Пересекая границу реальности

Он тонет в расплавленном золоте, проваливаясь в узкую расщелину вечной тьмы. Не осознавая собственных действий, Алек притягивает к себе своего любимого, и тот доверчиво прижимается к его широкой груди. У сомнений нет ни единого шанса, и Анна тихо вздыхает: за последнюю сотню лет не только люди сильно изменились. — Что происходит? — шёпотом спрашивает Рагнор у Анны, но та лишь пожимает плечами в ответ, наблюдая, как Алек осторожно подводит Магнуса к зеркалу и разворачивает его лицом к тускло мерцающей поверхности. — Какого хера? Что с моими глазами, Анна? Какого хуя я превратился в кота? — Магнус начинает паниковать, и Анна возводит свои прекрасные очи к потолку. — Отпусти его, Алек. — Она мягко притягивает Магнуса, разворачивая к себе лицом, а потом отступает в глубь комнаты. — То свидание было ошибкой. Не будь его, Паймон сожрал бы тебя и мне не пришлось бы выслушивать весь этот бред. Ты не кот, ты нечто совсем другое. Посмотри на меня, Магнус. И Магнус смотрит, смотрит, не в силах оторвать взгляд от Анны, чьи светлые волосы удлиняются и окутывают её мерцающим сиянием. Она увеличивается в росте, достигая трёх метров в высоту, а кожа приобретает синий оттенок и покрывается маленькими шипами. Не знакомое им существо всё также стоит на двух ногах, но платье испарилось, и становится хорошо видно, что его коленные суставы вывернуты назад, а место изящных ступней занимают длинные устойчивые лапы. Руки тоже изменились: их по-прежнему две, но пальцев стало в полтора раза больше — восемь на левой и семь на правой. Длинные, сильные, по пять фаланг в каждом, они завораживают своей необычной подвижностью и способностью изгибаться в любом направлении. Магнус переводит взгляд выше и замирает: огромные глаза, прикрытые плотной кожей, занимают почти половину передней части головы, нос практически вдавлен в череп, и только три ноздри в центре указывают на его наличие. Нет ни бровей, ни ресниц — только гладкая кожа цвета индиго и тёмно-фиолетовые губы, которые скрывают за собой ряд острых костяных пластин чёрного цвета. И Магнус улыбается в ответ, понимая, кто стоит перед ним, а потом делает шаг навстречу представителю древней развитой цивилизации. Некое подобие человеческого лица склоняется над ним, и горячие пальцы обхватывают смуглые щёки. Плотные веки расходятся в стороны, обнажая огромную золотую радужку, утопающую в непроглядной черноте глазного яблока. Узкий зрачок в центре расширяется в ответ на пульсацию своей уменьшенной копии, превращая глаза в два тёмных бездонных омута, окаймлённых таинственным золотым сиянием. А потом иллюзия рассеивается, и перед Магнусом снова стоит печально улыбающаяся Анна. — Ты не кот, Магнус, совсем нет. Такими они были до того, как смогли отказаться от тела. То, что ты носил, не древний артефакт, не амулет, даже не украшение. Это напоминание каждому из них, кем они были и кем они стали, это обещание того, кем они смогут стать, и это предостережение. Такие подвески были в ходу давным-давно. Когда их создали, они помогали самым маленьким принимать верные решения. Особь становилась взрослой, не когда достигала определённого возраста, а когда с честью проходила все испытания. По одной окружности за каждый честный моральный выбор, за каждую победу над собой, над своими инстинктами. Как только круг заполнялся, они проходили обряд инициации и глаза из серебряных становились цвета мильрионила — золотого плода, который по легенде мог подарить вечное знание. Звучит знакомо? Но вернёмся к нашим знакомым. Когда особь становилась взрослой, большие и маленькие окружности лопались одна за другой, рассказывая историю побед нового члена их общества. Оставался только маленький стержень, который ждал другого владельца. Ты не стал одним из них, вы слишком разные, но, вернув искры каждому из демонов, по всей видимости, ты прошёл своего рода последнее испытание, пусть и немного странным способом. Что ж, думаю, всё остальное ты расскажешь сам. — Но разве мы не должны обсудить, какие тайны я могу раскрыть? — Всегда помни, кем ты был, Магнус Бейн, но никогда не забывай, кем ты отныне являешься. Ты человек, который прожил тысячелетия вместе с каждым из демонов, ты видел Землю до начала времён, ты видел, как кровь миллионов живых существ лилась мимо тебя, ты видел миллиарды смертей, участвовал в тысячах сражений, был богом и был демоном, делил постель с бесчисленными любовниками, ты прожил столько жизней, не в силах изменить течение ни одной из них, и тем не менее сумел сохранить себя и свою любовь, сострадание и милосердие, свой язвительный характер тоже, — усмехается Анна. — Это твоё решение, твой моральный выбор. Зеркало позади тебя, человек. Погляди в свои глаза и прими решение. А мне пора. Меня ждёт сын божий, которого ты по доброте душевной скинул мне на перевоспитание. Короткий кивок и протянутая рука для рукопожатия. На долю секунды глаза Анны вспыхивают отблеском золота чужих глаз, и она растворяется в воздухе, прихватывая с собой ошалевшего от такого потока информации Джона.  — Это будет долгий разговор. — Магнус внимательно смотрит на своих друзей, и Рагнор с Лоренцо, не сговариваясь, щёлкают пальцами, призывая пузатые бокалы. Магнус рассказывает всё без утайки, не скрывая ни единого факта. Люди, которые сегодня сидят в этой гостиной, имеют право узнать истину. Его никто не перебивает, лишь время от времени кто-то из присутствующих позволяет себе коротко вздохнуть или неверяще покачать головой. Беседа затягивается до утра, но никто из собравшихся не хочет уходить. Столько вопросов, на которые им нужно знать ответы. — Погоди, тогда кто мы? Неудачные эксперименты искусственно созданных существ, возомнивших себя богами? — Да, — честно отвечает Магнус. — Вы знаете, что вас создали демоны. Они использовали геном человека и доступные им разработки в области создания физических оболочек. Высшие демоны экспериментировали, но я бы не сказал, что их эксперименты были неудачными. Посмотри на вас, Рагнор. Демоны только задали направление вашего развития, эволюция и ваши усилия сделали всё остальное. И, предвосхищая твой вопрос, вы живые. В отличие от высших демонов, основой для ваших тел служили люди, именно поэтому вы сочетаете в себе черты разных существ. Насколько я могу судить по чужим путаным воспоминаниям, первыми были созданы оборотни. Они должны были стать гибридом волков и людей, но, к сожалению, многое не было учтено. Когда вас создавали, сознание демонов начало затуманиваться, его оплетали верования, которые они сами насадили. Именно поэтому каждое созданное ими существо постепенно деградировало, лишалось части своих сил, становилось похожим на те карикатуры, которые люди описывали своим детям в страшных сказках. Прости, Люк. Вы были единственными, кому демоны не даровали бессмертие. Не смотри так на меня, Майя. В древние времена у вас не было проблем с Луной. Вы обладали острым умом и стальной волей, но постепенно ваш разум потерял свою чистоту. Вы и сейчас никак не зависите от Луны и легко можете контролировать свои инстинкты. Всё упирается в границы, которые вы сами себе нарисовали, границы, в которых вырастает каждый новый член стаи. Затем были созданы вампиры. Практически идеальные создания, но несколько крупных просчётов в генетическом коде вышли вам боком. Физическая оболочка разрушалась, стоило подвергнуть её влиянию солнечного света; вы стали зависимы от жидкой пищи. А самое интересное, что первые вампиры в принципе не нуждались в крови, а могли удовлетвориться бульонами и водой, но постепенно перешли на кровь. И вновь скажите спасибо богатой фантазии моих предков. Пищевой тракт мутировал очень быстро, что, несомненно, стало следствием повышенной регенерации. Постепенно вы даже смогли переваривать твёрдую пищу, но кровь отныне стала источником вашего существования. И если у оборотней проблем с потомством не возникало, то вампиры первые на своём опыте испытали все последствия неосторожного вмешательства в геном человека. Как генетически модифицированные растения не могут дать жизнеспособного потомства, так и вы стали бесплодными. Вампиризм стал своего рода вирусом, болезнью, от которой нет лекарства. В смысле, никто даже не задумался, что если есть вирус, то можно создать и антидот. — Неужели? — Рафаэль сжимает подлокотник кресла, грозя превратить его в щепки, и только холодные пальчики Изабель спасают ситуацию. Магнус смотрит на своего любимого, и Алек кивает, давая разрешение. — Алек не боится света. Его кровь сумеречного охотника постепенно, очень медленно смогла излечить его. Не до конца, и я не знаю, сколько ещё понадобится времени, но в его случае это не так уж важно. — Магнус говорит правду. — Алек вступается за своего бойфренда, не давая Кристоферу возможности возразить. — После пятиста прожитых лет свет перестал обжигать меня. Всё происходило медленно. — Как ты заметил? — Хриплый голос Мориса выдаёт его волнение с головой. — Каждое утро после того, как Рагнор спас меня, я ждал рассвета и позволял солнцу обжечь мою кожу. Это было напоминанием о том, кем я являюсь, что я чудовище, не заслуживающее сострадания. — Алек переводит дыхание и хмурит брови. — В твоём рассказе есть одна существенная неувязка. Валентин. Он такой же, как я. Если бы это зависело только от времени, солнечный свет не оказывал на него никакого воздействия, но мы все знаем, что это не так. — Моргенштерна погубила его неоправданная жестокость. Он не просто охотился на себе подобных, он регулярно баловался их кровью, заражая себя вновь и вновь. Посуди сам. То условие, которое ты приводишь в пример, совершенно точно не определено. Нельзя убивать примитивных. Но представь себе ситуацию: ты не успел укусить человека, просто сильно испугал его, а он умер от разрыва сердца. Ты убил его? Непонятно. Или ты выпил совсем немного крови, но человеку стало плохо от её потери и он попал под машину. Ты виновен в его смерти? Вроде нет. Но ты точно стал её причиной. Видишь, всё слишком запутано, а природа стремится к простоте. Никто не любит сложности. — А я смотрю, у тебя есть ответы на все вопросы. — Лоренцо внимательно смотрит на несколько капель бренди, стекающих по толстому стеклу. — Далеко не на все, но на многие. Продолжим? Рагнор кивает, и плотные шторы занавешивают окна, ограждая собравшихся от солнечного света. — Следующими были демоны. Крен в другую сторону. Почти ничего человеческого, только искусственно созданные физические оболочки, наделённые частью силы. Это был опасный эксперимент, последняя попытка высших демонов создать что-то своё. В то время Бог — будем называть его так — создал свой аналог искры, слабый и неустойчивый. Но ему так хотелось сохранить этот мир, утереть нос своим создателям, показать, что он может справиться без их помощи. Забавно, что ни один человек не выдерживал разрушающего действия этой новой технологии, а вот созданные демонами чудовища великолепно подходили. Мир наводнили чудовища, которые не могли долго находиться в реальном мире — им требовалось постоянно возвращаться в своё измерение. И началось великое развлекалово: ангелы убивали мелких демонов, демоны высшего круга пытались нанести как можно больший урон ангелам. К битвам подключились оборотни и вампиры, которые почуяли выгоду. Ну, а больше всего доставалось людям, невинным жертвам чужих разборок. Они с ужасом взирали на все творящиеся безумства бессмертных. Посмотри, как жестоки истинные сказки, сколько боли в них, какими беспомощными предстают люди в древних сказаниях. В них живут многочисленные боги, в них сотни существ, которые причиняют лишь вред. В этом мире никогда не было добрых фей, только убийцы, грабители и насильники, от которых не спрятаться, их нельзя победить, а любое неповиновение дорого обходится не только тому, кто посмел бросить вызов, но и всем его родным и близким. — Магнус переводит дыхание и глубоко вздыхает: схватки с демонами не прошли даром, воспоминания слишком свежи и болезненны. — Ты сказал, что демоны были последним экспериментом высших демонов, но как же маги и фэйри? — Лоренцо изучающе смотрит на Магнуса, отвлекая того от грустных мыслей. — Вы естественное следствие возмущений радиационного фона, которые возникали при убийстве мелких демонов. Ваше формирование и формирование фэйри шло параллельно. Сначала вы были очень похожи, различия проявились позже, а потом закрепились с помощью избирательного отбора. Что маги, что фэйри оказались изгоями. Люди не принимали вас, потому что избегали любых существ, которые обладали большей силой, а ангелы не приняли, потому что считали вас порождениями демонов. Высшим же демонам было всё равно. Когда вы окончательно пришли к своему привычному виду, никто, даже сами высшие демоны, не помнил, откуда вы все появились. Никто, кроме Люцифера. Он единственный помнил всю историю человечества, но тоже урывками. Люцифер не много времени проводил на земле, предпочитая обустраивать своё измерение, которое стараниями высших демонов, чей разум постоянно подвергался ментальным атакам со стороны Бога, всё больше стало напоминать Ад. Оборотни, вампиры, маги, фэйри, даже демоны начали скрещиваться между собой и людьми, создавая новые виды, эволюционируя и развиваясь. Тогда-то ангелы и сотворили сумеречных охотников: другой порядок генов, другая структура ДНК. Они не были сильными, быстрыми в обычной жизни, но могли увеличивать пределы своих возможностей на короткое время. Способ активации — это, конечно, отдельная история. Не думаю, что руны играют хоть какое-то значение, скорее, это атрибут, красивое условие ритуала. Алек мне много не рассказывал, поэтому здесь у нас серая зона. Как видишь, Лоренцо, я не всезнающий. К тому же, я лучше знаю историю тёмной стороны. — А как же поединок с Джоном, который ты нам показал? — Я не видел его прошлого, только те воспоминания, которые были важны для него. Да и что бы мы узнали? Джон был создан уже после того, как ангелы покинули Землю, он ничего не видел. В этом случае демоны — лучший источник информации, хоть и ненадёжный. — Зачем это нужно было Богу? — с сомнением тянет Катарина, с подозрением глядя на Магнуса. — Вспомни библию, Кат, кем там предстаёт Люцифер, и ты увидишь ответ. Он мятежник, который не был согласен со своим создателем, который бросил ему вызов и проиграл, потому что для него, как и для любого разумного существа, свободная воля и выбор — основа всего сущего. Не таинственная благодетель, не мир во всём мире, не доброта и справедливость. Нет. Каждое существо должно иметь право выбирать, ошибаться, платить за свои ошибки, возможно, даже умирать из-за них, передавая свой опыт следующим поколениям. Только такие знания ценны, только так разумное существо может принять и пропустить через себя идеи равенства всех живых, уважения, которое не зависит от внешних атрибутов, понимания источников своей агрессивности и жадности. Силу нельзя давать тем, кто к ней не готов. Именно поэтому многие маги, как ты мне рассказывал, Рагнор, сходили с ума и разрушали всё вокруг. И так поступали не только маги. Библия хранит столько примеров, когда ангелы, не задумываясь, обрушивали свой гнев на ни в чём не повинных людей. Богу понадобилось много времени, чтобы понять это, слишком много. Ничего уже нельзя было исправить. Он мог только надеяться, что Люцифер сможет увести своих братьев с Земли, как сделал это он сам. Люцифер так и сделал. Медленнее, чем Бог, но всё же. — Я одного не могу понять. — Рагнор тщательно подбирает слова. — Если демонам не нужны никакие условности, чтобы попадать в наш мир, то что за заклинание ты шептал, пока отправлял их в Ад одного за другим? — Ах, это. Это было не заклинание, а считалочка из моего детства: там столько слов намешано из разных языков, причем ещё и исковерканных мною, чёрт ногу сломит. Я не хотел, чтобы демоны имели возможность беспрепятственно проникать в наш мир, поэтому придумал этот ритуал. Так же, как и Люцифер когда-то. Мы сковываем их силу цепями условностей и обрядов. Видишь ли, сила, которой обладает каждый из них, зависит только от того, кто её применяет. Возможности безграничны. — Тогда почему мы позволяем Люциферу быть здесь? Он вполне может уничтожить Землю. — Не только Землю, но и всю Вселенную, — улыбается Магнус. — Вы так непоследовательны, Кристофер. Когда-то вы потешались над моими предположениями относительно мотивов бессмертных, а сейчас ты хочешь убедить меня, что существо, которому много тысяч лет, решит завоевать Землю и уничтожить род людской. — Тогда почему он живёт на Земле? — не сдаётся Кристофер. — Скука. Анна в этом мире практически не использует магию, она ведёт обыкновенную человеческую жизнь. Но я готов поспорить на искру внутри меня, что её амбиции выше Эвереста. Мне думается, что Люцифер не в первый раз становится человеком, который впоследствии меняет историю человечества. Это, должно быть, щекочет нервы, словно компьютерная игра. Даже представить боюсь, кем он был в прошлой жизни. — Но ты же забирал его искру. — Она не хранит воспоминания, Люк, это лишь инструмент управления реальностью, выполненный на не доступном пока людям уровне. Когда я стоял в центре пентаграммы, я даже не успевал осознать, что творится. Это было больно, их воспоминания пугали меня. Там было так много страданий и жестокости. Но с каждым демоном ритуал проходил по-разному. Они… — Магнус подыскивает слова, и Рагнор приходит ему на помощь: — Они пытаются сломить твою волю, погрузить тебя во тьму, испугать, запутать. Я отчётливо помню каждое мгновение, которое провёл, стоя напротив демона. Они вытаскивают на свет все твои страхи, которые становятся кошмаром наяву. Все твои самые сокровенные желания находят отклик и становятся явью. Демоны меняют твою суть. После каждого такого столкновения ты выходишь с сердцем, переполненным тоской и болью. Никто из магов не проводил сразу несколько ритуалов подряд. Это грозило безумием. Я до сих пор не понимаю, почему ты так легко отделался. — Не легко. — Магнус непроизвольно проводит рукой по выкрашенным прядям и задерживает дыхание. — Я человек двадцать первого века. Людям больше не нужны демоны, они стали гораздо опаснее самых тёмных созданий Ада. Посмотри вокруг: ни сумеречные, ни демоны, никто другой в этой Вселенной не отнял столько жизней, сколько отняли сами люди. Что мне многочисленные сражения, когда отец моего отца погиб во Вьетнаме, и всё, что осталось от него, — моя машина, на которой он так и не успел поездить? Я с детства слышал рассказы об этой войне, видел кадры хроник. Что мне египетские казни, когда я знаю о Хиросиме и Нагасаки? Что мне реки крови, когда я вместе со всеми пережил одиннадцатое сентября? Каждый наш день наполнен бесчисленными сообщениями об убийствах. Мы живём, стараясь не задумываться об этом, но каждый из людей в глубине души знает правду: среди всех созданий природы человек — самое жестокое, беспощадное, кровожадное и безжалостное. Человечество собирается это исправить, и быть может, когда-нибудь нам это удастся. Я знал, против кого выступаю, Рагнор, знал, ради чего я это делаю. Именно поэтому я вышел победителем. Будь на моём месте любой другой здравомыслящий человек, ничего бы не изменилось. Знания определяют твою силу, и только они позволяют понять, кем ты являешься. Нам так далеко до той расы всемогущих, но мне хочется верить, что мы на правильном пути. — Что мы будем делать дальше? — Катарина с опаской смотрит на собравшихся в её гостиной существ. — Жить. Лично я хочу в отпуск. Думаю, Рагнор тоже не откажется отдохнуть. — Магнус весело улыбается и хлопает ладонью по своему колену. — Как, блять, у тебя всё так просто? — бурчит Лоренцо, и Магнус оказывается прямо перед ним. — Всё дохуя не просто, Лоренцо. Я бы даже сказал, что это самый глубокий чан с дерьмом, куда меня макала жизнь, и я даже не уверен, что у него есть дно. Но сейчас мне плевать на ангелов, демонов, мутации, искусственный интеллект и прочую шелуху. Я хочу побыть вместе с людьми, которых люблю. Но ты волен делать все, что твоей душе угодно. Хочешь, окопайся в библиотеке. Хочешь, займись исследованиями вместе с Изабель. Хочешь, допроси с пристрастием Люцифера и его подопечного. — Пожалуй, я помогу Рагнору с Себастьяном, — решает Лоренцо, и Рагнор без единого движения создаёт в воздухе проекцию своей ладони, которая неожиданно для всех звонко хлопает по его руке. — И кажется, не только с магом Валентина, — улыбается Лоренцо и легко поднимается с кресла. — Не прощаемся, — подводит итог Рагнор, и оба мага растворяются в воздухе. — С каких пор порталы выглядят подобным образом? — Кристофер подозрительно щурится и принюхивается. — С тех пор, как на Землю спустился сын божий, которому наш общий знакомый вправил мозги. Ну что, укротитель демонов и повелитель богов, Магнус Разумный, отправишь нас домой? — Без проблем, Рафаэль. Иззи, ты с ними? Изабель мнётся, но потом встряхивает головой и твёрдо произносит: — Да, я иду с Рафом. Магнус кивает, и Изабель одними губами шепчет ему: «Потом». Двум друзьям не нужно много слов, и Магнус видит прошлого себя в отражении огромных карих глаз. Беглый взгляд на Алека, и последние сомнения исчезают: тот с сочувствием смотрит на Рафаэля, читая его мысли, которые ещё совсем недавно были мыслями Алека. Вампиры исчезают, и Магнус поворачивается к оборотням. — Я уж как-нибудь сама, — усмехается Майя, а потом протягивает руку. Крепкое рукопожатие рассказывает Магнусу, что у них появился новый союзник и, Магнус практически уверен в этом, новый друг. Майя держится от Алека на расстоянии, и тем приятнее видеть её удивленный взгляд, когда Люк тепло прощается с ним, а потом и вовсе стискивает в объятиях немного ошарашенного от такого бурного проявления чувств Алека. — Люк, отпусти моего парня, — строго командует Магнус, и Люк весело отшучивается: — Меня на всех хватит. — И в подтверждение своих слов крепко обнимает Магнуса, заставляя того полузадушено хрипеть что-то о не слишком выдающихся умственных способностях демонов, которые налево и направо разбрасываются огромной силой.

***

Все гости разошлись по домам, и Катарина устало кивает двум влюбленным, оставляя их наедине. — Как думаешь, она разрешит твоему бойфренду спать с тобой в одной комнате или мне сначала нужно сделать тебе официальное предложение? — Две прохладные ладони удобно устроились на пояснице, и Алек почти касается носом гладкой щеки. Но Магнус не отвечает. Подрагивающими от волнения пальцами он снимает с себя подвеску, и под его пристальным взглядом ключ от подаренного дома обретает форму. — Мы можем…? — Магнус не договаривает, но им это и не нужно. — Да. Я ведь должен только пожелать, — улыбается Алек, и его любимый согласно кивает. Мгновение спустя спустившаяся попить воды Катарина видит двух мужчин, которые прижимаются друг к другу, касаясь лбами, а потом их силуэты вспыхивают разноцветными огнями и они пропадают.

***

Даже когда Магнус пытался представить, что его ждёт, он никогда не думал, что просто застынет с ключом в руке перед дверью и не сможет произнести ни слова. Этот дом словно соткан из его снов и желаний, и ключ от воплощения его мечты согревает руку, а рядом стоит тот, кого он хочет видеть рядом. Замок бесшумно открывается, и Магнус счастливо улыбается и берёт за руку своего любимого, чтобы вместе перешагнуть порог.

***

Две недели пролетают как один день, и Алек совсем не хочет возвращаться в Нью-Йорк, но кто может удержать любопытного и ответственного Магнуса от работы? Печальный вздох, когда они оба покидают их уютное убежище, служит достаточной наградой для Алека, который видит, как Магнусу не хочется уходить из этого дома, который стал свидетелем их долгих полуночных разговоров, полных болезненных откровений. Всё то, что Магнус не смог рассказать своим друзьям в гостиной, он рассказал Алеку: спутанные воспоминания демонов, которые разъедали человеческую душу. Каждый вечер Алек проходил вместе со своим любимым через кровавые сражения, видел бесчисленные убийства, соблазнял и толкал за черту напуганных людей, обманывал и предавал, наслаждался властью и всеобщим обожанием, тонул в ненависти и поддавался страсти. Иногда яркие и полные жизни, иногда туманные и размытые, события чужих жизней растворялись в ночной тьме, согретой дыханием двух любовников. — Спасибо, — шепчет Магнус, когда прижимает к себе Алека. — Пожалуйста, — отвечает Алек, обнимая своего бойфренда в ответ. — Позволишь мне указать направление? — Зачем? Ты что-то задумал? — Это сюрприз. — Алек пожимает плечами. — Причём не мой. Рагнор попросил. — Хм, подозрительно всё как-то. — Магнус возвращает себе обычную манеру разговора и, прищурившись, смотрит на абсолютно безмятежное лицо Алека. — Ты точно не имеешь к этому никакого отношения? — Ну, может быть, совсем чуточку. И когда ты стал таким недоверчивым? Не порть ребятам настроение. Они очень старались. — Ладно. Но просто для справки: я не люблю сюрпризы. — Этот тебе понравится, — с загадочным видом обещает Алек и закрывает глаза.

***

— Чуть выше левый край, Рагнор, а теперь правый. — Командный голос Ричарда разносится по улице, и многочисленные зеваки с удовольствием наблюдают, как толпа разномастных людей носится туда и обратно, не замечая, как в конце улицы появляются две высокие фигуры. — Они здесь. — Анна с удовольствием вытягивает свои длинные ноги в кресле и получает ощутимый подзатыльник от Изабель. — Ты, блин, Люцифер, а ничем нам не помогла. — Женщина, осторожнее со словами. К тому же, здесь я простой юрист, а у вас два мага, клан вампиров и стая оборотней. Как можно было не успеть? — Анна, пожалуйста. — Изабель складывает ладони в просящем жесте, и Анна усмехается. — Мне отправить их в Ад, чтобы вам хватило времени? Или забросить на край Вселенной? Магнус, несомненно, оценит мои старания. А может… Но она замирает на полуслове, наблюдая, как столовые приборы занимают своё место, напитки разливаются по высоким стаканам, а весь мусор собирается в пакеты. — Джонни-Джон. — Анна укоризненно качает головой. — Ну сколько раз тебе говорить, что проблемы так не решаются? — Не слушай это демоническое отродье. — Изабель радостно хлопает в ладоши, а потом повисает на шее смущённого Джона и звонко целует его в щёку. — Ты лучший. — Женщина, а вампира и примитивного тебе мало будет? Решила прибрать к рукам сына божьего? — Анна щурит глаза, и Изабель совершенно по-детски показывает ей язык. — Значит, выбор уже сделан. Надеюсь, Рафаэль не будет таким же тугодумом, как твой предок. Кстати, он почти на пороге. — Испортишь момент, и я не посмотрю на то, что ты Люцифер. Всыплю по первое число. — Всегда знала, что ты склонна к такого рода практикам. — Как только Магнус тебя терпит? — А представь, я бы могла стать его женой, — мечтательно тянет Анна, и Изабель закатывает глаза, а потом решительно хватает ее за руку и тянет к выходу, где их ждёт Клэри.

***

Алек осторожно подводит своего любимого к двухэтажному дому и прикладывает палец к губам, прося тишины. А потом громко щёлкает пальцами. — Сюрприз! — оглушающие крики раздаются слева и справа. Магнус снимает повязку и застывает. Прямо перед его глазами сверкает неоновыми огнями огромная вывеска: «Детективное агентство Лайтвуд-Бейн». — Это наш новый офис, — с широкой улыбкой поясняет Алек. — Больше никаких несговорчивых арендодателей. Не смотри на меня так, Магнус. Я не собираюсь дарить тебе ещё один дом. Я вкладываю в тебя деньги. Всё честно. — Ну, не только ты, мой друг. Почти все мы здесь соучредители нового детективного агентства. — Рагнор подмигивает, и Магнус обводит взглядом толпу своих друзей. — Ну, некоторым они не позволили вложиться. Конфликт интересов, чёрт бы его побрал, — ворчит Санчес, похлопывая своего взволнованного друга по спине. — Только не плачь, Магс. А то я тоже буду рыдать, а сегодня здесь наш капитан, он мне точно это припомнит. — Люк? — Привет, конкурент. — Люк протягивает Магнусу руку и выразительно осматривает двухэтажное здание. — Хорошо иметь в друзьях миллионеров. Хоть бы кто-то так вложился в наш полицейский участок. И это помимо того, что ты украл мою дочь. — Зато моя подруга работает на тебя. Всё справедливо, — парирует Магнус, и Клэри с Изабель в подтверждение его слов повисают у него на шее. — Босс, поздравляю, вы лучший, а у меня теперь свой кабинет, — хвастается ему Клэри, и Изабель хмурит брови. — А судмедэксперт тебе случайно не нужен? — невинно интересуется она, и Люк обречённо стонет. — Конечно, нужен, Иззи. Я бы и от юриста не отказался. — Магнус улыбается Анне, и та подходит ближе. — Чувак, ты только глянь, — радостно шепчет на ухо Джону Ричард, выразительно поглядывая на Магнуса в окружении трёх девушек. — Мой любимый мужчина вместе с блондинкой, брюнеткой и рыжей. Если рай существует, то он точно должен выглядеть именно таким образом. — Только не блондинка, — дрожащим голосом предупреждает его Джон. — К рыженькой даже близко не подходи, — угрожает Ричарду Джейс, и Люк демонстративно пожимает руку своему полицейскому, с угрозой поглядывая на Ричарда. — На брюнетку лучше не смотри. — Рафаэль совершенно спокоен и от этого ещё более пугающ. — Я не ослышался? — Алек стоит совсем близко. — Не повторишь, чей он любимый мужчина? Ричард оборачивается и натыкается сразу на двух злых мужчин: Алека и выглядывающего у него из-за плеча Майка. — Можно подумать, я вас боюсь. Кстати, офицер Марино, а вы почему на его стороне? Разве вы не должны объединиться со мной, чтобы уничтожить нашего общего врага? — Только не когда Магнус счастлив. — Майк улыбается Алеку. — Но, если обидишь его, Лайтвуд… Ну, ты знаешь, что у нас там по списку… Алек задумчиво склоняет голову на бок и оценивающе смотрит на Майка, а потом с чувством пожимает протянутую руку, на что Ричард обиженно поджимает губы и снова склоняется к совсем растерявшемуся Джону. — Ладно, всех расхватали. А что насчёт тебя, Джонни? Ты по девочкам, по мальчикам или по всем сразу? — Он идёт только в комплекте со мной и ещё парой интересных личностей. — Анна ослепительно улыбается ему, и Ричард присвистывает. — Я поражён в самое сердце. Ричард Донован, к вашим услугам. — Посмотрим, что ты сможешь нам предложить, малыш.

***

Вечеринка затягивается до самого утра, и Магнус совершенно не помнит, когда он столько болтал, целовался и обнимался. Его сердце спокойно, а ум жаждет работы, но всё это может подождать до завтра. А сегодня можно понаблюдать за тем, как легко Рафаэль кружит в танце Изабель или как заразительно смеётся Майя над нелепыми шутками немного печального Саймона. Можно подмигнуть суровому Люку, который напряжённо следит за Клэри и Джейсом, а потом недовольно скалится, когда Кристофер уволакивает его в компанию из оборотней, вампиров и мага. А ещё можно поперхнуться любимым коктейлем, когда Катарина нежно проводит своей рукой по щеке Рагнора, и увидеть мстительную ухмылку Лоренцо, тоже заметившего эту сцену. Уже под утро они с Алеком поднимаются на заставленный коробками второй этаж, и Магнус в полной темноте обнажает свои истинные глаза, зная, что Алек не отшатнется и не испугается странной метки, которая отныне стала его частью. — Кто ты, Магнус Бейн? — Алек чувствует силу, разлитую в воздухе, и видит сверкающие золотом глаза напротив. — Не смертный, не бессмертный, не маг, не человек, не ангел, не демон. Всё, что знаю: я люблю тебя, Александр Гидеон Лайтвуд — не смертный, не бессмертный, не вампир, не сумеречный охотник. — Мне достаточно и этого. — Раскрытая ладонь, и свет не сможет попасть в этот дом, пока ему не дадут разрешение.

***

— Алек, это то самое пальто, в котором ты был, когда я встретил тебя в клубе? — Магнус продолжает разбирать вещи, и Алек даже не отвлекается от сортировки своих многочисленных документов, лишь втягивая воздух. — Ага, на нём твоя кровь. Я так и не отдал его в химчистку. Отложи к остальным вещам. — Он продолжает разбирать бумаги: окончательный переезд в Нью-Йорк требует определённых усилий. — Так это ты украл моё печенье с предсказанием? — Магнус стоит прямо перед ним и держит листок с почти выцветшими строками. — А я так искал его тогда. — Ну, судя по предсказанию, это было моё печенье. — Алек улыбается и цитирует на память: — Тьма не рассеется, боль не уйдёт, и прошлое твоё ничто уж не исправит. Поверь ему сейчас, и может, в будущем твоё проклятье* даром станет. — Так ты поверил дурацкому предсказанию, поэтому тогда принёс меня к себе в лофт? — Я поверил своему сердцу, Магнус. — Льстец. Ну, и как, стал я твоим подарком? — Лучшим в моей жизни, Магнус. Так что если хочешь своё предсказание, то можешь заказать нам китайской еды. — Неа. В этом ресторанчике это была разовая акция. — Магнус отмахивается и, не обращая внимание на заинтересованный взгляд Алека, продолжает: — К тому же, мы вчетвером уже получили свои печенья. Наверное, и вправду это предназначалось тебе. — Вчетвером? Кто был с тобой? И какие были предсказания? Где вы их получили? — Майк, я, Иззи и Джейс. Получили в ресторанчике господина Ляна. — Шэна Ляна? — Ты его знаешь? — Собирайся, у нас есть дело. По дороге объясню.