Смокинг. Мистер Высокомерие

Настоятельно рекомендую читать под: El Beso Del Final Кристина Агилера

      Малфой прижимает Поттера, заглядывает тому в глаза и произносит: - Аппарейт. Парни оказываются в большой и просторной комнате. Гарри осматривается, подмечая про себя, что она будто нежилая. Стоит кровать с балдахином и шелковыми простынями бордового цвета, шкаф из красного дуба и письменный стол с одним стулом. Ничего лишнего, сразу понятно, что хозяин комнаты тут только ночует. Но в одиночестве ли? Гарри хмурится и выбирается из кольца сильных рук. Осторожно обходит комнату, приглядывается к каждой вещи, ему ведь так было интересно, чем живет Драко. Малфой колдует свечи по всему периметру, создавая интимную атмосферу и настигает героя в два больших шага, прижимается к спине, наклоняется, дышит на ушко. - Ты тоже ведь этого хотел? Гарри прикрывает глаза, полностью отдаваясь этому чувству, вверяя себя в руки демону-искусителю, такому прекрасному и идеальному. Драко спускается от уха к шее, целует влажно, посасывает кожу, оставляет засосы. Поттер заводит правую руку за шею парню, хватается крепче, впивается короткими ногтями и стонет тихо, облизывает губы, подставляет шею к ласкам. Поцелуи бывшего врага волшебны. Ноги подкашиваются. Драко не дает упасть, подхватывает поперек живота и сильно кусает за шею, вызывает крик удовольствия и яркую боль. Да! Им не нужно говорить, чтобы понять как именно они хотят, как именно привыкли. Гарри поворачивается и обхватывает обеими руками за шею, смотрит затуманенным взглядом. Зрачки у обоих расширенные, дыхание загнанное, вот-вот и сорвутся. Но Поттер проводит осторожно по накаченной груди, цепляется за пуговички и медленно расстегивает, не отрывая взгляда от серых глаз. Что же там, в них? Обожание? Любовь? Ненависть? Или может непонимание? А может быть всё вместе? Малфой терпеливо ждет, им больше некуда торопиться, им больше не для кого жить, только друг для друга. Они заслужили. Пиджак летит куда-то в сторону, Гарри наконец-то расстегивает рубашку до конца и вдыхая глубже, задерживает дыхание, ведет рукой по торсу, пальчиками касается каждого шрама. Парню хочется скулить и он скулит, смотрит затравленно, виновато, и когда холодная ладонь касается его щеки, Гарри закрывает глаза, позволяет одной слезе скатиться и обжечь. - Прости. – Шепчет, боясь, наклоняется и целует. «Залечи мои раны» - думает Драко. «Я залечу каждую твою рану» - думает Гарри. Они наслаждаются каждой секундой, аккуратно касаясь, задыхаясь вновь и вновь, но снова срываясь и кусая друг друга, целуя страстно, раздевая быстро. Они, как голодные волки, оставляют метки, рычат, а потом зализывают свои же укусы. Когда Гарри лежит на кровати, а над ним нависает Драко, тот самый Малфой, в этот момент хочется кричать. Кричать всему миру, чтобы смотрели, чтобы захлебнулись в своей ненависти и поздравили их. - Ты только мой! – Рычит Поттер, хватаясь за широкие плечи и выгибаясь навстречу, когда властные ладони любовника обводят каждый изгиб, порхают над чуть влажной от возбуждения кожей. Драко улыбается, хитро, довольно, как победитель, как побежденный. Они оба победили и проиграли в этой войне. Им нечего делить. - А ты мой, Потти! – Малфой клацает зубами возле уха волшебника и вылизывает ушную раковину, кусает, посасывает мочку, получая сладкие стоны взамен. - Ещё! Назови меня так ещё раз…- Гарри стонет, извивается на кровати и не знает куда деть свои руки, то царапает слишком широкую спину Драко, то хватается за плечи, то почти падает, тонет в объятиях. - Потти…- Драко шепчет, он продолжает дразнить своим низким и хриплым от возбуждения голосом, он сводит с ума. - Прошу, не медли. – Поттер скулит, ведь так долго представлял как это будет, умирал от порочного и грязного желания. Кто бы поверил, что Герой всея волшебного мира, дрочил во время войны на Пожирателя смерти, а потом плакал, содрогаясь в оргазме. Плакал тихо, беззвучно, чтобы никого не потревожить. Он чувствовал себя грязным, он чувствовал себя предателем. Но каждый раз, вспоминая заплаканное лицо Драко, его белоснежную кожу, его беспомощность и злость, он закусывал до крови губы и изливался себе в руку, в спешке колдовал очищающие. Малфой ухмыляется, сует два пальца в рот Поттеру и наблюдает как тот причмокивает, сосет, обильно смачивает слюной и то открывает, то закрывает глаза. Слишком пошлый, слишком отзывчивый на ласки. Со всеми ли так? Каждый из них подумал сегодня об этом, каждый думал, что не первый, но боялся произнести вопрос вслух. Драко вынимает пальцы и слизывает оставшуюся слюну с губ Гарри, а затем проталкивает один палец внутрь парня, там горячо, узко, непривычно узко, девственно узко. Малфой выдыхает облегченно, а крышу сносит к чертям. Поттер вскрикивает от боли, но старательно пытается не отступать, лишь подается вперед, впиваясь в губы напротив больным поцелуем. Прокусывает до крови, встречается с влажным языком и просит ещё, просит не останавливаться, просит, почти умоляет и он получает то, что хочет. Через несколько долгих, больных, бесконечных минут два пальца спокойно входят и касаются чего-то внутри, той самой точки наслаждения и Гарри выгибается, распахивая глаза. - Драко! - Ещё, скажи ещё. - Драко…Драко, Драко, Дра…ко. – Поттер стонет, срывается на крик через каждые несколько секунд и больше не может ждать, а Малфой и не требует. Он входит аккуратно, постепенно, потому что пальцы – ничто, в сравнении с возбужденным членом. Получается не просто секс, получает любовь, страсть, граничащая с болью и отчаянием. Тоска и обида, что так долго хранилась внутри, вырывается наружу вместе с рыками, стонами, криками и шепотом, хриплым, возбужденным. Гарри смотрит на Драко, на сильного, возмужавшего, трахающего его и не может поверить, не может осознать, что вот он, сейчас не проснется и это все не окажется сном. - Укуси меня, войди сильнее, не жалей, дай почувствовать, что это не сон. – Поттер умоляет и дышит снова слишком громко. Малфой сводит брови, прекрасно понимая, о чем говорит его любовник и выполняет всё, как и просят. Входит жестче, входит глубже, кусает шею, зализывает, целует губы, играется с язычком и со всей силы сжимает узкие бедра, на которых утром обнаружит синяки и долго будет замаливать грехи, снова целуя. Но каждый раз всё будет повторяться. Потому что они не смогут любить по-другому, они будут умирать, снова и снова, тонуть в боли и отчаянии, только так они смогут жить и чувствовать, что живы. Ночи будут страстными, больными до одури, до ран на белоснежной коже, до слёз из глаз напротив. Но как и всегда по утру, нежность, виноватые улыбки и медленные ленивые поцелуи.