Ещё один дубль, пожалуйста

«I'm still hurting from a love I lost, I'm feeling your frustration, That any minute all the pain will stop». Take that — Patience. «У меня ещё не зажили раны от любви, которую я потерял. Я понимаю твоё разочарование, Но однажды боль уйдёт».

***

Этого просто не могло случиться. Это произошло не с ним. Нет, почему именно он стал героем какой-то дешевой мелодрамы? Насмешка Госпожи Судьбы? Эта сценаристка любит неожиданные повороты и запутанные сюжеты, добавляет больше драмы, боли, слёз, много новых персонажей, каких-то перипетий, интриг, скандалов. Чтобы люди велись на яркую обложку диска и оставались у экранов телевизоров до самого конца. Он хочет бросить что-то тяжелое в этот экран, чтобы с треском вниз посыпались его осколки, а фильм прекратился. Но взгляд никак не может оторваться от действия, что происходит в нём. Бакуго сжимает в руках смартфон, забыл надеть наушники, поэтому звуки разносятся по пустому кабинету, в котором он сидит. Кацуки вперился в видео, присланное ему Киришимой с очень милой подписью: «Кое-что интересное». Интересное? В каком, блядь, месте? Что интересного находит Киришима в низкосортной порнушке, где двое парней отчаянно трахают другого парня в два ствола? И можно было бы послать Киришиму с его «интересными» видео куда подальше, если бы Бакуго не видел на маленьком экране телефона до боли знакомое лицо. Видео мастерски смонтировано: кроме Мидории на нём никого не узнать. Камера скользит вверх по обнажённому телу, усыпанному свежими следами от укусов, показывая, как стонет Мидория, как извивается, как двигается в унисон с партнёрами. Они что-то шепчут за кадром, но Бакуго не может разобрать голосов. Этот отрывок длится всего несколько секунд, но их достаточно, чтобы всё понять. Затем начинается другое видео, с одним партнёром, но всё тот же Мидория: выгибается навстречу, цепляется руками за простыню, тяжело дышит, в глазах — похоть, в уголках их стекают слёзы. Он плачет от удовольствия? Бакуго не может разобрать, слишком маленький экран. Во взгляде Деку прослеживается что-то ещё. Или он хочет убедить себя в этом. Хочет думать, что всё это насильно, без желания, его заставили, хотя стоны на камеру говорят совершенно об обратном. И название у видео символичное: «Порно звезда». Бакуго молчит. А мог бы злиться. Мог бы бросить телефон в стену, разбив на мелкие кусочки. Мог бы пойти и разобраться с самим Мидорией. Но кто он такой, чтобы устраивать ему сцены? Он не имеет на это права, он — никто, чужак, старый знакомый. Они с Мидорией живут в разных мирах. «Изуку трудится на нескольких подработках, чтобы достать на лекарства деньги», — вот как? Это его подработка? Весьма логично. Где ещё можно заработать много денег за короткий срок? Проституция — самый лёгкий способ. А если снимать это на видео, то деньжат будет больше. Бакуго не оправдывает. Просто пытается найти причины. Он ещё парился по поводу сна, да стоило предложить Деку подзаработать, и тот сам бы полез к нему в штаны. Мерзко. От этих мыслей во рту неприятный кислый вкус и блевать тянет. Кто вообще начал эту рассылку? Вопрос, который родился не только в голове Бакуго. Ашидо бежала по коридору в поисках Киришимы, Урараки, Бакуго, да хоть кого-то из её знакомых, когда ей пришло сообщение с видео от незнакомого абонента. Это чья-то злая шутка, да? Она до конца не верила в то, что видела. Даже досматривать не стала и сразу удалила злосчастный фильм. И искренне надеялась, что её друзья поступят так же. Она столкнулась с Киришимой и всё прочла по его лицу. Ашидо схватила его за грудки, отчего он опешил, широко распахнув глаза. И хоть Мидория не ответил на звонки и сообщения, она ещё верила, что он не появится в университете. А Киришима стоял, не сдвигаясь с места. — Тебе пришло видео? — выпалила она, просверлив его чёрными глазами. — Где трахают твоего дружка-пидора? Ага, — усмехнулся Киришима. — Заткнись, Киришима! — рявкнула Ашидо. — Скажи, что ты никому его не переотправлял. Скажи, прошу! Скажи, что ты просто удалил его! — С хуя ли я должен выгораживать этого извращенца? — Эйджиро убрал руки Ашидо со своей футболки, слегка оттолкнув её. — Скинул паре ребят. Зло нужно уничтожать в зародыше. — Ты дурак, Киришима! — возмутилась Мина. — Кому ты его скинул? Кому? — закричала она. — Надеюсь, не Бакуго? — А чего ты так волнуешься? Ему в первую очередь, — хмыкнул Эйджиро. — Не хочу, чтобы моего друга случайно причислили в ряды твоего пидорского дружка. Звон от пощёчины эхом разнёсся по коридору. И Бакуго, вышедший из-за угла, увидел, как Ашидо с размаху бьёт своего парня по лицу. Удар у неё тяжёлый, щека зудит, горит, краснеет. Киришима посмотрел вниз, едва сдержав себя от ответа, но он же мужчина и не должен бить девушку, поэтому Эйджиро глубоко дышал, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. Стало немного обидно, ведь Ашидо защищает какого-то урода больше, чем его. А он искренне верил, что встретил свою судьбу. А она искренне верила, что встретила человека доброго и отзывчивого. Видео изобличило не только Мидорию, но и его хороших знакомых. Ашидо больно, её одновременно предали двое любимых. Неужели она настолько плохо разбирается в людях? Неужели она дерьмовый друг и отвратительная девушка? Её взгляд упал на Бакуго, что с недоумением смотрел на них. Он отвернулся в сторону, потому что знал, о чём его сейчас спросят. У него нет настроения обсуждать это с ними. Ему просто плевать, хочется пойти домой и забыть случившееся, словно страшный сон. Но видео всё ещё лежит на телефоне в папке «Скачанное». Он не знал, почему не удалил его сразу после просмотра. Одного раза хватило, чтобы запомнить каждую миллисекунду увлекательного фильма. Киришима обернулся к Бакуго. Тишина воцарилась между ними. Где-то вдалеке слышался стук каблуков по полу, чьи-то голоса из соседнего корпуса, чириканье птиц на улице, крики со спортивной площадки. А они молчали. Ашидо едва сдерживала слёзы. На чьей стороне она должна быть? Может, Мина ошиблась, встав на защиту Мидории? Ведь парень не нуждался в её поддержке, когда шёл на это. Когда занимался этим. Страшно представить, что он пережил. За долгие годы Ашидо практически разгадала Изуку. И поэтому понимала, насколько фальшивы стоны на том видео. Если бы он пошёл на это добровольно, ради удовольствия или лёгких денег, то он бы не вымучивал из себя улыбку каждый день, не играл бы роль милого мальчика, который радуется жизни и абсолютно счастливо живёт. Не было этого! Она-то знает. Необходимо было пойти к Мидории и всё выяснить, пока не поздно. — Ты отвратителен, — прошептала Ашидо, в голосе её обида, боль, презрение. Бакуго сделал глубокий вдох и прошёл мимо товарища. Ашидо хотела что-то сказать ему, но не успела даже назвать по имени, так как Кацуки устремился вперёд, не остановившись рядом с ней. Он не отреагировал на её зов и просто ушёл. Ашидо поняла: Бакуго всё видел. Как теперь исправить ошибку Киришимы? Вероятно, Мидории придётся покинуть университет и уехать из города. Он может перебраться в Киото, там есть много хороших учебных заведений. И там дышится лучше, там он обретёт гармонию с самим собой. Этот город обладает некой магией, что притягивает к себе жителей страны и туристов. Хороший план. Вот только Ашидо придумала его сама, не посоветовавшись с Мидорией. Наверное, он согласится. Он же должен принять тот факт, что здесь жизни для него не будет. — Сегодня ты сломал несколько жизней, Киришима, — произнесла Мина, не взглянув на него. — Почему это я? — он попытался оправдаться. Какой-то укол совести пробил душу, словно неопытная медсестра вену, насквозь. — Это тот, кто скинул видео мне и тебе. — Да, он дьявол, а ты его приспешник, — сказав это, Ашидо покинула своего парня, уже не зная, имеет ли теперь право так его называть. Она вернулась в аудиторию за своими вещами и увидела за партой Урараку. Та вперилась в телефон, хотя экран был потухшим. По её щекам текли слёзы. Она подняла голову, когда услышала, что кто-то вошёл. Увидев Ашидо, Очако начала тереть глаза рукавами, сильнее размазав свой макияж. Чёрные следы от туши оставались на голубом джемпере. Судя по реакции подруги, она уже посмотрела отправленное всему университету видео. Нужно было что-то сказать, чтобы Урарака не стала очередным осуждающим человеком. Но ничего говорить не пришлось, Очако завела разговор первой, и слёзы её были немного по другой причине. — Я такая дура, — сказала девушка, всхлипнув. — Ты знала? — спросила она у Ашидо. — Знала, что Мидории нравятся не девушки? — говорить «парни» не хотелось. — Да, — выдохнула Мина, бессмысленно скрывать очевидное, она же его подруга. — Да… — эхом повторила Урарака. — А я-то думала, почему он на меня не смотрит. Думала, дело во мне, в моей внешности, в характере, в поведении. Думала, он меня ревнует, когда я с Бакуго заигрывала. А он, видимо, не меня ревновал, а самого Бакуго, — слёзы вновь покатились вниз с новой силой. То, что она прокручивала в голове, говорить вслух оказалось сложнее. — Выходит, зря я с Бакуго переспала. Вот дура! — Очако-чан, — с грустью произнесла Ашидо, подсев к девушке. — Не осуждай его, он не со зла. — Мог бы и сказать, — хмыкнула Урарака. — Наверное, боялся твоей реакции, — Мина пожала плечами. — Радует, что я не ущербная, — сквозь слёзы усмехнулась девушка, и Ашидо улыбнулась в ответ на шутку. А её радует, что Урарака относительно спокойно восприняла это видео. Немного эгоистично, что девушка думает только о своём разбитом сердце в этот момент, но так даже лучше. Теперь оставалось поговорить с Мидорией. Но перед этим Ашидо хорошенько ударит его за секреты, что он держал от неё. Потом уже всё остальное. Да, именно так Мина и поступит.

***

Мидория бежал вдоль коридора. Слёзы подступали к горлу, но он сдерживал их. Нельзя, чтобы кто-то встретил его в таком виде. Он не знал, от чего бежит. Ему хватило тех презрительных взглядов и оскорблений, чтобы понять, кто-то узнал о его ориентации или того хуже. Когда он покидал аудиторию, слышал разговор сокурсников, и в конце его прозвучала главная фраза: «Как можно снимать такое на видео?» Видео! Это позор, от которого ему не отмыться. Оправданий здесь будет мало. Ему было больно, обидно, он злился, был раздражён, ведь только Даби мог отправить всем видео. Он угрожал ему это сделать, но Мидория ведь не нарушил ни одного его правила. А больше некому так поступать. Изуку резко остановился, попытавшись собрать мысли воедино. Его глаза медленно расширялись, пока осознание постепенно приходило. Тодороки. Других вариантов не было. Но зачем? Что послужило причиной для такого скотского поступка? Он же хотел быть с Мидорией, говорил что-то о любви, о будущем, о них. Неужели он считает, что после такого Изуку согласится быть с ним? Стоило только подумать о Тодороки, как тот вышел из-за угла. Он с недоумением посмотрел на расстроенного Мидорию, словно ничего не случилось, словно был обычный будничный день. Мидория нахмурился, сделав шаг назад, когда Шото хотел коснуться его руки. Он отдёрнул её, взглянув на Тодороки со злобой в глазах. — Это ты! — процедил Изуку сквозь зубы. — О чём ты, Мидория? — Тодороки продолжал строить из себя наивного мальчишку. — Что-то случилось? — Ты отправил всем видео, — было сложно озвучивать страшную новость, толкающую Мидорию в бездну. — Как ты мог? Я думал, что ты меня любишь, а ты просто глупый извращенец! — слёзы уже перестали держаться и падали вниз, на пол. — Что мне теперь делать? — Изуку… — прошептал Тодороки и подошёл ближе. — Я люблю тебя, поэтому и поступил так. — Что? — эта глупость не укладывалась в голове Мидории. — Ты смеёшься надо мной? Думаешь, я поверю в эту чушь? — Пойми, Изуку, — Тодороки провёл ладонью по влажной щеке, поймав слезинки пальцами, а Мидорию словно пламенем обожгло, — они все не стоят и капли твоих слёз. Если им достаточно какого-то видео, чтобы осудить тебя, то им не быть рядом с тобой. Если они не принимают тебя таким, то просто вычеркни их из своей жизни. Мне плевать на всё, мы будем вдвоём, против целого мира, если понадобится. У тебя есть только я, как и ты у меня, Изуку. — Ты больной ублюдок, — выпалил Мидория, резко оттолкнув Тодороки. — Не ходи за мной. Изуку сорвался с места, скорее покинув Тодороки. Он сошёл с ума! Это же бред! Мидория не мог понять мотивы Шото. Его поведение явно ненормально. Он извратил понятие любви и считает, что такая безумная тяга к Мидории оправдывает всё. Но так быть не должно, любовь строится на доверии. А Тодороки растоптал его в одно мгновение. Изуку слышал, как тот крикнул ему вслед: — Скоро ты поймёшь это и сам придёшь ко мне. Нет, никогда он больше не вернётся ни к Тодороки, ни к Даби. Это конец. Он больше не пляшет под их дудку. Секрет узнали все, Даби потерял игрушку, благодаря младшему брату. Мидория не завидует Тодороки, ведь Даби «убьёт» его. Да, он угрожал Изуку, что отправит видео матери, но только матери. Вряд ли женщина бы стала распространять его дальше, что прекрасно было известно Даби. Анонимность для него превыше всего. Тодороки всё разрушил. Сегодня он вершитель судеб. Мидория казнён, Даби лишён рук. Каждый что-то потерял в этой странной и глупой игре Тодороки. Мидория вышел из университета, вдохнув свежий воздух полной грудью. Кислород медленно побежал по артериям и привёл его в чувства. Наконец, в голове всё прояснилось. Сердце ещё стучало, как бешеное, но теперь с осознанием пришло и смирение. Изуку ничего не сможет поделать со случившимся. Зачем мучить себя ещё больше? Надо собраться с мыслями, взять недельку отгула, позволить ситуации хоть немного утихнуть. Рано или поздно людям надоест обсуждать, тем более, если объекта обсуждения не будет рядом. Какой смысл в сплетнях, если они никого не задевают? Мир устроен именно так. Изуку посмотрел на часы, часовая стрелка только перевалила за 14:35. Кажется, первая пара должна была уже закончиться. Хотя он не слышал звонка, а может, просто уши заложило от плача. Мидория направился к воротам университета, но путь ему преградили несколько сокурсников, среди которых были его знакомые Каминари, Шоджи, Оджиро. Двух других он видел мельком, но лично не знал. Они смотрели на него с отвращением, с усмешкой. Шоджи достал из кармана телефон и выставил его экраном вперёд, нажав на видео кнопку «play». Мидория, наконец, воочию смог узреть, что же попало в публичную сеть. А Тодороки неплохо постарался с монтажом, сделав нарезку из нескольких видео. Здесь и незабываемый минет. Изуку впервые видел его со стороны, наблюдал, как сперма стекает по уголкам его губ, как рука Тодороки сжимает челюсть, не позволяя выплюнуть эту дрянь. Здесь и момент, когда Шото и Шигараки трахают его вдвоём. До чего же мерзкое зрелище! Два члена упираются в маленькое отверстие, интенсивно растягивая его. Здесь и их первый секс с Тодороки. Вырезан отрывок с крупным планом лица Изуку. Он и не знал, как умеет отыгрывать наслаждение. Да весь университет поверил, что Мидории это нравится. Изуку даже нашёл в себе силы усмехнуться. — Ты чего смеёшься, ублюдок? — зарычал Шоджи, убрав телефон. — Если бы я знал, что ты по мужикам, то в жизни бы не снимал с тобой квартиру, урод. Небось, дрочил на меня, пока я не вижу, да, извращенец? Шоджи схватил Мидорию за плечо, замахнувшись рукой. Его остановил Оджиро, мотнув головой. Изуку бросил взгляд на Каминари, но тот отвернулся. А чего ждал Мидория? Каминари ему совершенно чужой человек. Так, знакомый, друг Киришимы и Бакуго. Каччан… Изуку только сейчас вспомнил о нём. Он тоже это видел? От одних мыслей об этом вокруг всё плыло, и ноги подкосились. — Не здесь, Шоджи, — сказал Оджиро. — Кто-то может увидеть, проблем не оберёшься, — затем он посмотрел на Мидорию и добавил: — Ты идёшь с нами, урод! Оставалось только повиноваться. Оказавшись за старым корпусом университета, Шоджи толкнул Мидорию к стене. Он ударился о бетонную стену, чуть слышно застонав от боли. Шоджи усмехнулся и подошёл ближе к Мидории, сжал в руке его волосы. Он потянул их на себя, заставив Изуку опустить голову. Слёз не было. Просто Мидория чувствовал, как оказался в страшном прошлом. Он помнил, тело ещё не забыло побои и издевательства. Вот только теперь его не спасёт никто. Оджиро ударил его по ногам, и Мидория упал на колени, а тяжёлая рука Шоджи приложилась к лицу, разбив нос. Изуку зажмурился. — Вот пидор! Он же наслаждается, наверное, — зашипел Оджиро. — Любит пожёстче, да? Он поднял его голову за волосы, из носа текла кровь. Мидория тяжело сглотнул, ощутив вкус железа во рту. До чего же нелепая ситуация. Вероятно, он заслужил это наказание. Он сам знал, на что идёт. Тайное всегда становится явным. Это прописные истины, вдалбливаемые с детства. Так даже лучше. Теперь он свободен. Правда, придётся искать новый способ заработка. Сбережений хватит до конца года, но потом необходимо будет что-то делать. Если Изуку выживет в этой моральной мясорубке. Он улыбнулся, и от этого у Оджиро в голове всё плывёт. Он наклонился и ударил Изуку ботинком в живот. Тот согнулся вдвое, прижав руки к месту удара. Ощущение такое, словно кишки наружу сейчас вылезут. — Давайте отымеем его, как следует, воспользуемся, так сказать, услугами, — эти слова вызвали шквал мурашек по телу. Изуку поднял взгляд и замотал головой. Он хотел сказать «не надо», но Оджиро уже потянул его за ворот рубашки на себя. Мидория оттолкнул юношу, но снова получил по лицу. Сокурсник свалил его на землю, придержав брыкающуюся ногу коленом. Рубашка затрещала по швам, пуговицы с шумом оторвались. А Изуку плакал, всё умолял их остановиться. Шоджи сжал его запястья над головой. — Подержи его ноги, Каминари, — сказал он, и тот повиновался, хотя сомнение ещё блуждало в светлой голове. — Нет! П-пожалуйста! Н-не надо! — слёзы смешивались с кровью, голос срывался на хрип. Изуку весь извивался, но хватка юношей сильна. Кто-то третий уткнул его лицом прямо себе в пах. Другой студент, к которому Шоджи обращается «Токоями», дёрнул ремень Мидории, расстегнул ширинку его джинсов. Но Мидория сопротивлялся, за что его снова ударили по бокам. Силы практически иссякли, а парни смеялись, улыбались, довольствуясь своим героическим поступком. Они же избавляют мир от грязи в лице Изуку. Так всё и должно быть. Они всё делают правильно. Неправильный здесь только Мидория. — Хватит сопротивляться! — рыкнул Оджиро. — Ты же любишь парней, так терпи, смотри нас сколько, наслаждайся, ублюдок! За спинами их раздаются чьи-то тихие шаги. Каминари оборачивается и видит Бакуго, что смотрит прямо на них, пряча руки в карманах. Мидория едва открывает глаза, силуэт Каччана расплывчатый, потому что слёзы пеленой застилают их. Но даже так ему удаётся разглядеть полное безразличие в нём. Хочется что-то сказать, но голосовые связки скованы чужой рукой, сжимающей горло. Это Оджиро, держит крепко, словно боится упустить свою добычу. Наконец, он ослабляет хватку и обращается к Бакуго: — Присоединяйся, Бакуго, можешь даже первым быть, слышал, этот уёбок к тебе клеился. Есть возможность отомстить пидору. — Ага, — выдыхает Бакуго и подходит ближе. Парни расступаются, только придерживая Мидорию за руки и ноги. Бакуго смотрит на истерзанное тело, на рваную рубашку, на покрытую синяками кожу, на разбитое лицо, на спущенные штаны. Он наклоняется вниз, вставая на одно колено перед Изуку. Рука тянется к ремню на джинсах, звон бляшки доносится до ушей Изуку, и он видит, как Бакуго медленно стягивает с себя ремень. Сердце буквально вырывается из груди, его стук, вероятно, слышен всем. Вот и всё! Бакуго дал ответ на все вопросы Мидории. Он пытается пятиться назад, но за волосы удерживает Оджиро. — К-каччан, п-прошу, — всё, что удаётся вымолвить. Бакуго расправляет ремень в руках и резко набрасывает его на сидящего рядом Каминари, обматывая вокруг его шеи. Он тянет юношу вниз и с силой вдавливает Денки в асфальт. Кажется, хруст сломанного носа слышит каждый. Следом он хватает за горло Оджиро и бьёт прямо головой в лоб, затем кулаком в челюсть. Это происходит за считанные секунды, и остальные не успевают сообразить, что же случилось. Они бросаются на Бакуго, но юноша легко раскидывает их в разные стороны. Изуку дрожит в страхе, что кто-то из них сейчас достанет нож, и драка за университетом превратится в массовое убийство. Парни не сдаются, но снова получают по лицу. — Свалите нахуй! — рычит Бакуго, когда нервы сдают, и это знаменует о том, что лучше его сейчас не трогать. Словно подбитые псины, парни, едва волоча ноги, скрываются из этого так называемого укромного места за старым корпусом. Кто-то ещё шипит оскорбления вслед Бакуго, но он их не слушает, скидывает с себя ветровку и бросает прямо под ноги Мидории. Изуку дрожащими руками хватается за вещь, пытаясь укрыться ею. Ему холодно, страшно. Дыхание прерывистое, из-за клокочущего в крови адреналина никак не может успокоиться стучащее сердце. Он старается прийти в себя, но тело не слушается, трясётся, саднит от ударов, и зубы стучат. — С-спасибо, К-каччан, — выдавливает из себя Мидория. — Я сделал это не ради тебя, — отвечает Бакуго. Повисает неловкое молчание. Каждый думает сейчас о своём. Мидория не может подобрать нужных слов. Да и что он скажет ему? Слов благодарности действительно достаточно, на другое просто смелости не хватит. И совести. Он виноват перед Бакуго. Втянул его во всё это. А Каччан в который раз приходит на помощь. Изуку всхлипывает, разбивая тишину. Он любит его, поэтому отпускает. Бессмысленно держать человека рядом, принося ему сплошную боль. Бакуго этого не заслужил, а Мидория не достоин его, как друга. Наверное, стоит уйти в академический отпуск. За год всё забудется, раны затянутся, а Изуку вернётся домой, поработает год, чтобы собрать денег маме на лекарства. Затем продолжит учёбу. Хотя если видео дойдёт до деканата, то всё развалится к чёрту. Все планы полетят в бездну, как и дальнейшая жизнь Мидории. — Так, значит, — первым молчание прерывает Бакуго, — ты подрабатываешь шлюшкой по ночам? И много платят? Тот двумордый — твой постоянный клиент? А он из богатеньких, я погляжу, — немного с сарказмом, с иронией, но иначе разговор выйдет очень грубым. — А на камеру это всё зачем снимать, я не пойму? Это что, фетиш? Вот же извращенцы! Живёшь себе и не знаешь, что рядом с тобой спокойненько ходит такой урод. — Тогда зачем ты остановил Оджиро и ребят? — спрашивает Изуку с какой-то… надеждой? — Они как раз избавлялись от такого урода. — Потому что они уподобились им, — отвечает Кацуки. — Если бы им хотелось избавиться от такого мусора, как ты, то я бы вряд ли успел. Как минимум обнаружил бы твой труп с перерезанным горлом. А то, что я увидел, было ничем не лучше того видео. Меня тошнит от этого, — Бакуго сплёвывает, словно во рту собралась жгучая горечь. — Извини, разочаровал тебя тем, что до сих пор жив, — усмехается Мидория, поднимаясь на ноги. Стоило встать, как всё тело заныло. Изуку не уверен, что ему не сломали пару рёбер, но идти в больницу совсем не хотелось. Ноги едва держат, он шатается в сторону и упирается плечом в стену. Ему даже на секунду кажется, что Бакуго дёргается следом, желая помочь Изуку, но тут же отгоняет эту мысль. Он стоит, не шелохнувшись. Мидория старается отойти от стены, хотя бы на пару шагов. У него получается, и он двигается вперёд, проходя мимо Бакуго и слегка задевая его рукавом ветровки. Бакуго хмурится, опуская взгляд. Сказать нечего. Он исчерпал весь свой сарказм. В голове только злость, ненависть, презрение, отвращение. И Мидория чувствует это, они исходят от его ауры, что давит на Изуку, и он не может здесь больше находиться. Добраться бы до дома. Тёплая ванна, чай и сон — только они сейчас для Мидории лучшие товарищи. Они облегчат боль и страдания, они помогут на короткое время забыть случившееся. Дома была аптечка, в ней найдутся пластыри с какими-нибудь мазями от ушибов. И боль уйдёт. Нужно только потерпеть. Время лечит, как бы люди не говорили, что это мнение ошибочно. Именно время всегда излечивало Изуку. Правда, сейчас в его чудодейственность верилось с трудом, но нельзя делать выводы заранее. Мидория останавливается у угла, тяжело вздыхая. Сердце требует сказать всё, что хочется. В последний раз. — Кстати, — произносит Изуку, — Тодороки — не мой постоянный клиент. Он просто придурок, считающий, что может решать за других. И ещё… Я действительно влюбился в тебя, Каччан, прости. Это было моей главной ошибкой. Теперь окончательно всё. Проглатывая слёзы, Мидория шагает вперёд и скрывается за углом. С одной проблемой он разобрался. Точно?