Я не люблю тебя!

" Что же у них происходит?» — подумала про себя Зое, увидев удаляющуюся фигуру Леви. Сероглазая же, осознав, что сделала, начала громко и сильно плакать. Она села на кушетку, и несмотря на ноющую боль в руках, положила руки на лицо, тем самым спрятав его. Ханджи вошла в кабинет и закрыв за собой дверь, подошла к девушке и обняла ее. Микаса прижалась к женщине, чувствуя тепло и ласку. — Микаса, дорогая моя, я понятия не имею что у вас происходит, но с этим надо что — то делать. Нельзя же себя гробить из — за несчастливой любви! — чуть упрекнула Зое. После ее слов Микаса начала плакать еще сильнее. — Микаса. — Ханджи убрала руки Микасы, вытирая слезы с лица. — Пойми, нельзя всю жизнь плакать. Слезами горю не поможешь. Если еще можно что-то сделать, хватайся за любой шанс, а если нет — улыбнись и пойди дальше. Ни в коем случае не смей думать что с тобой что — то не так. Это всего — лишь на всего означает то, что вам не суждено быть вместе. Значит, есть на земле тот, кто полюбит тебя навсегда. — все эти фразы женщина говорила очень нежно. Она волновалась за состояние курсантки. Девушка же, послушав слова старшей, казалось, на время прекратила свои страдания. Она вытерла своей рукой слезы, от чего та начала неприятно щипать. Микаса еле заметно скорчила смешное лицо, от чего обе засмеялись.  — Ханджи, вы правы. Я не буду больше убиваться из — за какой — то там любви, в конце концов — я лучший курсант 104 отряда. Я должна быть сильной. — девушка вдруг взяла себя в руки.хотя внутри, где — то глубоко, она вновь хотела стать ранимой и беззащитной Микасой, которая бегает за Леви. — Вот. Такая Микаса Аккерман мне нравится намного больше.- с улыбкой проговорила женщина. От сильного и резкого переутомления молодая особа вдруг почувствовала головную боль. она схватилась за голову, а Ханджи вновь принялась за обязанности врача. — Так, Ложись обратно в кровать, тебе еще рано делать такие резкие движения. Поспи, наберись сил, пропей курс успокоительных, и можешь вновь приступать к обязанностям лучшего кадета 104 отряда.- с теплой и светлой улыбкой на лице произнесла Зое. Микаса еле заметно улыбнулась, и перед тем как лечь в кровать, шепотом, еле слышно, произнесла: — Спасибо, Зое. — а в ответ сама Зое лишь потрепала девушку по голове. Сероглазая укуталась в теплое одеяло, и буквально спустя пару минут, уснула. Все это время Ханджи раскладывала таблетки на следующее утро, ибо знала: девушка проспит эту ночь очень крепким сном. После стольких переживаний, криков, боли и слез, поры отдохнуть и набраться сил, дабы жить дальше. Разложив все на стол, и поставив рядом стакан воды, женщина так же оставила записку: " Как только проснешься — выпей таблетки, переоденься, и жди меня с завтраком в 8:30,если будет скучно — книги лежат в третьем ящике тумбы зеленого цвета. И, да, Микаса, не смей даже искать его. Пойми, меньшее, что тебе сейчас нужно это — Ривай.» После оставленной записки Зое тихо открыла дверь и удалилась в свой кабинет, который, как раз был рядом с медпунктом. Так же, Ханджи боялась что у девушки могут быть повторные попытки суицида, и поэтому она убрала все режущие предметы к себе в кабинет, дабы ничего не случилось. И так, каждый из них провел еще одну ночь вдали друг от друга. Леви с документами и тысячью чашками чая, а Микаса — с одеялом и подушкой в обнимку. Время близилось к полуночи, а Зое все сидела за очередной лабораторной работой, и думала о том, чтобы пойти к Леве и поговорить о Микасе. Она откинула голову на спинку стула, закрыла глаза руками и тяжко вздохнув, взяла лампу в руки и тихонько вышла из своего кабинета. Кабинет ме части был прямо напротив ее кабинета, и не заглянуть к сероглазой было бы очень странно для врача. Открыв дверь, она взглянула на тихо сопящую Микасу. " Утомилась, бедная» — проскользнуло у нее в голове. Она успокоилась, улыбнулась, поспешно ретировалась с места прямо к кабинету Леви. Неспешно идя по длинному и темному коридору, мысли путались в голове женщины. Из головы все никак не выходила та сцена перед уходом Ривая. Наконец дойдя до места назначения, она тихо, но четко постучала три раза, на что получила слегка злое, уставшее и измученное: — Войдите. — Зое вошла внутрь, и заметила на себе непонимающий взгляд мужчины, а — ля, что ты тут делаешь. Женщина сразу же села на свободный стул, и начала:  — Леви, я хотела поговорить. — серьезно, резко и слегка холодно сказала она. Тот сразу же понял о чем, и сделав более серьезное лицо и вид, будто ничего не слышал, продолжил копаться в огромной кипе бумаг. Молчание затмило тишину, и тот все же решил высказать свое мнение. — Мне не о чем с тобой разговаривать. Если ты об Аккерман, то у меня к тебе один совет — не лезь. — Леви уже начало все это раздражать. Почему она лезет абсолютно не в свое дело? Он уже сам и так все решил, и плевать что решил за обе стороны. — Уж прости, но это мой долг. Моя и твоя в том числе курсантка, порезала себе вены, а перед этим, все пару других ребят сказали, что видели, как она быстрым шагом, в слезах, шла из твоего кабинета, Ривай. Тебе не кажется это чуточку странным? — Зое решила поиграть в детектива. Она просто знала, что по — другому, от него ничего не добьешься.  — Странным? Зое, она работала на меня, поэтому находилась именно в моем кабинете. Эта глупая девчонка пролила чай на документы, за что я наорал на нее, и она в слезах вышла из кабинета. — Леви явно умел вешать лапшу на уши, но Ханджи изначально знала всю правду. Как же все — таки весело смотреть, как люди врут.  — Леви, буду честна и откровенна. Я не знаю что именно произошло в тот день, но точно знаю — ты любишь Аккерман. Как бы ты не…- остальных слов Ривай уже не слышал. Строчка " Ты любишь Аккерман» просто затмила его разум полностью, и окончательно. Даже сейчас, сильный, властный, а главное — холодный Ривай допустил в своей душе трещину одной лишь этой фразой. Он не мог понять как, как всё это могло произойти с ним. Он ведь капитан 104 кадетского корпуса! Сейчас идёт жесточайшая война человечества с такими чудовищами как — титаны, и даже не смотря на это, он смог полюбить? И ещё кого! Ладно если бы какую — нибудь женщину постарше, но не курсантку Микаса Аккерман же! В его голове просто разбушевалась буря мыслей, а в душе — буря эмоций. На лице у него словно читалось строгое и сердитое «нет», но это только словно… — Я…Я не.- Леви не мог сказать ни слова. Он резко и окончательно решил взять себя в руки, дабы не показаться молодым и глупым влюбленным мальчишкой. — Я не люблю Аккерман. — его губы слегка дрожали, по телу пробежалась волна сожаления и обиды, но он упорно настаивал на своём. — Леви, ты можешь говорить всё, что угодно, но одно я знаю точно — ты не просто так нанял её к себе в помощники. — все это она говорила, смотря пярмо ему в глаза. Он презрительно отвел взгляд и ответил:  — Да, не просто так. Аккерман отличный боец с хорошей физической подготовкой, который обладает умственными способностями, хорошей внимательностью и моторикой. И именно ее я выбрал к себе в помощники, потому что она ответственная и хорошо справлялась со своей задачей. — резко, четко и импульсивно ответил Леви. Разговаривать на такую «больную» для него тему, не было ни малейшего желания, тем более с Зое. Ему совсем не хотелось поднимать все эти " сундуки с тайнами» со дна глубокого и бездонного океана отчаяния.  — Справлялась? А что же случилось? — она еле заметно улыбнулась. Ханджи знала — это пытка для Ривая. Знала, но все равно должна было докопаться до правды, потому что по — другому никак. — А тебе разве не плевать? И вообще, Ханджи, у меня нет времени для этих пустых разговоров! Уходи к черту! Уходите все! Оставьте меня! — он яростно раскинул бумаги по столу, некоторые попросту упали. Леви задел свой любимый сервиз, и фарфоровая чашечка с дребезгом разбилась в громкой тишине его душевных криков. Сколько же он терпел. Терпел все эти допросы, вспоминал ее черные как смоль волосы, нежные как помятый персик губы, эти сладкие губы, которые кричали что ненавидят его. Ее нежные ти тонкие пальцы, которые едва чувствуя касались его. Ее сладкий, привычный, и до боли запоминающийся аромат сладких пионов. Злость, обида, и грусть переполняли его. Он больше не мог этого терпеть. Он устал. — Хорошо… Леви, я наверно, пойду. Прост.- она решила больше ничего не говорить, и оставить его один на один с собственными мыслями. Вскоре женщина скрылась за тихой, но в тоже время скрипящей дверью. Идя по темному коридору, в голову Зое лезли мысли сожаления. Не этого она хотела. Ханджи толком не понимала, чего вообще добивалась. Вскоре, дойдя до кабинета, она села на стул, и вернувшись к своим записям, погрузилась в мысли о поведении Ривая. «Это все не может быть прото так.» — думала она, успокаивая себя тем, что он все обдумает и примет нужное решение. Нужное, но только для него… В мыслях Леви были просто куча переживаний и эмоций. Он понимал, что не может все оставить так, как есть сейчас. Микаса чуть не убила себя, ему по горло достаточно этого, чтобы понять, что ее просто нельзя держать рядом с собой. Среди кучи бумаг на полу, он нашел копию того самого договора, который он сжег. Сам. А теперь сам хочет подписать его, чтобы не мучить ни себя, ни ее. Ривай наплевал на чувства Аккерман и теперь отправит ее к этому противному старикашке. Нет, не так… Ривай в первую очередь отправит ее туда из — за ее чувств, которые ему просто мешают. Он не может провести ни минуты без мыслей о ней. Микаса сводит его с ума, и сейчас, подписав эту бумагу, он разбил что-то внутри самого себя. Леви подписал эту гнилую бумажку это специально для того, чтобы она забыла о нем, но…но он будет помнить о ней. Он сделал это для нее, но, подумал ли он о своих чувствах? Ривай не теряя ни секунды отнес бумагу Ирвину, и положив ее на стол, громко хлопнул дверью. Сам же Ирвин по — началу даже не заметил приход «гостя» лишь спустя некоторое время. Увидев этот договор, он изумился, переменился в лице, он просто был в шоке. Леви ведь был настолько красноречив, когда узнал об этом документе. Он даже и слышать ничего не хотел, а тут… Подписал этот договор. Сам. Смит решил по утру сходить к нему, ведь видя лицо Ривая, не хотелось попасть под его горячую и злую руку. Леви всю ночь не мог уснуть. Он собрал бумаги, выпил молока, даже пару таблеток снотворного, но ничего. Ривай не смог даже просто прикрыть глаза. Как только он закрывал их, видел ее силуэт."Это просто невозможно» — думал он, хватаясь за голову. Как — то в голову ему даже пришли мысли о том, что он… любит ее? Леви засмеялся на всю часть, да так громко, что даже некоторые курсанты проснулись, и не поняли кто смеялся, он ведь никогда этого не делал.  — Я так больше не могу… Микаса… Я.тебя.люблю. Нет, не так. Микаса, я люблю тебя, черт возьми! — он крикнул это, и после, глаза сами начали закрываться, и,они наконец сомкнул глаза и уснул. Услышав это, Ханджи улыбнулась.