Смокинг. Мистер Высокомерие

Читать под: Talking to the Moon Acoustic Piano Version Bruno Mars

      Министерство магии любило помпезные балы, а когда случай был действительно весомый, балы превращались в сказку. Атриум - помещение, через которое маги каждый день проходили, чтобы попасть в министерство, а затем разойтись каждый на свой этаж – был украшен так, как никогда. Повод был более, чем просто весомый. С той ужасной войны прошло уже три года, а казалось, что три дня. По середине зала стоял большой фонтан Магического братства с золотыми скульптурами Мага, Волшебницы, Гоблина, Кентавра и Домашнего эльфа, он возвышался и создавал эффект роскошности, какого-то особенного богатства. Возле каждого камина, по одну сторону на «вход» и по другую на «выход», стояли авроры, следившие за тем, чтобы никто из гостей не поднимался куда не следует. Министерство никогда не славилось своим доверием и гостеприимством, но вот в такие дни делались исключения. Потолок был зачарован звёздным небом, всё сияло в блеске звезд и отражалось во всех стеклянных и зеркальных поверхностях. Гарри Поттер не то, чтобы не любил такие приемы, но он не чувствовал себя уютно, скорее уязвимо, поэтому старался не выделяться. Но разве это было возможно? Он же – Герой, он же тот, кто победил и если уж быть совсем честными, то по большей части в честь него и устраивалось это всё. Поттер подходит к фонтану, любуется его красотой и кидает в него золотую монетку, а затем ещё и ещё одну. Все монеты идут на пожертвования в больницу Св. Мунго. Парень выдыхает как-то обреченно и решается пройти сквозь толпу за бокалом с шампанским, но каждый будто бы обязан остановить его и поприветствовать. - Мистер Гарри Поттер, рады видеть вас сегодня на нашем скромном празднике! – Кто-то, кого Гарри даже не знает, приветствует его и парень неловко улыбается, пожимая протянутую руку. Да, он действительно ненавидит такие балы, на которых он бывает один. Рональд и Гермиона не смогли прийти, так как заняты на работе и просто: «Гарри, ну, ты же у нас герой, а мы так, просто друзья героя» Фраза Гермионы ужасно раздражала, выводила полностью из себя, потому что это была неправда. Они все герои! Возможно, Гарри как символ, но невозможно обесценить всеобщий вклад в их общее дело. После войны Поттер замкнулся. Помог Малфоям и пропал. Помог, потому что был обязан, потому что всем сердцем и душой не хотел, чтобы Драко посадили в Азкабан. А затем герой закрылся в своей «берлоге» и решил, что хватит с него этого всего. Ему нужен покой, ему нужно прийти в себя и насладиться больным одиночеством. Что же касается Джинни, то тут всё куда прозаичнее, Гарри в какой-то момент понял, что не по ней он воздыхал всё время, что учился в Хогвартсе, не её так сильно любил, что аж ненавидел. Не её. Расстались полюбовно и забыли друг о друге, точнее Уизли решила навсегда вычеркнуть Поттера из своей жизни. Гарри же был не против, так легче было прятаться ото всех. Но время проходит и всё меняется, не получится отсидеться и хотя бы раз не выйти в свет. Вдруг всё вокруг затихло, словно в один миг все увидели что-то такое, что заставило потерять дар речи. Волшебник заозирался по сторонам, сердце пропустило пару ударов и Гарри понял, что же или точнее будет сказать, кто же заставил всех замолчать. Поттер стоял как громом пораженный, всё вокруг потеряло смысл и снова его обрело. Гарри поспешил затеряться среди толпы, как какая-то школьница. Но он не мог просто так взять и встретиться взглядом с серыми глазами. Внутри Малфоя всегда плескалось серебро, и если золото – роскошь и богатство, то серебро – благородность и аристократичность. В этом и было различие, поэтому тот так притягивал к себе взгляды. Широкие плечи, накачанный торс, длинные ноги, образ с иголочки. Идеально черный смокинг с белоснежной рубашкой без галстука, без бабочки, лишь пуговица верхняя расстегнута. Платинового цвета волосы, не зализанные как обычно, но причесаны. Парень всегда выглядел идеально, но сейчас что-то изменилось, он возмужал. Драко источал такую уверенность и неприступность, обводя всех своим высокомерным взглядом. Поттер был готов поспорить на что угодно, что сейчас многие отдали бы последнее, лишь бы оказаться в сильных руках этого мужчины. В Пророке что-то говорилось о том, что Малфой-младший внес огромный вклад в развитие бизнеса и образования после войны. Откуда только деньги взял? Неизвестно. Но Малфои не были бы теми, кем являются, если бы не имели какого-нибудь запасного плана. Гарри идет сквозь толпу, всё дальше и дальше от Малфоя. Он не видит его лица, он видит только фигуру и чувствует, как Драко буквально заполнил собой всё помещение. Странно, что тот пришел один, ведь его должны были женить. Почему-то именно эта мысль ударила больнее всего. Поттер теряется, немного дезориентируется, но наконец-то останавливается рядом со столиком, на котором стоит шампанское, бутылки заколдованы и летают в воздухе, наполняя всё новые и новые бокалы. Одна секунда и красивый хрустальный бокал уже в руке, Гарри вглядывается в пляшущие пузырьки и смотрит сквозь этот вихрь алкогольных танцев. Как давно он понял, что пропал? Вспоминая шестой курс, он каждый раз закрывал глаза, закрывал и видел перед собой бледное, истощенное, заплаканное лицо. Когда-то и он так рыдал, но его поддерживали друзья, он был любимцем. Наверное, в тот самый момент Поттер впервые задумался, а что же Драко? Его любят? Его поддерживают? Жалеют ли? Тогда впервые Малфой показался ему человеком, настоящим и живым, с чувствами и со своей личной душевной драмой. «Ты не понимаешь, Поттер!» Кричал тогда слизеринец, пытаясь хоть как-то скрыть свои слёзы, но они всё текли и текли, и Драко разозлился. Уязвимость – это то, чего он не должен чувствовать, а тем более показывать. Но он показал, его увидели, его гордость задета, он слаб в своих собственных глазах! Гарри больно. Гарри плохо и одиноко, но он прекрасно понимает, поэтому перестает ненавидеть, как только чуть не убивает своего «врага». Драко лежит на мокром полу и истекает кровью, и продолжает плакать, бьется в истерике. Ему не больно, ему обидно за себя. Ему стыдно за то, что он такой слабак, что не может убить, не может причинить кому-либо боль. Да, слова-слова, но это не то. Ты можешь съязвить, больно уколоть каким-то словом, фразой, можешь даже ударить, но убить… Гриффиндорец тогда сбегает, позорно бежит с места преступления и всю ночь вспоминает, как красиво текли слёзы Малфоя по его бледным щекам. Вот он – настоящий, сломленный и разбитый. Растоптан, раздавлен и глубоко ранен, так глубоко, что до души достало, до самых укромных уголков, которые он так тщательно скрывал ото всех. Весь вечер Гарри украдкой следит за высокой фигурой в черном идеальном смокинге. Парень следит и ловит себя на мысли, что дышать тяжело, когда Малфой слишком близко подходит к каким-нибудь волшебницам и мило с ними беседует, а мило ли? Гарри не видит лица, лишь плечи и спину, как перевернутый треугольник. Не так ли должны выглядеть Греческие Боги? Пару раз приходится переговорить со знакомыми людьми, учтиво улыбаясь, чокнуться и пригубить алкоголя, а затем отойти в сторону и выпить залпом, взять новый бокал. Почему в воздухе витает это странное чувство? Малфоя слишком много, он буквально повсюду, но Гарри плохо его видит, он просто чувствует его каждой клеткой своего тела. Наступает момент, когда Поттер не может больше терпеть и расстегивает пиджак, ему жарко и противно от самого себя. Герой, который влюбился в Пожирателя Смерти, пусть и бывшего. Влюбился ещё тогда, может на третьем курсе, может на четвертом, Мерлин его знает. Главное, что понял на шестом. Понял и потерял всё. Заиграла танцевальная музыка, и конечно же, волшебники начали приглашать волшебниц, было и пару пар волшебника с волшебником, что совершенно не удивило. Но сердце предательски сжалось, когда фигура в идеально черном смокинге появилась в поле зрения. Драко прижимал кого-то за талию, крепко и так уверенно вел в танце. Каждое его движение, словно отрепетированное, четкое, плавное, нежное, сильное. Таким рукам хотелось отдаться, а ещё хотелось заглянуть в глаза. До одури хотелось посмотреть в лицо, увидеть снова бледную кожу и может быть, всё такие же заплаканные глаза. Но вместо этого Гарри отворачивается и пытается в какой уже раз затеряться среди толпы. Танец закачивается, все аплодируют. Девушка смотрит на Драко Малфоя и не может поверить своему счастью. Что с ним стало? Как так получилось, что он превратился в такого мужчину? Да, он был Принцем факультета, красивый, зараза, заносчивый и дерзкий. Но сейчас… - Было приятно, провести с вами время. – Драко учтиво склоняет голову и лишь секунду смотрит в глаза, чтобы затем откланяться, не дав ни единой возможности как-то ответить или возразить. Всё это, конечно, прекрасно. Танцы, выпивка, праздник, от которого тошнит. Он честно не понимал, что тут можно праздновать? Столько загубленных жизней, разбитых семей, которые потеряли мать, сына, отца, брата или просто друга. Так что тут, Мордред, праздновать? После войны он был сломлен и потерян, полностью разбит. Драко больше не чувствовал той силы, уверенности в себе, больше не было авторитета. Он был никем. У него остались лишь деньги и метка на память о самых больших ошибках его юности. Однажды, он посмотрел на себя в зеркало, на свою чуть ли не прозрачную кожу, через которую можно было разглядеть сеть вен, на шрамы, которые так заботливо оставил на нем Поттер, и в самом конце посмотрел на лицо: заплаканные глаза, стеклянные и пустые, впалые щеки и острые скулы. Он жалок? Он слаб? Как внутренне, так и внешне. Но если от внутреннего душевного раздрайва избавиться куда труднее, то вот тело привести в порядок можно. Ему не хватало былой уверенности, поэтому он вырастил её снова, вместе с грудой мышц на своем теле, а на лицо надел маску высокомерия. Он вернул себя, поднял со дна, собрал по частицам, склеил. Но этого было мало. Малфою хотелось большего, ему хотелось что-то поменять, как-то изменить отношение к себе. Ему не нужна большая власть, но уважение! Уважение он должен получить и он получил. Спустя время, он больше не был оступившимся или пожирателем, он был заложником событий, преданным сыном. Драко пришел сегодня только по одной причине - этой причиной был Поттер. Взгляд выискивает знакомую фигуру, и когда Малфой его находит, то идет прямо к нему. Поттер стоит возле стола с напитками. Решил напиться? Всё такой же: непослушные волосы, круглые очки и тонкие губы, зеленые глаза. Нельзя не заметить, что и Гарри в плечах стал чуть шире, всё-таки мальчики повзрослели. Но рост, к сожалению, а может быть и к счастью для Драко, остался всё тем же. Поттер что-то рассматривает в бокале с шампанским и осторожно покачивается в такт играющей фоном музыки. Но как только замечает приближающуюся фигуру, за которой он наблюдал весь вечер, и которой пытался избежать, задыхается. Путей отступлений нет, деваться некуда. Теперь в бокале пляшут не только пузырьки, но и паника Гарри Поттера, Драко не собирается сворачивать. Остается пару шагов, Гарри видит до боли знакомое лицо, возмужавшее и глаза… Бокал выскальзывает из рук, падает и разбивается вдребезги. На губах напротив играет высокомерная ухмылка. - Неужели так сильно соскучился, Поттер, что аж в шоке? Раз даже бокал не в силах удержать при виде меня. – Драко подходит ближе, пряча руки в карманы и тем самым задевая немного края пиджака. Гарри смотрит внимательно и дышит громко, слышит как под идеально налакированными туфлями трещит стекло. - Ты так и не избавился от своей привычки терять дар речи и дышать как паровоз? – Малфой наклоняется и выдыхает на ушко парню, замечает, как Поттер вздрагивает. - А ты так и не научился разговаривать, как нормальные люди? Без своего высокомерия. – Шипит Гарри, но Мерлин, он так счастлив, он зол на этого парня, нет, мужчину. Зол, но счастлив. В глазах Драко что-то плещется, не то боль, не то надежда. Но нет презрения. Да, он всё так же смотрит сверху вниз, всё так же ухмыляется и приподнимает брови. Но вот он – родной, далекий, мужчина в идеально черном смокинге. Малфой вдруг хватает Поттера под локоть и ведет мимо толпы, которой, кажется, уже слишком без разницы, кто они, где они и зачем. Все наслаждаются праздником и лишь парочка любопытных глаз замечают, что бывшие враги так близко друг к другу стоят, уходят. Утром в Пророке будет новая статья, а затем ещё и ещё одна. Но это уже другая история. - Куда ты меня тащишь? Малфой! Малфой, остановись. Но Драко будто не слышит, уводит всё дальше, хочет затеряться, спрятать Поттера и всё ему сказать. Наконец-то находит какой-то укромный угол, толкает Гарри к стенке и словно нависает над ним, тяжело дыша. Достает палочку, накладывает скрывающие чары и смотрит внимательно, отрезает пути к отступлению. - Ты весь вечер глаз с меня не сводил, что пытался увидеть? – Драко тоже не железный, он тоже человек, да, волшебник, чистокровный, но человек – Мужчина. Поттер злится на себя и на Малфоя, который слишком нагло, слишком надменно ведет себя, будто он хозяин этого мира и мира Гарри, в частности. - С чего ты взял, что я вообще на тебя смотрел? – Гарри говорит, а Малфой не верит. Это бесполезно, Поттер никогда не умел врать. - Гарри. – Тихо шепчет Драко и реакция парня напротив не заставляет его ждать, тот смотрит большими и удивленными глазами, пронзает душу и не верит, что это его сейчас по имени позвали. - А теперь давай, назови меня по имени. – Драко наклоняется ещё ниже, выдыхает в губы, Поттер сглатывает и тихо-тихо, шепчет, так же в губы. - Драко. Оба замирают в паре миллиметрах друг от друга, но кто-то один не выдерживает первым, и конечно же, этим кем-то оказывается Гарри Поттер, герой волшебного мира. Он так долго ждал, так долго мечтал ночами, представлял, как Драко плачет и обнимает его, рыдает тихо, захлебывается слезами, а Гарри жалеет его, гладит по волосам, по бледному лицу. Но что-то пошло не так. Малфой как скала теперь, с широкими плечами и накаченными руками, которые кстати, уже по-хозяйски прижимают за талию и заставляют приподняться, чтобы оказаться на уровне. Кажется, Поттеру теперь нужна табуретка. Поцелуй получается жадным, мокрым, ненасытным и безумно теплым, они словно ждали этого годами, но никак не могли подойти друг к другу. Лишь сейчас, когда спесь сошла и юношеская борьба вперемешку с максимализмом не застилает разум, они наконец-то могут признаться, что, Мордред возьми, они любят друг друга и теперь не отпустят. Никогда. И когда-нибудь, Драко признается, что он до сих пор сломлен, растоптан и убит Гарри Поттером, но получит на это нежный поцелуй в нос, в щеку, в губы и крепкие объятия. Тогда Драко, возможно снова, заплачет, тихо, почти беззвучно и Гарри слижет его соленые слёзы.