обратный отсчет

Сегодня. Подросток провел ладонью по гладкой поверхности Сайги-12 отца. Антон брал сына с собой на охоту не раз, поэтому Вася неплохо разбирался в том, как пользоваться этой штукой. Все переписки в соцсетях и файлы с устройств были удалены, блокноты и тетради с записями были отправлены в альфатор. Он был готов. Наверное, Пашкова волнуется, что ее друг не пришел на указанное им же место, не берет трубку и не отвечает на сообщения. Девушка просто не может не переживать! И Звездкин с горечью признавал, что если Алиса нервничает — то совсем не напрасно.

***

«Да ответь же ты, пидорас!» — пронеслось в голове у Пашковой, сидящей на одной из многочисленных пустых скамеек — будний день, все-таки. Девушка не переставала набирать снова и снова знакомый номер, но автоответчик все так же оповещал, что абонент недоступен. Она была раздражена, зла и взволнована одновременно. Почему Вася так поступает с ней? Неужели Алиса действительно заслужила такое отношение к себе? Наверное, у Звездкина очередной приступ. И если Пашкова сейчас приедет к другу, он ее не пустит с вероятностью в сто процентов. Васе просто нужно побыть одному в такие моменты — это девушка хорошо усвоила. Алиса тяжело вздохнула: она ничем не могла помочь другу. Хотя… нет, могла. Она обязательно сводит парня к психологу. Послезавтра, ведь завтра Последний звонок, после которого они с Васей, Сашей и Настей сходят в какую-то кафешку. Точно послезавтра. «Алис, может ты придешь на последние уроки? Учителей нет, они там уже начали праздновать, наверное. Мне просто жутко скучно». Писала Катя — подруга и одноклассница Пашковой. Не то, чтобы девушке так хотелось возвращаться в эти стены без причины… Просто сидеть дома совершенно не хотелось. Все же последний учебный день. Выбор был сделан. «Окей, жди меня». День был необычайно солнечным и теплым. Именно таким, как любила Алиса: когда ты просто натягиваешь на себя кофту поверх футболки и надеваешь тонкие джинсы, обувая потрепанные кеды. Когда ты просто идешь по улице и даже не замечаешь, что расплываешься в улыбке. Когда тебе начинает казаться, что вроде как и все проблемы постепенно исчезают. Но Пашкова не могла до конца расслабиться, то и дело возвращаясь мыслями к другу. Может, ей все-таки стоило приехать? Заедет к Васе после уроков: наверняка к тому времени парень уже успокоится, и девушка сможет поговорить с ним о том, что происходит. Обязательно поговорит. Переступив порог учебного заведения, Алиса поздоровалась с охранником. Тот скучающе кивнул, даже ничего не сказав насчет ее внешнего вида и того, что уже идет пятый урок — одиннадцатый класс. Как только Пашкова открыла дверь в класс, в нее неожиданно прилетела грязная тряпка, которой обычные люди делают только одно — вытирают доску. Но ее идиоты-одноклассники не входили в эту категорию, и девушка совершенно была не против. Конечно, Алисе не сильно нравилось, когда в нее прилетает бумажный самолетик, скомканный шарик вырванного из тетради листа, или, например, как сейчас — тряпка. Школьница никогда не злилась на этих долбоебов — они не специально. Да и сейчас не злилась. Она будет скучать по ним. Будет скучать по пранкам над учителями в виде подброшенных тараканов или гнилых бананов. Будет скучать по побегам из школы через окна их класса на втором этаже (именно после того случая ручки были откручены, а подростки получили заслуженное наказание в виде душного помещения). Будет скучать по их подпольным играм в карты, хоть и в стенах учебного заведения они были запрещены. Будет скучать по прикленным к выступу на потолке листов с распечатанным стихотворением, которое нужно было выучить. Будет скучать по прыжкам по партам, ведь «пол — это лава». Будет скучать. Пашкова ненавидела школу, но любила тех, кто здесь. — Чего ты такая грустная? — поинтересовалась Катя у подруги, которая села за одну с ней парту, кинув рюкзак на пол. — Школа же окончена, ю-ху! Девушка была полна энтузиазма, в отличие от Алисы, наблюдающей за тем, как одноклассница рисует на спине парня купола в виде хуев. Вокруг них столпилось человек пять-семь, а кто-то вообще включил Бутырку, и теперь до девушки доносились строки «Аттестат в крови, по бокам конвой, а меня везут, под сирены вой. И теперь там ждут, друзья новые, а предметы там, уголовные». — Эй, — Катя легонько пнула Пашкову в бок, привлекая к себе ее внимание. — Такие ебантяи, капец… Взрослые люди же, ну. Алиса пожала плечами, неловко улыбнувшись. Где-то внизу раздался грохот, и все присутствующие бросили то, чем занимались. Никто больше ничего не рисовал на чьем-то теле, а песня больше не играла. Все замолчали и, казалось, боялись даже дышать. — Что это было? — Пашкова была настолько напугана, что даже не разобрала, кто именно прошептал эти слова. Вопрос был риторическим: словно автору просто нужно удостовериться в своих догадках. Никто не отвечал, не желая говорить вслух то, о чем думает каждый. Ответом стал второй выстрел, и выпускники оцепенели еще больше. Алиса искала взглядом помощи в одноклассниках, но они не особо отличались смелостью от девушки. Школьники просто не знали, что делать. А если бы и знали, то не смогли бы и пошевельнуться, потому что их тела парализовал страх. — Так, — первым пришел в себя парень-с-хуями-вместо-куполов-на-спине, а по-простому — Никита. Натягивая на себя футболку, он продолжил: — Действуем быстро и без паники. Если бы мы не проебались и по нашей вине не были бы откручены ручки, мы бы смогли спрыгнуть с окон. Но что есть — то есть, поэтому в нашем распоряжении есть окна в коридоре. Бля, точно, у нас же есть черный вход, если он, конечно, не закрыт. Наш кабинет как раз скраю и возле него. Я сейчас вернусь, я быстро. Протатраторив, одиннадцатиклассник пулей вылетел из класса. Все по-прежнему молча стояли и сидели на своих местах, пытаясь принять происходящее. Катя вцепилась мертвой хваткой в рукав кофты Пашковой, которая совершенно не двигалась и только бледнела все больше с каждой секундой. Девушка знала, что когда она встанет, ноги будут ватными и она вряд ли сможет устоять, уже не говоря о том, чтобы бежать. Но Алиса постарается. Каждая секунда ставала часом, и это было невыносимо. Но у подростков не было выбора: им оставалось только ждать. Тишину то и дело разрывали крики и выстрелы, изредка — топот. В класс вбежал Никита, которому, на самом-то деле, было так же страшно, как и одноклассникам, но парень знал, что если не он — то тогда никто. — Короче, нам повезло, дверь незаперта. Идем по четыре человека, чтобы не было сильно шумно. Выходите на улицу — убегаете нахуй, не надо геройствовать и наблюдать, что же там происходит в моей школе, — парень приоткрыл дверь, наблюдая за происходящим за пределами кабинета. — Четыре человека! Самые сообразительные быстро подошли к Никите, который жестом указывал на выход. Грохот не прекращался. Перед глазами Пашковой все плыло, и девушка начала теряться во времени. Все звуки — выстрелы, шаги, голоса — смешивались в один, и Алисе даже казалось, что вот-вот — и она потеряет сознание. Катя начала трести подругу за плечи, чтобы привести ее в себя. Возможно, со стороны это и выглядело крайне комично, но девушке было все равно, ведь у нее получалось добиваться желаемого. — Алиса, блять, идем! Уже все вышли. Пашкова быстро закивала, поднимаясь со стула и идя следом за Катей к двери. Алиса только сейчас заметила, что в классе остались только они и Никита. — Бежим к леснице не оборачиваясь, — когда парень выглянул в коридор через щель, его мужество резко пропало и голос начал дрожать. Ни одна из девушек не хотела знать причину. — Раз. Два. Три. Сердце бешено стучит. Пашкова вылетает из класса. Подскальзывается. Почти падает. Возвращает равновесие. Бежит за Никитой и Катей, не видя ничего. Дыхание рваное. Бежит. До тех пор, пока не слышит до боли родной голос. — Алиска? Девушку словно прошибло током, и она резко остановилась, не желая поворачиваться на источник звука. Не желая удостовериться в том, что это действительно Вася. Но она все-таки развернулась. Первое, что Пашкова увидела — это что-то, что могло сойти за автомат. Второе — это кровь. Много крови. Слишком много. Она была везде: на полосатой кофте, джинсах, коже. Алиса хотела закричать, но вопль остался где-то внутри нее. И только потом — копну черных волос и испуганные карие глаза за толстыми линзами очков. Пиздец. Девушка начала задыхаться. Ноги уже практически не держали, голова невыносимо кружилась, в глазах темнело. Алиса пыталась сдержать подступающий рвотный позыв, вызванный отвращением и ужасом. Звездкин начал сокращать дистанцию до пары метров. Каждый его медленный шаг только усиливал нарастающую панику и страх, которые Пашковой с каждой секундой было все тяжелее сдерживать. Боже, она же могла просто взять и убежать! Но все тело девушки было сковано жутким оцепением, и оно больше не было подвласно Алисе. — Не подходи ко мне, — тихо произнесла одиннадцатиклассница, начиная пятиться назад и не чувствуя ног. Пашкова пыталась найти в этом человеке хоть что-то знакомое, кроме черт лица и привычной одежды. Но не могла. Девушка попросту не узнавала в этом парне своего лучшего друга. Пыталась, но не могла. «Старый» Вася возвращал Алисе тягу к жизни. Теперь Пашкова боялась, что этот «другой» Вася отберет ее. — Алиска, я… –Звездкин пропустил слова девушки мимо ушей, пытаясь объясниться. Он не знал как. Он не мог оправдать свои действия. Он не мог оправдать себя в глазах подруги. Она не должна была находиться здесь. — Стой! — Алиса перешла на крик, и Вася застыл на месте. Она постепенно теряла самообладание окончательно, то и дело нервно сглатывая, пока на глаза наворачивались слезы. Девушка из последних оставшихся сил сдерживалась, чтобы просто не упасть на пол и не зарыдать, свернувшись клубочком. Зачем? Зачем он это делает? Зачем рушит жизни других людей? И не только их… свою тоже. Зачем? Пашковой казалось, что вот-вот она проснется, и все происходящее окажется лишь кошмарным сном, но… …Алиса не просыпалась. — Алиса, ты идиотка?! — девушка обернулась и увидела Никиту, стоящего на лестнице. Наверное, парень винил себя за то, что не проследил за одноклассницей и заметил ее отсутствие только уже снаружи. — Кто это? — Вася сразу стал серьезнее и сжал в руках Сайгу-21, снова начиная направляться вперед, в сторону Пашковой и парня. Алиса, больше не выдерживая, упала на колени, больно ударившись. Но она была настолько в ужасе, что даже не обратила никакого внимания на наступившую физическую боль. Девушка начала быстро отползать спиной назад, не желая упускать Звездкина из своего поля зрения. Пашковой казалось, что стоит ей отвернуться — и парень выстрелит. Алиса не знала, в кого именно. Если бы не руки Никиты, подхватившие девушку, то она бы ебнулась кувырком по ступенькам, переломав и вывихнув себе все, что только возможно. Хотя, Пашкова была бы не против. Быстро спускаясь по лестнице ватными ногами, Алиса не услышала шепота друга о том, как ему жаль и как он влюблен в нее. Не увидела соленых дорожек слез на щеках Васи. Да и это все уже было неважно. Она не успела зайти к Звездкину после уроков и поговорить. Она не успела познакомить друга с Сашей и Настей после Последнего звонка за чашечкой кофе. Она не успела сводить Васю к психологу. Не успела. Не успела.

***

Саша закрыл книгу и устало откинулся на спинку стула, прикрывая веки и потирая виски. Глаза неимоверно болели из-за мелкого шрифта, которым был напечатан текст произведения. Перед ним до сих пор мелькали буквы, слова и строки. — Ты так себе все зрение посадишь, — отвлекаясь от блокнота, отметила сидящая рядом Настя. И вправду — Беличенко просидел за книгой часа три, не меньше. И к тому же, не планировал на этом заканчивать. Последний учебный день перед длинными летними каникулами. Друзья совершенно не знали, зачем пришли сегодня в школу — уроков нет, учителям уже давно все равно на них всех, особенно на старшеклассников. Возможно, им просто нравилось проводить время в вечнопустующей библиотеке в компании друг друга, чем десятиклассники, собственно, и занимались последние дни. Когда Саша переходил в новое учебное заведение, он и подумать не мог, что так быстро освоится. Ведь в прошлой школе все было совершенно не так, и парень долгое время устраивал матери истерики по поводу того, что хочет перевестись, и совсем не хотел повиноваться ее просьбам о том, что пусть хотя бы дождется окончания учебного года. И Беличенко просто не мог не быть доволен собой, что добился своего. Тут ему действительно нравилось намного больше. Помимо Насти, у Саша успел подружиться с многими классными людьми, и к нему больше не относились как к пустому месту. Казалось, жизнь стремительно налаживается: впереди парня ждет незабываемое лето с новыми друзьями. А еще Беличенко пригласили сыграть на гитаре на выпускном у одиннадцатого класса! А еще сегодня он наконец-то должен встретить своего соулмейта. У Саши на самом деле все хорошо. — Кстати, Алиса пригласила нас сходить с ней и ее другом Васей куда-то завтра, — произнесла девушка, ставя локти на дерявянный стол и подпирая рукой голову. — Предупредила, что он немного вспыльчивый, и чтобы мы, если что, не обращали внимание на это. Парень неохотно кивнул — только неадекватных людей в его жизни не хватало. В последнее время Беличенко жаждал обычной спокойной жизни, в которой бы отсутствовала драма, а тут на горизонте появляется какой-то чувак, который, по словам Насти, не умеет держать себя в руках. Но Саша просто не мог отказаться, он не поступал так. К тому же, он был одним из тех людей, которые часто делают поспешные выводы, но все равно нуждаются в их подтверждении. И позже, в основном, кардинально меняют свое мнение. — Сколько осталось? — спросила подруга, зная, что друг понимает, о чем она. Парень рассказал ей о том, что должен сегодня встретить свою родственную душу, и Настя была немного взволнована и искренне рада за него, поэтому задавала этот вопрос уже, наверное, седьмой раз за день. Улыбнувшись, Беличенко закатал рукав голубоватой кофты, оголяя правое предплечье. — Двадцать одна минута, — ответил Саша. Парень действительно был в предвушении — ведь буквально через треть часа он встретит человека, который кардинально и беспоровортно изменит жизнь десятиклассника. И он был почти уверен, что в лучшую сторону. По-другому и быть не могло! Резко, где-то на первом этаже, прозвучал грохот, напоминающий шум от… выстрела? — С-с-саша, что это было? — запинаясь, прошептала девушка дрожащим голосом. Настя со всей силы вжалась в стул, боясь сделать лишнее движение. Беличенко молчал, все бледнея и бледнея. Саша мог бы сказать что-то по типу «да чего ты, это семиклассники стулья носят из класса в класс, и, видимо, кто-то из них уронил». Но подруга бы не поверила. Да и сам парень не поверил бы. Будь они в другом положении, Беличенко пошутил бы про то, что это за ним пришел ОМОН, потому что подросток был ярым приверженцем оппозиционных сил. Но как-то не шутилось. Больше не шутилось. Больше не было смешно. Крики с нижних этажей. Оглушительные крики с нижних этажей. Девушка резко встала и начала расхаживать по помещению туда-сюда, пытаясь не дать панике поглотить ту оставшуюся часть мозга, что пока еще оставалась рациональной. Но, видимо, получалось у Насти это крайне плохо, потому что она уже было кинулась к окну, но запястье было перехвачено другом. — Ты дура? Четвертый этаж, блять! — Ну сломаю я себе руку или ногу, какая разница? Зато останусь живой! — девушка пыталась выдернуть руку из крепкой хватки Саши, но тот был намного сильнее ее. — Перестань истерить! Все будет хорошо, поняла?! — Ты хоть сам веришь в это? Парень сверлил взглядом подругу, которая так же смотрела и на него. Зачем Настя такое говорила? Все действительно будет хорошо! Завтра они пойдут куда-то вместе с Алисой и Васей, потом Беличенко выступит на выпускном у одиннадцатых классов, а после наступит лето, полное незабываемых впечатлений. А сегодня… Насчет сегодня Саша не знал. Вспомнив о цифре на таймере, парень посмотрел на него — восемнадцать минут. Беличенко не ответил. Саша разжал холодные пальцы и отпустил запястье подруги, но та так и осталась стоять на месте. Парень принялся двигать парты к двери, пытаясь выстроить импровизированные баррикады. Он знал, что это совершенно бессмысленно, но нужно было сделать хоть что-то. Просто для того, чтобы на душе было хоть немного спокойнее. — Это не остановит его, — произнесла Настя, наблюдая за действиями Беличенко. Слова девушки снова были проигнорированы, и она просто ушла за крайний стеллаж, садясь в самом углу. Она обхватила колени руками и положила на них голову, то и дело вслушиваясь в отдаленные шаги, сдавленные крики и возню друга с партами и стульями. Насте так было чертовски страшно. Девушке не хотелось умирать — ей всего шестнадцать! Откладывая все на потом, — примирение с родителями (они совсем не одобряли внешний вид и поведение дочери), покупку графического планшета (у девушки уже была накопленная сумма, но она все никак не решалась потратить ее), налаживание отношений со своим соулмейтом (десятикласснице, которая всегда считала себя гетеросексуальной, было тяжело принять, что ее родственная душа — девушка) — Настя думала, что у нее еще очень много времени. Но школьница ошибалась. Очень сильно ошибалась. Хотелось просто верить в то, что его остановят до того, как он доберется до четвертого этажа. — Саш, ты че? Иди сюда, тут нас не увидят, — тихо произнесла девушка, устремляя взгляд налево. Друг сидел лицом ко входу, облокотившись спиной о стоящую у окна парту. Он тяжело вздохнул, как-то странно и грустно улыбнувшись. — Не волнуйся, с тобой все будет хорошо, я обещаю. А я всегда сдерживаю обещания. Было сложно делать вид, что не боишься. Было сложно не думать о том, что время на таймере неумолимо бежало вперед. — К чему ты ведешь? — Насте уже было страшно даже предположить, что задумал Беличенко. Он молча поднял свою правую руку, напоминая подруге о цифрах на запястье. И тут до нее дошло. — Пиздец, — на выдохе прошептала Настя, запуская пальцы в синие волосы. Она даже представить не могла, что сейчас чувствует ее друг. Девушка не понимала, почему не догадалась об этом раньше. — Все равно. Ты не можешь этого обещать, Саш. Парень ненавидел себя за то, что уже в который раз не смог опровергнуть слова Насти. Потому что она на самом деле была права как никогда. — Просто верь мне. Они просто сидели по разным углам комнаты, вслушиваясь в звуки, разрывающие тишину. Совершенно не хотелось о чем-то думать. Времени ставало все меньше, а крики и топот ставали все отчетливее. Медленные шаги стали громче и были уже совсем рядом — в считанных метрах от двери в библиотеку. Девушку всю трясло, а парень просто смотрел на то, как до встречи с его соулмейтом остается меньше минуты. Шаги резко прекратились — человек остановился прямо напротив входа в кабинет. Кто бы это ни был — этот человек являлся соулмейтом Беличенко. И сейчас десятиклассник не хотел узнавать, кто он. Вместо этого хотелось просто проснуться в теплой кровати и облегченно выдохнуть, осознавая, что это всего лишь был кошмар. Но Саша не просыпался. Ручка двери медленно опускается вниз. Кто-то надавливает на нее. Парты и стулья с легкостью отъезжают в сторону. По кабинету раздается неприятный звук трения мебели о пол. На вид около семнадцати-восемнадцати лет. За метр восемьдесят. Взлохмаченные темные волосы. Карие глаза за толстыми линзами очков. Полосатый свитер. Серые поношенные джинсы. Кеды. Саша посчитал, что ему было бы намного лучше без пятен чужой крови и оружия в руках. Это все совершенно не подходило парню — являлось чем-то лишним. Но это уже не имело никакого значения. Незнакомец смотрел десятиклассника как-то… растерянно. Словно знает его. — Так, чувак, перед тем, как ты что-то сделаешь, посмотри на свое запястье, — произнес Беличенко, постепенно поднимаясь на ноги. Он знал, на что следует надавить. Подло?

Да.

Правильно?

Тоже да.

У Беличенко просто-напросто не было выбора. — Не думал, что моей родственной душой станешь ты, Саша Беличенко. — От секундной растерянности незнакомца не осталось и следа: он был настроен решительно. И Саша не хотел даже думать на что. — Откуда ты меня знаешь? — Алиса, — как-то болезненно тихо ответил он, тяжело вздыхая и опуская взгляд вниз. Беличенко закивал, осознавания всю ироничность сложившейся ситуации и сдерживая нервный смешок. Когда новая знакомая говорила о том, что ее друг Вася немного нервный, парень даже и предположить не мог, что настолько. Настолько, что пойдет стрелять в толпу детей и подростков. Пиздец. Но Саша сможет, Саша его остановит. Беличенко очень сильно хотел повернуть голову вправо и посмотреть, как там Настя. Наверное, она окончательно охуела с того факта, что человек, с которым они собирались завтра куда-то сходить, сейчас стоит с автомат перед ее другом. Но посмотреть в сторону Насти приравнивалось к тому, чтобы оповестить Звездкина о ее нахождении в этом помещении. А это было ну очень уж нежелательно. — И что теперь? — Все зависит от тебя, Вась. И ты сам знаешь это, — Саша немного замешкался, но продолжил: — Но если ты хочешь знать мое мнение, то я готов тебя собрать по кусочкам. Теперь это наша проблема, и я тебя не брошу. Беличенко было противно от собственного же вранья, которое звучало слишком неправдоподобно. Такое бывает только в книгах и фильмах — но не в реальной жизни. Саша не эгоист, но он не хочет погрязнуть во всем этом дерьме, которое натворил Звездкин. Не хочет погрязнуть в ментальных проблемах своего психопата-соулмейта. Он хочет нормальных обычных взаимоотношений, в которых бы оба были адекватными. Беличенко бы просто не выдержал — он тоже не каменный. Вася просто стоял, молча сверля взглядом парня напротив и обдумывая что-то. — Если ты думаешь, что меня так легко наебать, то ты ошибаешся. — Звездкин пытался быть достаточно суровым, но волнение разбивало все попытки в пух и прах. Парень пытался внушить себе, что это все неправда, что Саша врет, что он хочет просто потянуть время, пока сюда едут менты. Но почему-то где-то внутри Васе очень хотелось верить своему соулмейту. Наверное, именно по причине того, что Беличенко — его родственная душа. Казалось, что он не может соврать. — Я и не пытался. Мы справимся. Ты теперь не один. И больше никогда таковым не будешь, если захочешь. Все зависит от тебя — нужен ли тебе кто-то вроде меня или нет. Звездкин часто заморгал, предотвращая поток наворачивающихся слез и не понимая, что с ним происходит. Стоит кому-то сказать пару милых слов и поманить пальчиком — и Вася уже готов бросаться к ногам этого человека. Это ненормально, блять. Но все менял тот факт, что именно этот человек — родственная душа парня. У Звездкина больше никого не осталось, кроме соулмейта. И, может, Саша — его спасенье? Вася не ошибется в этот раз и не оттолкнет того, кому действительно не насрать. Нет, не оттолкнет. Парень поднял взгляд на Беличенко, который смотрел на что-то, что было за спиной. Звездкин резко повернулся и понял, что это что-то — девочка с синими волосами. Видимо, Настя. Настя, которая практически дошла до открытой настежь двери. Настя, которая все время была здесь. Вася навел на нее Сайгу-21, но тут резко появился Саша, пытаясь заградить собой подругу. — Не трогай ее. Пусть идет, — отрезал Беличенко, перепугавшись еще больше, чем раньше. Он жестко облажался. Он виноват. — Отойди. — Нет. — Я не буду повторять еще раз. — Я не отойду. Звездкин заливисто засмеялся — Сашу передернуло. — Вот видишь. Хули ты мне тут рассказывал, что я чуть ли не единственный, кто тебе нужен? Нахуя? Ну конечно же. Ради нее. Как я сразу не додумался? — Вася ненавидел себя за то, что дал себе временную слабость и поверил в то, что его соулмейт готов разрушить свою жизнь. Потому что быть со Звездкиным и не портить себе жизнь попросту невозможно. Какой же он доверчивый долбоеб. — Если я могу спасти человеческую жизнь, то я ее спасу. И то, что это моя подруга, тут не при чем. И ты тут тоже не при чем, Звездкин. — Хоть сам веришь в это? Смешно, что я действительно подумал о том, что все будет хорошо и что есть человек, который меня принимает таким. — Скулы уже сводило от смеха, но Вася ничего не мог поделать с собой. Так все забавно. Забавно, что даже собственный соулмейт отвернулся от него. Забавно, что теперь Алиса терпеть не может Звездкина. Забавно, что он убил несколько десятков человек. Забавно, что теперь парня ждет суд и заключение. Забавно, что Вася своими же руками разрушил свою же жизнь. Забавно, что ничего уже не исправить. Забавно. Последнее, что Беличенко увидел перед тем, как закрыть от страха глаза — это то, как Звездкин на него наводит оружие. А потом раздался выстрел.