обратный отсчет

7 дней. Пальцы Звездкина звонко стучали про клавиатуре, набирая сообщение Алисе — его единственной подруге. Вася уже не считал того мудака своим другом — то, что произошло сегодня, стало последней каплей. Одиннадцатиклассник в сотый раз провел по разбитой брови, спускаясь к такой же пострадавшей губе. Делал он это просто для того, чтобы еще один гребанный раз удостовериться в том, что его действительно избил лучший друг. «И еще. Сегодня меня отпиздил Влад на глазах всего класса. Те самые обмудки сказали ему, что если он не сделает этого — его будут чмырить до конца школы как меня. И Влад, блять, согласился. Я, конечно, узнал об этом уже после всего — он написал мне в вк. Он даже не спросил, как я. Не извинился. Нихуя». Как только Звездкин пришел домой, у него случился очередной нервный срыв. Он бился в истерическом припадке, царапая чуть ли не до крови кожу на лице, которому и без этого досталось. Срывал тонкие корочки запекшийся крови, заставляя алую жидкость выступить вновь. Практически выдирал клоки своих же волос, желая еще раз почувствовать боль. Ему было недостаточно. Он хотел еще. Ему было необходимо еще. Кричал, что есть мочи, зная, что квартира пустует. Все происходящее было для Васи словно в тумане. Вряд ли он потом вспомнит о том, как в порыве агрессии и, возможно, даже некой самоненависти, бился затылком о стену. С такой силой, что рядом стоящий шкаф немного шатался. Влад оставил свернувшегося клубочком друга на грязном асфальте за школой, а сам ушел с теми мудаками. Гордился тем, что сделал. «Не зассал». Показал, насколько крут. Да, может быть, сейчас он сожалел о содеянном. Но Звездкину уже было плевать. Он хотел убить их всех. Это не было желание, построенное на вспыльчивости и истерии. Звездкин осознанно хотел смерти этих ублюдков. И отомстить бывшему другу в первую очередь. Вася считал, что они все хуже его. Они недостойны жизни. «Я в шоке… Мне жаль. Я должна сейчас быть рядом с тобой. Должна была быть тогда. Сильно болит?» Вася знал, о чем думает девушка. «Я же говорила, что тебе не стоит общаться с этим ублюдком! Ну почему ты меня никогда не слушаешь?». Он практически до крови закусил губу, понимая, что Алиса права. И всегда была. Она никогда не питала какой-либо симпатии к Владу. «Пройдет, не волнуйся. Прошу тебя, только не переживай». Звездкин считал, что не заслуживает дружбы с ее стороны. Пашкова всегда помогала другу, не требуя ничего взамен. Парень держался за девушку, как за последний лучик света в своей жизни. Алиса слишком прекрасная для такого, как он. Слишком идеальная для такого, как он. И Вася совсем не удивился, когда через некоторое время услышал звонок в дверь, зная, что мать с отцом сегодня работают в ночную смену, а брат ночует у друга.

***

Подруга сосредоточенно проводила ватным диском, смоченным в перекиси, по ушибленным местам на лице Звездкина. Парень недовольно поморщился, когда жидкость сначала попала на губу, а потом и бровь. Пашкову это немного забавляло (насколько может забавлять недовольное скорченное побитое лицо близкого человека), но в глазах одиннадцатиклассника она по-прежнему оставалась серьезной. Вася не хотел, чтобы девушка видела его таким: с разбитым лицом, севшим голосом, опухшими веками и красными глазами. И самое ужасное — таким морально уничтоженным. Звездкин сбился со счета и не знал, в который раз смотрит на правое запястье девушки за все их трехлетнее общение. При их первой встрече цифры на таймере не только не исчезли: числа были совершенно разными. Естественно, сейчас ничего не поменялось — парень знал, что бесполезно проверять, но все равно делал это каждую их встречу. Теперь таймер Алисы показывал «92:36». Таймер одиннадцатиклассника — «186:12». Вася знал, что встреча Алисы с ее соулмейтом неизбежна, но… он был не готов. Почему не через месяц? Два? Три? Год? Почему именно сейчас? Именно сейчас, когда Звездкину так паршиво? Чуть меньше четырех дней и чуть больше недели. — Я хочу убить эту мразь за то, что он с тобой сделал, — прошипела Алиса, заканчивая обработку ссадин. Вася улыбнулся, чувствуя, как на душе становится теплее. — Че ты ржешь? Ну вот, у тебя снова губа треснула. — Алиска, я не знаю, что бы делал без тебя, — Звездкин притянул к себе подругу, заключая ее в объятия. Ему так чертовски нужно было это. Парень был рад подобно влюбленному идиоту, когда Пашкова еще больше прижалась к нему. Наверное, он все-таки тот самый влюбленный идиот. 6 дней. Подростки сидели за школой, дыша свежим весенним воздухом и наблюдая за затянувшими небо серыми облаками. Васе так это было необходимо сейчас. Хотя, возможно, он нуждался просто в Алисе. Нуждался в том, чтобы она была здесь, с ним. Нуждался в Пашковой каждый день, каждый час, каждую минуту и каждую секунду. Звездкин молча смотрел на подругу, пытаясь запомнить ее такой… просто такой — совсем скоро девушка встретит свою родственную душу. Парень думал, что уже давно смирился с тем фактом, что они не соулмейты. Он же узнал об этом в первый день их знакомства! Вася просто жил с этим, пытаясь принять. Но не получилось. Угрюмые мысли в голове у парня прерывались сегодняшними воспоминаниями об одноклассниках.  — Что, бедненький эмо-мальчик стал совсем никому не нужен?

«Осталась всего неделя до Последнего звонка».

— Какого быть избитым своим лучшим другом?

«Ты должен держаться».

— Напиши пособие для неудачников.

«Ты будешь держаться».

— М-да, неплохо так Влад подпортил твое смазливое личико.

«И ты продержишься».

Звездкин ничего не отвечал на колкие фразы одноклассников в свою сторону. Парень просто хладнокровно молчал: наверное, они думали, что он просто терпила. Ну и пусть. Вася был уверен в том, что эти все ублюдки рано или поздно поплатятся за свои слова. Жизнь не щадит таких, как они. Звездкин понимал тех ребят, которые устраивали массовые убийства в учебных заведениях. Их просто доводили до этого, они не виноваты! Единственные, кого следует осуждать — это окружающих их людей. Не виновата тут ни «сатанистская» музыка, ни «портящие психику» компьютерные игры, ни какие-то «группы смерти» во Вконтакте. Понимал, потому что считал себя одним из тех, кто больше не может терпеть. — Знаешь, вот смотрю на мой класс — куда он катится? Будущие алкаши и шлюхи. Притом еще думают, что они пизже какого-то мальчика, которого избил его единственный друг. А я лучше их! Лучше! Я уверен, в универе будет то же самое. Люди слишком одинаковы. Вася никогда не говорил что-то подобное подруге. Он не мог даже понять, что она чувствует после прозвучавших слов. Смятение? Сожаление? Или может быть… страх? Последняя эмоция была ох как нежелательна для Звездкина: больше всего в жизни парень не хотел, чтобы Алиса, его лучик солнца, боялась его. Пашковой не стоит бояться друга, определенно, не стоит! Да, Звездкин немного вспыльчив и излишне эмоционален. Одиннадцатикласснику сложно контролировать свои действия, когда он зол, но! Это просто особености его характера, и все. Алиса молчала, как-то странно покосившись на друга. И это пугало парня. 5 дней. Звездкин со всей силы пнул стул, стоящий возле стола. Предмет мебели практически упал, но, отклонившись вправо, вернулся в прежнее вертикальное положение.

Нахуя это все?

У парня снова был приступ агрессии. Он не мог их контролировать. Не мог предотвратить и вовремя остановить. Вася пугался самого себя, когда злился. Одиннадцатиклассник серьезно не мог поверить, что это действительно он бьет самого себя и крушит все вокруг. Не мог поверить, что способен на такую сильную ненависть. Звездкин знал, что сейчас мама просто сидит на кухне в ожидании, когда ее сын в очередной раз перебесится. Женщина уже так устала бороться с ним, уговаривая поступить на истфак. Да хоть куда-то! Вася не был глупым: он понимал, что родители хотят для него только самого лучшего. Но ведь он уже взрослый парень! И если решил, что ему не нужно высшее образование — значит так и есть. Выпускник не хотел проработать всю свою жизнь на нелюбимой работе, а потом скопытиться в шестьдесят шесть из-за мизерной пенсии. «Вот я иду на медаль, учусь хорошо, преподаватели считают меня весьма перспективным, а родители уже мечтают, как я буду работать и получать бабки. А мне эта медаль нахуй не нужна. Да и родители… Если бы ты знала, как я все ненавижу. Тебя уже распределили и распихали в вузы без твоего мнения, все решили за тебя. Благо, я устрою себе отличный выпускной, и все это дерьмо закончится. Все на тебя имеют какие-то планы: бабушка и дед — успешный внук, мать и отец — сын с хорошим образованием». Одиннадцатиклассник предполагал, что уже успел заебать несчастную Алису своими полными гнева сообщениями. Но остановиться уже не мог. «Какой ты хочешь устроить себе выпускной? Ты о чем?» Звездкин уронил разгоряченное лицо в свои холодные ладони. Что он наделал? Парень не хотел говорить подруге о том, что запланировал сделать еще три месяца назад в последний учебный день. «Напиться». 4 дня. В комнате Пашковой как всегда царил беспорядок, которого девушка совершенно не стеснялась. Звездкин совсем не осуждал подругу за это: аккуратная перфектционистка Алиса — это не Алиса. Она была такая родная и близкая ему в этой старой растянутой футболке, явно больших спортивных штанах и с небрежной гулькой на голове. — Как у тебя вообще день прошел? — поинтересовался Вася, прерывая затянувшееся молчание. Подросток сидел на кровати, свесив ноги и склонив голову набок. Он не сводил глаз с Пашковой, сидящей в позе лотоса и облокотившейся на спинку стула. — Веселее и трэшовее, чем обычно. Слышал о новеньком с десятого? — Выпускник настороженно кивнул. Звездкину не было интересно слушать догадки одноклассниц на тему того, почему же какой-то мальчик перешел в апреле в новую школу. Не было интересно слушать вздохи тех же одноклассниц по этому парню. Какая Васе разница? Он все равно свалит с этой шараги через шесть дней. Но вот послушать то, что думает подруга об этом новеньком — ему было уж очень интересно. Алиса продолжила: — Мне рассказывали, что он такой невъебенный отличник и уже успел закорешиться со всеми. Основываясь на услышанных сплетнях, я сделала вывод, что этот парень — очередной жополиз, так еще и обладающий смазливой внешностью. Не могу терпеть таких. Так вот, я вывернула сегодня в столовке на себя компот. Какой-то парень, сидящий за соседним столиком, сразу подошел ко мне и предложил помощь в виде салфеток, а Настя — ты ее наверняка видел хоть раз, она ходит с пепельно-синими волосами и учится в десятом — помогла застирать блузку. Как же я охренела, когда узнала, что он — это Саша Беличенко, тот самый новенький. Мне даже стало немного стыдно, что я была такого плохого мнения о нем. У этого чела такие клевые тоннелли — один черный, а другой белый. Я вас обязательно познакомлю! Звездкин сжал челюсти настолько сильно, что мышцы лица уже сводило. Он кинул взгляд на открытое предплечье Алисы: таймер все еще там был. Должен ли был парень радоваться этому факту? Вася ни разу не видел десятиклассника, но он уже проникся дикой антипатией к этому человеку. Школьник не знал причины. Или просто не хотел признаваться самому себе. Этот Саша — полная ебаная противоположность Звездкину: он пользуется успехом у окружающих и легко располагает к себе. Именно такой человек нужен был Пашковой, как думал выпускник. Девушка заслуживала кого-то, кто не будет тянуть ее на дно. Но Вася не принимал этого. — Он тебе нравится? Алиса опешила от такого прямого вопроса, и ее лицо сразу стало серьезным. Последнее время друг был совершенно не в духе, и она совершенно не хотела с ним сейчас ссориться. И вообще, почему Вася говорит такое? Девушка же просто благодарна Беличенко за то, что он сделал. — С чего ты это взял? — Просто ты так высказываешься в его сторону, — едко ответил одиннадцатиклассник, сверля взглядом сидящую напротив подругу. Звездкин чувствовал, как снова переходит грань. Парень знал, что еще немного — и он сорвется, разрушив все. — Как так? — Пашкова была не на шутку раздражена. Обычно Алисе легко было держать себя в руках, но сейчас ее терпение закончилось. Девушка больше не могла смотреть сквозь пальцы на поведение друга: он же не был таким раньше. — Вот так! — крикнул Вася, резко подскакивая с кровати. Не понижая тон и размахивая руками, он продолжил: — Тебе не хватает общения со мной? Он даже не твой соулмейт! Ты хочешь меня оставить, да? Конечно, хочешь! Никто не хочет водится с такими проблемными людьми, как я. Всегда проще общаться с идеальными. Их не избивают лучшие друзья, они не устраивают скандалы, они не ноют! Пашкова пыталась подобрать слова, но даже если это у нее хоть немного получалось, то они так и оставались где-то внутри. Девушка не узнавала в этом человеке своего лучшего друга. И уже давно перестала. Что именно она сделала не так? Что? Звездкин со злости зафутболил свой рюкзак, лежащий на полу, и тот влетел в шкаф. Алиса испуганно посмотрела на парня. Ей было страшно. Она теперь точно совершенно его не узнает. Вася развернулся лицом к подруге, и та увидела что-то, чего раньше никогда не видела в привычных карих глазах. Пашкова не знала, что это. Гнев? Обычная агрессия? Безумие? — Вась, ты меня пугаешь. Звездкин сел обратно на кровать, тяжело выдохнув и закрыв глаза. Парень начал массировать виски, пытаясь осознать, что он только что наделал. Все просто — Вася снова облажался. Алиса боится его. Его лучик света боится его. Что теперь будет? — Прости меня, — прошептал одиннадцатиклассник, не желая размыкать веки и встречаться взглядом с недоумевающей и перепуганной (как он предполагал) Пашковой. Девушка встала со стула и присела на корточки прямо напротив парня. Она прикоснулась к ладоням Звездкина, забирая их от лица друга и опуская вниз. Успокаивающе массируя большими пальцами костяшки Васи, Алиса произнесла: — Все нормально, все хорошо. Пашкова пыталась верить в собственные слова, и у нее даже немного получалось. Возможно, у ее лучшего друга был просто дерьмовый день. Так и есть, наверное. Других вариантов у девушки не было. А вот парень знал, что все не в порядке. Далеко не в порядке. — Мне кажется, что тебе нужно просто развеяться. Решено — после Последнего звонка сходим куда-нибудь с Сашей и Настей, они действительно очень хорошие, поверь мне. Пообещай, что не откажешся! Пообещай! Вася устало улыбнулся: — Да, Алиска, обещаю. 3 дня. — Я встретила своего соулмейта. Он та-а-акой клевый! Димой зовут. Думаю, мы поладим, — Алиса все сильнее раскачивалась, сидя на детской качеле. С лица девушки не сходила глупая улыбка, а глаза просто искрились радостью. Она была такая… живая. Счастливая.

«Пожалуйста, не оставляй меня».

Звездкин до побеления костяшек сжал подвесы, к которым крепилось сиденье. Вася не знал, что ему нужно сказать в ответ на такое завление. Что он рад за нее? Что у них с Димой обязательно все получится? Или… что он не хочет ее отпускать?

«Я теперь так одинок».

Парень весь дрожал, хоть на улице были двадцатые числа мая. Перед глазами все плыло, а ведь на одиннадцатикласснике были его привычные очки — всему виной выступившие слезы. Звездкин не хотел, чтобы Пашкова видела его таким: у него, сука, снова приступ. Хотелось выпрыгнуть с качели на полной ее скорости и разбиться к хуям. Да и это было невозможным: максимум, чего добился бы Вася — это парочки ссадин и вывихнутой конечности. Звездкин не мог повторить то, что случилось вчера. Просто не мог себе позволить этого.

«Да кому я нужен?»

Он потерял свой лучик света.

«Все всегда меня оставляют в конце».

Для кого теперь держаться? И… Держать себя в руках? — Алиска, я так рад за тебя. 2 дня. Сидя на холодном полу кухни, Звездкин допивал бутылку дорогого коньяка, которую он «любезно одолжил» из коллекции отца. Знал, что отхватит потом не по-детски, но забил хер. В комнате было довольно холодно, но парню было все равно. Родители снова ушли в ночную смену, а Коля заперся в своей комнате, захватив пачку сырных чипсов и литровую газировку. Вася знал, что брата очень пугает его поведение последнюю неделю. Звездкин-младший практически не общался с одиннадцатиклассником, ограничиваясь обычным «привет» и «пока». Он избегал старшего. Да, у них никогда особо отношения не складывались, но теперь все было по-другому. И это пугало. Парень неожиданно вспомнил о своем стареньком побитом самсунге, который не брал в руки уже около суток. Наверное, устройство уже разрядилось и выключилось — это в лучшем случае. Вернувшись вчера вечером домой, Вася в приступе злости кинул его в стену. Как же хорошо, что Звездкин ушел практически сразу после того, как Алиса рассказала о соулмейте — сослался на то, что ему нужно помочь брату с домашним заданием. Как же хорошо, что он не выместил на девушку всю свою злость. Как же хорошо. Он устал. С этим всем дерьмом так тяжело справиться. Кто-то позвонил в дверь. Подросток бы махнул на это рукой, но пришедший был слишком настойчив. Слишком настойчив для какого-то там работника коммунальных служб. Не выпуская из рук сосуд с алкоголем и сильно шатаясь, Вася направился в прихожую. Очки лежали в неизвестном месте, поэтому перед глазами все двоилось, ведь, оказывается, хреновое зрение в комбинации с крепким напитком давало просто сногшибательный результат. Парень даже не пытался посмотреть в глазок: он и в трезвом состоянии бы не понял, кто там, не то что в, мягко говоря, подвыпившем. — Кто там? — невнятно спросил Звездкин. Выпускник не узнал свой голос: он был таким… хриплым. Вася давно не говорил. Может, почти сутки. — У тебя все хорошо? Ты не отвечаешь со вчерашнего вечера. Парень узнал этот голос, который был настолько тихим, что больше напоминал шепот. Сколько над ним еще будет издеваться судьба? Сколько еще? Он ведь не железный. — Ты меня впустишь? Алиса говорила настолько тихо, что Звездкин еле услышал слова девушки через пелену коньяка, застелившей все его органы чувств. Но Вася все равно чувствовал. Чувствовал ее присутствие всем своим существом. Блять, их разделял только обычный холодный кусок металла! Как же это глупо. Кончик носа парня предательски защипал. — Впустишь? — Пашкова повторила свой вопрос так же негромко. Парень тяжело вздохнул и нервно сглотнул, опираясь спиной о холодную дверь и откидывая голову назад. Звездкин практически уронил бутылку, но вовремя сжал пальцы на горлышке сильнее. Хотел бы он впустить подругу?

Да. Конечно. Несомненно. Без вопросов. Сто процентов. Без базара.

Впустит ли он подругу? — Нет, Алиска. — Почему? — Не могу, Алиска. Прости. Вася услышал всхлипы медленно сползающей по внешней стороне двери девушки. Подросток не мог видеть Пашкову сейчас, но он был уверен, что подруга села на грязный пол и обняла руками колени, облокотившись о металлическую плиту. Звездкин тоже опустился вниз, прислонившись лбом к холодной херне, разделяющей двух близких людей. Тихие всхлипы Алисы медленно переходили в громкие рыдания. Парень ненавидел себя за то, что позволял этой девушке плакать. Вася был виноват. Виноват во всем. Он хотел распахнуть эту чертову преграду и прижать подругу к себе. Успокоить ее. Извиниться за то, что является таким мудаком. Да за все извиниться, блять! Вытереть большим пальцем слезы с мокрых щек и… поцеловать ее. Да, поцеловать! Тем самым сломав свою и ее жизни.

Они не соулмейты.

И Звездкин просто бесшумно сидел, слушая рваное и шумное дыхание Пашковой и не замечая, как и на его щеках появляются соленые дорожки слез. Несколько раз парень вставал с грязного пола, решая наплевать на все и открыть эту ебаную дверь. Но почему-то рука так и застывала в пару сантиметрах от замка. Все-таки, так будет лучше. Будет лучше, если они будут порознь. Для Алисы уж точно. 1 день. Уже завтра. Где-то внутри все эти несколько месяцев Вася думал, что передумает. Но ничего не изменилось — все только стало хуже. Он просто не мог так больше. Может, Звездкин просто психопат? Может, ему просто нужна помощь специалиста? А может… он просто делает то, что от него требует этот мир? Может, он просто послан совершить правосудие? Парень был уверен в последнем. «Алиска, прости меня, пожалуйста. Я такой мудак. Давай встретимся завтра в десять на Площади Советов? Все равно уже уроков нет — все контрольные отписали». Вася закатал правый рукав привычной полосатой кофты и бросил взгляд на цифры на таймере. «16:47». Подросток давно знал, что встретит своего соулмейта именно в этот роковой день. И от осознания этого ему хотелось смеяться до боли в животе — все так иронично. Но выпускнику уже давно было плевать на этот факт: ему нахрен не нужна родственная душа, если она не являлась Алисой. Было плевать, потому что это не имело никакого значения по сравнению с жаждой мести, полыхающей в душе. «Да, конечно, я приду». Звездкин облегченно выдохнул: он не хотел, чтобы Пашкова присутствовала в школе завтра. Она бы просто не вынесла. Это, наверное, очень больно — понимать, что весь пиздец, происходящий вокруг — это дело рук твоего лучшего друга. Вася не мог знать. Да, когда Алиса узнает о том, что он наделал, ей все равно будет больно. Очень больно. Но Пашкова сильная, она переживет. Забудет о существовании Звездкина, как о страшном сне. Он заслуживал этого. Парень просто не мог отказаться от своих планов. Даже ради подруги.