Другая Каренина

      Мягко светят огоньки гирлянды на новогодней елке, замерзшие на уличном катке ноги согревает пушистый плед и за окном постепенно, неторопливо утихает гулкая и шумная московская жизнь. На экране ноутбука проносятся кадры из нового полнометражного аниме, в которое девушка погрузилась с головой с первых секунд и теперь не может оторваться. Японцы действительно очень талантливы, и, судя по идеям всех захватывающих и шедевральных мультфильмов их авторства, можно сказать, что они не разучились мечтать, не обращая внимание на серость жизни.       Завибрировал телефон. Пришла СМС. — Какие планы на завтрашиний вечер? — Морис.        Женя нажала на паузу и стала печатать ответ. Сообщения от него совсем перестали удивлять ее, первые дни в Канаде она думала, что все связи с ребятами из «Хрустального» потеряны, но нет. Преписки с Полиной, тоже вскоре последовавшей примеру Жени, видеозвонки с Аленкой, любящей не спать по ночам и общение с Морисом, который словно опекал ее на расстоянии, убедили ее в обратном.       Как же хорошо, что этот парень не перестал с ней общаться после перехода к Орсеру. Квителашвили умел поддержать, рассказать смешную историю с тренировки или из жизни. Общаясь с ним, Медведева чувствовала себя, словно она и не уходила из «Хрустального» и до сих пор катает там свои старые программы, отжигает на занятиях у Железнякова и все еще слышит голос Этери Георгиевны… — Вообще никаких. Хочу поваляться с ноутом и пледом и есть мандарины, пока они не закончились. — Женя ответила. — Есть два билета на балет «Анна Каренина. Не знаю, куда их деть. Хочешь сходить?       Здравствуйте, приехали!       Женя хмыкнула. Каренина, да? Разумеется, Морис даже не подразумевает, что скрывалось для фигуристки под этим именем и фамилией. Боль? Перелом? Крайняя точка? Досада? Слезы? А может… все сразу? Это ее последняя программа, отработанная вместе с Ней, посвященная Ей, от и до преисполненная светлой любовью к Ней.       Отказаться, сославшись на лень? Нет, это уже будет не Женя Медведева. И друг не поверит такому оправданию никогда не сидящей на месте подруги.        А может, к черту прошлое? Если раньше с Карениной были прочными нитями связаны воспоминания с олимпиады и разрыв с тренером, то все это вполне возможно заменить на что-то новое — прекрасное, чистое и дышащее искусством. Отпустить и уступить место другим чувствам. Именно так часто делают разумные люди. Чем Женька хуже них? Но… — Согласна. Во сколько начать собираться? — пальцы автоматом отстучали согласие. — Заеду за тобой в семь. Будь готова)       Что ж, сказанного не изменить. Сказала — значит сделала. И будь добра не прятаться от реальности.

***

      Морис приехал ровно к назначенному времени. Пунктуальность всегда была его сильной стороной. И если Женька могла позволить себе хотя бы пятиминутное опоздание на тренировку, то Квителашвили всегда оказывался в назначенном месте в назначенное время, тем самым никогда не получая нагоняя от тренерского штаба.        Едва девушка успела выйти из подъезда, игривые и ласковые снежинки уже украсили ее распущенные по плечам волосы. Она улыбнулась добрым посланницам белоснежной зимы, взглянула на небо и отправилась к машине Мориса, уже поджидавшей ее.       Женя плюхнулась на переднее сиденье, сорвала с себя хомут и сказала: — Привет всем любителям искусства и вытаскивателям подруг из-под теплых одеял и вкусного чая с лимоном! — И тебе привет, канадская принцесса, — он завел мотор и улыбнулся. — Между прочим, никакая я не канадская принцесса, а очень даже русская фигуристка, — она фыркнула и потянулась включить музыку погромче, — Какие новости? Как на катке? — Ты каждый день спрашивала у меня про события в «Хрустальном», кажется, ты знаешь о происходящем даже больше, чем Этери Георгиевна с Дудаковым и Глейхенгаузом вместе взятые, — Морис ухмыльнулся.       Услышав Ее имя, она притихла. Сто раз печатать это имя на клавиатуре и читать его в сообщениях, видеть в новостях спорта — это все не то. То ли дело слышать. То ли дело шептать. — Эй, ты чего? Или у тебя всегда такая реакция на упоминание госпожи-старшего тренера? — парень помахал ладонью перед лицом Медведевой. — Не всегда, — кареглазая отмахнулась, — Просто давно не слышала. — А раньше ты улыбалась, вспоминая ее имя, — начал Морис, но словив на себе грозный взгляд Женьки, взятый из репертуара той же самой Тутберидзе, осекся и поспешил добавить: — Это я так, к слову.       И они погрузились в виды вечерней Москвы в ожидании прекрасного. Но мысли девушки начали сводиться лишь к одному человеку, которого невозможно забыть.