почувствовал боль в ступне, — Я на что-то наступил? — спросил он сам себя и медленно поднял ногу. Его взору открылся старинный, из белого золота медальон, с крупным камнем темно-синего цвета, — Должно быть это вещь альфы, что умер здесь, это ведь цвет его магии. Чимин быстро спрятал находку в карман и поспешил к брату, что почти скрылся из виду.