Не верь асгардцам, дары приносящим

— Вот и как его поймешь? — спросил Баки, а потом притянул к себе Стива и тоже поцеловал. Они целовались жадно, они так давно не были даже вдвоем, о третьем и говорить пока не приходилось. Усадив Стива к себе на бедра, Баки целовал его, целовал губы, скулы, шею, всего, сколько мог дотянуться. Стив проворно подключился, содрав с себя и Баки футболку, кидая одежду, как это любил делать Баки. — Пойдем, — шепнул он, — пойдем, Бак, так хочу тебя. — Люблю тебя, мелкий, не представляешь, как, — жарко выдохнул Баки и, подхватив Стива, поднялся. Пересчитав все косяки, они наконец-то оказались в спальне, даже не думая о том, что Брок может их услышать. Пусть слышит, может быть, придет и разделит с ними удовольствие. Лео ломало, тело горело будто бы в огне, губы пульсировали приятной сладостной болью. Он захлопнул дверь, прижался для верности к ней спиной и сжал член через джинсы. Что-то неладное с ним творилось. Ещё никогда он никого так не хотел, как этих двоих, притом не обязательно принимая на себя ведущую роль, хотелось распластаться под Баки, подставить шею и плечи рукам и губам Стива… Лео тряхнул головой, приложился затылком к двери пару раз, надеясь разогнать в голове эту розовую сладостную муть, собрать мысли в кучку. С какого хрена он поплыл, словно школьница, позволил себя засосать и вообще? Ему сороковник, а ведёт себя как малолетка — членом стены от одного только поцелуя пробивать готов. Скинув с себя всю одежду, Лео ломанулся в душ, выкрутил холодную воду до максимума и не почувствовал ее, тело было таким горячим, что, казалось, вода и не долетала до плеч, испаряясь в нескольких миллиметрах. Чуть успокоившись и продрогнув до самых костей, он вполз в спальню, рухнул на неразобранную кровать и чуть не сдох, услышав из-за стены долгий протяжный стон. Баки гнулся в руках Стива, позволяя ему все, как тот любил — нежно и страстно одновременно. Он задыхался, чувствуя пальцы внутри себя, безошибочно находящие нужную точку пальцы, от которых начинал плавиться, гореть. В комнате, казалось, выжгло весь кислород, был душно, жарко, было хорошо, как никогда. Стив брал Баки, распластав его звездочкой, выцеловывал позвонки и двигался, загоняя свой член так глубоко, как только мог. Баки стонал, закусывая подушку, но все они все равно были очень громкими. Готовый закричать в голос, кинуться на стену, вломиться в их спальню, лишь бы прекратили выламывать ему сердце, крошить кости, долбиться прямо в мозг стонами, скрипом чёртовой кровати, Лео катался по постели, сжав ладонью пульсирующий болезненным возбуждением член. — Блядь, блядь, блядь, — шептал он. Соскочив на пол, Лео приник к стене. Там за ней эти двое наслаждались собой так вкусно, маняще, полно, что хотелось наплевать на гордость, на всё на свете, вломиться к ним и просить-просить-просить коснуться и его. Лео вжался в стену грудью, застонал тихо, просительно. — Он нас слышит, — прошептал Баки, вскидывая бедра, желая встать на четвереньки, и Стив позволил, подхватил под живот, сразу находя рукой член, истекающий смазкой, пульсирующий, и принялся дрочить Баки рвано, быстро, как и продолжал вбиваться в него. — Да, — выдохнул Стив. — Слышит. Было одновременно и приятно до чертиков, и горько, что он не придет к ним, а они бы доставили ему удовольствие, вытрахали бы всю душу за три месяца горя, вплавили бы его в себя. — Боже, Баки, я… — Стив захлебнулся стоном, чувствуя, что вот-вот кончит. Баки умело сжимал его собой, желая чувствовать так полно, как только это возможно. — Давай, давай, Стиви, вместе, — простонал Баки, подаваясь назад, ловя его движение на половине. Каждый стон из-за стены отдавался в Лео ударом удовольствия сладкого, запретного, заставляющего раз за разом вспыхивать ярче, хотеть большего. Сжав ствол члена в ладони, Лео зажмурился, опёрся спиной на стену, погладил сам себя от паха до груди, сжал сосок, выкрутил его, кусая губы, чтобы не стонать, не толкаться бёдрами подаваясь в собственный кулак. Он слушал и, казалось, стоял рядом с их постелью. — Да-да-да-да… — частил Баки шумно дыша, — да, Стиви, еще чуть-чуть. И Баки захлебнулся стоном, пытаясь не орать громко, глушить стон подушкой, но ничего не получилось, и они со Стивом закричали практически одновременно, выплескиваясь. И сразу повалились на кровать. Баки перевернулся, обнимая Стива. — Я люблю тебя, — улыбнулся Баки, сейчас он был практически счастлив. — И я тебя, Бак, — Стив убрал с лица Баки влажные прядки и поцеловал в лоб. Оба прислушивались, что происходит у Брока, потому что они так орали и стонали, что никакая звукоизоляция не спасла бы. Лео трясло как в лихорадке, он скулил, постанывал, гладя себя, размазывая по стволу обильно текущую смазку, теребил соски, совал себе пальцы в рот, слизывая собственное удовольствие. Сознание мутилось, он и так был на грани, весь обратился в слух, стал оголённым нервом, электродом, искрящимся, замыкающим от каждого звука из-за стены. Не стонать не получалось. Лео захлёбывался криком, дрочил и почти что любил тех двоих, почти готов был принадлежать им со всеми потрохами. Внутренности перемешало, скрутило в жёсткий узел, потянуло прочь из организма, высвобождая свет сверхновой, размазывая ничтожного человека, распыляя его звёздной искрящейся пылью. Ноги подкосились. Лео сполз по стене, как-то отрешённо глядя на то, как с его пальцев срываются белесые капли и падают на тёмный ламинат. Кажется, он попал. Под стоны Лео, которые он пытался заглушить, у обоих снова стояло так, что от живота не отогнуть. Стоны были сладкой музыкой, которую невозможно было не слушать, невозможно было не хотеть еще и еще, и Баки вновь оседлал Стива, закусил губу, быстро двигая тазом, насаживаясь на любимый член. От такого звукового сопровождения он кончил почти моментально, срываясь в пропасть оргазма, утягивая за собой и Стива. Лежа в тишине, усталые и довольные, Стив и Баки лениво целовались, прислушиваясь к звукам в доме. — А все-таки мы ему нравимся, — облизнулся Баки. — А ты как думаешь? — Нравимся, Бак. Спи, — и Стив, наплевав на подсыхающую сперму, прижал к себе Баки и закрыл глаза. Было хорошо. За последние три с лишним месяца было невероятно хорошо. Этой ночью к Лео в комнату так никто и не пришёл, хотя он на общей волне готов был сдаться в их объятия, переползти сам на пол, устроиться посередине — и будь что будет. Он так и просидел до рассвета на постели, ожидая, что вот-вот скрипнет дверь, а едва солнце пробралось в незашторенное окно, понял — значит, всё к лучшему. Он не имеет отношения к чужому счастью. — Брок? — тихо постучал Стив. — Вставай, нам скоро выезжать. Завтрак на столе. В кухне кашеварил Баки, готовя оладьи, единственное, что у него получалось помимо яичницы, и был почти счастлив. Подслушанное чужое удовольствие легло приятным бальзамом на его истерзанные за последнее время нервы, Баки был уверен, что это они толкнули Брока за грань. У Лео болела голова, он хмуро посмотрел на себя в зеркало, скорчил рожу и сунул голову под кран с холодной водой. В ушах до сих пор стоял стон Баки, сладкий, манящий, словно дудка гамельнского крысолова, и такой же губительный. Лео чуть было не бросился в омут, влекомый его магией, и едва не захлебнулся. — Не забывай, кто ты такой на самом деле! — посоветовал сам себе Лео перед тем, как выйти из комнаты. — Утро, — без улыбки поздоровался он, не глядя на Баки и Стива. — Что-то случилось? — тут же обратил внимание на состояние Лео Баки. Он вообще всегда чувствовал тоньше, чем Стив, но Стив иногда подмечал вещи, которые были недоступны Баки. И вот сейчас Баки первый заметил нахмуренные брови, сжатые губы, которые хотелось поцеловать, потому что вчера, снова почувствовав их вкус, он теперь уже не мог успокоиться. — Малыш, — Баки подошел и обнял Лео, прижав голову к своему плечу, поцеловал в макушку, — скажи, если мы тебя обидели, или ты волнуешься из-за Фьюри? Или что-то еще случилось? Мы поможем, Брок, обещаю. От этого ласкового “Брок” Лео чуть не вывернуло наизнанку. Имя мёртвого соперника вбивало гвоздь за гвоздём в его решимость что-то делать. Лео его ненавидел, но приходилось терпеть, сжав зубы, слушать, улыбаться, улыбаться, кивать. Приходилось быть Броком! — Нормально. Спал плохо, — ответил Лео, высвободившись из объятий, которые не принесли приятной истомы, а жгли сейчас огнём, оставляя почти ощутимые рубцы на коже. Лео словно горел. — Я поеду на своей, как с Фьюри пообщаюсь, уеду. — Хорошо, — немного удивленно ответил Баки, а Стив, стоящий за спиной Лео, поник. Они так старались, пытались сделать все, чтобы их Броку было комфортно, но он ничего не помнил, и, казалось, помнить не хотел. Он ставил преграду за преградой, которые нужно было огибать, лавировать. Ну что случилось такого ночью, помимо секса, что сейчас он снова отдалялся, Баки не знал. И Стив не знал. Завтракали под болтовню Баки о новой компьютерной игрушке, где нужно было, по сути, играть в бога, заселяя созданными тобой головастиками мир. Стив сосредоточенно что-то искал в планшете, иногда поддакивая Баки. Но за столом ощущалось напряжение. — Брок, твои данные были удалены из системы распознавания, так что я тебя проведу к Фьюри, — поднял голову Стив. — Или, хочешь, Баки проведет. Чтобы ты не заблудился. — Да всё равно, — пожал плечами Лео, переписываясь с едва проснувшейся Клодией, жалующейся ему на очередного мудака-любовника, не сумевшего член в штанах удержать. — А что с моими документами? — вспомнил вдруг он. — Я же мёртв. Остановят для проверки — и привет, новые впечатления? — Директор сказал, что сам займется твоими документами, — ответил Стив, хотя не очень понимал, с чего оно ему надо. — Расскажешь, с кем общаешься? — спросил Баки. — С Клоди. — Лео открыл на телефоне фотографию миниатюрной смешливой брюнетки с хитрым взглядом и пухлыми губками и протянул Баки. — Она меня в кафешке сняла. Секса не вышло, но зато есть с кем поговорить за жизнь. Она забавная, хоть и младше меня вдвое. Стив не знал, как реагировать на то, что у Брока появилась подруга, но понимал, что запретить ему общаться с людьми попросту невозможно, поэтому решил не заострять на этом внимания. Баки же и расстроился и обрадовался одновременно. Это хорошо, что у Брока была подруга, но было обидно, что с ней он мог поговорить за жизнь, а с ними нет. Он им попросту не доверял. И как заслужить его доверие, Баки не знал. И Стив не знал. Они оба сейчас ходили по лезвию, без права на ошибку. — Милая, — чуть грустно улыбнулся Баки. — Это хорошо, что у тебя есть кто-то с кем можно поговорить. Так, дожевывайте и поехали, потом с посудой разберемся. Лео ехал следом за Стивом и Баки, стараясь не ускоряться, не пытаться обогнать их машину. В голове почему-то возникла не самая радостная мысль о том, что, скорее всего, Брок был не таким уж и счастливым, раз его круг общения ограничивался только работой и любовниками, потому что никто ни разу не позвонил на его телефон, не написал, не отреагировал на новые фотографии в инстаграме, лишь обычный лайки и дежурные комментарии, которые обычно оставляют бесконечно далёкие друг от друга люди. Или же Баки со Стивом никому ничего не сказали? Этот вопрос, конечно же, стоило бы уточнить. Но не сейчас, когда он не мог смотреть прямо в глаза этим двоим, не вспоминая о вчерашней ночи. — Баки, — Стив уверенно вел машину, поглядывая на танк Брока позади, — тебе не кажется, что что-то не так? — О чем ты? — Баки старался казаться беззаботным даже Стиву, особенно Стиву, не желая расстраивать его, но и сам Стив был чем-то озабочен, раз решил говорить в машине, а не дома. — Я о том, что Брок ничего не вспоминает. Нет ни намека, ни проблеска, Баки, а если это не наш Брок? — задал Стив тот вопрос, который его давно мучил. — Что, если Локи обманул нас? — Стив, мы три месяца сходили с ума, и вот получили то, чего так хотели, — Баки тоже глянул в зеркало заднего вида на машину Брока. — Но он так похож привычками, манерой говорить, готовкой, любовью к чистоте и почти армейскому порядку. Я не знаю, что буду делать, если это не Брок, потому что не смогу отпустить этого мужика, не смогу потерять второй раз. И ты не сможешь. Но я прирастаю к нему такому, к не-Броку, и не захочу отпустить, даже если это не Брок. Стив вздохнул, выкручивая руль, и глянул на Баки. И тот прочитал все, что Стив хотел сказать, в его взгляде. Он тоже не сможет отпустить, тоже сделает все, чтобы больше не потерять, потому что терять для них было слишком больно. На базе на Лео даже не смотрели, а ПЯЛИЛИСЬ настолько откровенно, что хотелось по-ребячески высунуть язык и особо интересующимся сунуть под нос средний палец. Особенно удивил один бугай, аж стакан с кофе выронивший и смотревший так, что Лео заподозрил у себя как минимум рога и хвост за спиной. — Хули уставился? — ощерился он. — Зубы лишние? Ты не смотри, я ведь допрыгну! — и обернулся к Баки. — Слушай, принцесса, пойдём уже, а? А то этот нездоровый ажиотаж меня немного бесить начинает. Баки улыбнулся, показал Таузигу металлический кулак и повел Лео к Фьюри, потому что Стив уже ускакал. На нужном этаже перед кабинетом директора всея ЩИТа Баки почему-то разволновался, словно это ему нужно было на ковер к Фьюри, хотя он никогда одноглазого не боялся. — Я тебя тут подожду, — уселся на диванчик в приемной Баки. — Ты, если что, кричи, я успею. — Сомневаюсь, что есть кто-то опаснее вас со Стивом, так что мне нечего бояться. Не ссы, прорвёмся, — усмехнулся Лео, обнажив в оскале клыки, постучался и вошёл. Кабинет Фьюри и впечатлял, и разочаровывал одновременно. Лео, по крайней мере, не такого ожидал: слишком много свободного пространства, чрезмерно аскетично и вообще ничего из обстановки не говорило о её хозяине. — Директор? — обратился Лео к одноглазому мужику, который в комиксах был белым, по крайней мере, как это помнил сам Лео. — Вызывали? — Доброе утро, — Фьюри развернулся от панорамного окна и впился цепким взглядом единственного глаза в Лео. — Я знал Брока Рамлоу, и вы — не он. Даже потерявший память Рамлоу не стал бы таким вежливым. А еще я не верю в воскрешение. Локи, конечно, бог, но не до такой степени. — И вы вызвали меня с утра пораньше, только для того чтобы заявить о несоответствии? — хмыкнул Лео, уселся в кресло. — Неужто вам настолько нечем себя занять? — Я могу превратить вашу жизнь в ад, — без обиняков начал Фьюри, — но мне этого не нужно, если вы готовы сотрудничать. Документы на имя Брока Рамлоу, заявление, что вы пролежали все это время в коме и выход на пенсию прямо сейчас, потому что командовать Страйком я вам не дам. От вас нужно держать в рабочем состоянии двух суперсолдат. Как вы это будете делать, мне не важно. Мне надо, чтобы два сверхчеловека не пытались как-нибудь изощренно себя убить из-за кончины их любовника, а что за розовый туман в их головах сейчас, меня совершенно не волнует. — О как, — восхитился Лео. — А Брок вас точно боялся, директор? Или вы для неопытного меня тут отыгрываете всё это? Для антуража не хватает только взвода автоматчиков, — сбросив маску показного веселья, Лео привстал с кресла. — На хую я вертел и ваш Страйк и вашу организацию в целом. Превратит он мою жизнь в ад, надо же, испугал. А вы знаете, из какого ада меня сюда выдернули, чтобы угрожать? И уж позвольте, но я буду делать только то, что будет нужно моим сверхлюдям, а не вам, только потому что у вас кабинет больше и окна на восток выходят. — Я так понимаю, вы согласны сотрудничать? — уточнил Фьюри, невозмутимости которого можно было позавидовать. — Мы бы сработались, — усмехнулся Лео. — Замечательно, — обозначил Фьюри улыбку, которая не коснулась его глаза. — Ваши новые документы я вам передам с Капитаном. Можете быть свободны. — И вам не болеть, директор. Лео подписал документы об отставке, подивился званию капитана своего альтер эго и возрасту. Шестьдесят — это немало, при этом мужик руководил боевой группой, жил с двумя любовниками, и они его так сильно любили, что сумели выдернуть из другого мира кого-то на него похожего. Может, и не стоит соперничать с Броком Рамлоу. Лео может ведь и не вытянуть. Баки, как и обещал ждал за дверью. — Я не стал подслушивать, — улыбнулся он. — Чего хорошего тебе одноглазый черт сказал? — Предложил почётную отставку, приличную пенсию и прочие-прочее-прочее. Вот чего ты дёргаешься? Что одноглазый чёрт мне такого мог сделать? Он, правда, обиделся, что я дверь не с ноги открыл, занятный мужик, — усмехнулся Лео, хлопнул Баки по плечу. — Проводишь до парковки или приставишь ко мне кого? Хотелось козлить, язвить и вообще показать характер во всей красоте, но Баки же не виноват, что работает в таком гадюшнике. — Провожу, — поднялся с диванчика Баки. — Ты вечером дома будешь? Сам не знал, зачем спросил, но складывалось ощущение, что нужно спросить, что Брок может куда-нибудь уйти. Откровенно говоря, Баки было очень страшно, что Брок уйдет от них, что их счастье снова закончится, не успев даже начаться. Но следить за Броком как-то не хотелось, словно они подлость со Стивом делали — не доверяли своему мужчине. — Ну вообще должен, а что? Планы какие-то? — поинтересовался Лео, выбил сигарету из пачки, не обращая внимания на прожигающие спину взгляды какой-то миловидной рыжей девицы, но закуривать не стал, лишь вертел в руках, вообще его отчего-то тянуло на безрассудства, хотелось сбросить груз мыслей, странное чувство вины не пойми за что. Он ведь сказал, что не Брок? Сказал, но верить ему не стали, а остальное — не его дело. — Нет, планов нет, просто сегодня четверг, а по четвергами, не знаю уж, почему, ты зависал с Роллинзом, он твой друг и зам в отряде, — ответил Баки, ведя Лео к подземной парковке, а от кабинета Фьюри это было далеко. — Или, может быть, зайдем к Страйку? Немного помедлив, Лео остановился. Хотел ли он увидеть тех, кто шёл за Броком, кто прикрывал, стоял за плечом, слушался команд, и понял, что страшно взглянуть в глаза и увидеть и там слепую веру в то, что он Брок, или не увидеть. — Нет, не сейчас. Может, когда рука совсем заживёт, и спасибо, Бак, за всё спасибо. — За что? — совершенно искренне не понял Баки. Ему не нравилось, когда вот так вот говорили спасибо, словно прощались. Лео улыбнулся одними губами, хлопнул Баки по плечу. — За то, что продолжаете верить в меня. Он не стал говорить, что конкретно имеет в виду, что в этих словах нет ничего про Брока и принадлежность Лео к нему. Отчего-то вчерашняя ночь очень многое перевернула в его голове, показывая границы его собственного одиночества. И то, что от судьбы не стоило ждать милости — бери, что само плывёт в руки, сбежать и страдать в уголке всегда найдётся и время, и возможность.