За веером

Обморок случился с Цзян Чэном внезапно и, как всё худшее, в неудачный момент. Вот только что они пили чай в личных покоях главы ордены Юн Мэн Цзян, а вот Хуай Сану уже приходится тащить друга к постели. Они собирались обсудить кое-что наедине, перед собранием в башне Кои. Точнее, обсудить хотел Хуай Сан — Цзян Чэн хотел только кого-нибудь убить (вероятно, на самом деле он хотел спать). Хуай Сан сидел в чужих покоях, у чужой кровати и обмахивал Цзян Чэна веером, лепеча что-то взволнованно-успокаивающее — скорее для себя, чем для бессознательного собеседника. Собрание должно было начаться меньше, чем через час. Отложив веер, Хуай Сан заозирался в поисках воды. Выходить из покоев было нельзя — потому что пока уважаемый глава ордена Не будет бегать за водой, в проклятые покои может кто-то войти. И поползут слухи. Не то чтобы сейчас их было мало. Цзян Чэну и раньше доставалось — слишком юный, слишком импульсивный, никак своих адептов не приструнит. Заклинателям было не объяснить, что приструнять там нечего, что в этом весь Юн Мэн — в непокорности, дерзости, героизме на грани с глупостью. Только при Цзян Фэн Мяне это никого не волновало. При Цзян Фэн Мяне попробовал бы кто волноваться — прошлый глава был мягок, но опасен; пугающ, как глубокие воды, где на дне что только не живёт, не скалит зубы. Цзян Чэн был юн и неопытен — и в этом заключалась вся его вина. После смерти Вэй Ина, когда большая-большая мишень для агрессии пропала, внимание переключилось на Юн Мэн Цзян. «Орден тёмных заклинателей» «Глава — желторотый птенец» «Сожжение Пристани Лотоса ничему их не научило. Снова распускают молодёжь» — Глава ордена Цзян, Цзэ У Цзюнь просит встречи с вами. — Неееет, Цзян Чэн не бросай меня! — тут же заголосил Хуай Сан. — Ай-яй, не дерись! Ну минуточкууу… брат подождёт! Если ты мне не поможешь, я пропаду! Хуай Сан, осторожно высунулся из-за двери и с добродушной улыбкой сообщил прислужнику: — Прошу простить, глава ордена Цзян немного задержится. Захлопнув дверь, Хуай Сан устало сполз по ней на пол. Цзян Чэну нельзя было показывать слабость, особенно такую, как неявка на собрание по состоянию здоровья. А если об этом проклятом обмороке узнают… Хуай Сан представил старшего брата Цзинь Гуан Яо, мягко настаивающего на отдыхе дорогого гостя, на вызове целителей и прочих вещах, которые не могут остаться без внимания публики. Уж Цзинь Гуань Шань постарается, и сына научит. Цзян Чэн чуть пошевелился, но не очнулся, как надеялся Хуай Сан. Только сдавленно пробормтал: — Сестра… Вэй Ин… Хуай Сан догадался, что это именно те люди, которые обычно были с Цзян Чэном в минуты болезни. — Цзян-сюн, — мягко позвал Хуай Сан, снова подсел к нему. — Ну же, посмотри на меня. Цзян-сюн… до чего же довёл себя. Он всё-таки открыл веки. Мгновение его взгляд был мутным, но потом Цзян Чэн подскочил, от души стукнувшись с Хуай Саном лбами. — Никому ни слова. Я в полном порядке. Хуай Сан кивнул. Поднял забытый на кровати веер, обмахнул Цзян Чэна. — Брат Си Чэнь просил тебя зайти. Я пойду с тобой, — в форме утверждения сообщил Хуай Сан. Цзян Чэн фыркнул. — Чтобы ты знал, со мной необязательно нянчится. — Учиться в Гу Су Лань было обязательно, — сказал Хуай Сан. — Но я делаю только то, что считаю нужным.