The New Sunrise

Около стены, отделяющей Великие Сады от остального пространства планеты, группа самоцветов, обменявшись скупыми кивками по отношению к друг другу, разделились: Висмут вернулась к работе в кузнях; Родохрозит не спеша отправилась, по ее словам, в сторону «Диких Садов», а Сапфир вместе с ее Жемчуг — обратно к замку Алого Алмаз через подземные ходы. Учитывая все увиденное и услышанное совсем недавно, Жемчужина, конечно, очень хотела заговорить со своей госпожой, но, все натыкаясь на выражение полной сосредоточенности на каких-то своих мыслях на лице Сапфир, самоцвет, с затруднением, однако все же решила отложить беседу на более удачный момент. Миновав поворот, находясь уже на подходе к громадному, блестящему розовыми гранями, зданию, Жемчуг, обратив внимание на прогал между кронами кустов, внезапно встретилась взглядом с одним из патрулирующих здание Аметистов — однако, пронаблюдав за тем, как Сапфир и охранник обменялись едва заметными поклонами в сторону друг друга, она мысленно выдохнула. Их внеплановое отсутствие было замечено, но, на счастье, глазами того, кто никому ничего не доложит. Ещё пара минут и вот — стоило стеклянным дверцам миниатюрной залы закрыться, как Жемчуг, более не сдерживаясь, наконец обрушила на свою госпожу весь поток мыслей, что поселился в её голове ещё предыдущей ночью, а сейчас достиг своего апогея. — Моя Сапфир, я же должна знать, что происходит! — отчаянно произносила она раз за разом в течении всего своего монолога, пытаясь добиться хоть какой-нибудь реакции со стороны сидящего напротив самоцвета — та, однако, уставившись куда-то в стену, почти не подавала никаких признаков внимания к происходящему. — Я все обдумала, — медленно выдала Сапфир после продолжительного молчания, тем самым прерывая Жемчужину, которая, опешив от неожиданности, так и застыла с поднятой в жесте рукой. — Я соглашаюсь с тем, что ты, как моя Жемчуг, а также самый ближайший ко мне самоцвет, должна знать мою историю, для того, чтобы понимать происходящее вокруг. Присядь — сегодняшняя беседа обещает быть дольше обычной.

***

Моя жизнь, как и жизнь других Сапфиров, зародилась и приняла свой уникальный облик в недрах Яслей — не думаю, однако, что номер моей ячейки и прочие конкретные цифры имеют хоть какое-либо значение. Важное случилось только спустя несколько десятков лет после этого — я, глупый ещё самоцвет, погналась за собственными видениями и, в итоге наткнулась на «беглых», отчего обратно вернулась только несколько дней спустя. — И что же в этом важного? — произнесла Жемчужина, почувствовав растягивающуюся паузу. — Много чего важного, если, конечно, учитывать, что вместо ожидаемого пленения, я очень даже с пользой провела данное время, — последние слова повлияли на Жемчуг, отчего на лице той тут же появилось абсолютное недоумение. Сапфир, мало обратив на это внимание, коротко вздохнув, продолжила. — Неприятным в этой ситуации оказалось лишь то, что находясь в новой компании, мне открыли глаза на истинное положение вещей в этом мире. Оказалось, что за внешним поразительным спокойствием и гармонией скрывается самая настоящая война. — Война? — переспросила самоцвет. — Начиная от аккуратного завоевания все новых и новых планет, жителей которого просто подвергают уничтожению, до тоталитарного режима в самих колониях. Посмотри вокруг! — она подняла руки ладонями вверх и едва заметно пожала плечами. — Я могу покидать здание лишь потому, что я высокородный самоцвет, да и то только до стены, отделяющей Сады от рабочей части планеты, где, кстати! малейшее не поминовение или же несоблюдение трудового плана, очень тихо, но карается. Чувствуешь самое главное? — все происходит так, будто ничего не происходит. — И оттого мало кто решается… На хоть какие-нибудь действия? — выдала Жемчуг вмиг осевшим голосом. — Решается то много кто… разве что его убирают ещё до того, как об этом кто-нибудь узнает, — Сапфир провела рукой по ткани подлокотника. — Зря мы об этом говорим… Вдруг кто-нибудь услышит? — самоцвет крутанулась вокруг своей оси, испуганно прислушиваясь и всматриваясь в пространство вокруг. — Возможно, — Сапфир позволила себе скупо улыбнуться, и, подняв в жесте палец, твёрдо произнесла. — Однако Королева не настолько глупа, чтобы считать, что никому ничего не известно. Понимаешь? — Все все знают, но никто ничего не говорит. Алмаз построила свою империю так, чтобы ей не приходилось строить из себя добрую и справедливую, коей она не является: она может быть таковой, какой её создала природа — сильной, властной, любящей контроль и порядок. Ей нет дела до нас с тобой — ей важна лишь система, по которой живёт её мир да расширение собственных территорий. — Я все время хотела спросить, — Жемчужина опустила плечи и продолжила уже спокойным тоном, — Зачем же Алой столько завоеванного пространства? Это же немного… бессмысленно? — И правильно думаешь. Территории — это лишь побочный продукт в процессе завоевания Алмазом власти в своём секторе космоса. — То есть, она вовсе не одна такая? — опешил самоцвет. — Ещё как не одна! — Сапфир достаточно резко развела руками. — Существуют ещё несколько Алмазов, что когда-то давно решили расстаться в стремлении показать, кто из них лучший и так далее: ко всему прочему существуют и другие цивилизации, многие из которых являются даже более могущественными, чем та же Алая. Знаешь, когда-то мне удалось услышать такую фразу: «Съешь или будешь съеден» — вот и наша Королева живёт как раз-таки по такому принципу. — Я… не слышала ничего подобного, — медленно произнесла Жемчуг, прежде быстро затрепетав ресницами, прокручивая в голове всю имеющуюся информацию. — Наверное потому, как эта фраза принадлежала кому-то из делегатов от других рас. Мало кому удосужилось повидать таковых — однако факт есть факт, что самоцветная империя вовсе не одна такая во вселенной и изредка да соглашается на общение с представителями других цивилизаций, — Сапфир замолкла, собираясь с мыслями. — Кажется мы немного отошли от линии повествования: я остановилась на том, что именно произошло, когда мне впервые удалось побыть за пределами дворца Алой. Шпат, а именно её я случайно встретила первой, удалось по-настоящему открыть мне глаза на этот мир. Я, убедившись, что все не настолько радужно, насколько я себе представляла, едва не оказалась на пороге депрессии с мыслями: «мы лишь часть системы», «зачем развиваться как личность, если эту самую личность в нас убивают» и прочее, и прочее. Шпат тут же пришлось разъяснять мне, что даже несмотря на обстановку вокруг, важно оставаться в трезвом уме и либо приспособиться к окружению, не теряя желания жить дальше — либо своими собственными руками постараться что-либо изменить, заручившись поддержкой других самоцветов. Как видишь, я оказалась ровно посередине этих двух путей. С одной стороны я и сейчас продолжаю голосовать лишь за постепенные изменения, дабы не нарушить то, хотя бы зримое, спокойствие вокруг. С другой же стороны, понимая, что с нашим Алмазом договориться не является возможным, я всегда была и буду принимать участие во всех мятежах и прочем, если это принесёт хоть малую пользу остальным самоцветам. Помимо Шпат, мне удалось познакомиться с ещё десятком самоцветов, включая Родохрозит, Висмут, Турмалин, Перидот и другими. Все они оказались вместе по разным причинам, однако основной стало-таки попытка временного бегства от жёсткого режима Королевы. Большинство, как ты уже поняла, было признано дефектными просто потому, что их поведение отлично от других, «правильных» самоцветов — конечно, это вовсе не значит, что среди беглых нет и действительно дефектных… — А, насчёт беглых самоцветов! — Жемчуг резко выпрямилась в кресле. — Я точно слышала, что Тигровый глаз упоминала Алую Жемчуг, как вашего «нового духовного лидера». Но она же не беглая? Как она может быть вашим лидером, если она все время находится около Алмаз? — С той же степенью, как я могу быть членом главного состава, сидя во дворце, — пожав плечами, на выдохе быстро проговорила Сапфир. — Алая Жемчуг, за счёт того, что она всегда в курсе всех событий и находится в тени даже от самой Королевы, с помощью своей невероятной силы связываться напрямую с душами самоцветов, легко координирует действия нашей команды. — То есть ей не обязательно смотреть прямо в глаза? — пришла к выводу Жемчуг, складывая руки на груди и, с некоторой неуверенностью в сказанном, замерла, уставившись на самоцвета напротив. — Для первого раза необходимо, — отчеканив. — И ещё один нюанс: Алая не может настроиться на чужую душу, если та сама того не желает. Ты считала, что Алая хочет поговорить с тобой и ты действительно этого захотела — поэтому теперь Жемчуг всегда может быть уверена в том, в каком состоянии и где ты находишься. — А я могу с ней поговорить? — Жемчужина вмиг приободрилась. — Связь односторонняя, однако… я подозреваю, что Хрона нашла способ изменить это. Я считаю, что Алая Жемчуг уже давно бы сошла с ума от почти постоянного одиночества, если бы кто-либо да не поддерживал с ней контакт. — Кстати, пока не забыла! Ты говорила что-то про Шпат — где она? — Так близко, но так далеко, как сказала бы Хрона. Шпат была расколота, а её осколки надёжно сохранены в дальних заброшенных Яслях — не тех, в которых мы были недавно — эти уже как тысячелетие поросли зеленью и стали вторыми Великими Садами, но только уже для беглых самоцветов. К тому же именно туда я и попала благодаря Шпат: замечательное место! если бы не риск, что и туда могут заглянуть «следилки» Алмаз. — А почему Шпат оказалась расколота? — Подумай сама, ответ на поверхности, — невозмутимо отреагировала Сапфир. — Её поймали Аметисты, понятно, — Жемчуг, задумавшись, почесала затылок. — Но что она такого сделала, кроме того, что просто… Сбежала? — Кое-что крайне неугодное режиму, — на лице самоцвета заиграла улыбка. — Вы уже поднимали бунт, — Жемчуг спала в лице, чуть сдвинув брови к переносице. — В точку, — мгновенно выдала Сапфир. — И бунт тот был весьма полезным: нам удалось спасти немало самоцветов из тюрьмы Алмаз, а вот в попытке добраться до неё самой уже потерпели неудачу. Решив, что самым правильным будет просто быстро уйти, мы также пришли к мысли, что было бы неплохо захватить несколько звездолётов и убраться как можно дальше от этих жутких мест. — Как вижу, бежать на кораблях не получилось, но и просто скрыться на планете у вас вышло… Но не особо, — самоцвет повела плечами. — Жертв действительно было предостаточно — в основном пострадали те, кто оказался мало причастен ко всему этому — ну и, в плюс ко всему, Шпат. Родохрозит забрала её осколки и мы в спешке разбежались кто-куда. — Но… как вам удалось остаться при дворце, если вы тоже участвовали во всем… этом? — Жемчужина споткнулась на последнем слове. — Наверное потому, что я и до этого знаменательного события участвовала во всех событиях… — Сапфир замялась, неуверенно качнув головой, — На расстоянии. Помогая всеми силами, при этом не покидая своего поста, я, как сказала бы Шпат, «иногда безопаснее всего перед самым носом у врага» — то есть, я являлась тем фактором, при котором кто-то да должен оставаться в относительной безопасности при любых обстоятельствах. Первая попытка действительно большого бунта закончилась провалом, больно ударившим по нашей вере. Потеряв лидера, те, кто так или иначе принимал участие в недавней кампании, быстро разбежались по всей планете — были, конечно, и те, кто остались несмотря ни на что вместе. Сдерживающим фактором оказалась не кто иная, как Родохрозит — являясь самым верным последователем Шпат, она несомненно и тогда и сейчас, продолжает внушать уважение: ей удалось убедить нас прекратить панику и начать скрываться дабы скопить сил и подумать план для второй попытки. Первое время скрываться было действительно трудно — Алмаз не поскупилась на поиски нарушителей её спокойствия… хотя в итоге все равно все пришло в привычное русло. На месте выпавших шестеренок встали новые и беспощадный к любым изменениям механизм вновь пришёл в движение. — И что, ну… дальше? — произнесла Жемчуг, нарушая тишину затянувшейся паузы, что грозила прервать разговор на корню. — Ничего интересного, — медленно протянула Сапфир, вздохнув. — В ежедневных попытках просто выжить и при этом придумать план нового бунта, рано или поздно теряешь счёт времени. Маленькие радости, большие несчастья — время казалось бесконечным и бессмысленным циклом, пока… Алая Королева не вручила мне тебя: доказательство моего высокого положения для других и несомненное разнообразие для меня… Знаешь, иногда, когда происходит что-то неожиданное, складывается ощущение, что и дальше все будет идти не по плану. В этот раз это странное чувство кажется мне очень приятным. — Ну… По-моему вообще вокруг происходит много всего, — смущенно пролепетала самоцвет. — Поправка — стало происходить. Весь мир будто пришёл в движение! Хрона вновь принялась созывать собрания, собирать под своё крыло новых самоцветов. — А появление Тигрового глаза — это тоже что-то сверхъестественное? — перед глазами Жемчуг пронёсся диалог между Родохрозит и слиянием. — В том числе. Говорю же — все пришло в движение! — Сапфир поднялась со своего места и сделала шаг в сторону от своего кресла. Ещё несколько мгновений она нервно водила ладонью по предплечью другой рукой, и лишь после продолжила. — Я могу предугадывать события, предсказывать войны, предупредить о надвигающейся опасности — но, увы, не могу заглянуть дальше нескольких шагов для самой себя. О, я уже так давно пытаюсь окончательно убедить себя принять либо одну, либо другую сторону! Сапфир согнулась, будто в приступе боли, зарывшись пальцами в собственные волосы. — Я так хочу мира, так хочу уберечь всех от грядущего бедствия — я чувствую его! Я чувствую! — но как защитить всех от неминуемого? Я максимум себя защитить могу, да и то только перед заведомо более слабым противником… — самоцвет закрыла лицо руками. — Я так хочу определиться, так хочу всем помочь, но я просто не могу решить, что мне делать! О, Создатель… Сапфир резко оказалась на полу, обняв себя за колени. Жемчуг, буквально подлетев к хозяйке, первым делом попыталась вновь поставить ту на ноги — однако, почувствовав, что самоцвет абсолютно неподвижен, попыток не оставила, а принялась, как можно мягче проводя по чужой макушке, насколько это позволяли подрагивающие пальцы, тихо и успокаивающе шептать: — Я понимаю… То есть я, конечно мало понимаю, что вы чувствуете на самом деле, но… Выбор — это настолько сложная вещь, что принимая любое из решений, мы будем бояться, что оно может оказаться неверным. Я… чувствую, что жизнь вещь все же еще намного более сложная и тот самый выбор является просто её неотъемлемой частью, так что… В общем-то не важно, что именно ты примешь — жизнь просто пойдёт дальше, слышите? Вы же сами рассказывали мне, что жизнь это просто поток, что разветвляется на миллион ручейков, верно? Может тогда любое решение — это просто поворот либо в одну сторону, либо в другую? — Ты права, — отозвалась Сапфир, чуть подняв голову. Жемчуг тут же запнулась, ещё раз глупо по инерции открыв рот. — Все так и есть. Выбор — лишь неизбежная необходимость. Самоцвет замолкла, горько поджав губы и чуть кивая головой. Какое-то время все пространство вокруг словно бы пребывало в состоянии напряженной тишины — четкое течение времени перестало хоть как-либо ощущаться. Где-то, дальше по коридору, разносились мерные тяжелые шаги Аметистов: это имело ровно тоже значение, что и чуть колеблемые все же не до конца закрытыми дверьми в сад шторы; переливы листвы растений в ночном спокойствии за стеклом окон; едва подрагивающие от сквозняка лепестки камелий в вазе на столике. — Почему мы не цветы, которых волнует лишь мотылёк, опустивший на соцветие? — едва слышно начала говорить Сапфир. — Наверное потому, что мы самоцветы, от решения каждого из которых зависит судьба других самоцветов. Ручей времени неуклонно несёт наш маленький мир на камень, разделивший поток — кто-то окажется слева, кто-то окажется справа… Я не могу увидеть, что будет дальше, пока сама не окажусь на той или другой стороне! Какая жалость, какая жалость… — Так сделайте выбор, госпожа! — Жемчуг совершила попытку улыбнуться, глядя на то, как самоцвет рядом, облокотившись о кресло, все еще находясь на полу, вновь умолк. — Моя печаль в том, что я утяну тебя вместе со мной! — Сапфир дважды слегка стукнула себя ладонью, собранной в кулак, по груди и, качнувшись в сторону Жемчужины, на выдохе продолжила. — У тебя нет выбора, а значит, что я решаю за двоих. Это неправильно, слышишь? Не-пра-виль-но. Мир, таким каким видим мы его сейчас, рушится, а вместе с ним и этот уклад жизни, этот спокойный и безмятежный, как океан! — Мне все равно, какой выбор вы сделаете! — Жемчуг вскочила на ноги и, не переходя с шепота, однако, вложив в свой голос все чувства, что у неё были, стала говорить. — Мне абсолютно все равно, что ждёт меня впереди! Я уже увидела, что мир он вовсе не здесь, за кристальными стенами — он там, за пределами Великих Садов! — и знаете что? Меня совершенно он не напугал! Он такой сложный, многогранный… Пускай ни в коей мере не спокойный, но зато настоящий, слышите, моя Сапфир? Самоцвет медленно поднялась с пола, поправляя фиолетовое платье, и не поднимая головы сделала шаг назад. — Я увидела, что вы нужны тем, кто находится за стеною! — продолжала Жемчужина все нарастающим и нарастающим тоном. — Так ответьте же, почему вы находитесь здесь? Почему вы не сделаете один единственный выбор без всех этих многозначительных и философских взвешивания «за» и «против»? Это все равно, что гадать будет ли… через пять лет цвести куст за окном?! Может «да», а может и «нет» — понимаете? Сапфир, встав около стеклянных дверей, с силой сжала ладони в кулаки, опуская голову, будто существо, загнанное в угол, но готовое к последней атаке. Дверцы жалобно звякнули, распахиваясь, когда по помещению прошла волна энергии самоцвета, позади которой яростно взвились, будто живые, полупрозрачные полосы занавесок. — Я сделала выбор, — голос Сапфир звучал многим грубее, чем обычно. — Но я даю выбор тебе, Жемчуг. Готова ли ты отдать свою вечно юную жизнь, оказавшись в безжалостном мире за пределами этих Садов? — Я там, где вы, моя госпожа, — самоцвет поклонилась, не скрывая благоговейной улыбки и вмиг изменившегося настроя. Буквально вспорхнув на мраморные ступеньки, она развернулась к Сапфир, протягивая той ладонь. — Я же прекрасно вижу, как много в вас силы, моя госпожа. А находясь здесь, вы понапрасну не расходуете её, — едва слышно произнесла буквально одними губами Жемчужина. — Так… Пойдём потратим энергию во имя добра? — неуверенно пошутила Сапфир, вкладывая свою миниатюрную кисть в длинные белоснежные пальцы.

***

— Мой Алмаз, сегодня двое самоцветов вновь покинули Обитель. Прикажете начать поиски? — почти механическим голосом отрапортовала Опал, не задумавшись, почти любовно, проведя рукой по аккуратному прибору в виде браслета, покоящемуся на запястье. Небольшая, абсолютно пустая зала, куда допускали лишь её, Опал! чем самоцвет не мог не гордиться, поначалу встретила её привычной атмосферой, долго находясь под влиянием которой, Опал часто обнаруживала себя на грани сумасшествия. Алый Алмаз выглядела сегодня на редкость мечтательно-задумчивой, в особенности благодаря необычной позе — положив подбородок на изящно подставленную ладонь, Великая Госпожа всматривалась в даль через огромное круглое окно, где ясно виднелись Великие Сады: её детище, её единственная радость и слабость. Она ещё какое-то время не обращала внимание на нарушителя своего спокойствия, любуясь, как первые лучи солнца багряной нитью тянутся вдоль горизонта — лишь минутой после, Алая, с неохотой, приняла своё естественное положение на скромном подобие трона и ответила: — Поиски не имеют смысла. Все актёры должны занять свои места в спектакле.

Это будет великолепное зрелище. Совсем скоро.