The New Sunrise

Перед глазами юной Жемчужины все еще висела белесая пелена: тёплая, обволакивающая сознание, словно туман — самоцвету вовсе не хотелось выныривать из этого прекрасного состояния… однако, ещё пара мгновений и вот, пелена спадает, как театральный занавес, открывая взору новоявленной сначала каменные стены тёмной пещеры, а после — внутреннюю чашу раковины, в которой Жемчужина и принимала свой телесный облик. Самоцвет неуверенно пошевелила руками — молочно-белыми, с чуть голубоватым отливом — несколько долгих мгновений спустя, она зацепилась за край своей своеобразной лодки, чтобы оказаться ближе к манящей блеском водной глади. Хрупкие пальцы непременно коснулись загадочной поверхности — та завибрировала, отчего отражение звездного неба зарябило, искажаясь. Жемчужина тут же отпрянула, но быстро набралась смелости и подтянула своё изящное тело еще ближе к волнообразному краю чаши раковины, чтобы, подняв голову, надолго застыть, не в силах отвести взгляд от ледяной красоты космоса, виднеющейся через трещину в каменном куполе.

***

— Сапфир, — гулко пронеслось по просторной зале, оформленной в фиолетово-красных тонах. — Моя Алмаз, — коротко раздалось в ответ. Изящный ксинксен и низенькая самоцвет вновь выпрямляет спину, аккуратно располагает руки на сиреневых складках платья, так, чтобы камень, находящийся на тыльной стороне ладони оказался сверху — и замирает, скромно улыбаясь, глядя будто бы в пустоту из-под густой челки, закрывающей единственный глаз. Остальные Сапфиры стоят совсем рядом, выстроившись в идеальную шеренгу, среди которой не раздается ни звука, ни шороха: лишь робкие взгляды, едва заметные движения головой, тут же возвращаемой в исходное, чуть опущенное, положение, выдавали в этих, почти одинаковых меж собой созданиях, живых существ. Приём у Алой Королевы всегда был делом обыденным и порой совершенно предсказуемым — в этот же раз в помещении отчётливо ощущалась атмосфера всеобщего напряжения: Повод для всего этого был веский. Алмаз никогда не отличалась ни мягкостью в поведении, ни любовью к подданным и уж тем более склонностью к их поощрению. Однако иногда, хорошенько взвесив все «за» и «против», она все же устраивала показательные приёмы, во время которых одаривала особо покорных и талантливых скупой похвалой или же глубокосмысленным молчанием и передачей во владение самоцветом Жемчужины. В глазах других подданых «одаренный» сразу становился чем-то вроде высшей точкой служения Королеве, к которой непременно нужно начать стремится… как можно сильнее угождая гордому характеру Алмаз — которая, собственно, данного результат и добивалась. По залу проходят робкие шорохи, как реакция на плавный и оттого царственный жест Алмаз. Королеве никогда не было нужды говорить что-то вслух, чтобы её поняли: вот и сейчас она просто указала в сторону закрытого тканью прохода. Занавес с лёгким шелестом раздвинулся, открывая вид на ничтожную, по сравнению с остальным помещением, фигуру Жемчуг. Та выглядела крайне озадаченно, поначалу глупо крутя головой, словно пытаясь разглядеть все и сразу, но после, стоило ей лишь встретится со взглядом Алой, тут же сникла, как-то ещё больше сжимаясь, уменьшаясь в размерах, смущенно перебирая складки короткого фиолетового платья. — Сапфир, — то ли спрашивая, то ли утверждая произнесла Алмаз, повернувшись в сторону подданного самоцвета. — Благодарю за столь щедрый подарок, моя Алмаз, — ровным тоном ответила ей та, вновь делая книксен и оставаясь более, чем невозмутимой. Остальные же присутствующие усиленно показывали своё трепетное волнение. Жемчуг робко пересекла залу, стоило лишь Алмаз слегка кивнуть в её сторону, давая тем самым разрешение подойти к своей новой госпоже. Выполнив приказ, самоцвет выжидающе уставилась на Сапфир, которая, после короткого раздумья, кивнула новоприобретению, указав на место по левую руку от неё. Стоило Жемчужине сделать всего пару шагов и развернуться к Алому Алмазу, как та, делая небольшие паузы между словами, объявила: — На сегодня достаточно.

***

Некоторое время спустя. Вид идеальных коридоров — длинных, несколько узких, с вытянутыми почти к самому потолку окнами с витражами — быстро потеряли свою некую неповторимость и очаровательность, стоило лишь пройтись по ним всего-то пару сотен раз. Свет, льющийся на пол и выглядящий настолько плотным, будто его можно задеть руками, тоже перестал быть для Жемчужины Сиреневого Сапфира чем-то… Потрясающим? О, по началу для неё все являлось таковым: путь до комнаты её госпожи, обстановка этой самой комнаты, сад, в который можно легко выйти из помещения стоит лишь открыть стеклянные дверцы и ступить на мраморные ступени. Потрясающими были другие самоцветы, такие как Аметисты, неподвижно занимающие свои посты, другие Сапфиры — хотя и такие простые по сравнению с её госпожей, как по внешнему виду, так и по первому впечатлению от общению с ними. Другие Жемчуга, кстати, всегда вызывали довольно неприятные чувства — наверное потому, как Сапфир, её Сапфир! всегда была мила с каждой из них. Даже несмотря на тот факт, что эти двое оказались необыкновенно близки к друг другу, Сиреневой Жемчуг никак не удавалось избавиться от странного чувства внутри, название которому нашлось лишь спустя какое-то время в самоцветной библиотеке. В этой же самой самоцветной библиотеке нашлось и ещё кое-какое определение, но уже не чувства, а более конкретной вещи. Разговоры с Сапфир всегда оказывались весьма неожиданными, как в плане выбранной для них темы, так и отношения к ним самой госпожи. Спустя несчетное количество дней, проведённых бок о бок с ней, Жемчуг не могла не заметить, что одна тема интересует Сапфир гораздо больше других — тема всеобщего равенства, мира без чётких границ между высшими и низшими самоцветами, мира, в котором Королева — это не только Алмаз, а любой другой, обладающий выдающимися лидерскими качествами, самоцвет! Лишь позднее Жемчуг выяснила, что речь в этих, часто разгоряченных, беседах велась не о чем ином, как о «революции». Найдя предостаточно информации об одном лишь слове, Жемчуг чётко решила сама для себя, что «революция» — это всегда плохо, несмотря на все радужные помыслы, к ней приведшие. — Что-то не так? — Сапфир даже не повернулась к своей компаньонке, идя чуть впереди. — Все совершенно нормально, моя госпожа, — Жемчуг давно привыкла к тому, что Сапфир редко обращается к ней, глядя прямо в глаза. — Если же все нормально, тогда почему же ты так часто отводила взгляд в сторону, пока я говорила с Алмаз? — на этих словах самоцветы наконец-то оказались около их комнаты. Жемчуг открыла дверь, впуская Сапфир вперёд. Убедившись, что дверь позади них плотно закрыта, Жемчужина, выдохнув, ответила: — Есть… Одна причина, почему я так себя вела. — Одна? — на лице Сапфир появилась чуть насмешливая улыбка. В отличии от всех других насмешек, это выглядела мягко и совсем не обидно. — Ну… — она несколько замялась, подбирая слова, -…дело в Жемчужине Алого Алмаза. — Продолжай, — самоцвет приземлилась на небольшое кресло и движением головы указала на то, что было напротив — Жемчуг молча заняла предложенное ей место. Лишь спустя несколько мгновений она все же, на выдохе, продолжила: — Столько раз мы бывали у Алого Алмаза, но, в последнее время, эта Жемчужина — она на меня… стала усиленно смотреть, — самоцвет закрыла лицо ладонью. — Ты хотела сказать «пялиться». Тебя это столь смущает? — Сапфир задумчиво накрутила на палец локон. — Смущает потому, что я не знаю как на это реагировать! — самоцвет подняла голову и всплеснула руками. — Думаю, такое большое внимание обычно оказывают те, кому очень хочется поговорить с кем-то конкретным. — И что же мне делать? — Жемчуг непонимающе уставилась на собеседника. — Ждать, когда с тобой заговорят, конечно же, — Сапфир невозмутимо пожала плечами, оставляя свою подопечную в ещё большем недоумении.

***

Спустя три дня бесконечный цикл совершает свой очередной виток. Яркий, оранжевый свет, полосами падает не только на пол, но и постепенно переползает на противоположную стену. Вечер наступает стремительно, окрашивая небо во все возможные и невозможные тона: будто горящая спичка, что совсем скоро потухнет, отчаянно пытаясь дать миру вокруг как можно больше своего света. Ровный пол под ногами делает любой, даже самый лёгкий шаг слышимым, чем малость напрягает, словно это его вина в нарушении идеальной тишины вокруг: шествие по сему длинному коридору продолжается ещё достаточно долго, пока наконец двое самоцветов не останавливаются у огромной парадной двери, ведущей в приемную Алого Алмаза. Створки двери раскрываются сами, бесшумно и легко входя в предназначенные для них пазы. Как по команде, Сапфир, вместе с ещё десятком самоцветов её вида, а также бок о бок со своей Жемчуг, вошли в полупустую залу, центральное место в которой занимала соответственно Алая Королева. Та выглядела довольно скучающей, пока её подданные занимали положенные им места. Предсказания, конечно вещь достаточно ненадёжная на первый взгляд, но… предсказания конкретно Сапфиров это несколько другое. Эти существа действительно обладают способностью заглядывать не просто в будущее — в варианты развития событий настоящего. Таким образом Сапфиры не просто видят какой-то кусочек бытия, а высчитывают наиболее возможное, не отбрасывая и другие исходы событий — при всем при этом каждый Сапфир ещё и индивидуально воспринимает «течение времени»… При всех этих «сапфирных» сложностях, Алмаз, как никто другой прекрасно понимает и ценит своих дорогих Видящих, пускай и на уровне оценки их возможностей — именно поэтому, каждые несколько дней, Алая и собирает небольшие совещания, где с отстранённым видом выслушивает все видения своих подопечных, изредко обращая внимание на их слова, когда в них проскальзывает что-то действительно ее волнующее. — Ваша светлость, — голос Сиреневого самоцвета, коему не в первый раз выпадает участь говорить первым, тихий и такой, будто он сейчас сделал не лёгкий реверанс, а совершил глубокий подобострастный поклон. — Моя Сапфир, — чистая формальность, не более. — Что же на этот раз увидел твой ясный взор? — Лишь ваше безоблачное будущее, моя Королева. — В этом я не сомневаюсь, — Алмаз слегка кивнула, — Но ты и сама прекрасно понимаешь, что я хочу услышать подробности. У меня появилась новая колония — что скажешь о ней? — Я видела лишь небольшие волнения среди вашего народа. — Волнения? Неужели мне стоит быть внимательнее и ждать появления очередных выскочек? — Алая задержала взгляд на широком окне, за цветными стеклами которого открывался вид на громадный сад. — Даже если и так, то это никак не скажется на остальных ваших колониях, — поспешила аккуратно заверить ее Сапфир. — Вот и чудесно. Расскажи мне ещё… На этих словах Жемчужина, стоявшая рядом со своей госпожой, случайно пересеклась взглядом с Жемчужиной Алой Алмаз — однако, в этот раз, Сиреневая решила не отводить взгляд буквально сразу же, как это бывало обычно. Жемчуг напротив, видимо, весьма этому обрадовалась и слегка приподняла уголки губ — как можно незаметнее, Сиреневая улыбнулась в ответ и уже было хотела вновь переключиться на хоть и не очень познавательный диалог, как самоцвет, стоявшая около высокого трона Королевы и вообще редко когда совершавшая хоть какие-нибудь движения, неожиданно ей подмигнула. Жемчужина едва сумела сдержать удивление внешнее, но ее внутреннее оказалось просто колоссальным. «Ну, здравствуй,» — ясно раздалось в ее голове. «Ты умеешь общаться мыслями?» — фраза на задворках сознания Сиреневой родилась столь быстро, что она вовсе не успела проследить за её формированием. Глупо захлопав глазами, она стала ожидать реакции на эту «мысль», как от нечаянно сказанного слова. «Так ведь намного проще. И отчего этим никто не пользуется?» — продолжила Алая Жемчуг с прежней, совершенно спокойной манерой. «Наверное потому что… Никто не умеет?» — вторила ей её нечаянная собеседница, чувствуя, как напряжение от общения отступает. «Однако научиться могут все. Просто дело в том, что никто в этом особо не нуждается, " — Сиреневая заметила, как Жемчуг напротив едва заметно пожала плечами. «Так… это просто необходимость?» «Я не могу общаться с этим миром так же как и ты, но зато умею по-своему» — Жемчуг глубоко задумалась над этой фразой, прежде чем произнести «Ты» и в итоге осечься. «Немая? Что же, я не думаю, что моей Алмаз это столь важно,» «Но ты же…» — и вновь ее перебили. «Верно — дефектная,» — в этом заявлении не слышалось ничего трагического, будто дефектность для нее являлась чем-то совершенно неважным, просто фактом биографии и ничем более. «Наверное тебе бы хотелось быть где угодно, только не здесь?» — внезапно задала вопрос Алая и слегка склонила голову. «Встречи с Алмаз интересными не назовешь,» — мысленно протянула её собеседница в ответ. «И то верно… Я хочу пригласить тебя в одно замечательное место. Прямо сейчас.» «И как такое возможно?» — Сиреневая усмехнулась про себя. «Если веришь, то все возможно, дорогуша,» — неожиданно глаза Жемчужины сверкнули ярким белым сиянием. Мир вокруг резко начал терять свои краски и вот, буквально спустя несколько секунд, все окружение, все присутствующие, кроме этих двоих — все оказалось погруженным в сплошную мглу. Сиреневая уже было поддалась приступу паники, но другая Жемчужина, плавно к ней приблизившись, провела через чужую руку свою ладонь, намекая о нереальности происходящего. «Это мои чертоги разума,» — прозвенело в голове Сиреневой до боли чётко, отчего та, скорее от неожиданности, часто заморгала. -… И здесь я чувствую себя совершенно свободной! — это Алая сказала уже вслух и звонко рассмеялась. Пустота вокруг отозвалась глухим эхом. — То есть на самом деле мы все ещё находимся в Главном Зале? — наивно. — Верно. Но на деле все ещё гораздо лучше! Там, за пределами этого места, пройдёт всего несколько минут, не более. Зато здесь у нас есть более, чем достаточно времени! — Алая крутанулась вокруг своей оси, поднимая руки. На ее лице сияла улыбка. — И… для чего же? — Жемчужина несмело сделала пару шагов туда-обратно, осматриваясь по сторонам. Пространство вокруг неловко создавало впечатление о нахождении в неком огромном чёрном кубе. Пустом и бессмысленном, словно жизнь создавшего его самоцвета. — Для всего, — тем временем ответила Алая Жемчуг и начала падать спиной назад. Её собеседница уже было дернулась по направлению к ней, но за падающей тут же возникло мягкое кресло: белоснежное, с вычурной спинкой и замысловатыми ножками. За Сиреневой возник точно такой же предмет интерьера — самоцвет напротив кивнула, намекая на то, что её гость может присесть. — Не думаю, что вы мне ответили, — Жемчуг откинулась на спинку. — Считай, как хочешь, — Алая Жем развела руками и после, задумчиво сведя брови к переносице, несколько раз коснулась указательным пальцем своих губ. — Думаю, это место тоже не совсем подходит… Стоило ей сделать пас рукой, как помещение вновь начало преображаться: будто из чернильного тумана стали выступать очертания пышущего зеленью сада. Над головой растянулось наивно-голубое полотно неба, которое тут же скрылось из виду — ещё пара секунд и они оказались в просторной белоснежной беседке. Сиреневая принялась крутится по сторонам, не обращая внимания на то, что со стороны это выглядит по меньшей мере смешно. Алая однако, ничего на эти действия не сказала — она все так же снисходительно улыбалась, словно бы мудрец с вершины своего многовекового опыта. — Нравится? — раздался вопрос. — Словно бы действительно в саду, — Жемчуг все же удалось дотянуться до ближайшего растения и аккуратно тронуть то за листья. На ощупь все оказалось более, чем правдоподобно, как и на вид. — Вот и славненько, — самоцвет дважды сделала движение руками, будто она хлопает в ладоши, но на деле характерного звука не последовало. — Думается, у тебя созрело немало вопросов ко мне. — Не знаю, хотя… Это прозвучит глупо, но, для начала, почему вы позволили мне… Как бы войти в ваш разум? По-моему это что-то действительно личное, — Сиреневая медленно сменила положение и положила ладони на колени, с напряжением глядя на самоцвета. — И правильно думаешь. Но раз я хорошо знаю твою Сапфир, я решила доверить свою маленькую тайну и тебе, — Жем кивнула в такт своим мыслям и сложила пальцы «домиком». — Хорошо знаете? То есть она тоже была здесь? — раздалось то ли с восторгом, то ли с недоумением. — Она частая моя собеседница, ничего не скажешь… Замечательный самоцвет! — последняя фраза прозвучала очень эмоционально, особенно если учитывать, как сверкнули глаза Алой в этот момент. — Да, она такая… — только и могла ответить Жемчуг на это, не задумываясь проведя несколько раз ладонью по другой руке от плеча к локтю. — Она много чего рассказывала мне о тебе, — поспешила продолжить Алая. — Надеюсь, только хорошее, — собеседница смущенно усмехнулась. — Более чем. Вы действительно близки по отношению друг к другу, — полушепотом. — А вы… Ну, близки со своим Алмазом? — Только в плане нахождения в пространстве. Хотя, если хорошо подумать… Я знаю, что творится у неё в голове, но она совершенно ничего не знает обо мне, — Жемчуг пожала плечами и с совершенно не изменившейся миной принялась рассматривать узоры на ткани подлокотника. — Как так? Я всегда считала, что Алмаз должна очень даже хорошо к вам относится! — что-то внутри Сиреневой вспыхнуло. — Должна, но не обязана, — констатировала самоцвет. — Если она и обращается ко мне, то лишь по делу. — Это же как-то… неправильно? Я конечно слышала, что некоторые самоцветы относятся к своим Жемчугам с явным высокомерием, но никак не с пренебрежением же! — Высокомерие, пренебрежение… Тут ты права и не права одновременно. Мы, Жемчуга, все равно что дорогой подарок, почетная вещь, которая будет вечно служить своей владелице, — на этих словах Алая поднялась со своего места и, сделав крюк, остановилась около соседнего кресла. — Однако это вовсе не значит, что с ней не будут обращаться просто как с вещью. Красивой, но вещью, — на этих словах Жемчуг резко сжала мотылька в руке, что оказывается успел уютно устроиться на плече Сиреневой, а из вновь раскрывшейся ладони на пол посыпались мелкие блестящие камушки. — Вы тоже считаете себя вещью и… — с заминкой. -…Вы мне завидуете? — Скорее горжусь, что этот мир все же не до конца превратился в сплошную горную породу, — Жемчуг продолжила своё шествие по просторной беседке. — Я видела столько всего нехорошего, несправедливого, даже отвратительного, от чего в какой-то момент я почти отчаялась. Замкнулась в себе, зациклилась на мысли, что весь мир плох, а моё существование бессмысленно. — Но кто-то доказал вам обратное? — И этот кто-то оказался совсем не одинок в этом мнении. Если хорошо поискать, то можно обнаружить, что вокруг немало самоцветов, которые все ещё не потеряли надежду на светлое будущее. И кстати о надежде… — самоцвет сделала движение пальцем, указывая на висок. -…Раньше я всегда считала, что величайшая сила — это власть, но вот, мне открыли глаза, и теперь я вижу, что истинная сила — это вера и надежда. Причём не одной сущности, а многих сразу. — Теперь понятно, откуда у моей Сапфир такая любовь к теме всеобщего равенства, — Сиреневая как-то не задумываясь почесала затылок. — О, я здесь вовсе не причём. К тому же всеобщее равенство, это такое понятие, прийти к которому практически невозможно. — Может я излишне любопытствую, но почему же? Моя Сапфир утверждает, что это не так то и трудно. — Вот взять и объявить о всеобщем равноправии — это да, легко. А вот следовать всему этому уже будет крайне тяжело. Всегда есть ведомый и всегда есть ведущий, что уже само по себе не вписывается в сие видение Сапфир. — Разве что во главе будет стоять достойный лидер? — Выбор которого должен устраивать всех, — поддержала ее Жемчуг. — Звучит красиво, но на деле… — Сиреневая уже было хотела сказать что-то вроде «невозможно», но… — Разрешимо, — раздалось с решительной твердостью. Ненадолго воцарилось молчание. Сиреневая принялась смотреть куда-то себе под ноги, а Алая тем временем, сложа руки на груди, с отстранённым видом облокотилась на одну из колонн, поддерживавших тяжёлый купол, выглядевший, впрочем, практически невесомым. — В начале ты спросила, почему я позволила тебе погрузиться в мои чертоги разума, — медленно начала самоцвет. — Так вот, дело в том, что у меня есть одна цель, что стала для меня по сути смыслом жизни — и я желаю во что бы то не стало добиться этого. Нам — самоцветам — даровано великое чудо бессмертия, которое мы, почему-то, под командованием Алмазов тратим на бессмысленные завоевания новых планет, создание новых самоцветов, которых в итоге разрушат в очередной бессмысленной битве. Мы способны на нечто более возвышенное, мы созданы для того, чтобы показать остальным истинную свободу и единение! Мы способны на большее, чем просто увеличивать численность колоний, слышишь? Мы способны измениться не только сами, но и изменить других, моя Жемчужина. И я хочу, чтобы ты поняла это и помогла понять это другим! Алая Жемчуг оказалась вплотную к слушающей слишком резко, отчего та инстинктивно вжалась в спинку кресла. Самоцвет уперлась руками в подлокотники и какое-то время смотрела вниз, переводя дыхание — после, с вызовом, она перевела взгляд уже на Жемчуг. Краем глаза та заметила, как мир стал быстро тускнеть, а значит пришла пора возвращаться в реальный мир — проблемный, противоречивый, а сейчас оказавшийся и вовсе почти безумным. Последнее, что успело запечатлеть сознание Сиреневой Жемчуг, были темно-карие глаза напротив, которые сияли изнутри не виданным никогда прежде ею азартом. Ещё мгновение и двое самоцветов вновь очутились в главном зале Алого Алмаза — Сапфир многозначительно качнула головой, слегка развернувшись в сторону компаньонки, а после сделала медленный реверанс. Жемчуг едва успела повторить за ней это незатейливое движение, все никак не приходя в себя после столь эмоциональной беседы.

***

Приём у Алой Королевы прошёл в этот раз удивительно быстро и в тот момент, когда посетителям наконец было дозволено покинуть «алмазные» чертоги, Сиреневая Жемчуг все же решилась ещё раз, напоследок, буквально краем глаза, но взглянуть на Алую Жемчуг — Самоцвет улыбалась.