In Nirvana stay

— Как я выгляжу? — спросил Томми Айзека. Он был одет в белую рубашку, чёрные брюки и жилетку. И ненавидел этот наряд. Слишком уж много официоза. После долгих внутренних дебатов, он всё же выкрасился в блондина. Томми и так уже достаточно получил ударов в спину, чтобы ещё предстать перед Комиссией с фиолетовыми волосами. В конце концов, потом их можно снова перекрасить. — Просто прекрасно, — ответил Айзек, — Профессионально. — Профессионально это в том смысле, что я не приставал к этой чёртовой сучке? — со злостью выпалил Томми. Айзек вздохнул, — ТиДжей, придержи свой темперамент, парень. Я знаю, ты взбешён, и я тоже. Но у тебя задокументировано всё её поведение неделю за неделей, ты отказался принимать её, как клиента, когда всё это стало уже слишком, ты всё правильно сделал. Они не смогут обнаружить никакой твоей вины, — Томми опустил плечи. Он понимал, что Айзек прав, он должен оставаться спокойным и собранным. Он оповестил Линду электронным письмом, которое сохранил, так что она не могла бы сказать, что ничего не получала. И она незамедлительно написала жалобу в Комиссию. Томми теребил манжеты на своей рубашке, зачёсывал пальцами волосы, прикусывал внутреннюю сторону своей щеки, нервничая. — Чувак, ну перестань, — убеждал его Айзек с улыбкой, — Всё будет хорошо. Не забудь свои документы. Томми кивнул. — Ты готов идти? — спросил Айзек. — Нет, — ответил он, забирая папку с документами со стола, — Но пошли.       Томми и Айзек подошли к офисному зданию, где располагалась Государственная Комиссия мануальных терапевтов и работы с телом. Ярко освещённое и холодное, гранитные полы и каменные стены. Весьма неприветливое, в чём Томми обнаружил некую иронию. Томмины нервы натянулись, и он неосознанно снова прикусил внутреннюю сторону своей щеки. Вдруг Томми почувствовал чью-то руку на своём плече. Он повернулся и столкнулся взглядом с голубыми глазами Адама.  — Что ты здесь делаешь? — спросил он, обнимая Адама за талию и прижимаясь к нему, — У тебя прослушивание, почему ты здесь? — Ох, пожалуйста, — ответил Адам, целуя Томми в макушку, — Ты гораздо важнее, чем любое прослушивание. Томми отстранился от Адама, — Но именно это прослушивание было важно, Адам. Тебе не следовало пропускать его. — Да, не следовало, но я пропустил, — Адам взял его за руку, — Я здесь ради тебя, чтобы поддерживать тебя. Так что перестань спорить. Томми улыбнулся и уткнулся взглядом в пол, его сердце участило свой бег, — Томми, — вмешался Айзек, — Я думаю, нам уже пора идти, — Томми крепче сжал руку Адама в своей руке, его сердце билось глухими ударами. — Хей, малыш, — мягко произнёс Адам, — Мы здесь с тобой. Ты не один. И ты ничего плохого не сделал. Всё будет хорошо. Айзек согласно кивнул, улыбнувшись Томми. Тот сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он повернулся и направился в зал заседаний Комиссии, Айзек и Адам последовали за ним.       Этот зал выглядел, как насмешка над залом судебных заседаний. Члены Комиссии сидели за длинным столом напротив мест для обвиняемых и обвинителей в виде маленьких, раздельно стоящих, столов. Несколько стульев в ряд выстроилось возле стен для тех, кто пришёл поддержать обвиняемых, и студентов курсов по массажу, заинтересованных в том, как работает Государственная Комиссия и вообще вся система по защите профессиональной этики массажистов.       Томми осмотрел Комиссию, состоявшую из пяти членов, сидевших за их общим столом. Он также увидел и Линду, сидевшую за своим маленьким столом в напряжённой позе. Томми обернулся, увидев, как в зал вслед за ним вошли Адам и Айзек, занявшие свои места за его спиной. Они одарили его воодушевляющими улыбками. Он был благодарен, что слушание назначили на утро, когда было не так уж много желающих здесь присутствовать.       Томми повернулся и направился к своему месту напротив членов Комиссии. Линда следила за его приближением, уставившись на него расширившимися глазами. Он понял, что это связано с его новым цветом волос. Этот цвет делал его внешность ещё привлекательнее, ещё более кукольной, и даже Адам не мог сдерживать восхищённых вздохов. Он внутренне усмехнулся на то, что Линда никогда не сможет заполучить его, и отвернулся от неё, встав за свой стол.  — Мистер Рэтлифф, — обратился к нему лысый мужчина, сидящий по центру стола напротив Томми, — Вы можете присесть. Томми выложил папку на стол и сел, положив руки на колени. Комиссия состояла из двух мужчин и трёх женщин, всех бывших практикующих массажистов. Тот, кто обратился к Томми, был мистер Хилл, председатель Комиссии. Пока они все будут совещаться группой, это будет тот человек, который и примет итоговое решение. Томми сфокусировался на нём, — Мистер Рэтлифф, — начал он, — Вы обвиняетесь в сексуальных домогательствах к миссис Картер. Она утверждает, что множество раз вы делали ей непристойные намёки, которые она отвергала, а потом вы совершили физическое насилие над ней во время сеанса массажа, желая принудить её к сексуальному контакту, — Хилл сделал паузу и посмотрел на Линду, ища подтверждения её слов. Она кивнула, не сумев скрыть того, что ей стыдно, и опустила очи долу. Томми едва не взорвался от гнева, — Что бы вы хотели сказать в свою защиту, мистер Рэтлифф? — Эти заявления абсолютная ложь, — уверенно ответил Томми, — Фактически, миссис Картер делала мне непристойные намёки, допускала сексуальные притязания, приносила подарки каждую неделю, от которых я отказывался. Я никогда не прикоснулся к ней с непрофессиональными и непристойными намерениями. Я никогда не говорил с ней подобным образом. Я задокументировал каждый сеанс, и принёс эти документы с собой. — Оу, прекрасно, — произнёс Хилл, — Пожалуйста, передайте нам эти документы. Томми обошёл стол, приблизившись к столу членов Комиссии, и передал им папку с картой клиента Линды Картер. — Не могу поверить, — возмутилась Линда, — Он не мог всё это записывать до последней недели! Хилл проигнорировал её, начав просматривать Томмины записи и передавать их другим членам Комиссии для ознакомления. Линда раздражалась, — Он делал мне непристойные намёки. Почему ко мне здесь относятся, как к преступнику? — Вряд ли к вам здесь проявили неуважительное отношение, миссис Картер, — рассеянно парировал Хилл, — Мистер Рэтлифф имеет право защищать себя от обвинений, выдвинутых против него. Мы должны рассмотреть это дело всесторонне. Пожалуйста, проявите терпение. — Но у меня есть доказательства, что он совершал сексуальные домогательства на рабочем месте, — она полезла в свою сумку, достав оттуда конверт, затем встала, зло ухмыльнувшись Томми, — Фотографии, — объявила она, — Мистера Рэтлиффа и его клиента, мужчины, занимающихся сексом в рабочем кабинете, — Томми почувствовал, как краска сошла с его лица. Весь шум в зале немедленно стих, а он почувствовал, словно, попал в какой-то тоннель. — Могу я их увидеть, пожалуйста? — попросил Хилл. Линда устремилась к столу членов Комиссии, передав им конверт. Хилл тяжело вздохнул, просмотрев фотографии, — Мистер Рэтлифф, прошу вас посмотреть их? — Томми неуверенно приблизился к столу. Фотографии иллюстрировали тот вечер, когда Адам вернулся. Никто из них не закрыл дверь, даже не подумав, что кто-то может придти так поздно. Внезапно, Линда вернулась и сделала эти фото. Много разных фото, которые теперь рассматривали незнакомые им люди. Его лицо покраснело и начало гореть, Томми повернулся к ней, — Почему ты всё это делаешь? — спросил он, — Что я плохого тебе сделал? Это всё потому, что я отказался работать с тобой? — Линда уставилась на него. — Мистер Рэтлифф, что вы имеете сказать по поводу этих фотографий? — Томми хотелось сквозь землю провалиться. — Он не мой клиент, — начал Томми дрожащим голосом. — Тогда почему же он в вашем рабочем кабинете и в такой ситуации? — Хилл посмотрел на Томми. — Уфф… он… — Томми не мог больше думать. Он хотел объяснить, но его мозг был охвачен выплеском адреналина и страхом настолько, что он не мог сформулировать ни одной связной мысли. — Я тот самый человек с фото, — вмешался в разговор за спиной Томми Адам. Томми обернулся и посмотрел на Адама, который встал со своего места и подошёл к столу Комиссии, — Я его парень, — продолжил он, — Я думал сделать ему сюрприз тем вечером. Зная, когда он заканчивает работу, я приехал туда, и это была моя идея… сделать это… на том столе. Не Томмина. Он в тот момент уже не работал. Я не клиент, я не платил ему никаких денег. И, определённо, никаким сексуальным преступлением это не было, — Томми бесконечно благодарил Адама в душе за эти объяснения. Это всё было не совсем так, и он отчаянно надеялся, что Линда никогда не видела Адама, когда он приходил, как клиент, и платил Томми деньги. — Я вас умоляю, — Линда повысила голос от злости, — Какой его парень? Он не гей! Ему не нравятся мужчины! Адам бросил на неё жёсткий взгляд, — Позволю себе не согласиться, мадам, — Линда отступила на шаг назад от удивления. Рост Адама прекрасно гармонировал с его красотой, что делало его пугающим на первый взгляд, особенно, лицом к лицу. — Он приставал ко мне, — заорала Линда. — Сильно сомневаюсь, — парировал Адам. — Адам, — Томми взял его за руку. — Достаточно! — вмешался Хилл. Он потёр переносицу, явно возмущённый всем происходящим, — Хорошо, — он встал, — Мы будем совещаться тридцать минут, а потом объявим своё решение. Спасибо. Линда бросилась на выход по коридору, едва не сбив отпрыгнувшего в сторону Айзека с ног, и выбежала из зала. Адам обнял Томми за плечи и вывел его из зала вслед за ней, Айзек вышел с ними. — О боже, — Томми застонал, — Проклятые фото. Кто, блять, их сделал? — Сумасшедшая, ревнивая сучка, — прокомментировал Айзек, — По крайней мере, у тебя есть документы по поводу всего этого дерьма, что она наговорила и наделала. — Я видел йогурт-бар через дорогу, — вступил Адам в разговор, — Пойдём, возьмём себе смузи или что-нибудь. — Зачем? — удивился Томми. — Потому что я не хочу видеть, как тебя трясёт от нервов все эти полчаса, — ответил Адам. Он всё ещё обнимал Томми за плечи, так что направился к входной двери вместе с ним.       Тридцать минут спустя Томми вновь стоял перед Комиссией, его мутило в ожидании их решения. Линда всё ещё кипятилась, находясь справа от него. По какой-то причине он удивился тому, что она сюда вернулась.  — Мистер Рэтлифф, — начал Хилл, — Это весьма странная ситуация. Мы не можем найти каких-либо свидетельств, подтверждающих вменяемый вам поступок, вербально или физически, либо наоборот, со стороны миссис Картер. Согласно ваших документов, неправомерный поступок действительно имел место быть, но в вашу сторону. Уверен, это совпадение, что обвинения миссис Картер последовали сразу после того, как вы исключили её из списка ваших клиентов, — Хилл сделал паузу и направленно посмотрел на Линду, которая отвернулась, — Комиссия не видит здесь какой-либо вашей вины, — продолжил Хилл, — Однако, вы серьёзно нарушили профессиональную этику, имея сексуальные отношения в вашем рабочем кабинете, хотя и с кем-то, кто не является вашим клиентом, но на массажном столе и в рабочем кабинете. Этот кабинет специально предназначен только для профессиональной деятельности и не для чего больше. Хотя денег вы тогда не получили, и это хорошо, мистер Рэтлифф, мы всё же видим необходимость наказания за это конкретное использование массажного кабинета не по назначению и нарушение профессиональной этики. Это понятно, мистер Рэтлифф? — Томми кивнул, — Таким образом, Комиссия постановила, что ваша лицензия массажиста будет отозвана на период не менее шести месяцев. Кроме того, вам необходимо выплатить штраф в размере одной тысячи долларов в течение двух недель, — объявил Хилл, — По истечении шести месяцев вы можете восстановить свою лицензию, и вам будет назначен испытательный срок длительностью двенадцать месяцев. «Блять», — подумал Томми. Он ещё не скопил достаточно денег, его работа не приносила ему так уж много денег, и сумма в тысячу долларов вполне была способна ударить по его карману. К тому же он теперь лишился работы на полгода. — Надеюсь, вы усвоили урок, — произнёс Хилл, — Слушание закрыто. Томми ничего не ответил, он лишь развернулся на месте и направился к Адаму и Айзеку, втроём они покинули зал заседаний. — Могло быть ещё хуже, ТиДжей, — заключил Айзек. Томми пожал плечами, — Наверное. — Хей, не беспокойся о штрафе и обо всём этом, — Айзек бодрил друга, — Я всё заплачу. Томми кивнул, — Спасибо, — дверь в зал заседаний хлопнула, и оттуда выскочила Линда. Взглядом она буквально метала дротики в Томми. — Что ты о себе возомнил, мать твою, что ты считаешь себя вправе отказывать мне в приёмах? — она плевалась ядом, — Ты вообще представляешь, кто мой муж, кто я? — Ты чокнутая кошёлка, которая вынуждена платить мужчинам, вроде Томми, чтобы тебя хотя бы потрогали, — парировал Айзек. Она метнула на Айзека гневный взгляд, — Съебись в туман. Айзек ухмыльнулся, — Только если ты мне заплатишь, — Она посмотрела на Айзека с презрением, бросила на Адама и Томми последний взгляд и вылетела из здания. — Хей, пойдём домой, достанем те стейки из холодильника и пожарим их, — предложил Айзек, — Адам, ты ведь не вегетарианец, верно? — Нет, я люблю мясо, — Адам улыбнулся Айзеку во все свои голливудские тридцать два. — О боже, — Томми закатил глаза. Айзек правдоподобно фыркнул и направился к выходу. Адам же удержал Томми на месте, — Послушай, поскольку ты уже не можешь работать массажистом, по крайней мере, шесть месяцев, может быть, тебе стоит вернуться к выступлениям, — предложил он. — Ох, я не знаю, — Томми сомневался, — Уже прошло столько времени. И я не знаю, ищет ли кто-нибудь гитариста, особенно, подржавевшего, — пошутил Томми. — Мне нужен гитарист, — сообщил Адам, — Я хочу создать собственный бэнд. Тебе нужно снова играть. Я думаю, время пришло. — Но… я не знаю, как это всё будет, — Томми всё ещё сомневался. — Почему бы и нет? — Адам настаивал, — Мы пойдём на прослушивание вместе, как одна команда, — Томми прикусил губу. Это звучало слишком заманчиво, чтобы сработать, — Давай, — настаивал Адам, — Я знаю, ты хочешь. Мы произведём фурор, твоя игра, мой голос, это будет бомба. — Я не знаю, — ответил Томми, — Звучит здорово, но что, если это не сработает? — А что, если сработает? — Адам не сдавался, — Тебе здесь больше нечего терять, Томми. Так давай попробуем. ~Год спустя~ — Почему я должен мазаться этой мерзостью? — ныл Томми.  — Потому что это делает твои губы ещё соблазнительнее, — ответил Адам. Он нанёс бледно-розовый блеск на губы Томми. Они уже стояли перед выходом на сцену, поправляя в свои последние минуты макияж и костюмы. — Но он липкий, — продолжал ныть Томми, — И у него странный вкус, — Адам макнул стик в тюбик с блеском, чтобы нанести ещё больше блеска на Томмины губы, — Айзеку вот ты губы этим не мажешь, — не сдавался Томми. — Я не целую Айзека, — парировал Адам. — Адам, — начал Томми, но Адам потрепал его за щёку свободной рукой, так что его губы смешно выпятились, препятствуя продолжению его речи. Адам нанёс блеск и отошёл для лучшего обзора, восхищаясь Томми. — Ты прекрасен, — удовлетворённо заключил он, — Ты же знаешь, фанаты тебя любят. Томми сохранил блондинистый цвет волос, а Адам перекрасился в чёрный. Адам не просто ворвался в музыкальную индустрию, он зажёг и взорвал её своим голосом. И он взял Томми с собой. Этот год был сумасшедшим смерчем из маленьких сцен, крохотных площадок, но со странно огромными толпами поклонников музыканта, кто восхищался им. Когда Адам в подходящий момент запустил свой язык Томми в рот едва ли не до горла во время одного из выступлений, толпа фанатов взорвалась одобрительными воплями. Так что это стало постоянной частью шоу. Чем больше было выступлений, тем смелее становился Адам. Он не только целовал Томми, но и трогал его, гладил, трепал за волосы в различных интерпретациях. По большей части для разжигания толпы зрителей. Они смотрелись потрясающе вместе и будили самые смелые фантазии фанатов.       Томми наблюдал, как его любовник одевает свою высокую, чёрную шляпу-цилиндр с фиолетовым блеском и огромной, красной буквой «А» спереди, удостоверившись, что каждый волосок на своём месте. Адам перепроверил макияж, свой фиолетовый сюртук, и они вышли из гримёрки. По мере приближения к сцене они слышали, как толпа скандирует «Адам, Адам». Всё остальное было просто сюрреалистично, и у него было ощущение, что они ещё только в самом начале пути. — Хей, Гламберт, — Томми позвал его перед выходом на сцену с гитарой в руках. Адам оглянулся на него, — Заставь кого-нибудь из зрителей упасть в обморок, и ты сегодня топ, — поддразнил его Томми. — Замётано, — пообещал Адам. Томми рассмеялся, выходя в полумраке на сцену. Он знал, что Адаму это не составит труда. Он любил, когда Адам был сверху, но не хотел признавать это так легко. Томми поприветствовал Айзека ударом кулаков, когда тот шёл к своим барабанам. И хотя свет ещё не зажгли в полную силу, толпа могла видеть их мелькающие тени и точно знала, кому они принадлежат.       Крики и вопли зрителей становились всё громче и выходили из-под контроля, когда Адам поднимался на сцену. Томми не мог их винить. Адам был и его кумиром тоже. Он обернулся на звук шагов и начал играть первые аккорды вступления, подавая Адаму сигнал к началу шоу.       Томми лежал в обнимку с Адамом, чувствуя, как сперма сочится из его задницы и засыхает на коже вокруг его живота. Адам крепко обнял и прижимал его к себе. Адам не только заставил хотя бы одного фаната упасть в обморок движениями своих бёдер, он совершил ещё один пасс, упав на колени перед зрителями и подрочив свой микрофон. Выступления всегда заводили Адама. Он часто возбуждался на сцене, к вящему восхищению своих фанатов. После шоу он тащил очень податливого Томми обратно в номер отеля, где трахал своего блондина быстро и отчаянно в первый раз, и медленно и с любовью — во второй.       Сейчас пот высох, дыхание замедлилось, сердцебиение вернулось в норму, и у обоих было время блаженно расслабиться. Этот тур заканчивался вскоре, и пока Томми грустил по этому поводу, он всё же знал, что они движутся к новой главе, и даже лучшей в свете того, какой стала их жизнь сейчас. На более высокий уровень. Адам прервал молчание первым, — Я написал песню, посвящённую тебе. Хочу включить её в следующий альбом. — Спой её мне, — прошептал Томми. Адам тихонько запел Томми на ухо. И Томми не смог сдержать слёз, слушая слова песни, которую Адам написал для него. Through the dark there’s a way There’s a love, there’s a place Where we don’t have to hide We can dream all night. So follow me through the sky And watch the oceans collide. Just keep holding my hand As we’re taking off I know where we’ll land. Safe on a higher plane In nirvana stay Where the dreamers lay I’ll lay you down. Адам развернул Томми к себе, сцеловывая слёзы с его лица. Томми улыбнулся. Это и правда нирвана.