Ещё один дубль, пожалуйста

«I feel in my heart, soul, mind that I’m losing you, me. You’re abusing every reason that I’ve left to live». Alex Hepburn — Under. «Я чувствую сердцем, душой, разумом, Что я теряю тебя, себя… Ты забираешь всё, ради чего я мог бы жить».

***

В глубине души Мидория знал, что однажды правда выйдет наружу. И тогда тот хрупкий мир, выстраиваемый им со старшей школы, рухнет, оставив после себя лишь руины, под которыми будет погребена его гордость. Он лелеял свою тайну. Может, стоило проще к этому относиться. Сейчас уже бессмысленно гадать «если бы да кабы». Несмотря на всевозможные варианты развития событий, случилось то, что случилось. Назад не повернуть. Одно расстраивает: у Мидории больше нет выбора. Он будет вынужден уйти в академический отпуск — хочет того или нет. Наверное, только об этом Изуку жалеет. К тому же он лишился постоянного заработка, теперь придётся справляться самостоятельно. Как объяснить маме, что такая выгодная подработка ему более не доступна? Женщина всегда относилась к полученным деньгам с опаской, но всё равно принимала их и радовалась, что сможет прожить ещё какое-то время без постоянных приступов и госпитализаций. Думал ли безумно влюблённый Тодороки о судьбе матери своего любимого, когда шёл на столь отчаянный шаг? Вряд ли. Он вообще ни о ком не думал. Чёртов эгоист! Хотя Изуку такой же. Когда начинал работать на Даби, он совершенно не думал о последствиях. Не вспомнил, что у него есть близкие и друзья, которым будет тяжело объяснить причину своего поступка. Ему не пришло на ум, что рядом есть те, кто действительно волнуется о нём, переживает и поддерживает. Он решил всё сам, так же эгоистично, как и Тодороки, отправивший всему университету видео. А они стоят друг друга. У Мидории теперь никого нет. Видео, что показал ему Оджиро, длилось не дольше тридцати секунд, но именно эти тридцать секунд определили его дальнейшую судьбу. Можно ставить точку и переворачивать страницу. Увы, чистых листов больше нет. Мидории остаётся писать новую историю на старой исписанной бумаге, потому что от случившегося сегодня не отмыться. Оно навсегда сохранится в его памяти, как и в памяти тех, кого Изуку когда-то называл друзьями. Когда-то… Его буквально скручивает, стоит задуматься о прошлом. Мидория останавливается, прижимая ладонь ко рту, сдерживая рвоту. Сокурсники не скупились на удары, желудок выворачивает наизнанку в попытках выбросить наружу съеденный завтрак. Но Изуку не позволяет этому случиться, проглатывая подступивший к горлу ком. Перед ним тормозит такси, из окна высовывается пожилой мужчина, с недоумением разглядывая избитого парня. У Мидории грязные брюки, из-под чужой ветровки торчит рваный край рубашки, на лице кровоподтёки. Он сомневается, сажать ли такого подозрительного типа к себе в машину, но Изуку сам вызвал такси, поэтому мужчина ждёт. Наконец, Мидория успокаивается, вздыхая с облегчением, и тянется рукой к дверной ручке заднего сидения. Он до сих пор не вызывает доверия у таксиста, но свои недовольства тот оставляет при себе. После названного адреса он вкрадчиво спрашивает, не нужно ли бедняге с такими ранами в больницу или лучше в полицию, ведь сразу ясно, что кто-то его избил. Изуку мотает головой, пытаясь выдавить из себя улыбку. Таксист пожимает плечами: достаточно на сегодня альтруизма, не насильно же мальчишку вести к врачу. Мидория просит высадить его недалеко от дома. Он выбирается из такси и, шатаясь, идёт к скверу, находящемуся неподалёку. Ему нужно остыть, проветрить голову. Людей на улице не так много. В это время все на работе и на учёбе. На детской площадке только играет несколько детишек, но они не замечают Изуку, занятые своими делами. Глядя на них, Мидория вновь вспоминает детство. То славное время, когда они с мамой и папой жили вместе, когда он с Каччаном и другими ребятами допоздна задерживались на улице, выслушивая потом родительские порицания. Каччан. От одних мыслей о нём на душе становится безумно больно. Слёзы текут по щекам, раны зудят, солоноватая вода обжигает кожу, словно кислота. Он и правда не хотел, чтобы всё так закончилось. Был ли у него вообще шанс закончить иначе? Скорее всего, нет. Теперь Бакуго окончательно возненавидит Мидорию. И будет чертовски прав. Изуку — слабак! А слабакам нет места рядом с Бакуго. Никогда не было. Как же он жалок! Сидит на скамейке, причитая о несделанном и сделанном, упивается своей беспомощностью, наслаждается болью. Такому извращенцу, как Мидории, не привыкать. И тяжело признаться себе в том, что ему нравилось заниматься сексом с Тодороки. Особенно в том коттедже и у себя дома. По спине пробежали мурашки от вихря воспоминаний, закружившегося в голове. Эти ощущения ошибочны, они неправильны. Мидория встал со скамейки и двинулся к дому. Сколько времени он просидел здесь? Казалось, не больше пяти минут, но на деле потратил без малого больше часа. Изуку сильнее укутался в ветровку Бакуго, скрыв под ней рваную одежду. Нельзя допустить, чтобы консьерж увидела его внешний вид. Он с трудом отряхнул грязные брюки и вошёл в подъезд, накинув капюшон. Изуку старался не смотреть в окошко женщины и сухо поздоровался с ней. Сначала она не обратила внимания на мальчишку, но стоило ему пройти мимо, консьерж словно что-то вспомнила, окрикнув Изуку буквально у лифта. — Мидория-чан, передай своим друзьям, чтобы не приходили по ночам в пьяном виде, пожалуйста, — сказала она с некоторым упрёком, но Изуку не понял, что Чиё-сан имеет в виду. Он замер на месте, попытавшись вспомнить, когда к нему последний раз приходили друзья. Вряд ли она говорит про Тодороки. Тот пришёл вечером, было ещё светло, да и пьяным он определённо не был. Компания Ашидо, что гостила у него в прошлом семестре, пусть с шумом и гамом завалилась в чужой дом, но это тоже было засветло. К тому же вряд ли Чиё-сан говорит о случившемся столь давно. Мидория с недоумением посмотрел на раскрытое окошко, пока женщина что-то перебирала за своим столом. Стоит ли переспросить или пропустить её замечание мимо ушей? — Простите, пьяным? — всё-таки он решился выяснить обстоятельства претензии. — Да, вчера ночью, — кивнула она, не подняв взгляда. — Уже за полночь перевалило. Он думал, я его не заметила, полз тут под моим окошком. Ну, хмурый такой, светленький. — Хмурый? — удивился Мидория. — Батюшки, Мидория-чан, что с твоим лицом? — Чиё-сан, наконец, посмотрела на жильца, возмущённо ахнув. — Кто с тобой так? — Всё в порядке, — отмахнулся Изуку. — Вы ничего не путаете? — Какой в порядке? Тебе надо в больницу! — женщина вскочила с места и выбралась из своей будки. Она была мелкого роста, поэтому посмотрела на него снизу вверх, нахмурившись. Чиё-сан дёрнула его за руку, поглядев на побитого жильца внимательнее, и только покачала головой. Изуку чуть слышно засмеялся, перебрав в голове хоть какие-то варианты, как бы успокоить женщину. Ему было стыдно. Он один из немногих жильцов этого дома, кто никогда не причинял ей неудобств. — Перепутаешь тут, как же, — ответила она на его вопрос, тяжело вздохнув. — Смотрю, ползёт под моим окошком. Пьяный, как вы выражаетесь, просто в хлам. Как он вообще до твоего этажа добрался, не представляю. А ты чего уж не помнишь гостей своих? Сначала тот парнишка пришёл, с ожогом на лице, а через несколько часов этот. Или алкаш эдакий до тебя не добрался? Хм, надеюсь, он не уснул в подъезде. А то я потом уже не видела, как он уходил. — Ах, да, добрался, я совсем забыл, устал вчера, простите, больше не повторится, — Изуку поклонился и поторопился скорее покинуть консьержа, нажав на кнопку вызова лифта. Консьерж ещё что-то хотела ему сказать, но Мидория быстро скрылся за дверьми лифта. Прислонившись спиной к задней стенке, он хоть немного расслабился. Голова была наполнена различными мыслями. Но главное сейчас — это то, что Каччан приходил вчера ночью. Зачем? Сердце Изуку набирало обороты, когда он думал об этом. Какая-то нелепая надежда зарождалась в нём, но Мидория старался отогнать её, чтобы не утонуть в несбыточных мечтах. Какая теперь разница? Вчера он хотел поговорить, а сегодня увидел видео. Разговор потерял всякую значимость. Но если он приходил, то значит, Тодороки отворил ему дверь. Изуку закрыл лицо руками. Какой же он дурак! Чувство, что он совершил неимоверную ошибку, одолело его. Мидория впустил Тодороки в свою постель, а тот растоптал его жизнь. Мало ли что он мог наговорить пьяному Каччану. Неужели Шото из-за этого отправил всем видео? Теперь хоть какое-то понимание произошедшего начало приходить к Мидории, хотя он всё равно считал поступок Тодороки подлым и низким. Надо было выгнать его сразу после их секса. А что бы он сказал Бакуго, если бы сам открыл дверь? От недосказанности теперь страдают оба. — Успокойся, Изуку, тебе не повернуть время вспять, — выдохнул он и вышел из лифта, направившись к своей квартире. Мидория поднял голову и увидел стоящую рядом с дверью Ашидо Мину. Он зажмурился, словно это мерещится ему, но тяжелая пощёчина Ашидо вмиг отрезвила Мидорию и помогла убедиться в реальности происходящего. Она нахмурилась, кажется, её глаза наполнились слезами, по чёрным белкам сложно разобрать. А Изуку молчал. Что он мог сказать, когда давно всё сказано за него с помощью видео. Он услышал какой-то шорох, затем почувствовал лёгкое прикосновение мягкой ткани к разбитой губе. Мидория чуть слышно зашипел от неприятного ощущения, дёрнувшись в сторону. — Это всего лишь спирт, — хмыкнула Ашидо, протерев свежую рану белым платком, смоченным, по её словам, спиртом. — Извини. — За что именно ты извиняешься? — недовольно буркнула Мина, продолжив процедуру. — За всё, наверное, — печально улыбнулся парень, отчего губам стало ещё больнее. — Я просто пришла убедиться, что ты не повесишься, ты это можешь, — сказала Ашидо, наконец прекратив его мучения жгучим спиртом. — Что ж, вижу всё в порядке. Ну и хорошо. Мидория молча прошёл к двери, достав ключ из кармана. Ашидо так и осталась на месте. Она шла сюда с целой речью на три часа или больше. Но, увидев Изуку, его раны, вид, состояние, все слова испарились из головы, оставив только непонятное ощущение бесполезности. Всё-таки она плохая подруга. Сэро рассказал ей, что кто-то видел, как их однокурсники куда-то повели Мидорию, но никто не решился вмешаться. Сам Сэро, несмотря на обиду, поторопился к месту, где, по слухам, и устроили самосуд студенты университета, но опоздал. Никого уже не было. На асфальте он видел кровь, поэтому решил, что среди них есть пострадавшие. Так что Ашидо сходила в аптеку и взяла обеззараживающее средство на спиртовой основе, прежде чем направиться к Мидории. Она злилась на него, на них, на себя. На то, что никак не могла повлиять на мировоззрение сокурсников, да и вообще всех людей на планете. Изуку открыл дверь и застыл на пороге. Он боялся предложить подруге войти. Просто не мог найти для этого причин. Должен ли он оправдываться перед ней за это видео? Мидория не знал. Поэтому и медлил, пытаясь подобрать нужные слова. Ашидо решила за него, демонстративно оттолкнула юношу, ввалившись в квартиру. Изуку улыбнулся. Он и забыл, какой сильной является его подруга. Кажется, Мидория должен упасть ей в ноги и бесконечно благодарить за то, что она рядом с ним даже в такой момент. — Видео, кстати, удалили, — сказала она, сняв обувь. — У Сэро есть отличный знакомый хакер с параллели — Кендо-сан. Представь себе, это девушка, безумно крутая и очень умная. Она легко нашла номер отправителя и с помощью этого подключилась ко всем телефонам, получившим видео. Не знаю, как ей это удалось, но будь спокоен, оно уничтожено. Навсегда. — Спасибо, — выдавил из себя Мидория. В зале раздался какой-то шорох, и они посмотрели друг на друга с тревогой, затем повернулись в сторону комнаты. Мидория на цыпочках подошёл к двери в зал, не позволив Ашидо идти первой. Он медленно приоткрыл её, громко ахнув, когда увидел тех, кто находился там. Изуку попятился назад, а Мина недоумевала, чем вызвано беспокойство друга. На диване развалился Шигараки Томура и попивал из банки пиво. Шорох исходил именно от него, он постоянно чесал свою дряблую кожу на шее и ключицах, издавая ногтями странный звук. У полки с фотографиями стоял Даби. Он держал рамку со снимком: на нём мама Мидории с маленьким Изуку на руках. Фото сделано отцом. Казалось, Даби улыбался, любуясь столь умилительной картиной. Рядом с Шигараки сидел Твайс и ещё какой-то незнакомец с длинными тёмно-красными волосами, в солнцезащитных очках. Над ними стоял другой юноша в строгом классическом костюме без пиджака, который так же был Мидории незнаком. Услышав, как вошёл Изуку, Даби обернулся и поприветствовал его широкой улыбкой. Он удивленно вскинул брови, заметив ссадины на лице. Хотя причина находилась на поверхности. Всё более чем очевидно. Остальные присутствующие тоже обратили внимание на хозяина квартиры, оскалившись на него, словно на врага. Даби отставил фотографию и направился к Изуку, расправив руки в стороны. — А мы тебя заждались! — радостно воскликнул брат Тодороки. — Ты задержался. — Кто это? — шепнула на ухо Изуку Ашидо, но её вопрос проигнорировали. — Уходи, Ашидо-сан, — только сказал Мидория, чтобы обезопасить подругу. — Нет-нет, пусть остается, — Даби замотал головой, а затем кивнул Твайсу, и тот быстро подошёл к девушке, с силой затащив её в комнату. — Не трогай её! — завопил Изуку, как получил удар под дых от Даби. Не успели зажить недавно полученные раны, как ему снова приходится терпеть удары судьбы в лице Тодороки Тойи. Ашидо дёрнулась к нему, чтобы помочь, но Твайс крепко держал её. Даби схватил Мидорию за копну зелёных волос. Он наклонился, чтобы внимательно посмотреть на это жалкое избитое лицо. Ашидо всё сильнее брыкалась, и на помощь Твайсу подошел парень в солнцезащитных очках. Он положил руки ей на плечи, вынудив встать на колени, и Ашидо подчинилась. Она не знала, кто эти люди, но судя по лицу Мидории, он с ними очень хорошо знаком. Даже слишком. — Слушай, чёртов пидор, — голос Даби стал твёрже, — тебе нужно было только подставлять свою задницу на камеру. А ты чем занимался? Пропагандой гомосексуализма? Склонял моего братишку на свою голубую сторону? Из-за тебя у него настолько крыша съехала, что он взломал мой компьютер. И ты бы видел моё удивление, когда сегодня я узнал о видео, гуляющем по вашему университету. Это точно сделал Шото. Но зачем? Объяснишь? — Потому что твой брат — придурок! — рявкнул Мидория, за что получил очередной удар в живот, и закашлялся. — Не заговаривайся, Мидория, — прохрипел Даби. — Игры закончились. Ты, кажется, забыл, кто здесь твой благодетель. Я устрою тебе такую жаркую еблю, что ты себя забудешь, понял? А к Шото теперь даже на метр не подпущу. — К чёрту твоего братца и тебя в том числе, я больше не буду вашей игрушкой. Скажи спасибо Шото, теперь твой шантаж потерял всякий вес, — усмехнулся Изуку. На лице Даби расплылась коварная улыбка. Его бесило, что противопоставить нечего. Раздражала сама мысль, что однажды Мидория посмотрит на него надменно, и вот этот момент настал. Именно сейчас, в эту секунду жалкая шлюха, которой он, Даби, сделал имя на зарубежном рынке порно-культуры, пытается пойти против своего босса. Хочется размозжить самодовольную ухмылку Мидории по стенке. Неужели власти над ним у Даби больше нет? Плевать! Тогда он вернёт должок, избив мальчишку до полусмерти. Пользоваться Мидорией было удобно. Где ещё Даби найдёт глупого пидора, который, в силу обстоятельств и тяжёлой судьбы согласится сниматься в порно? Что ни говори, а Тойе несказанно повезло. Он практически ушёл с поприща традиционного порно, потому что гейский секс имел огромный спрос. Деньги сыпались буквально с небес. Потеряв игрушку, он потеряет пятьдесят процентов клиентов, чьи карманы доверху набиты зеленью. Глупец Шото! Ублюдок Мидория! Даби бил его по лицу, удар за ударом, не выпуская волосы из рук. Прекрати улыбаться, не смей смеяться над тем, кто спас твою тупую мамашу от смерти! Злоба текла по венам. Ашидо что-то кричала, словно её крики способны остановить обезумевшего Даби, но ни Изуку, ни Тойя не разбирали её слов. Мидория был оглушён шквалом ударов. Он уже не был уверен, что лицо можно спасти. Ему казалось, что рука Даби хлюпает в крови. От необратимых действий Тойю уберегла рука того юноши в костюме. Тодороки старший зарычал на него, потому что злость бурлила, переливалась через край терпения, но невозмутимый товарищ покачал головой, и это немного успокоило Тойю. — Даби, ты его убьёшь. — Не трогай меня, Курогири, — он оттолкнул юношу от себя. — Ой, да кастрируй его и дело с концом, — вяло протянул Шигараки, подняв на них безразличный взгляд. — Он всё равно своим членом не пользуется. Пидорам только задница важна. — Хорошая идея, да, — ухмыльнулся Даби, воодушевившись. Изуку максимально широко распахнул свои заплывшие глаза, насколько это было возможно. Его затрясло от страха. Он знал, что от Даби можно ожидать чего угодно. Даже если слова Шигараки звучат абсурдно и похожи на нелепую шутку, Тойя легко совершит предложенное, несмотря на незаконность его действий. Когда твой отец — крутая шишка, не имеет смысла беспокоиться о том, что ты делаешь. Ашидо закусила губу, страх Мидории передался и ей, и державший девушку Твайс почувствовал её дрожь. Судя по словам этих страшных людей, именно на них работал Изуку, снимая половой акт на видео. Они упоминали Тодороки. Это же друг Мидории, с которым тот общался с первого курса и проводил всё основное время. Неужели он затащил Изуку в столь ужасный бизнес? А парень с множественными рубцами от ожогов — его брат? Что вообще в этой семье происходит? Было сложно переваривать всю информацию, что неожиданно навалилась на Ашидо. От одной мысли, что они приведут угрозу в исполнение, Мидории стало тяжело дышать, словно дыхательные пути забились рвотой и склизкой кровью. Изуку упал на колени и упёрся ладонями в холодную поверхность пола. Даби надменно посмотрел на него, чуть слышно усмехнувшись. Какими ничтожными становятся люди, когда цепляются за свою жизнь! Он демонстративно достал из кармана складной ножик и расправил его. Лязг металла раздался над ухом. Изуку вздрогнул, Ашидо хотела что-то сказать, но только слёзы текли по её розовым щекам. Она шевелила губами, но звука не было. Это же шутка? Они же этого не сделают? — Из-за тебя и выходки моего братишки я потеряю много клиентов и, следовательно, много денег, — задумчиво произнёс Даби. — Равноценный обмен, как считаешь? Мидория поднял голову, взглянув на счастливую рожу Тодороки Тойи. Да, они это сделают. Легко и просто. Для них не существует запретов и границ. Эти люди — безумцы. А Мидория умудрился связаться с ними. Сам виноват. Изуку резко опустился ниже и прижался лбом к полу, прямо у ног Даби. Его пальцы едва касались чужих ступней. Он всхлипывал, пытаясь собраться с мыслями и остановить происходящее с ними. Мидория боялся больше за Ашидо, чем за себя. Он не хотел, чтобы девушка стала свидетелем такого ужаса. Лучше унижение, чем это. — П-прошу, Даби, не надо, п-пожалуйста, — причитал он, сильнее вдалбливая себя в пол, словно сможет пробить и так глубокое дно, на которое он опустился уже давно. — Не делай этого. У меня ничего нет, но п-пожалуйста, я… — Боже, какая мерзость! — Даби резко пнул Мидорию по руке, что тянулась к его ногам, чтобы этот урод не прикасался к нему. — Ты жалок, Мидория. Даже руки марать о тебя не хочется. Он убрал ножик обратно в карман, и Ашидо, наконец, смогла выдохнуть, уняв безумную дрожь. Она взглянула на свои дрожащие руки, было страшно. Изуку же не шевелился, он покорно ждал, не сдвигаясь с места. Пусть они только скорее уйдут. Пожалуйста, господи, заставь их уйти! Изуку мысленно молился всем богам, хоть и не причислял себя в ряды верующих. Он в храме-то практически никогда не был. Маленького Мидорию мама постоянно водила на праздники в храм, а, повзрослев, юноша перестал считать себя достойным святых мест. Но сейчас это перестало быть важным. Если боги существуют, то им под силу спасти грешную душу Мидории. — Пойдём отсюда, — рявкнул Даби, махнув остальным рукой. — Слишком скучно. Все повставали со своих мест, подчинившись приказу Тойи. Шигараки остался неудовлетворённым, он хотел насладиться шоу, но Даби не дал ему такой возможности. Отхлебнув последний раз пива, Томура подошёл к Изуку и вылил остатки напитка ему на голову. По комнате разнёсся запах солода и хмеля, а Мидория послушно принял всё до последней капли. Жестяная банка ударилась по затылку, когда Шигараки бросил её вниз. Мусор рядом с мусором — всё верно. Твайс отпустил Ашидо, но девушка тоже не решалась двигаться, ждала их ухода. Даби обернулся на пороге и сказал: — Не думай, что я с тобой закончил. А пока залечи свои раны, у меня ещё много планов на тебя, малыш.

***

Каминари стоял у зеркала в ванной комнате, рассматривая свой сломанный нос. На полке у раковины лежали окровавленные бинты, а рядом свежий материал для перевязки. Он морщился, глядя на посиневший вправленный нос. Денки осторожно дотронулся до спинки носа и вздрогнул, было больно, несмотря на влитые в него обезболивающие препараты. Ему пришлось несколько часов просидеть в травмпункте, пока врач не удосужился его принять, снять рентген и оказать помощь. И всё это время он прижимал к носу вату и бинты, пытаясь остановить кровотечение. Как сказал травматолог, сломанная кость задела более крупный сосуд, поэтому кровь долго не останавливалась. Каминари был зол. Но он точно не знал, на кого именно злился больше. На себя за то, что повёлся на уговоры Оджиро помочь в разборках? На тупого пидора Мидорию? Или на козла Бакуго, что сломал ему нос? Казалось, что на всех сразу. Но злость и ненависть вряд ли помогут перелому быстрее зажить. Врач сказал сменить повязку завтра, но Каминари хотел лично увидеть, во что превратился его милый носик, да и лицо в целом. Это же его оружие по соблазнению девушек. К тому же шансов с Джиро Кьёкой уменьшилось вдвое. Всё из-за Мидории. Когда Джиро узнала, каким образом Денки заработал травму, то сказала ему: «Кажется, мне не особо хочется общаться с человеком, практикующим насилие». Она права, отчасти. Но ведь от мусора в лице гомосексуалистов необходимо избавляться?! Или его так просто научили? Уже не разобрать, где его личное мнение, а где зов толпы. Он услышал, как хлопнула дверь. Видимо, кто-то из его соседей вернулся домой. Если это Бакуго, то Каминари с удовольствием выскажет ему всё, что думает, да ещё и счёт за моральный и физический ущерб предоставит. Каминари быстро наложил повязку и вышел из ванной, забыв на полке остатки старых бинтов из больницы. Вернулся не Бакуго, а Киришима, совершенно раздавленный. Каминари легко понял это, ведь знал своего друга, как вечно неунывающего и позитивного парня. А теперь на нём лица не было. Денки предположил, что у них с Ашидо разногласия по поводу Мидории. Неужели после всего увиденного она продолжает защищать этого морального урода? Они что, с Бакуго с ума сошли? — Ты это видел?! — с ходу начал Каминари, не удосужившись спросить, почему Киришима расстроен. — Этот ублюдок Бакуго разбил мне нос! — Денки отчаянно тыкал пальцем себе в лицо, но Эйджиро был совершенно безразличен к страданиям друга. — А за что? За своего дружка Мидорию! Это имя заставило Киришиму, наконец, отойти от замороженного состояния и поднять взгляд на опухшее лицо Каминари. Тот ещё не оправился от наркоза. Вообще, Киришиме не хотелось слышать это имя, даже одно упоминание сводило челюсть, заставляя острые резцы впиваться во внутреннюю поверхность губ и пронзать их до крови. Бакуго ударил Каминари из-за Мидории? Выходит, версия Киришимы была не такой уж шуточной, а весьма правдивой. Но знать этого Эйджиро не хочет. Только разочаровываться в образе мужчины, который был создан ещё в старшей школе, когда Бакуго мгновенно завоевал доверие Киришимы. Кто мог подумать, что всё окажется окрашено в противный голубой цвет. И из-за кого? Из-за урода, которого Бакуго знает без году неделю. Киришиме не было известно, что Мидория и Бакуго — друзья детства. Он быстро приписал им статус «парочки». — Серьёзно! Он сломал мне нос ради этого пидора! — Каминари возмущался всё громче. — А ещё избил Оджиро, Шоджи, Токоями и Коду! Всех! Раскидал в разные стороны, лишь бы подстилку свою защитить. — Оджиро? Шоджи? — недоумевал Киришима; они там как оказались? — Да, мы собирались проучить Мидорию, а Бакуго нам помешал, — Денки отчаянно жестикулировал, буквально брызжа слюной. Он настолько увлёкся, что даже не заметил Бакуго, стоящего за его спиной. Каминари понял, что Киришима смотрит мимо него как-то задумчиво, и обернулся, отскочив в сторону, когда увидел хмурое лицо соседа. Вся та бравада, приготовленная для Кацуки, куда-то подевалась, и Денки затих, коснувшись бинтов на носу. Не хватало получить и второй удар от обезумевшего Бакуго. Как бы он ни поносил его пару минут назад, но всё-таки побаивался. Силы были не равны. Кацуки же молчал, спрятав руки в карманах. Он ждал, что ему скажет Денки, чей голос и вопль были слышны ещё в подъезде. Бакуго услышал, как его ненавязчиво причислили в ряды пидоров, как назвали Мидорию его личной подстилкой, и Кацуки с трудом сдерживал себя, чтобы не сломать злосчастный нос этой болтливой мартышки снова. Он знал, что так и будет. Когда стоял и смотрел на избиваемого Мидорию, Бакуго понимал, что, если он вмешается, все посчитают его таким же, повесят своего рода клеймо на обоих. Но разум не просил, он приказывал помочь, остановить вопиющую несправедливость. Бакуго тоже всё это было неприятно: видео, избиение, неожиданно прямолинейное признание Деку. Хотелось стереть себе память, чтобы навсегда вычеркнуть этот период из своей жизни. Но, увы, приходилось прокручивать и прокручивать случившееся в голове. Бакуго — не праведник, так, с какой стати он решил, что имеет право читать нотации Мидории? Как человек, Деку жутко прокололся, но, как сын, он поступил благородно. Деньги в любом случае являются деньгами — неважно, каким способом они добыты. Вряд ли Деку думал о последствиях. Он просто хотел спасти маму. Бакуго бы и сам так поступил. Нет, конечно, он бы не стал сниматься в порно, но если бы была необходимость, Кацуки убил бы ради родителей. Бакуго не намерен что-либо доказывать Каминари, да и оправдываться перед Киришимой нет желания. У того своих проблем достаточно. Одна Ашидо чего стоит. Теперь их отношениям, скорее всего, придёт конец. Если, конечно, Киришима не одумается, или сама Ашидо не решит бросить Мидорию в пользу своего парня. А, учитывая то, что Бакуго видел, она так не поступит. Любовь любовью, а дружба для неё важнее всего. Это хорошее качество, наверное. Но Киришиме такое не объяснить. Он чувствует себя преданным. Бакуго почему-то тоже. Хотя причин для этого нет. Он не претендовал на место лучшего друга Мидории и клиентом его становиться не собирался. Так почему на душе скребутся кошки? Расцарапали уже всё проклятые. — Продолжай, чего заткнулся? — сказал он Каминари, отчего тот нервно сглотнул. — Как ещё меня назовёшь? Пидором? Уже было. Уродом? Тоже вариант. Ну же, Каминари! — зарычал Бакуго, сделав шаг вперёд. — Успокойся, Бакуго, — вздохнул Киришима, вмешавшись в их скандал. Разнимать потом друзей ему придётся. Друзей… А вот это уже под большим вопросом. Каминари ненавидит Бакуго, Киришима разочарован в Бакуго, а у Бакуго вообще непонятно что на уме. Наверное, он тоже разочаровался в тех, с кем с самой школьной скамьи построил доверительные отношения. Они всё делили на троих: девчонок, работу, учёбу, квартиру, проблемы. Так справляться легче было. А сейчас каждый взял на себя то, что в одиночку не осилить. — Что, кинула тебя твоя девушка? — хмыкнул Бакуго. — Брось, Бакуго, твои попытки задеть меня вообще сейчас бесполезны, — ответил Киришима, хотя слова друга больно били в солнечное сплетение. — Думаешь, я хочу задеть тебя? Не в моём стиле трепаться по пустякам, — Кацуки прошёл мимо застывшего Каминари, готового в любой момент защищать свой нос. Он взял кувшин с водой, что стоит на журнальном столике у дивана, где и сидел Эйджиро. — Дебил ты, Киришима, сам херню натворил, а теперь лапу сосёшь, пилишь себя мыслями. Смотреть тошно. — Да ты что! — он вскочил с места, сжав руку в кулак. — Так это я виноват в том, что ваш ненаглядный Мидория оказался какой-то шлюхой? Соверши уже каминг-аут, Бакуго, признайся, что ты влюбился в этого пидора, чего скрывать-то. Мы же друзья. — Следи за своим поганым ртом, — прохрипел Бакуго, едва не сломав в ладонях бокал с водой. — Я не страдаю комплексом неполноценности, в отличие от тебя. Считаешь себя крутым, а боишься оказаться ниже, как ты там сказал, какой-то шлюхи? Это и тебя, Каминари, касается. — Слушай ты! — Киришима схватил Бакуго за ворот футболки и потянул на себя. Вот теперь и Каминари напрягся. Тут у него с разбитым носом силёнок остановить двух мастодонтов драк не хватит. Эти двое со школьных времён были грозой всего района, к ним на пушечный выстрел подойти боялись. Если Каминари действовал обходными путями, старался победить хитростью и уловками, то Бакуго с Киришимой шли напролом, набивали, конечно, шишки, но всё равно побеждали, разрывая своих врагов на кусочки. И теперь они вышли друг против друга? Кажется, планета сойдёт с орбиты, если они всё же подерутся. — Смешно… — Бакуго расплылся в улыбке, насупившееся лицо Киришимы его совершенно не пугало, а вот Каминари сейчас не до смеха. — Ты её вообще любишь-то? И зачем Кацуки это говорит? Не собирался же вмешиваться в разборки влюблённых идиотов. Словно ему своих проблем мало, так ещё и косяки Киришимы разгребать. Он же планировал промолчать, хотел прийти домой, взять вещи и съехать, к чёрту, с этой квартиры. Ему противно находиться в одном помещении с Каминари, которого он застал за не очень приятным занятием, да и с Киришимой они уже не смогут общаться, как прежде. А всего лишь надо было рассказать всем об ориентации Деку. Вот же потеха! Один глупый гей решил судьбы нескольких человек. Бакуго не обязан за ним подчищать, но начистить морду Киришиме руки так и чешутся. А стоило услышать возмущения Каминари, и промолчать Бакуго уже не смог. Уйти спокойно, тихо не получилось, да и когда у Бакуго это получалось вообще? — Ты нам все уши о своей Ашидо прожужжал, какая она замечательная и прекрасная, — усмехнулся Кацуки, заметив, как брови Киришимы поползли наверх от удивления и возмущения. — А теперь? Скажи тогда, что просто хотел её трахнуть, а не отношения завести. — Ты ничего не знаешь о моих намерениях, — Киришима оттолкнул его от себя, и вода в бокале Бакуго пролилась на пол. — А ты ничего не знаешь обо мне, поэтому, прежде чем делать выводы о моих предпочтениях, узнай свою девушку получше, — парень отряхнул руку от воды и поставил бокал на столик. — Ты в курсе, что в школе она спасла Мидорию от суицида из-за таких вот, как вы? А теперь делай выводы, влюблённый и безумно одинокий, как она должна была поступить сейчас?! Сказав это, Бакуго вышел из зала и направился в свою комнату. Всё же уехать сегодня не получится. Надо поспать, а завтра он решит, что дальше делать. Он не знал, повлияют ли хоть как-то его слова на Киришиму и Каминари. Отчасти Кацуки жалел, что не сдержался и высказал им всё, словно какая-то глупая девчонка. Но ему казалось, что из-за случившегося не должны страдать люди, которые к этому не причастны. Также и он не должен париться из-за случившегося. Наверное, на этом повторная встреча старых друзей закончилась. Больше их судьба сводить не станет. Убедилась окончательно, что им не по пути. Это к лучшему. Бакуго сделал всё, что от него требовалось, успокоив развозникавшуюся совесть. Дальше Деку пусть сам разбирается в своей жизни. Слова Бакуго не могли пройти даром. Киришима промолчал. Он впервые об этом слышал, конечно. Даже Бакуго знает столь личное из жизни его девушки, а Киришима просто наслаждался проведённым вместе временем и не задумывался о переживаниях Ашидо. Ему нравились её внешность, её сексуальность и горячность, её раскрепощённость и открытость. Но он никогда не смотрел глубже, видел только обложку, не заглядывая под неё. Ошибся ли он? Определённо да. Но самое отвратительное было в том, что именно Бакуго, чёрствый и грубый Бакуго, ткнул ему в очевидные вещи. Киришима так увлёкся своими чувствами и желанием обладать Ашидо, что проглядел самое главное — душу девушки. И как он осмелился ещё предъявить ей это? Каминари лишь плечами пожимал. То, что было обращено к Эйджиро, задело и его. Комплекс неполноценности, да? Жёстко, но, стоит признать, очень точно. Денки никогда никому не скажет, что согласен со словами Кацуки. Лучше будет сохранить лицо, оно и так уже нехило подпорчено всё тем же Бакуго. — Я и правда завидую Мидории? — как-то задумчиво произнёс Киришима, упав на диван. Вопрос, который останется без ответа.