След зверя

      Деян пришёл в деревню только к следующему вечеру. Пришлось переночевать в зимовье. Чай дорога не близкая. Да и силы всё-таки пока не те. Дюже устал. Однако он не унывал и был рад, что вообще выжил.       Вечер был жаркий — страсть. Даже после захода солнца облегчение не наступило. Сплошной парун ни дать ни взять. Да, осень обещала стать горячей. Старики поговаривали, что давненько такой спёки не было. Хотя по приметам всё совпадало. Решился Деян спуститься к реке помыться. Сначала помочил ноги, постоял, а потом с громким гиканьем плюхнулся в реку. Вода была просто чудо, что парное молоко.       «А вот теперь можно и домой», — решил охотник, вдоволь наплескавшись.       Веселина первая заметила отца. Она стояла у хлева с хворостиной, покрикивая и отгоняя старых кур, чтобы те не били молодняк. Радостно вскрикнув и бросив своё занятие, она стремительно понеслась навстречу Деяну. Тот подхватил дочь на руки, покружил и прижал к себе. Он тоже тосковал по ней. Каждый божий день в молитвах поминал. На шум во дворе из хлева выглянула Урмила. Увидев Деяна, она приложила кулаки к груди и едва не разрыдалась от облегчения.       — Ну, слава всем богам! Добро пожаловать домой, волоцуга. А худой-то какой стал, одни мослы! Пойдём в избу, чай умаялся в дороге.       В избе было прибрано и никаких следов оборотня не наблюдалось.       — Эм, тётка, а где ж наш подранок? — спросил Деян.       — Было бы о ком клопотиться. В три дня очунял Лютай. Раны быстро загоились. Диво что оборотень. Ох, видать, не дадут нам поговорить, — сказала Урмила, глянув в окно, — вон уже дед Возгарь прямиком сюда путь держит. Высмотрел тебя в окно. А всё жалуется, что глазами слаб стал.       — Будет тебе, тётка. Будем гостей привечать. Поговорить завсегда успеем. Перед сном и расскажешь, как без меня справлялись.       Паломничество в избу Урмилы деревенских жителей, желающих узнать, где пропадал охотник, не стихало до темноты. Деян обстоятельно рассказывал охочим до новостей людям о спасении белого волка и про своё ранение. Те кивали головами, выражали сочувствие и желали крепкого здоровья. После того как народ разошёлся по избам смаковать подробности, он помог тётке по хозяйству и, вместе повечерев чем Бог послал, стал готовиться ко сну. Веселина сдалась первая, прикорнув на руках отца. Уложив девочку почивать на тёплую печь, он снова вернулся к столу.       — Дочь твоя, Деян, умеет язык за зубами держать. Махонькая, да ушлая. Никому не проболталась про медведя. Однажды, после вечерней дойки коров, застала я её у ложа Лютая. Она ему сказки про оборотней рассказывала. Аж я, старая, заслушалась. А когда закончила, то выпалила, что никому не расскажет про него, потому как нельзя. Медведь, конечно, поинтересовался, откуда она прознала, что другой он. Веселина наша на него посмотрела сурьёзно так и ответила, что глаза выдали. Всё, мол, как тятя сказывал. Потому и нельзя ему с людьми видеться. Запомнила твой наказ, что ничего доброго с такой встречи не выйдет, и упредила Лютая.       — Да, она у нас умница, — улыбнулся Деян. — Я чего хотел сказать, тётка Урмила…       — Знаю, — вздохнула она, — уйти хочешь.       — Откуда весть такая?       — Медведь перед уходом обмолвился. Просил не держать. Сон ему привиделся, что коль останешься ты в деревне, то погибнет душа невинная. Не хочу взваливать на себя грех и отговаривать. Чуйка оборотней не подводит. Поверила я ему. Да и ты полностью этой жизни полевой не принадлежал. Нет тебе тут покоя — душа другого требует. Да и меня в Кунеевку давно кличут. Стара стала, тяжко одной дни влачить. А там сестра, брат да куча-мала племянников. Только решать что-то с хозяйством надобно.       — Ужель не спросишь, куда собрался?! — подивился Деян.       — Так ты ж правду всё одно не скажешь. А раз уходишь, знать есть куда. Только упреди, когда всё готово будет.       — К зиме уйду. А сейчас забот много. Сколь всего ещё сделать нужно. Вот-вот тыкву прятать, капусту снимать, да редьку копать. Мы ж теперь вдвоём, тяжко придётся.       — Не горюй, Деянушка, родственники обещались приехать и помочь. До первых морозов точно управимся. Уж в беде нас никто не оставит.       — Что б я без тебя делал, тётка. Благодарствую за всё.       — Ну-ну, и без меня бы всё справил. У тебя есть ради кого стараться. Веселина-красавица растёт, да и ты того и гляди женишься на той, что заставила в путь-дорогу снаряжаться — и другие детки пойдут.       Усмехнулся Деян на такие слова, но промолчал. Знал, что никаких деток боле не предвидится. Разве что Снеж с Веселиной подрастут, найдут свою судьбу, переженятся да внучатами побалуют. Поговорили ещё про Лютая маленько. Он медведь благодарный оказался. Ушёл, а через пару дней на пороге избы рано утром Урмила бочонок мёда обнаружила да варенье из агреста⁵⁴, малины и груш. Откуда у него это богатство — так и осталось тайной. Одно ясно, что варить столько сладкого угощенья могли себе позволить лишь люди знатные. Сахар — дорогое удовольствие, патока тоже не дешёвая. Да и медок, что тут говорить, не каждому по карману. А тут столько всего и сразу. Прекрасно понимал медведь, как рисковала Урмила, когда прятала его в своей избе. Хорошо, что теплынь стояла на дворе да хворых никого из деревни на то время не случилось.       — Не простой это оборотень, Деян, ох, не простой. Думается, в царёв домик наведывается. А это значит, что не простого роду он.       — Ну и ладно. Я его вытащил из передряги — ты выходила. Оба свершили богоугодное дело — спасли жизнь. Всё осталось позади. Забудь. Пошли-ка лучше спать. Устал я.       До зимы, не без помощи родственников, конечно, Деян с делами управился. Тётка же решила перебираться в Кунеевку по весне. А пока взяла на обученье знахарскому делу сиротку одну. Так и шло всё своим чередом. Изредка охотник встречался с Ардашем и Снежем в условленном месте, постепенно передавая им свой нехитрый скарб. Когда мозолистые мужицкие руки случайно соприкасались с нежной кожей молодого оборотня, обоих словно окатывало кипятком с головы до пят. Ардаш краснел, отдёргивал пальцы и прятал глаза. Деян же довольно ухмылялся и ждал часа, когда сможет, не таясь, обнимать и целовать того в любое время дня и ночи. Когда приучит норовистого котейку к своим прикосновениям, чтобы он, не робея и не бухтя, отвечал на ласку. Мысли эти согревали охотника одинокими осенними ночами.       Сегодня возвращался Деян со свиданки в деревню последний раз. Корову из рук в руки оборотням передал, охотничьи снасти тоже, осталось только Веселину у тётки забрать да проститься. А поутру, когда честной люд будет ещё спать, они тихо уйдут. Деян легко спустился с припорошенного снегом пригорка, бодрым шагом направляясь вдоль реки домой.       Вдруг его внимание привлек воз с запряжённой лошадью, одиноко стоявший недалече от воды. Надо же, что на ночь глядя могло понадобиться кому-то из деревенских на реке? Неопределённо пожав плечами и вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, он хотел идти дальше, но тут бросил взгляд на тёмную воду, привлечённый лёгким всплеском, и прямо сказать, остолбенел. По колено в ледяной реке стояла девка с небольшим свёртком в руках. Деян похлопал глазами, что глупая корова, не понимая, какого беса тут происходит? А девка меж тем уходила на глубину.       — Твою же за ногу, — прошипел тихо охотник, скидывая одёжу на воз, и, не спуская глаз с умалишённой, что с камнем, прижатым к животу, шла топиться.       Бросив на землю сапоги, он ломанулся в воду. Подняв тучу брызг, он моментально настиг перепуганную вусмерть девку и, схватив за плечи, резко развернул лицом к себе. На него в немом ужасе смотрели блестящие от слёз глаза Смеляны.       — Вот это встреча, — зарычал Деян. — Ты это что удумала?! Совсем с головой беда!       Но Смеляна дёрнулась что есть силы и, прижав к груди свёрток, упала спиной в реку. Деян тут же последовал на ней, дёрнув за тряпицу, что оставалась ещё наверху. И тут же в его руках оказался тот самый свёрток, который неожиданно издал громкий писк. Глаза Деяна стали круглыми, как плошки. В его руках лежал младенец. На некоторое время он застыл, и этого хватило, чтобы потерять Смеляну из вида. Охотник осмотрелся и, не видя девки на поверхности, прижал к себе орущее дитё и побрёл, стуча зубами, на берег. Спасти обоих в этой в раз наступившей темноте не было никакой возможности. В это мгновение, недалече от того места, где находился Деян, в реку с размаха влетел медведь, тут же устремившись вниз по течению. Деян не удивился, не стал смотреть, чем дело кончится — не до того было. Он быстро размотал мокрый свёрток и завернул мальца в свою сухую рубаху, а затем спрятал того с головой в хранивший тепло тулуп. Сам же босой снова побежал к воде. Но на полпути встретил голого Лютая, тащившего на руках пытающуюся сопротивляться Смеляну.       — Давай, охотник, разводи огонь. Я знаю, запалки у тебя есть.       — Сейчас, только сухие поленья достану из брошенной барсучьей норы. Сам туда складывал. Я тут часто рыбачу.       Справился Деян быстро. За это время Лютай силой раздел Смеляну, хорошенько растёр её тело для сугрева, сунул к дитю на воз и набросал сверху соломы с воза. Вскорости на берегу реки полыхал костёр, а вокруг сидели и грелись Деян, Лютай и Смеляна.       — Ну, теперь рассказывай, — сказал сурово Деян, — пошто душу невинную загубить хотела.       Смеляна помолчала, потом разревелась, пряча лицо в вороте тулупа. Утешать её никто из мужиков не спешил. Они хмуро глядели на её завывания и не двинулись с места. Понемногу слёзы и стенания сошли на нет, и Смеляна, уставившись на огонь, начала молвить. Поведала о любви к Деяну, о сильной, сжигающей всё внутри страсти, о мечтах и чаяниях. Говорила о боли и злости, когда поняла, что все её планы рухнули из-за равнодушия охотника. Медленно, но верно дошёл черёд и до той самой ночи, когда она пришла на свиданку с ним, но, перепутав в темноте, разделила свой первый раз незнамо с кем. После той ночи всё и покатилось, как снежный ком с горы. Понесла она. Что только не пила, чтобы вытравить нежеланное дитё, какие тяжести не таскала, даже в горячей бане сидела — только всё было напрасно. Не помогло. Пришлось идти в избушку на болота к ведьме. Только и тут без толку. Ведьма отказала, дав понять, что поздно опомнилась. Дитё крепко пристало. Так всё и шло. Муж ничего не знал, ибо живота не было, разве что сама слегка покруглела. Ясь же весь в заботах, чтобы её разглядывать. А тут бабка занедужила и слегла. Её отправили помочь и досмотреть. Муж всё одно в город по делам уехал на долгое время. Дюже обрадовалась, когда несколько дней назад рожать стала в хлеве не ко времени. Думала, что всё-таки скинула бремя. Неугодно знать Богу это дитё. А он родился живой да крепенький. Хотела она притопить по-тихому в бадье, да не смогла. Думала, приедет муж, бросится в ноги и просить будет о милости. Когда же сын впервой заплакал, его тело всё сплошь тёмными пятнами покрылось да глаза цвет поменяли. Не голубенькие, как у всех деточек, а стали жёлтые, как у кота Васьки. Тогда-то и поняла, что провела ночь не с человеком, а с оборотнем. Убивцей собственного дитяти стать не смогла, вот и решилась вместе с ним уйти. Ведь всё равно не жить ни ей, ни ему, коль прознают деревенские про такой грех. А так сгинули бы в реке Хитрой и всё, никто бы не узнал про судьбинушку горькую.       — Да… плохи дела, — протянул Деян.       Уж кто-кто, а он знал не понаслышке, что права Смеляна. Не дали бы ни ей жизни, ни дитю малому, если бы решилась открыться и оставить мальца себе.       — Сам видишь, Деян, одна у меня дорога. Камень на шею — и в воду.       В это время мальчонка наелся и сыто отрыгнул возле груди матери. Глаза Смеляны снова наполнились слезами.       — Тёмный люд! — Лютая аж за живое взяло и затрясло. — Со свету сжить только за то, что не такой убогий, как другие.       Смеляна вся сжалась под его гневным, светящимся золотом взглядом. Если бы могла, то и сквозь землю бы провалилась.       — Остынь, медведь. Нравы у нас такие. Как ты сам заметил, народ боится того, чего не понимает.       — Да уж, недалёкие.       — Погоди, Смеляна, а как папаша крохи выглядел? — поинтересовался Деян. — Не разглядела?       Дева ненадолго задумалась.       — Почему же, поутру и увидела подмену. Молодой он совсем. Лет осьмнадцати⁵⁵. Волос светлый, вот прямо совсем, и густой. Красивый он. Я таких красивых мужиков отродясь не видела.       Лютай вопрошающе посмотрел на Деяна, а тот задумчиво свёл брови.       — Кот… как есть кот, — пробормотал он.       Дева ничего не поняла, зато понял Лютай. Понял — и смешливо фыркнул.       — Знаешь, Смеляна, — начал говорить Деян спустя какое-то время, — думаю, есть выход из твоего положения.       — Да?.. И какой? — она подняла на охотника уставший потухший взор.       — Отдай мне своего сына. Худого ему не сделаю, — поспешил уверить он, глядя, как она встрепенулась. — Я ухожу из деревни. Совсем. Нашёл, с кем до веку хочу жить. У зазнобы моей детей быть не может, и твой мальчонка нам замест родного станет.       — Да что ты говоришь! Он же оборотень! Зачем тебе такое дитё?!       — Лучше такой сын, чем никакого, глупая баба, — зло выплюнул Лютай.       — Подумай хорошенько, — увещевал охотник, — ты родишь мужу другого, обычного. Никто не узнает о твоём позоре. И помирать никому не нужно. Опять же малец надёжно пристроен. Жить будет в довольстве. Обещаю. Ты останешься в выигрыше.        Смеляна притихла, уставилась на танцующий огонь размышляя. Наконец, повернув голову и пристально глядя в глаза Деяна, промолвила:       — Принимаю твою великую жертву. Верю тебе, Деян, и благодарствую от всего сердца.       Лютай довольно гоготнул. Хлопнув себя по коленям, он поднялся во весь свой немалый рост. Смеляна полузадушенно пискнула и закрыла лицо руками.       — Мне пора, охотник, бывай. Я вернул должок.       — Ты не был ничего должен, но раз так... я принимаю откуп.       Мужик развернулся и ушёл в темноту ночи в чём мать родила.       — Куда он в таком виде? — робко спросила Смеляна. — Замёрзнет насмерть, не лето чай.       — Не тревожься, не замёрзнет. Забудь, что вообще его встретила. Тебе самой так лучше будет. Живи как раньше. Стань мужу своему хорошей женой, — он протянул руку и пощупал развешенную на палках одёжу. — Так, всё высохло. Нужно домой собираться. Как бы там твоя бабка одна не померла, лежачая ведь.

***

      Если Урмила и удивилась, увидев Деяна с грудничком на руках, то вида не подала.       — Эх, когда только успеваешь… — покачала головой.       — Дык дело нехитрое, тётка. Теперь у Веселины есть брат. Даном назову. Посланный свыше.       — И как ты теперь уйдёшь? Нужна коза. Дитё-то махонькое. Да и захочет ли твоя зазноба чужих детей воспитывать, когда свои могут быть?..       — Ещё как захочет, — хитро улыбнулся Деян. — А молодую козу у Бондарейчихи выкуплю. Краем уха слышал, что она продаёт.       — Найди рожок. Он в каморке на полавочниках с кухонной утварью. Не так давно видела его там. А за коровьим соском сейчас к Палашке схожу. У неё точно есть. Заодно и молока принесу. Последний раз у неё своего не было. Дитё на козьем взрощено.       Накинула платок, шубейку и вышла из избы.       Веселина с восторгом смотрела на маленького брата, крутясь возле взрослых. Но лишь до тех пор, пока тот не стал плакать. Устав от его голодных воплей, девочка обратилась к отцу:       — Тятя, а он всё время будет так?       — Нет, доча, — ответил Деян, в голосе которого слышалась усталость, — просто Дан голодный, а пить из рожка не хочет.       — А чего хочет?       — К мамке. Вот только мамки-то у него и нет.       Девочка сурьёзно сдвинула светлые брови, потом внимательно посмотрела на сморщенное красное от постоянного плача личико брата и обхватила отца за ноги, словно утешая.       — Бабуля же сказала, что нужно переждать. Наорётся и поест. Она у нас всё знает.       Ближе к утру упрямый мальчонка сдался, с аппетитом поел, замолчал и уснул. Все свободно выдохнули. Вымотанные Деян и Веселина, не раздеваясь, прикорнули рядом с двух сторон на ложе, оберегая сон беспокойного дитяти.       Ближе к полудню Деян привёл в сарай козу. Теперь, когда названный сын исправно ел, можно было и в путь-дорогу отправляться, пока не прознали про Дана деревенские и не посыпались ненужные вопросы. Собрав всё, что было нужно, Деян с рассветом ушёл со своей маленькой семьёй с насиженного места туда, куда настойчиво звало сердце.       В свете зимнего холодного утра пьяный дьяк, что ночевал у старосты в избе, случайно видел, как по дороге в сторону леса шёл молодой крепкий мужик, таща за собой гружёные сани, на которых сидело с поклажей укутанное дитё. Позади саней шла привязанная коза, позвякивая колокольчиком на шее. Передёрнув плечами от холода, дьяк зевнул, решив снова вернуться в тёплую избу, тут же забыв про деревенского мужика. Мало ли кто тут шастает. Ему бы опохмелиться после вчерашнего застолья — остальное было не важно.       Деян с семьёй переночевал в хижине. В зимовье никого не оказалось. Видать, Мизгирь и ещё кто-то из охотников пошли дальние капканы ставить. Деяна сие обстоятельство только порадовало. Не хотел он никому Дана показывать да объяснять, откуда у него второе дитё взялось. Потому ни свет ни заря, накормив детей, он снова был в пути. Несмотря на трудности перехода, душа охотника пела. Скоро, очень скоро они будут дома в тепле и уюте.       И вот он, одинокий хутор. Тишина и покой вокруг. На окошке плошка со свечой. Мягкий свет манит, словно призывает уставших путников постучать, войти и погреться.       — Всё, мы на месте, Веселина, — с облегчением сказал Деян.       Девочка кое-как сползла с саней и подошла к отцу. Коза громко фыркнула и затрясла головой. По округе прокатился звон колокольчика. И в этой вечерней тиши он показался неестественно громким, как гром средь ясного неба. В следующее мгновение в сенях послышался шорох, и дверь избы резко отворилась, являя поздним гостям хозяев.       — Пришёл, — только и сказал Ардаш, прислонившись головой к косяку двери.       — Пришли, — широко улыбаясь, ответил Деян, прижимая одной рукой к себе дочь, а второй, согнутой в локте, что-то большое за пазухой.       Оборотень и охотник смотрели друг на друга, позабыв на мгновение про всё на свете. Вот только им помешали. За пазухой охотника раздалось натужное кряхтение и началась возня.       — Что это там? — спросил любопытный Снеж, высовываясь из-за спины брата в одной длинной рубахе.       — Не что, а кто, — спокойно разъяснил Деян. — Это нежданный подарок Ардаша нам всем.       — Его имя Дан, — важно сказала Веселина.       Лицо Ардаша вытянулось в недоумении.       — Пойдём-ка в избу, котейка. Расскажешь, как летом на сеновале отдохнул да девку обрюхатил. А я тебе сына твоего покажу да зад хорошенько апосля надеру, чтобы в следующий раз неповадно было девок портить.       — А как же коза… — встрял Снеж.       — Ох ты ж… Козу, Снеж, веди в сарай, — обернувшись, сказал Деян. — Потом вертайся в избу, с братом знакомиться.       Никто из деревенских не знал, куда охотник подевался. Меж собой поговаривали, что ушёл однажды в лес и сгинул. И только Урмила знала; знала и молчала. Главное, жив-здоров племяш. Угрюмый заезжий купец, что с обозом в конце зимы через деревню шёл да Лютаем назвался, поклон от Деяна передал, тушёнку да душегрейку из хорошо выделанных заячьих шкур.