Я не люблю тебя!

       — Я не люблю тебя! — эти слова прозвучали, как гром среди ясного неба. В столовой повисла гробовая тишина. Все боялись даже пошевелиться. Боялись её реакции. — Микаса, мне не нужна твоя опека! Я сам могу за себя постоять! Хватит уже! — чуть тише добавил Эрен, встал и направился к выходу. Внутри неё стал ломаться мир. Потихоньку. По маленькому кусочку. Так аккуратно, что трудно себе представить. На лице по-прежнему не отразилось никаких эмоций, но внутри шумела настоящая буря. Она хотела подбежать к Эрену, извиниться за свою опеку, как вдруг вошёл Ривай. С тем же невозмутимым и холодным лицом он отдёрнул руку Микасы, желавшей схватить Эрена за рукав, крикнул приказным тоном, устало потирая переносицу и не выпуская руки девушки:  — Йегер! Наряд вне очереди! Марш на свой пост! Эрен остолбенел от такого отношения, хотел возразить, но вовремя вспомнил — это капитан. Спорить с ним — себе дороже, учитывая, что ситуация разворачивается явно не в мою пользу. Подумав так, парень поспешил ретироваться из столовой. Некоторое время слышались быстрые и звонкие шаги, выражающие недовольство.       Капитан осторожно отпустил руку Микасы, отчего у девушки по коже пошли приятные мурашки. Она невольно дрогнула и опустила руку вниз, ожидая, что же скажет Ривай. Этого она как раз и боялась больше всего.  — Аккерман, за мной! — всё также раздражённо приказал тот, и, развернувшись, пошёл вперёд, не оглядываясь, будучи чётко уверенным, что Микаса тоже пойдёт, ибо у неё просто нет выбора. Девушка простояла в ступоре секунд пять, а затем поспешно последовала за ним, понимая — капитан хочет что-то сказать. Шли по широкому коридору, которому, казалось, не будет конца, в полной, мёртвой тишине, которая буквально съедала девушку изнутри.

***

      Вот уже виден кабинет Ривая. Всё это время, пока шла по коридору, Микаса даже не взглянула наверх; только и смотрела, что на пол, где играли остатки пробравшихся сюда солнечных лучей. Ривай открыл дверь и пропустил девушку вперёд, затем тоже вошёл, закрыл дверь и сел в любимое кресло. Микаса же тихо стояла, принюхиваясь к запахам мыла и чая, наполнявшим кабинет. Так непривычно, но будто бы где-то уже слышала тот же запах. Дежавю. Девушка глянула по сторонам, дабы убедиться, что всё идеально чисто. Даже самые незаметные углы этой комнаты были выдраены до блеска — ни одной пылинки. — Сядь, — еле слышно сказал Ривай. Девушка даже не шелохнулась. Именно такой реакции и ожидал капитан и продолжил, многозначительно хмыкнув и с уверенностью во взгляде наблюдая за особой:  — Это был приказ. Девушка всё же села, и Ривай, поднявшись, подошёл к столу, насыпал в чашки немного сахара, чайных листьев и залил кипятком. У Микасы сложилось впечатление, будто бы он точно знает, сколько чего нужно положить, чтобы получить идеальный вкус. Заварив чай, капитан поставил одну из чашечек перед девушкой, взял другую, сел в кресло и спросил, сделав глоток: — Аккерман, ничего не хочешь мне сказать?   Капитан надеялся, что Микаса сама всё расскажет, положил ногу на ногу и выжидающе посмотрел на девушку. Может быть, ей станет легче. — Что вы хотите от меня услышать? — всё же подумав, холодно спросила девушка и еле заметно взглянула на капрала. Он всё понимал и видел её взгляд, наполненный ненавистью. Заглянув в глаза, можно было понять, что ей сейчас очень больно. — Не притворяйся дурой, Аккерман, — сказал капитан и не спеша отпил немного чая. — Вроде умная. Чего же он добивается? Того, чтобы Микаса заплакала. Зачем? Ривай уверен, что, если девушка поплачет, ей определённо станет легче. По крайней мере, он так думал. — Я и не притворяюсь, — заверила Аккерман. — Вы ведь позвали меня сюда не это спросить? На лице у Микасы читалась ненависть. Смышлёная девчонка — подумал Ривай и усмехнулся, не собираясь просто так сдаваться. Он был не из тех, кто бросает начатое на полпути: — Бедная, бедная Аккерман — сводный братик тебя отшил, вот и бесишься.   Теперь Микаса ощутила, как резко закололо внутри. Обида и злость охватили её; боль, пронизывающая до самых костей, медленно растекалась по всему телу, голова загудела, а на глазах выступили слёзы. Стало нечем дышать. Воздух словно заканчивался. Ну уж нет! Он не заставит меня плакать, ни за что! — зло подумала девушка и «кровавым» шарфиком незаметно вытерла слезу, которая скатывалась по щеке вниз. — Если у вас на этом всё, разрешите откланяться. Меня ждут дела по части, — резко выдавила она и, встав, приложила кулак к сердцу, которое жутко болело. Капитан заметил всё: и слезу, и глаза, и даже мог чувствовать её невыносимую душевную боль. — Да, иди. Всё равно завтра заставлю тебя пахать, как лошадь, пока сама не сдашься. Или, ещё лучше, изобью Йегера, — с усмешкой произнёс Ривай. У Микасы кончилось терпение, и девушка пулей вылетела из кабинета, захлопнув за собой дверь. Не выдержав, она скатилась на пол, оперевшись спиной о стену и стала плакать, закрыв лицо руками. Так больно и громко…