Другая Каренина

      Театр, как всегда, вел оживленную жизнь. В холле толпилась куча народу. Подростки, взрослые и пожилые люди — все они пришли посмотреть на Анну Каренину в пуантах. В меру скромная, но не теряющая своего великолепия, зала в стиле барокко, производила впечатление замка девятнадцатого века. Помпезная люстра из сотни или даже тысячи хрустальных фигурок щедро освещала пространство.       Женя, следуя выработанной за много лет привычке, вытянулась в струнку, расправила плечи и отдернула подол бархатного платья. Темно-зеленое, с тонким черным поясом и рукавами в три четверти, оно делало ее еще более женственной и неотразимой. Волосы струились по идеально ровной спине, и легкая тень улыбки красовалась на лице. — Ты сегодня шикарна, — учтиво сделал комплимент Морис, подмигнув.       Девушка зарделась розовым румянцем. За все время повышенного внимания прессы и людей к ней она так и не научилась вести себя невозмутимо. Однако в Канаде Медведева отчаянно пыталась этому научиться, в этой жизни на публику такое умение весьма полезно. Но сейчас вовсе незачем скрывать эмоции. — Когда начнется? — спросила фигуристка. — Примерно минут через десять.       Стоять на одном месте Жене не хотелось, поэтому в голову пришла мысль о более детальном осмотре помещения. Пока Морис внимал речам экскурсовода, незаметно примкнув к группе иногородних туристов, брюнетка подошла к висящей на стене картине. Она изображала картину рассвета в какой-то деревушке. Спереди была изображена босая девушка лет шестнадцати в длинном сарафане и с длинной русой косой. А на заднем плане под ветром покачивалось поле пшеницы, которое напоминало залежи золота под лучами едва-едва появившегося солнца.       Быстро потеряв интерес к картине, она обернулась и на секунду застыла в удивлении. Где-то издали мелькнули блондинистые кудри, которые выглядели точно так же, как у Этери Георгиевны. По телу табунами пробежались мурашки. Мираж? Видение? Отогнать этот мимолетный кадр не получилось, и тогда Медведева начала убеждать себя в неправильности своих мыслей. Ну разве могли звезды так сойтись, чтобы свести в одном месте двух человек? Это, как минимум, издевательство со стороны небесных светил. — Нет, Женька, померещилось тебе это все, — начала говорить сама с собой девушка, — Пора прекращать витать в облаках и думать о вещах, которым сейчас не место в твоей голове.       Вдруг к ней подошел улыбающийся Морис с округленными глазами. Он скользнул по подруге взглядом, будто проверял ее состояние. Но не заметив ничего подозрительного, сказал: — Я не видел тебя всего полгода, но за это время в тебе появились новые странные привычки. — Это какие? — в искреннем недоумении задала вопрос Женя. — Например, разговоры с самой собой. Это тебя в Канаде научили? — уже в полушутливом тоне спросил парень. — Ага, Брайан собственной персоной, — съязвила, — И вообще, это приводит мысли в порядок. А у некоторых там бывает полный разгром, — произнесла она, имея в виду под «некоторыми» Квителашвили. — Обязательно испробую твой метод. Только если Даниил Маркович перед следующим стартом спросит, почему я завел беседу сам с собой, я скажу, что это ты меня научила, — не остался в долгу Морис.       После обмена дружескими колкостями друзья направились в зрительный зал.       Сначала все происходило как обычно: аплодисменты ждущих зрелища зрителей, великолепные костюмы. Сцены сменялись одна за другой. Но вот настал момент бала, где главная героиня будет танцевать в паре с Вронским.       Появляется Анна, и Женю постепенно завораживает происходящее. И это бордовое платье, до невозможности похожее на ее собственное, эта пластика, движения — все так знакомо. Анна танцует, улыбается, кидает снисходительные взгляды на восхищенных ей гостей торжества. «Посмотрите, какая я красивая» — фраза внедряется в сознание, заставляя сердце биться все чаще. Она протягивает руку для поцелуя. «Ну ты же хочешь, чтобы он тебе руку поцеловал.» Балерина кружится, завлекая за собой в ее мир.       И вот уже не танцовщица в пуантах выступает перед людьми. А она — Женя. На ней коньки и то платье с олимпиады. Лезвия скользят по льду Пхенчхана, ставшего полем величайшего в истории фигурного катания сражения сильнейших. На взрывающихся трибунах реют флаги ее страны, ее опоры, ее России. Но фигуристка сражается не только за свою родину, а за место Быть легендой. Это ее борьба. Борьба, которая должна принести победу. Прыжок. И еще один. Каскады. Дорожка шагов за дорожкой шагов. Вращения. Все точно так, как она делала это миллионы раз на тренировках. Но иначе.       Если бы были приборы, измеряющие внутреннюю силу человека, то сейчас показатели бы зашкаливали. Такой сильной она не была никогда, готовой бороться, готовой сиять подобно всем звездам и луне. Каренина борется за любовь, а Медведева за саму себя.       Финальное вращение. Краем глаза она уловила фигуру тренера. Этери стояла ни мертвая и ни живая. Неужели она что-то сделала не так? Но лишь в конце программы стало ясно, что все так. Даже больше. Слезы сами потекли из глаз. Кто она сейчас: фигуристка Евгения Медведева или отчаянная Анна Каренина? Что произошло? Непонятно. И казалось, что знает только один человек. Всю глубину и неповторимость момента понимает только Этери.       Из оцепенения девушку вывело объявление антракта и возбужденные крики публики. Февраль 2018 года снова встал на свое место в ее голове. А ведь это тогда был ее последний прокат Карениной, последний раз, когда она находилась в объятиях самого дорого на свете человека.       Женя обернулась в поисках Мориса. Но чье-то касание до ее запястья затмило все вокруг.