На привязи

      Серёжа часто вспоминал Макара. И маму с папой. А что ещё тут делать, как не предаваться воспоминаниям? Проблема была в том, что воспоминания эти не с кем было разделить, и оттого они со временем искажались, правда переплеталась с фантазиями, и Серёжа уже не мог точно сказать, что было на самом деле, а что выдумал он сам. Всё-таки четыре года прошло. Да, Эл сказал, что четыре. Без Эла он бы и не знал точно. Хотя без Эла он бы тут и не оказался… Странно, но ему уже давно не хочется убить «чёртового робота», и не только потому, что безоружному человеку это не по силам. Просто не хочется и всё. Привык, наверное. Говорят, человек ко всему привыкает…       Так вот, о чем это он? Ах, да, о Макаре. Его звали, да и сейчас, наверное, зовут (вроде он жив-здоров, Эл недавно опять по большой Серёжиной просьбе его страничку в Контакте показывал), Макар Гусев. Гусь. Кликуха такая. Макар её не любил и всё время злился, когда его так звали. Особенно на Серёжу. А Серёжа этим пользовался, специально его дразнил. Макар тогда беситься начинал, бегал за ним, но в конце концов всегда догонял и ловил (это уж Серёжа старался, слишком быстро не убегал). А когда ловил, то трепал за разные места. За уши там таскал или за нос — Серёже только этого и надо было, чтоб он его трогал, всё равно как. И велел называть его по имени-отчеству, Макар Степаныч.       Познакомились они с Макаром, когда в шестой класс пошли. Серёжина семья как раз переехала на Липовую аллею, и мальчику пришлось пойти в новую школу, сорок четвёртую. Там они и встретились — одноклассники, как-никак. А ещё соседями по лестничной площадке оказались. Так получилось, что двенадцатилетний Серёжа впервые в жизни влюбился, да ещё и в мальчика, только сам он этого тогда ещё не понимал, осознание пришло гораздо позже. Но при виде рыжего хулиганистого Гусева у Серёжи Сыроежкина замирало сердце, мысли путались, и хотелось только одного — быть ближе к нему.       Иногда Макар сам где-нибудь подкарауливал Сыроежкина, чаще всего на лестнице, и тоже начинал дразнить. В отместку. Фамилию коверкал, Сыр Сырычем называл, спрашивал, ест Серёжа сыр или не ест, и всё в таком духе. Но самое главное, Макар его при этом тискал, щупал. И не только за уши, но и за ляжки и даже за попу. У Серёжи от этого всё внутри сладко так сжималось, словно узел закручивался, и в паху тяжелело. Он понимал, что надо бы оттолкнуть нахала, убежать, но каждый раз давал себе немного времени насладиться этим контактом. Ещё секунду, и он сбежит… нет ещё одну, потом ещё, и ещё… В итоге он, конечно, сбегал, а потом несколько дней кряду постоянно прокручивал в голове это происшествие. До следующего такого эпизода. Но вот один раз Серёжа так «удачно» сбежал от своего приятеля, что тот поймать его всё-таки не смог, а сам Сыроежкин в результате повстречал своего двойника-робота. Сначала думал — повезло, потом понял — не очень…

***

      Эл долго отказывался показывать Серёже фото Макара, как тот его ни умолял. Всех, главное, показывал, даже видео иногда давал посмотреть… Родителей, так вообще, даже без напоминания, а вот Гуся — ни в какую. А потом вдруг согласился, года через два, наверное. Серёжа сначала не понимал в чём дело, до него потом дошло… Макар совсем вырос, высокий такой стал широкоплечий, брутальный что ли… Он же на год старше одноклассников своих, значит, ему тогда как раз шестнадцать исполнилось. В хоккейном клубе, в который Гусев ещё в конце шестого класса попал (случайно, и в каком-то смысле благодаря Элу), он на хорошем счету числился. И фоток с соревнований в его альбомах было много. Но самое главное, на половине остальных фотографий Гусев был с девушкой. Серёжа сразу её узнал — Зойка Кукушкина. Та ещё стерва, но красавица — это даже Сыроежкин признавал. И вот они всё время вместе: то рядом просто, то в обнимку, а то и целуются. Целомудренно так, типа несовершеннолетние же ещё. Макар её за талию держит и в щёчку чмокает, а она довольная, смеётся.       У Серёжи, когда он эти фотографии Макара увидел в первый раз, слёзы на глаза навернулись, и такая тоска его взяла, что хоть волком вой. Прямо как в первые месяцы в этом подвале. А уж как дело до совместных фоточек с Зойкой дошло, Серёжа и вовсе разрыдался — позорно, как девчонка. Эл его даже не утешал тогда, видать задело его сильно. Серёжа потом ещё долго по ночам (ну или не по ночам, времени-то он не знает, просто когда один оставался) в голос рыдал, так ему погано на душе было.       Да, Серёжа был влюблён в Макара Гусева. До сих пор любит. А может, и нет уже — всё-таки они давно не виделись, четыре года. Получается, у него вся любовь к образу из воспоминаний относится, а не к реальному человеку. Потому что человек за это время вырос, изменился. Интересно, как бы Сыроежкин отреагировал, если бы они с Гусем сейчас встретились? Серёжа даже боялся себе представить. Потому что не встретятся они… Не выйдет он отсюда.       Нет, на поверхность, конечно, Эл его иногда выводит. Ночью, когда темно. И когда родители Серёжины этого просечь не могут. Выдаёт какую-то бесформенную одежду с капюшоном, велит надеть его и запрещает снимать всю прогулку. Серёжа слушается, он давно уже не предпринимает никаких попыток к бегству или неповиновению — в итоге всё равно ему же хуже будет. Гуляют они только в парке, так что, больше ничего, кроме ночного парка в разные времена года Серёжа живьём не видит. Но зато воздухом можно подышать. В подвале, правда, какая-то хитрая система кондиционирования воздуха проведена, но это — не то.

***

      Вообще, подвал у Серёжи весьма комфортабельный, грех жаловаться. Другие пленники бы позавидовали. Тут теперь и водопровод, и канализация, и вентиляция с отоплением есть. Даже тренажёры и вертикальный солярий имеются. Эл заставляет его несколько раз в неделю по пять минут под этим солярием стоять — настоящего-то солнца Серёжа лишён, а ультрафиолет нужен. Интересно, родители счетам за электроэнергию не удивляются? И вообще, на какие деньги это всё куплено и проведено? Эл говорит, что много работает, а производительность труда у него высокая. Профессор Громов в своё время постарался, много навыков разных в своё создание заложил. И учится андроид быстро. Вроде, Эл какие-то программы на заказ пишет. И сайты взламывает. За это платят хорошо. Но Серёжа в этом не разбирается совсем, он компьютер-то видит, только когда Эл к нему приходит.       Когда Электроник занят, Серёжа сидит в своём комфортабельном подвале совершенно один. Ни компьютера, ни книжки, ни даже часов у него нет. А поскольку в подвале нет окон, то о времени суток он не имеет ни малейшего представления. И вообще, количество проведённых в одиночестве часов для него загадка. Элек сказал: «Это, чтобы ты всё время меня ждал». И Серёжа ждёт…       Вся жизнь его теперь — одно сплошное ожидание. Это раньше Серёжа думал: «Хоть бы сдох проклятый робот! Заржавел и сломался! Под трактор попал или лучше под самосвал!» Набрасывался на него с кулаками всякий раз, как тот приходил, говорил как ненавидит его, как жалеет, что домой привёл — в гараж этот, в школу вместо себя отправил. Ох, дурак он. А дураков, как известно, учат. Вот и Сыроежкина выучили… Андроиду, видать, такое отношение к себе терпеть надоело, и в какой-то раз он не пришёл. Время шло, а его всё не было. Серёжа орал как резаный, когда понял, что один остался. Но никто с улицы его не услышал и не освободил. Гараж-то их, а по факту старый деревянный домик (с большим подвалом, ага), на отшибе стоит и сто лет никому не нужен. Дверь взломать Сыроежкину тоже не удалось — только руки себе ободрал. Сколько тогда Серёжа ни кричал, ни плакал, ни стучал в бетонные стены — всё было напрасно. Только остался без голоса и с травмированными руками. А потом стало совсем худо — закончилась еда и вода, которые ему регулярно приносил Электроник. Водопровод тогда он ещё не провёл, и туалета нормального в подвале не было — только ведро с какими-то реагентами, чтоб не сильно пахло. Вот Серёжа и остался без пищи (что не так уж страшно), без воды (вот это было по-настоящему плохо) и с переполненной собственными нечистотами «парашей». От голода, жажды, зловония и недостатка кислорода у Серёжи кружилась голова, но всё, о чём он думал, было: «Только бы Элек меня здесь не бросил, только бы пришёл!» Правда, надежда на возвращение андроида с каждой минутой таяла, а перспектива быть заживо погребённым в подвале собственного «гаража» вырисовывалась всё отчетливее. Серёжа не хотел верить, что больше не нужен роботу, но как-то ведь его отсутствие объяснялось? Может, он… погиб? Как его профессор со своей ассистенткой? Они разбились на скоростной трассе за день до того, как Серёжа попал в плен. Собственно, это происшествие и послужило причиной резкой перемены в его новом друге-биороботе.

***

      Электроник, или как его называет Серёжа — Эл, был биороботом-андроидом, созданным каким-то хитрым способом на основе ДНК Серёжи Сыроежкина. Внешне он был точной его копией, но внутри, помимо чисто биологической составляющей организма, имел всякие разные механические детали и устройства и кучу электронных компонентов. Такой вот искусственный получеловек-полуробот. И никто, кроме его создателей о нём не знал. А всё потому, что профессор работал на одного крупного олигарха и имел большую свободу творчества. Олигарх ему полностью доверял, и что он там творит помимо основных своих обязанностей, не интересовался. А профессор взял и «выстругал себе из полена», то есть из материалов и на оборудовании работодателя, сынишку. Да только оформить его как человека не успел — по бумагам никакого Электроника в природе не существовало.       Профессор погиб, и Электроник понял, что больше в этом мире никому он не нужен, и помощи, случись что, ждать тоже не откуда. И решил андроид сам бороться за место под солнцем. А в борьбе за выживание, как известно, побеждает сильнейший. Он и физически, и интеллектуально был намного сильнее своего биологического прототипа и занял его место, обретя таким образом семью, друзей, полный пакет документов, возможность посещать школу и все прочие социальные связи. В общем, стал как все. Серёже, однако, робот сохранил жизнь. Почему? Да просто Элек не был убийцей. Он был в некотором смысле добрым существом. А то, что с Серёжей так получилось, то «не мы такие — жизнь такая». Элек о нём заботился, и по-своему даже привязался.

***

      Когда дверь подвала открылась, и на пороге появился Электроник, Серёжа в первую секунду так обрадовался, что хотел вскочить с раскладушки, на которой он лежал последнее время, и броситься своему похитителю на шею. Но потом подумал, что всё это ему кажется — Эл стоял неподвижно и только молча смотрел на него. Чтобы проверить свою догадку, мальчик встал и сделал шаг по направлению к роботу. От голода и общей гипоксии голова у Серёжи закружилась, он потерял равновесие и рухнул на пол.       — Эл, это на самом деле ты? — с трудом разлепил пересохшие губы Серёжа.       Для достоверности следовало хотя бы дотронуться до видения, и Серёжа, не рискуя больше принять вертикальное положение тела, медленно пополз к Электронику. Эл всё также внимательно наблюдал за ним. И тут Серёжа догадался — он просто пришёл проверить, жив ли его пленник. Очевидно, робот не хотел убивать его своими руками, а может, просто программа не позволяла ему это сделать. Наверное, Эл подумал, что Серёжа уже мёртв, и надо бы утилизировать тело. А Серёжа жив. Значит, Эл либо сейчас уйдёт и будет ждать дальше, либо всё-таки убьёт его. От этого осознания Серёжа заплакал. Почти без слёз — сказалось общее обезвоживание. И потерял сознание.       Очнулся он оттого что его губы смачивает влага, в ноздри попадает свежий воздух и общее состояние его значительно улучшилось.       — Не двигайся, Серёжа, у тебя капельница, — голос Электроника звучал мягко, можно даже сказать, ласково. И для Сыроежкина сейчас это была самая приятная музыка на свете. — Прости, что тебе пришлось всё это пережить. Но по-другому ты не понимал, — Элек убрал от Серёжиного рта губку с водой и немного подкрутил закреплённую на стенке капельницу. Он сидел рядом на раскладушке и гладил Серёжу по волосам. — Ты зависишь от меня, Серёжа. Полностью. Ты должен очень хорошо это запомнить. Пойми, я не хочу причинять тебе вред. Наоборот, я стараюсь сделать твою жизнь как можно более комфортной. Например, я закончил монтаж системы вентиляции, чувствуешь? — Серёжа слабо кивнул. — И это не всё, поверь мне. Кроме того, нам надо будет с тобой нагнать школьную программу. Ты не думай, я не собираюсь лишать тебя образования. Сейчас лето, и до осени нужно восполнить все пробелы за шестой класс. Но я не смогу помогать тебе, если ты будешь настроен ко мне враждебно. Надеюсь, ты запомнил этот урок, и больше никаких попыток побить меня или оскорблений с твоей стороны не будет. Ты понял меня, Серёжа?       — Да…       — Что именно ты понял?       — Я… не буду… проявлять враждебность… к тебе… — прошептал Серёжа. Сомнений больше не было, он в плену у сумасшедшего. А сумасшедших лучше не злить и во всём им поддакивать. От отчаяния у Серёжи из глаз ручьём потекли слёзы. Его жизнь кончена. Потому что такое существование жизнью назвать сложно.

***

      Одно на протяжении этих лет радовало Серёжу — с его родителями всё было хорошо, они были счастливы и даже не догадывались, что их сына уже давно нет с ними. С одной стороны, немного обидно, что они не заметили подмены и всю свою любовь и заботу дарят теперь роботу, с другой — это всяко лучше их страданий, как если бы они знали правду. Серёжа в этом плане эгоистом не был. А Электроник хорошо вошёл в образ и точно копировал Серёжин характер. Каким он был до того, как сам Сергей оказался заперт в подвале. Конечно, поначалу, изображая Сергея, Элек допускал просчёты. Он имел неосторожность использовать свои способности на полную катушку — и в школе, и дома, чем привлёк повышенное внимание к персоне заурядного ученика Сыроежкина. Однако, после гибели профессора Элек ещё раз проанализировал своё поведение и в кратчайшие сроки сумел значительно снизить «Серёжину» успеваемость. Теперь «Сыроежкин» просто хорошо учился. Двоек не хватал, но и круглым отличником не являлся. Штангу на физкультуре одной рукой не тягал, но двадцать пять раз без проблем подтягивался. И дома совсем уж примерным пай-мальчиком не был. В общем, никто ничего не подозревал. В том числе и Серёжина подружка Майка, с которой Элек когда-то познакомился исключительно для самого Сергея.       Так и жил Электроник, для всех будучи обыкновенным школьником Серёжей Сыроежкиным, в меру покладистым сыном, в меру хорошим учеником, весёлым приятелем для друзей и надёжным парнем для Майки. О его двойной, или даже тройной жизни никто из окружающих не догадывался. А ведь Элек был ещё и хакером. Не просто программистом-фрилансером. Сайты банков или госструктур он, конечно, не взламывал — зачем привлекать к себе внимание полиции или того хуже — ФСБ? Мелкий и средний бизнес, частные заказчики — намного выгоднее и безопаснее. Само это занятие Электронику не очень нравилось, всё-таки дело нехорошее, а у него в базовой прошивке был заложен целый свод моральных норм и правил. И далеко не все из них он успел взломать. Кроме того, у биоробота выработались и собственные нравственные установки — например, он никогда не брал заказы, если у него возникал хоть намёк на подозрение в террористической деятельности заказчика.       Единственная причина, по которой Элек занимался этой работой, были деньги — платили за взломы действительно хорошо. А деньги ему нужны были для Серёжи. Фактически андроид обзавёлся очень дорогим в содержании домашним питомцем. Которому, к слову, нужны были не только комфортные условия содержания, но и повышенное внимание. Поэтому слишком много времени на свою работу Электроник тратить не мог. Каждую свободную минуту он проводил в подвале у своего пленника. Носил еду, менял постельное бельё и одежду, занимался с ним по школьной программе, рассказывал новости, смотрел вместе с ним фильмы и слушал музыку. Иногда просто сидел рядом и работал. Серёжа в это время ползал по сети — интернета Элек и не думал его лишать, только перекрыл возможность отправлять куда-либо сообщения. Читателем Серёжа вполне мог быть.       Уйма сил и средств ушла у Эла только в первый год на обустройство Серёжиного жилища — привлекать к работам профессионалов Электроник по понятным причинам не мог, всё делал сам. Сделал вентиляцию, пользуясь тем, что домик стоит на самой окраине городка, почти в сельской местности, пробурил скважину и провёл водопровод. Проложил в подвале канализацию, а рядом с домом построил поле фильтрации для очистки сточных вод. На всё это нужны были средства — материалы, аренда оборудования в мутных конторах, которые не спрашивают документов и не заключают договора с клиентами. Это не говоря уж о внутренней отделке — после ремонта подвал представлял из себя утеплённое жилое помещение с унитазом, раковиной, душевой кабинкой, тренажёрным уголком, домашним солярием, письменным столом с двумя стульями и большой кроватью. О кровати стоит потом сказать отдельно, она появилась в подвале далеко не сразу, долгое время Серёжа спал на раскладушке. Ему хватало.       Вложив таким образом в Серёжу массу сил и средств, Электроник сам не заметил, насколько человек-питомец стал ему дорог. Тем более, что одними материальными благами для своего любимца андроид не ограничивался, он его ещё учил и воспитывал. Людей ведь воспитывают, чтоб из них получилось что-нибудь путное? Вот и Эл старался. Кнутом и пряником, так сказать. Иногда в буквальном смысле. Правда, таких жестоких методов как в самом начале, больше Электроник к Серёже не применял. Жалко его было, да и незачем. Тем более, что своего он добился — Серёжа теперь был с ним вежливым и послушным. Не оскорблял, не желал сдохнуть и заржаветь, не пытался избить (затея изначально глупая, но оттого не менее обидная). А главное — Серёжа его ценил. Каждый раз, покидая своего пленника, Электроник знал, что Серёжа его ждёт, волнуется, чтобы с ним чего плохого не случилось, и хочет поскорее увидеть вновь. Осознание того, что для кого-то ты являешься самым важным существом на свете, само по себе неимоверно приятно, но кроме того, оно неизбежно повышает для тебя ценность этого человека. А вот об этой ловушке Эл сначала не догадывался, а потом уже поздно стало.