Моя Любовь

*** Пусть не моя «недосмерть», но участь драчунов — известие о гибели которых в горячих песках, пришедшее через пару дней после их отправки — вправила мозги солдатам. Они притихли, разборок почти не стало. А главное — они — наконец-то! — начали вникать и в службу, и в мои медицинские наставления. И почему, идя в армию, парни думают, что здесь легко? Не пойму. *** Как ни странно, все эти события прибавили мне немного авторитета. На первом же смотре строевой подготовки, устроенном майором, все дружно отдали мне честь, и проорали: «Здравия желаем!» Майор хитро улыбался на эту выходку. Стояла по стойке «смирно» до конца смотра, хоть и тяжело было. Такие порывы надо поощрять, да. Стоуни послушно сидела рядом. Хорошая собака. Именно она подняла шум, и привела помощь. Умница. *** Два года… Два года без вас, мои любимые. В баре опять полно народу, но атмосфера гораздо теплее той, что была год назад. Разыгравшийся шторм заставил всех, желающих отдохнуть, собраться под крышей. Передо мной — опять три рюмки. Поднимаю первую — «За тебя, Шерлок. Прости, что так медленно иду к тебе. Дождись, прошу. Люблю тебя» — и в фикус. Шум немного стихает. За спиной слышу шепоток, пролетевший по столикам. Мне все равно, кого там принесло. Может, майор заглянул в бар, в кои-то веки. Размеренные шаги замолкают за мной. — Не думаю, что фикус будет благодарен за такую добавку — насмешливый баритон едва не смывает меня с барного табурета. Этот голос… Он снился мне, шептал из-за спины: «Не бойся, Джо» — в трудную минуту… Я с трудом оборачиваюсь. Шерлок. Худой, даже слишком. В своем неизменном пальто. Кудри короче, чем я помню. — Всё, теперь ты и наяву мне видишься… Наконец-то я сошла с ума. Как хорошо… И улыбка, расслабленная улыбка на все тридцать два. Теперь можно. Теперь все равно. — По-моему, братец, наша Джо считает тебя привидением — ехидство просто омывает мои слуховые рецепторы. Перевожу взгляд — Майкрофт Холмс. — Твою ж мать, Мистер Правительство, ты что, тоже умер?! Да как ты посмел, Майкрофт?! Мой возглас погасил все разговоры. Тишина в баре — абсолютная. — Хе-хе, братец. Наша Джо и тебя считает привидением! — Ох, уж эти женщины… Напридумывают вечно всякой ерунды. Подошел близко-близко, я тону в этих любимых серых глазах. И решительный поцелуй — как апогей падения моего здравомыслия. Напористо, как всегда. Так, как мне нравится, как я люблю. В голове — блаженная пустота. Только губы, эти божественные губы, язык врывается, завоевывая то, что я по наивности считала своим. С глухим стоном обхватываю его лицо, и ближе, глубже, еще, пожалуйста! Теплая, крепкая ладонь обхватывает мои плечи, пытается оторвать меня от Майкрофта… Нет! В панике дергаюсь всем телом, но голос Шерлока (опять!) успокаивающе рокочет: — Не психуй, Джо. Я тоже скучал по тебе, ну же, повернись ко мне! Каким-то чудом отрываюсь от Майкрофта, и поворачиваюсь к Шерлоку. Живому. Теплому. Поцелуй мягче, чувственнее. Боюсь закрыть глаза, и вижу, как немного влажные ресницы Шерлока дрожат. Левой рукой цепко держусь за шею Майкрофта — вдруг опять уйдет! Легкий смешок: — Джо, задушишь… Отрываюсь от Шерлока, приникаю к длинной шее Майкрофта. Дышу его запахом, вылизываю под челюстью слева, поднимаюсь к уху… — Вот это Док даёт… — реплика со стороны. Мы слегка ошарашенно останавливаемся, глядя друг на друга. Черт. А мы же в баре. В полном народу баре. Хо-хо. Шерлок, ухмыльнувшись, выдает: -Док даёт только нам, между прочим. А завидовать — нехорошо! Находчивость Холмса оценили. Смех, одобрительный гул голосов вокруг, сливается в единый шумовой фон. Майкрофт, поморщившись, покровительственно накидывает мне на плечи своё пальто. — Тебя трясёт, Джо. Пойдем, будем тебя отогревать. Свистнув Стоуни, выходим на воздух. Около бара, естественно, ожидает машина. Майкрофт садится за руль — да ладно?! — Шерлок открывает предо мной дверь. — Дамы вперед. Его улыбка освещает этот хмурый день. Стоуни ныряет внутрь, я следом. Шерлок падает рядом на сиденье, непроизвольно поморщившись. — Что? Болит? Где? — Тише, тише, Джо. Потом поиграем в доктора и пациента, обещаю. Сейчас иди ко мне… Никогда не думала, что буду целоваться на заднем сиденье в машине, когда мне будет за сорок. Как малолетка, ей богу. Забралась на колени к Шерлоку целую лоб, губы, шею, ключицы… Руки уже под рубашкой… Стоп. Бинты. В панике отрываюсь от процесса целования этого чуда: — Твою ж мать, Шерлок! Ты решил все-таки довести меня до инфаркта? — Ну, Джо (и улыбочка, улыбочка!). Это бинты. Я могу ходить, дышать, любить тебя, в конце концов! Не обламывай меня. — Ах, можешь любить… Ага. Ну, тогда — вперед, mon cher! И, наплевав на бинты (если Шерлок говорит, что ерунда, значит — ерунда!) — дорвалась до любимого тела. О-хо-хонюшки… Как же давно я не любила… И меня не любили. Как я могла жить без него?! Сама не пойму. Очнулась в своих комнатах, на кровати. Майкрофт, грязно ругаясь — опять же, да ладно? — растирал мне виски. — Джо, Джо, ……., Джо! О, очнулась. Ну, и какого черта?! — Заткнись, Майкрофт… Мне так хорошо… Иди ко мне, интриган, целуй меня. Что мне нравится в Майкрофте — это дисциплинированность. Сказали — целуй, он и целует. Хе-хе. Если Шерлок — средоточие иронии и снисходительности ко мне, Майкрофт — лёгкий танк. Со всеми вытекающими. Целует меня обстоятельно, сосредоточенно, я бы даже сказала — стратегически выверенно. Если бы могла говорить. Он входит в меня, как домой. И хозяйничает во мне. Всё правильно — я принадлежу ему. Любимый мой, как же я люблю тебя, солнечный мой, сердце моё… Шерлок с рыком поворачивает к себе мою голову, впивается в губы. Кончая, прикусываю его губы до крови. Смеюсь. Я счастлива. *** Понятно, что последний год контракта я дослуживала при Майкрофте. Мне было плевать, как это выглядит со стороны. А Холмсам и подавно. Стоуни вполне оценила зеленые лужайки нашего общего дома. Боже… НАШ ДОМ. Все беседы, объяснения — всё позади. Я всё простила своим любимым… Но! Надгробие потребовала убрать. Расколоть, взорвать, посыпать мраморной крошкой дорожки около Букингемского дворца — что угодно. Чтобы не помнить, не видеть. Хватает кошмаров, периодически врывающихся в мой сон. И когда это происходит — и я просыпаюсь с рыданиями, и в полной уверенности, что моё счастье мне лишь приснилось — мои любимые делают всё — возможное и невозможное — чтобы убедить меня в обратном. И невозможно решить, кого я люблю больше. Разве можно выбрать, какая рука нужнее? Или что важнее — дышать, или слышать стук сердца? Мы едины. И теперь это — навсегда. Конец.