Сборник драбблов и пейрингов Дружите

      Джо снова смотрит в зеркало и видит неизменное «прекрасен» на плече. Там много и других слов, но это самое выделяющееся, яркое, большое. Вокруг россыпь мелких фраз, вроде «красив», «умён», «у него такие глаза», «красивая улыбка» и ещё много-много похожих, переходящих с плеча на предплечье, но никогда не заходящие дальше локтя. И только в изгибе локтя читается крошечное, спрятавшееся «люблю». И он все ещё не знает, чьи это мысли. Он уверен — это один и тот же человек, каждую смену, на одном и том же месте. Все эти слова сначала пугали, потом льстили, сейчас... сейчас вызывают интерес.       Диме было бы крайне любопытно узнать, кто так лестно о нем думает и кому стоит объяснить, что есть человек, которому он отдал себя. Но это был не пионер. Нет, точно нет, слова тех пропадали через пару дней, вытесняясь новыми, от других. Их мысли никогда не собирались в кучки, всегда были рассыпаны по всему телу словно веснушки, которыми Джокер был обделён.       В ряд мыслей на плече вклинивается «а он обо мне думает?», и Джо усмехается. Да каждый божий день в лагере.       Когда Джо приезжал в Москву, эти слова все же вытеснялись — не все и не полностью, но тускнели, блекли, оставляя неизменное «люблю» в сгибе локтя. Иногда оно действительно поддерживало. Иногда перечитывать выведенные на теле слова было необходимо как воздух, потому что иногда силы подходили к концу.       Дима накидывает ролевку и запускает руку в волосы, улыбается зеркалу, выходит в пустой коридор и шумно вздыхает. «Кто бы ты, черт возьми, ни был, прекращай», — думает юноша и выходит к детям, сладко потягиваясь.       Эдриан уже на ногах, как обычно. Глядя на него, Джо невольно думает о том, что он крайне собран и пунктуален, о чем и сообщает мастеру (а ещё у него чертовски красивые глаза и мягкие волосы, но об этом ему знать не обязательно). Эд в ответ смеётся, хлопает его по плечу, подмигивает и, обращаясь к детям, что-то начинает рассказывать. Джокер сидит и украдкой смотрит на Андрея. «Не видит?» — четко отпечатывается у того на кисти. Кривенко наверняка заметил эту надпись, но проигнорировал, как и множество других, продолжая свою речь. Это было... обидно, наверное. Впрочем, он ведь не знает, что эта фраза прилетела от Джокера. У него целый клан детей, от которых она может прилететь, на такие вещи не обращаешь внимание.       Зато надпись на лопатке Эд ему когда-то показал. Смущенный такой случайностью (он просто переодевался) Андрей говорит, что понятия не имеет, от кого эти слова, но «очень надеюсь, что... забей». Джо так и не узнал, на кого надеется мастер. Тот только отшутился, пока Дима разглядывал красиво выведенное «я, блять, влюбился как мальчишка». Эдриан сказал, что хотел бы знать. Эдриан сказал, что когда-нибудь выяснит. Джо лишь усмехнулся, вспоминая, как пару дней назад, глядя в зеркало, он как мантру проигрывал эту фразу, пытаясь осмыслить весь ее вес.       Дети расходятся, а Эд разваливается в кресле, прикрывая глаза, что-то рассказывает, вновь подмигивает, встаёт и уходит из корпуса. Дела. Оно и понятно. Но весь день Джо расхаживает по корпусу и территории, и мысли его неизменно возвращаются к Андрею. Нормально поболтать им удаётся только вечером, когда Эд пинком выгоняет из-под кровати чемодан и достаёт две бутылки пива.       — Не спрашивай, — пожимает он плечами, протягивая одну Джокеру. Тот лишь фыркает и принимает напиток.       Кривенко о чем-то воодушевленно рассказывает, в основном ворчит на большинство мастеров. Диму эту забавляет в какой-то степени и после очередной истории он закатывает глаза и отпивает из бутылки. Эду не надо слышать его мысли, ведь те так кстати отпечатываются на кисти. «Идиот» — гласит надпись, но им обоим понятно, что она шутливая.       — Я и обидеться могу, — фыркает Эд. Теперь смеётся Джо, а второй мастер просто спокойно улыбается.       Вечер проходит спокойно и ненапряжно, как и многие вечера до этого, как пройдут и многие вечера потом. Джо снова ложится с мыслью, что в двух шагах спит самое прекрасное существо на всём свете и пора бы уже собраться с силами. Но он не может. Опасается отказа? Возможно, но скорее, что Эд может ответить из жалости. Хоть товарищ и не такой, но опасения прочно засели в голове Гвоздева.       На утро он решает, что пора с этим покончить. Плевать. В конце концов, он ли не сможет свести все это в шутку? Сможет. Сведёт, если надо будет.       Но выловить Эда без никого и затащить его в комнату получается только во время тихого часа.       — Что-то случилось? — голос Андрея обеспокоен и встревожен, а Джокер минуту стоит, глядя тому в лицо и слегка хмурясь.       — Да пошло оно все, — устало выдыхает парень и, схватив за ворот, притягивает Эда к себе и целует. Это не похоже ни на что испытываемое раньше. Поцелуй не выходит диким и страстным, он пропитан нежностью и любовью, и больше всего неожиданно то, что Андрей отвечает, обнимая Диму и прижимая к себе.       Когда им наконец перестаёт хватать воздуха, они отрываются друг от друга.       — Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — выдыхает Эд и хрипловато смеётся.       — Придурок, — фыркает Дима, отпихивая мастера от себя. Андрей закатывает рукав практически до плеча, демонстрируя исписанную разными фразами руку.       — Твоя работа? — щурится он. В ответ Джо хмыкает и стягивает кофту, демонстрируя плечо.       — Могу спросить тоже самое, — ехидно улыбается он. Обменявшись красноречивыми взглядами, парни смеются, полностью исчерпывая напряжение, царившее в комнате.