След зверя

      Вошли в тёплую избу.       — Как он? — тихо спросил Деян, видя, как Снеж прыгнул на полати, перекинулся и быстро стал одеваться.       — А что ему сделается? — откликнулась Ведана, рассматривая шкуры, которые преподнёс в дар за добро охотник. — На оборотнях всё как на собаках гоится²⁷. Вон, сегодня уже порывался подняться, только я не позволила. Когда завтра достанешь вшитый в тело волос, тогда и можно будет.       — А не рано ли? — сомнение одолело охотника.       — Говорю тебе, что там уже всё в полном порядке. Сам всё увидишь.       В это время Снеж, который уже спустился вниз, сунул нос в один из мешков и нашёл перья косача.       — Это ещё зачем?       — На подушки пуховые, — ответила за Деяна знахарка. — У тебя на полатях кроме соломенного тюфяка и нет ничего.       — Так мне и так хорошо.       — Цыц. Мал ещё рассуждать. Принесли — значит благодари и бери.       — Ага. Спасибо, Деян, — и давай копошиться дальше. — Ух ты, сколько мяса! Я отродясь столько не видал! — Снеж аж переминаться с ноги на ногу начал от нетерпения. — А когда готовить будем?       — Тогда, когда дрова притащите, — усмехнулась Ведана, видя восторг оборотня. — Поленья есть, но не рубленые. Горе-хозяева вы с братом.       — Сейчас мы это дело поправим, правда, Снеж? — подмигнул Деян мальцу. — Я буду дрова рубить, а ты в сенях в углу складывать.       — Вот и ладненько. И мне к печи охапку принесите, чтобы натопить да накормить вас досыта, — сказала знахарка.       — Благодарствую, Ведана.       И пошли они работу делать. На улице-то темнело быстро. Прикатили большую колоду под окно, где света от плошки больше, и давай рубать, только щепки в разные стороны летят. Снеж рядом скачет, дрова собирает да в сени таскает. Спорится у них работа. Любо-дорого поглядеть. А за ними и глядели. В тени у окна притаился невидимый глазу соглядатай.       Ведана, что-то тихо напевая себе под нос, суетилась возле чугунов, занятая приготовлением ужина. Ардаш и воспользовался этим временем, чтобы размять кости. Медленно сполз с ложа на студёный пол босыми ногами и, оглянувшись и убедившись, что его поступок остался незамеченным, он в чём мать родила прокрался к окну в горнице, осторожно выглянув на улицу. Ближе к окну, что у самого входа в избу, охотник колол дрова, а маленький оборотень, счастливо скалясь, помогал. Стало досадно, что какой-то пришлый вызывает у Снежа столько восторга и радости, когда как он удостаивается лишь озабоченно нахмуренного взора. Неправильно это. Да откуда знать этому охотнику об их проблемах?! О том, как тяжело оказаться сиротой, когда сам мал. А ещё с довеском. Растить маленького любопытного оборотня, всюду сующего свой нос. Стать ему замест отца и матери в четырнадцать годков, притом, что сам ещё тот добытчик. Только и мог в то время рыбу удить да кружило на продажу плести. Отца давно не стало. Охоте его никто не обучил. Намеченная добыча часто сбегала, услышав приближение зверя. Кто ж знал, что к ней с подветренной стороны подбираться нужно. Только недавно стало получаться мелкую дичь поймать. А тут ещё из капканов мясо доставать можно стало с приходом охотников на зимовье. Эх, если бы не та яма с кольями… Ишь, как топором машет, старается. Да больно нужен он тут! А все перед этим балахвостенем²⁸ расшаркиваются. Думают: сурьёзный мужик. Да видел он, как охотничек этот пару годков тому летом с барыней на реке в кустах обжимался. Не было в нём никакой сурьёзности, только хиханьки да баловство одно. А уж когда они кататься по траве тесно, сплетясь ногами начали да дышать, словно весь лес обегали, то тьфу… Срам — и только-то. Злился Ардаш, а сам старательно отгонял мысль, что именно из-за того яркого образа двух стонущих в объятиях друг друга тел он сам этим летом на Иванов день с девицей уединился и страстно в лесу на мягком зелёном мху лобызался.       Ну вот Деян, про которого все уши прожужжал брат, вытер пот со лба, откинув назад светлые кудри, с размаха воткнул топор в колоду. Потом подхватил верещащего и довольного Снежа подмышку, понёс того ко входу в избу. Недовольно хмыкнув и неслышно ступая по полу, Ардаш вернулся на разобранное ложе. Ничего, скоро этот здоровый детина натешится игрой в добряка, к тому же охота закончится, и он уйдёт в свою деревню. Правильно, потому так следует быть. Нечего ему на хуторе оборотней делать. Чужой он тут.       Тем временем Ведана налила в деревянную лохань горячей воды из чугуна и подала охотнику большой вышитый рушник.       — На вот, обмойся, работник.       — Сейчас. Горло только водой промочу. Упрел.       Стянул Деян через голову рубаху, оставшись в портках, зачерпнул кринкой холодной воды из ведра, отхлебнул пару глотков, остальное добавил к горячей. Наклонившись над лоханью, он умылся, потом обмыл шею, руки, плеснул пару раз воды на грудь. Брызги от резких движений сильных рук летели в разные стороны. Затем он потянулся к лавке, взял приготовленный рушник и стал насухо вытираться. Ардаш и не хотел глядеть, однако ж приподнялся на ложе, опираясь на локоть, и уставился на крепкую, словно молодой дуб, фигуру охотника. Вот бы ему иметь такую стать…       Как будто почувствовав напряжённый взгляд оборотня, Деян неожиданно повернул голову и посмотрел прямо на него. Ардаш не успел отвести взор и встретился со светлыми глазами своего нежданного спасителя. Оба застыли. Казалось, словно невидимая нить протянулась меж ними, вынуждая не отводить глаза. Эти странные гляделки прервала знахарка, которая оповестила, что у неё всё готово и можно садиться к столу. Охотник вздрогнул и опустил глаза к долу. Потом быстро натянул на тело рубаху и поставил бадью под лавку. После еды ещё рубаху постирать нужно.       — Деян, подай-ка Ардашу кашу с мясом да краюху того душистого хлеба, что с собой принёс. Боюсь, как бы этот пострел, — знахарка перстом указала на пританцовывающего на месте в нетерпении Снежа, — не опрокинул на пол горячее.       Охотник быстро прихватил со стола глиняную миску с дымящейся кашей и чистую ложку из пузатого жбана и понёс на чистую половину избы.       — Здравствуй, кот. Это тебе, — сказал он и определил всё на высокий табурет рядом с ложем.       — Прими мою благодарность, — прошептал Ардаш непослушными губами.       Заметив, как молодой оборотень избегает встречаться с ним взглядом, и понимая, что тот смущён, Деян развернулся и пошёл обратно.       — Я это… хотел поблагодарить тебя за всё, что ты сделал и делаешь для нас, — долетело охотнику в спину.       Деян приостановился и, не оборачиваясь, ответил:       — На здоровье.       Немного погодя после ужина, когда охотник повесил постиранную рубаху сушиться возле печи, Ведана накинула лёгкую радюшку ему на плечи и попросила Ардаша, чтобы тот дал взглянуть на свою спину. Оборотень нехотя повернулся на живот.       — Ух ты! И ведь, право слово, всё загоилось! — восхитился подошедший близко охотник. — Завтра нужно от волоса избавиться. Тянет он. Думаю, что со временем и эти отметины от ран потускнеют или вовсе сойдут.       — А я о чём тебе толковала. Особенные они, не такие вылощенные как мы, люди.       — Уж вижу, не слепой.       — Я завтра чуть свет уйду, Деян. Сам всё справишь. Умелец ты, каких поискать. Небось деревенские девки сохнут. Все глаза проглядели в ожидании, к какой избе однажды повернёшь, — незлобно поддела его знахарка.       — Скажешь тоже. Это всё тётка Урмила.       — Как скажешь. Только нет тут её. А ты парню помог. Житьём тебе обязан. А раз всё хорошо, то не нужна я тут боле. Пора к своим делам вертаться.       — Конечно. Ты и так помогла.       — Мой вклад не так велик. Однако спасибо на добром слове. А теперь всем отдыхать. Ночь уж на дворе.       Ардаш так и остался лежать на животе. Ведана молча прикрыла его радюшкой и потрёпанной волчьей шкурой. Сама она легла на печи, Снеж к брату под бок присунулся, как только уразумел, что тому полегчало. Деян погасил лучины и на длинной широкой лавке расположился, укрывшись поверх тулупом.       А утром охотник проводил знахарку, всунув напоследок в руки хороший кусок мяса лани. Пожелав легкой поступи да всех благ, он вернулся в избу. Сразу после завтрака Снеж ускакал на улицу. Деян же занялся загоившимися ранами Ардаша. Он вынул волос из сшитой плоти, пощупал, нет ли вокруг уплотнений, смазал настойкой прополиса и довольно сказал:       — Можешь вставать. Только первые дни спину побереги, сильно не нагружай. Не приведи бог раны откроются, а никого рядом для помощи нет. Я еды принёс. На несколько дней должно хватить. Буду приходить раз в седьмину.       — Вот не пойму я тебя, охотник, — заговорил Ардаш, поднимая зелёные, что тот мох лесной, глаза на Деяна, — и чего это вдруг решил помогать нелюдям? По велению сердца аль по доброте душевной?       Голос-то у оборотня завораживающий, бархатный, словно погладил саму душу охотника. Аж мураши по спине пробежали. Только убрать бы остроту и чуть кривоватую улыбку с лица — и совсем красота будет.       — Не о тебе пекусь.       — Ах, да, Снеж просветил меня, что ты у нас сердобольный, весь такой домовитый и правильный.       — Хм, а ты язва, котейка, — усмехнулся Деян. — За словом в кишень²⁹ не полезешь, как я погляжу.       — Ты не гляди. За погляд-то деньги берут.       — Поздно. Нагляделся уж. Со всех сторон разглядел: от холки до копыт. И знаешь, мил друг, ничего особенного не заприметил. Мелкий, гонорливый ерохвост³⁰, вот ты кто.       В ответ раздалось яростное шипение. Зелёные глаза изменились на золотистые, зрачки расширились, грудь от негодования заходила ходуном.       — Остынь, котик, не лопни от натуги. А то ведь не ровен час и пришибить могу. Подумай, на кого брата покинешь. И вот что: я после полудня уйду, так что поднимай свой тощий зад и одевайся. Пойдём, покажу, где чего лежит.       — И ничего он не тощий, — обиженно пробубнел, успокаиваясь, Ардаш.       — Мне со стороны видней будет. Говорю как есть.       Оборотень наскоро оделся, радуясь тому, что не нужно больше бока отлёживать в праздном безделье, и пошёл в сени за охотником. Показав ему всё, Деян нарубил ещё дров, чтобы на дольше хватило и, простившись с кошачьим семейством, отправился восвояси.

***

      Так и стал Деян вести двойную жизнь на зимовье. Что на белом свете-то деется: лес словно стал ему во всём помощником. Дорогу охотник выбирал всегда верную, зверья хватало. Шкур и мяса заготовил немало. Будто кто невидимой рукой направлял охотника туда, где непременно встретится добыча. Никак сама Девана благоволила. За своих любимцев так благодарила. И радоваться нужно такой небывалой удаче, а охотник невесёлый стал. Вот кто бы мог подумать, что причиной его дурного настроения станет зеленоглазый оборотень. Ни одной встречи не проходило, чтобы он и Ардаш не зацепились языками.       Если Снеж всегда был рад гостю, то его брат лишь недовольно поджимал губы. И самое странное, что Деян в один из таких приходов поймал себя на мысли, что хочет целовать их. Это было столь неожиданно, что он застыл на месте и несколько раз моргнул в непонимании. Нет, ему не было противно, про мужицкие забавы друг с другом он не раз слышал. Но ведь его всегда привлекали девичьи прелести. А тут ни с того ни с сего сам готов уподобиться тем охотникам из городской пивни, что, не чураясь, рассуждали о том, потягивая пиво из ендовы³¹. К тому же средь мужиков ходили байки, что и средь городского воинства тоже есть сластолюбцы, которые не прочь устроить постельные игрища друг с другом в походах тёмными ночами. Вот только как его-то занесло в эту сторону? Да и чувствовал он, что нельзя так с Ардашем. Этот горделивый оборотень не захочет пробовать мужицких ласк. С чего это? Он и не глядит-то на него при встрече. Разве буркнет недовольно: мол, явился не запылился. Уйдёт в избу и оттуда носа не кажет.       Сегодня охотник шёл на хутор оборотней в последний раз. Провожать зиму и встречать весну душистыми блинами, кулачным боем на реке да гуляньями он будет уже в родной деревне. На Масленицу соберётся вся родня. Да и седьмина гуляний самое оно, чтобы отвлечься от непотребных желаний. Шёл он вдоль реки, отрешённо смотря перед собой на извивающуюся тёмную тонкую ленту, почти всю ещё скованную льдом. Видел лес с его пушистыми хвойными верхушками и голые деревья, потерявшие снеговые уборы, но мыслями был не здесь.       — Леший его забери! — вслух ругнулся Деян. — Что ж это такое?! Ни одна девка не заставила биться ретивое, а тут…       Про себя решил, что угостит семейство наловленной рыбой и уйдёт. Нечего ему крутиться там. Чем мог, тем помог. А дальше без него справятся. Ардаш уже в полную силу пошёл, отъелся, похорошел даже. Хотя куда уж краше, не девка ведь. Последний раз, когда был на хуторе, ему Снеж похвалялся, что брат с охоты приволок жирного зайца. Как правильно ободрать тушку, чтобы не портить шкуру, Деян уже пару раз оборотням показывал, когда сам зверье приносил. Поесть сварить да домовничать Ардаш умеет, охотиться теперь тоже, да и заготовке шкур быстро обучился. Больше нечему учить.       Холодный зимний рассвет заглянул в окно избы оборотней. Вскоре из трубы стал подниматься сизый дым. В дверях появилась сухопарая фигура молодого светловолосого парня. Он быстро спустился с крыльца и стал голыми руками загребать снег в деревянные вёдра. Набрал полнёхонькие, потом подхватил их и бегом назад в тепло.       Не просто так Ардаш суетился, вот-вот должен пожаловать охотник. Чтобы ему пусто было! На самом деле по его подсчётам Деян должен был прийти ещё два дня назад. Ардаш испёк каравай на тыкве, хотел удивить, а этот прощелыга³² не пришёл. Взъярился в тот день он знатно. Даже спать Снежа уложил, едва солнце село. Ничего, решил он, завтра явится охотник, и шиш с маслом ему достанется. Но кусок каравая оставил в деревянной хлебнице и строго-настрого запретил Снежу нос к нему совать. Вот только и на следующий день никто в дверь не постучал. И уже не только злоба мучила оборотня. Ардаш уже в мыслях просил Девану, чтобы с охотником ничего не случилось. Всё-таки промысел Деян выбрал опасный. Мало ли кого в лесу повстречаешь. Тут тебе и кабаны, и волки, и медведи водятся.       Приготовив похлёбку, Ардаш хотел поручить Снежу покачать на снегу дорожку из горницы, как услышал на улице заливистый смех брата. Это веселье сказало яснее ясного, что явился охотник. Он прошёл в горницу, не спеша отколол гвоздики от подушки и посмотрел внимательно на кружило, над которым работал три седьмины. Да, получилось красиво. Ардаш сложил его и спрятал в малый сундук.       В это время Деян отворил дверь и громко поздоровался с порога. Его наваждение стояло возле сундука и взирало большими зелёными глазами на вошедшего. Солнечные лучи, проникая в окно, словно путались в светлых волосах.       «Красивый», — в который раз подумал Деян.       Стараясь сохранить лицо, охотник нарочито медленно обернулся и закрыл дверь.       — Снеж ещё погуляет. Я ему сани дал с соседнего пригорка прокатиться.       Ардаш отвёл взор в сторону и ничего не ответил. Лишь светлое лицо отчего-то вспыхнуло румянцем. Он быстро захлопнул сундук, делая занятой вид.       — Ммм… вкусно пахнет, — заметил Деян, которого молчание сильно напрягало.       — Садись, коль пришёл, поешь с дороги, — ответил оборотень, направляясь к печи.       — Угу, горячее в самый раз будет. Продрог маленько. Я вам рыбы принёс, варенья и небольшой мешочек муки. Зиме уж скоро конец. Капельник³³ близится. На днях мы с Мизгирём покидаем хижину. Пора возвращаться к людям, — выдал он на одном дыхании.       — Понятно. Значит всё, больше не придёшь.       — Значит, не приду.       Вымыл руки Деян студёной водой и, не глядя на хлопочущего возле полавочников Ардаша, сел за стол. Оборотень налил ему и себе похлёбки. Ели в полной тишине. Хоть ножом её режь — так ощущалась она. Потом Ардаш вымыл миски, протёр стол и подал чай из сухих яблок и груш, а сам отошёл к окну. Деян исподлобья смотрел на него и диву давался. Оборотень хоть и был невысок, макушкой до носа ему доставал, но ведь никак с женщиной не спутаешь. И чего это он к нему так привязался? Прямо как клещ пристал до сердца этот образ. Порой закрывал глаза, а всё одно, только этого белобрысого и видел. Хотел вспомнить красу Смеляны, дык вместо неё зелёные смеющиеся глаза мерещились. Охотник обругал в мыслях себя и перевёл взор на прядь курчавых волос, что выбилась из хвоста, перевязанного цветной верёвицей. Вдруг ему нестерпимо захотелось подойти и пропустить прядь сквозь свои пальцы. Проверить, настолько ли она шелковистая, как ему чудится. Тьфу ты, пропасть, совсем из ума выжил! Или одичал без девичьего внимания, что на мужиков потянуло.       Ардаш будто чувствовал изучающий взгляд человека и горел щеками. Однако глаза его оставались прикованными к брату, который довольный жизнью носился по улице с санями: то падая на снег, то снова поднимаясь на ноги. Вот краем глаза оборотень заметил, что Деян поднялся из-за стола, перекрестился, затем шагнул вперёд, остановился, словно решая что-то важное для себя. А потом вдруг резко подхватил свой тулуп и выскочил вон из избы, будто кто за ним гонится. Ардаш, стоявший почти всё время затаив дыхание, только подпрыгнул от грохота захлопнувшейся двери. Тело стало млявым³⁴ и непослушным, в душе поселилось странное недовольство. Ведь оборотень хоть и был молодым да малоопытным, но дурнем не был и понимал, что здесь и сейчас меж ними творилось что-то важное. А этот… Как он вообще мог уйти? И вот как теперь узнать, что это такое было? Или, может, всё просто, и он заболел? Ардаш коснулся ладонью своего лба. Хм, вроде жара нет. Тогда откуда эта млявость в ногах, этот бешеный стук и теснение в груди? Светлоокая Девана, да что творится-то? Ответа, естественно, он не получил. На улице по-прежнему ярко светило солнце, а в душе оборотня поселилась неразбериха и непонятное томление. Дверь снова резко отворилась, и на пороге возник потерянный Снеж.       — За что ты его прогнал? Он же хороший. Мы и так никуда не ходим, всех сторонимся. Неужто всю жизнь будет так?!       — Не знаю, Снеж. Но люди для нас опасны. Они ненавидят то, чего не разумеют. Мы для них нечисть.       — Не хочу так! — он разревелся и полез на полати.       — А поесть…       — Не буду.       В первый раз Ардаш видел брата таким расстроенным. Он посмотрел на полати, где спрятался всхлипывающий Снеж, и тяжело вздохнул. И что же дальше?