Я не люблю тебя!

На утро вся часть уже знала что Ривай вернулся обратно. — Эрвин, какого прости чёрта ты послал меня на другой конец города, только чтобы мне отдали эту ненужную бумагу.-злой, измученный в дороге капрал сейчас сидел в кабинете друга и закинув ногу на ногу выжидал внятного ответа. — Она не ненужная, Ривай. Прочти её содержание. — низкорослый мужчина мельком прошёлся по строчкам содержания, как тут же скомкал его и швырнул в пылающий огнём камин. — Мы не будем переводить Аккерман.-серьёзно, как никогда раньше сказал тот. На его лице читалось злость и гнев. В бумаге было сказано что Микаса должна перевестись в соседний корпус, дабы дать Эрену возможность по тренироваться. — Это на время, Ривай. Да и к тому же, может Эрену правда это пойдёт на пользу.- Смит уверял друга в том, что это нужно для блага всего 104 отряда, но тот просто отказался его слушать. Стукнув кулаком по столу, Леви поспешил удалиться из кабинета друга. Настроение было ни к чёрту. Хотелось убить всех и каждого, но он знал, что где — то в своём кабинете он снова увидит Микасу и будет спокоен. Идя по коридору, он пытался успокоить свои нервы, которые так и рвались наружу, крича о своём существовании. Погода стояла обычная. Ни то солнце, ни то тучи. Еле заметный свет проникал в большие и просторные окна замка, оставляя тени громадных ставней. Заходя внутрь он ожидал увидеть Микасу, работающую за столом, а на самом нём, как минимум кружек пять чая. Но его догадки оказались напрасными, девушка тихо и мирно сопела на кровати капрала, отвернувшись лицом к окну. Не став будить её, Ривай тихо и бесшумно присел на стул, пододвигая документы. Почерк всё такой же идеальный.- подумал про себя тот, прежде чем начав снова выполнять свою скучную, но важную работу. Мысли о переводе Аккерман вновь затмили его разум, заставив злиться, и он капнул чернилами на бумагу. Тихо ругнувшись, он снял лист и бросив в огонь, направился в кабинет к Эрвину за новым. Поход за документом был довольно скучным и однообразным. На вопрос Смита: как ты опять испортил документ? , капрал лишь гневно посмотрел на друга, и забрав бумажку, поспешил уйти. Он не хотел даже думать о переводе Микасы. Внутри что — то предательски щемило. Заходя в кабинет, он услышал какие — то шорохи, и решил немного подождать. Не в силах больше стоять возле собственного кабинета, он вошёл внутрь. — Капрал?! — воскликнула девушка стоя в одном нижнем белье, прежде чем скрыться за дверцей шкафа. Румянец мгновенно покрыл её нежные щеки. — Прости. Я услышал шорохи, подумал ты переодеваешься, и как раз решил подождать, но немного не рассчитал.- сказал тот, и еле заметно улыбнулся. Эта ситуация даже как — то подняла настроение старшему. — Ладно… Но… Можно я закончу? — спросила девушка, выглядывая из дверцы. Капрал положил документ и вышел из комнаты с поднятыми руками, а — ля «сдаюсь. Микаса от этого лишь ещё сильнее улыбнулась. Накинув быстро рубашку и застегнув её на все пуговицы, она натянула штаны и прикрепив снаряжение, крикнула: — Всё! — и быстро села на диван. Ривай ухмыльнулся, и зашёл обратно. Он сел за стол, и взяв документы, продолжил работу. Сероглазая пару минут потупила взгляд об Ривая,буквально прожигая его, а вскоре встала, и подойдя к столу, начала делать капралу чай. Девушка гордилась своими достижениями в приготовлении чая, и уже освоила технику. Поставив горячий чай рядом с начальником, она села рядом, и стала помогать в работе. Ривай слегка улыбнулся, но стараясь больше не отвлекаться, продолжил работать. Так эта пара провела больше 3 часов, и не в силах больше безмолвно сидеть и не двигаться, девушка начала: — Капрал, а вам не кажется, что пора бы поговорить кое — о — чём? — она посмотрела на того. Он, казалось и не услышал слов Микасы и встал, чтобы заварить себе чай.  — - Я бы хотела поговорить о нас…- промолвила сероглазая, опустив голову вниз и заведя прядь волос за ухо. — М? Что? — спросил он, не пошевелив ни одним мускулом. Наливая горячий чай в кружку, он сел за стол, и перевёл взгляд на подчиненную. — Я сказала, что хотела бы поговорить о нас.- чуть тише сказала она. Капрал подавился чаем. — Что? В каком это всмысле, " о нас»? — серьёзно спросил тот, поставив кружку с чаем на стол. Микаса, казалось, забыла, что хотела сказать, да и вообще, просто забылась. В голове эхом, где — то далеко, гудели слова: " в каком это всмысле, " о нас»? — Ну, про наши отношения…- она добавила это, с такой сильной неуверенностью в голове, что казалось, будто это говорит маленький ребёнок. — Микаса, я…- Ривай замялся. Он толком и не знал что ответить. Он всегда надеялся, что девушка не будет спрашивать об этом, но это всё же наступило. — Я оказался полным дураком. Пойми, что ты молодая, красивая девушка, зачем тебе я? Я далеко не молод, а и неправильно всё это. Ты в первую очередь моя подчиненная. Пожалуйста, забудь обо всём и просто живи дальше. Забудь обо мне. Нет никаких «нас», понимаешь? — на глазах девушки, казалось, начали выступать слёзы. Она быстро стёрла их рукой, чтобы не показаться вновь слабой. Сейчас, этого нельзя было допустить. Да и вообще, нельзя. — Но… Как же…- слова так и хотели вырваться наружу. Слова вперемешку с эмоциями. Микаса заткнула себе рот рукой, и чуть успокоившись, продолжила: — Хорошо, я поняла вас, капрал. Разрешите идти? — она как ошпаренная, подскочила со стула. Старший по званию кивнул, и девушка, отдав честь, быстрым шагом вышла из кабинета. Она спокойно закрыла дверь, и направилась на кухню. Идя сейчас по тёмному коридору, она ощутила себя такой маленькой, сдавленной собственными чувствами, и…ненужной. Сероглазая окончательно осознала что никому не нужна. Ноги стали словно ватными, и не слушались хозяйку. Из глаз текли слёзы, которые она старалась убрать руками, растирая кожу на лице. Кое — как дойдя до места назначения, Микаса окончательно решила: покончить жизнь самоубийством. Каким бы хорошим бойцом она не была, девушка не сможет жить без него. Без тёплых прикосновений капрала, и нежных, как бархат губ. Достав нож, она остановилась на секунду. Руки слишком сильно тряслись, чтобы сделать порезы. Она собралась с силами, начала резать. Сероглазая не хотела больше мешкаться и терпеть всю эту невыносимую боль. Порезы были настолько глубокими, что кровь чуть ли не лилась фонтаном. Перейдя ко второй руке, она начала чувствовать заметную слабость. Скатившись вниз по стене на кухне, глаза Микасы начали медленно закрываться. Уронив от бессилия нож, она начала терять сознание. Разум тихо и спокойно покидал её, заставив забыть обо всём. Последнее, что видела девушка, это были это изрезанные и окровавленные руки. Вспомнив, зачем она это сделала, последняя слеза упала с её щеки. Это конец. Или нет?