Проигранная партия

Темнота. Бесконечная и беззвучная тьма – так Сиэль мог бы описать место, где находился, хотя он очень плохо понимал, что это именно темнота и что когда-то было что-то кроме нее. Он не чувствовал себя и не совсем понимал, кто он. Он дрейфовал в этом темном штиле, изредка сталкиваясь с видениями, будто бы проплывающими мимо него и пугающими его чувствами и эмоциями, которые несли в себе. Они отбирали последние крохи самообладания, заставляли его метаться в этой бесконечной темноте, взывая о помощи. И этот крик отдавался странной болью внутри его эфемерного тела, но он не понимал почему. Ему нужен был кто-то, кто бы спас его, забрал отсюда куда-нибудь, где не так темно и страшно. Если он вдруг позволял себе уделить внимание видениям, скользящим мимо него, они затягивали его в себя, вторгались в его мысли и воспроизводились так, будто он был в них главным героем. Вот рыжеволосая женщина вознесла над ним нож, что-то крича, но не смогла ударить и расплакалась, а ее тело будто бы пронзил фонтан красной, липкой жидкости – Сиэль не сразу понял, что это была кровь, но этот момент все равно отозвался внутри него болью и невосполнимой утратой. Вот он склонился над мужчиной во фраке, тоже перепачканном кровью, но эта смерть не вызвала те же эмоции, Сиэль почему-то знал, что с мужчиной все будет в порядке, хотя где-то глубоко внутри он боялся увидеть его настоящую смерть и знал, что ему нельзя было это демонстрировать, мужчина не должен был знать об этом. Вот над ним нависли люди в масках, смеющиеся и тянущие его в разные стороны за руки и за ноги – это видение было страшней всех остальных, а Сиэль, как бы ни старался, не мог отделаться от него. - Вернитесь ко мне... - Едва различимый шепот почти оглушил Сиэля в беззвучной пустоте – даже в видениях отсутствовал звук, хотя Сиэль видел, что люди разговаривали. Он постарался понять, откуда донесся голос, но казалось, что он звучал отовсюду и повторялся бесконечным эхом, и теперь ни одно видение не проплывало мимо Сиэля, но каждое из них заглушало мысли, заставляло переживать себя, а самые яркие или болезненные – повторялись снова и снова. Это сведет Сиэля с ума. - Доброе утро, господин. Никогда не думал... - продолжение потонуло в эхе, повторяющим первые слова, а видения стали сменять друг друга с головокружительной скоростью, но от этого оставляли внутри не меньше эмоций, чем прежде. Сиэлю уже стало казаться, что он слышал этот голос прежде, он знал его когда-то давно – возможно в другой жизни, где-то, где не всегда было темно и не было ощущения бесконечности собственного тела. - ...Трусливый, упрямый мальчишка!.. Да, он был напуган и чувствовал себя покинутым ребенком, но только покинутым кем? В видениях ему встречались люди, которые явно относились к нему с теплом и добротой, но Сиэль не узнавал ни одного лица и не понимал, почему внутри все сжимается от любви и боли – все той же боли утраты, она сопровождала видения гораздо чаще, чем какое-либо другое чувство. - Мне придется вас покинуть... сдержать обещание... - Вот и голос собрался его покинуть, и Сиэль был отчасти рад этому – он уже начал жалеть, что его темнота обрела звук, без него было спокойней, сейчас же каждое восклицание или шепот в итоге превращались в громоподобный рев, заглушающий абсолютно все, вторгающийся даже в видения и сопровождающий их фоном. - Себастьян запретил приходить к вам, но... - Едва в темноте утих один голос, как послышался другой, - выздоравливайте, господин... Себастьян. В другой жизни Сиэль знал кого-то, кто носил это имя. Кого-то, кого Сиэль видел в видениях – он был почти уверен, что они были не чьими-то, но принадлежали ему. Теперь он внимательней следил за происходящим в них, рассматривал каждое лицо и всем примерял это имя, надеясь отыскать нужного человека. После нескольких бесконечностей – время здесь не имело измерения – он так вымотался от непрекращающейся боли, вызванной ведениями, что решил приостановить свои изыскания и всеми способами пытался избегать мыслей о видениях, чтобы они не затягивали в себя. Тогда он впервые заметил, что его темнота стала осязаемой и имела границы – он как будто чувствовал ее сразу и всю и мог ощупать стены, которыми она заканчивалась: теплые и мягкие, но плотные. Он долго изучал свою темноту, впервые за все время нахождения здесь не чувствуя себя опустошенным и абсолютно одиноким, наоборот, поняв, что его темнота конечна и приятна на ощупь, он почувствовал себя бодрее и уверенней и теперь его не так сильно пугали видения. Он снова принялся тщательно изучать их, заново проживая собственную жизнь – теперь Сиэль уже был уверен в том, что это были его воспоминания, но ни одно из мелькавших перед глазами лиц не желало обретать имя. Он пытался запоминать воспоминания, хоть как-то закрепить их в своей памяти, сделать чуточку осязаемыми, чтобы они стали частью него, а не просто приходящими, но все попытки были тщетными, и он забывал увиденное, переключаясь на следующее воспоминание, но вдруг они все исчезли, рассыпались осколками, а Сиэля снова оглушил голос, от которого завибрировала его темнота: - Вы все еще без сознания, господин? Это был тот самый голос, который впервые заговорил с ним в этой темноте, и Сиэль почувствовал волнение – он узнал голос, более того, он вспомнил, кому он принадлежал и как выглядел владелец голоса. - Себастьян! - Господин?.. - Себастьян! Себастьян, я здесь! Я здесь, помоги мне! - Больше просить помощи было не у кого, и Сиэль почему-то был уверен, что именно он сможет ему помочь. - Вернитесь ко мне, - прошептал Себастьян, и Сиэль с удивлением понял, что предложение не повторилось эхом. - Вы обязаны вернуться ко мне. - Сиэль совсем не понимал, о чем говорил Себастьян, но очень хотел вернуться – куда угодно, где было хоть что-то, кроме темноты, пусть даже такой уютной. - Себастьян! - Я чувствую, что вы зовете меня, но не могу вам помочь. Я здесь, рядом, но ничего не могу сделать. Отыщите путь обратно, вернитесь ко мне. - Обратно? Сиэль с недоумением пытался понять, что значили его слова, и где ему искать дорогу обратно, если в этой темноте не было абсолютно ничего? - Я касаюсь вашей руки, вы чувствуете? Сиэль, немало удивляясь, что у него вообще были руки, сосредоточился на своей темноте, надеясь уловить что-то, чего прежде не было. - Позовите меня по имени, если почувствуете хоть что-то. Сиэль чувствовал только стены своей темноты и ее тепло – ничего нового, он даже попытался мысленно пробиться сквозь стены, заглянуть за них, но эта попытка отозвалась болью и паническим страхом, и Сиэль решил больше так не рисковать, вместо этого снова прислушиваясь к ощущениям. - Себастьян! Себастьян, Себастьян! - Сиэль за все те бесконечности, что обитал здесь не чувствовал ничего приятней этого мягкого покалывания у одной из границ темноты. - Здесь? - покалывание повторилось, и Сиэль пропустил его через все свое эфемерное тело, купаясь в нем и радуясь, что здесь может быть что-то настолько приятное. - Это ваши губы. - Сиэлю показалось, что он услышал смех, последовавший за предложением, но его это не беспокоило – гораздо больше его заботило то, что у него, помимо рук, были губы, хотя по какой-то причине они не работали и Себастьян – тот самый странный мужчина, который не должен знать, что Сиэль почему-то беспокоился о нем – его совсем не слышал. Это было еще одним открытием – Сиэль смог прикрепить к образу Себастьяна какие-то мысли о нем, и следом, как будто он собирал звенья цепи, воспоминания о Себастьяне стали цепляться одно за другое, пока все не выстроились в одну линию, и Сиэль не вспомнил, кем был Себастьян и какие последние воспоминания о нем хранил. К этим воспоминаниям стали цепляться другие, переплетаясь между собой в единую паутину жизни Сиэля, пока все не встало на свои места, а Сиэль, задыхаясь от такого количества воспоминаний и эмоций, не забился в густой и такой крохотной сейчас темноте – ее стенки как будто сжались, или это Сиэль вырос благодаря наполнившим его воспоминаниям? - Себастьян! Себастьян, помоги! Помоги мне!.. Сиэль глубоко вдохнул, как будто вынырнул из глубины, задыхаясь от нехватки воздуха, и раскрыл глаза, увидев балдахин над своей кроватью. Но что-то было не так, что-то было неправильно. - Господин? - над ним навис Себастьян, встревоженно разглядывая его и касаясь ладонью щеки. - Как вы себя чувствуете? - Что такое? - все еще тяжело дыша, воскликнул Сиэль. - Себастьян! Что?.. Почему я не могу двигаться? Почему, Себастьян? Что случилось? Почему я ничего не чувствую? Почему не чувствую своего тела?! - Не чувствуете прикосновения? - Себастьян приподнял над ним его руку, но Сиэль не почувствовал ничего, с ужасом глядя на свою безжизненно свисающую руку, как будто она принадлежала тряпичной кукле. - Нет! Что это значит? Почему я не могу пошевелиться? - Успокойтесь, - Себастьян вернул его руку на прежнее место, и Сиэль перевел испуганный взгляд в его темно-красные глаза, - что последнее вы помните? Сиэль задумался, бегая взглядом по балдахину, пытаясь навести порядок в своей голове и отыскать самое последнее воспоминание. - Синигами. Грелль Сатклифф. Мы были... в каком-то зале и этот... Уильямс хотел... хотел получить тебя, - нахмурился Сиэль. Последние воспоминания были как в тумане, он как будто пробирался сквозь бурелом, стараясь разглядеть, что было за ним. - Он был одним из тех мерзавцев, что пытали меня, Себастьян! - Его больше нет. Он заживо сгорел в том зале – надеюсь, подобная его кончина удовлетворит вас? - Себастьян улыбнулся, а Сиэлю очень захотелось отвесить ему пощечину, но он вспомнил, что не имел власти над собственным телом. - Что случилось? Почему я не могу двигаться? - уже спокойней спросил Сиэль – главное, он выбрался из той темноты и даже не потерял рассудок. Себастьян подробно рассказывал о событиях, случившихся после того, как он потерял сознание, а Сиэль с улыбкой разглядывал лицо своего демона, отмечая какие-то мелкие детали, на которые прежде не обращал внимания – он наконец-то видел и не мог насытиться этим чувством. - Но ведь я в сознании, значит, есть возможность, что и все остальное вернется? - Я не могу знать, господин, - покачал головой Себастьян и прикоснулся пальцем без перчаток к губам Сиэля, - Чувствуете? - Да, - шепотом ответил Сиэль, а Себастьян переместился на щеку, следя за своим движением, и Сиэль трудно сглотнул – с вернувшимися воспоминаниями, он вспомнил, как думал о Себастьяне здесь, в этой самой постели и представлял похожие прикосновения. - Я скажу, когда перестану чувствовать, - тихо произнес Сиэль, когда пальцы Себастьяна обвели его нос, брови и лоб, провели через волосы, отчего он почувствовал мурашки и прикрыл глаза, наслаждаясь легкой лаской. - Нет, вернись на шею, - попросил Сиэль, не открывая глаз, когда перестал ощущать прикосновения Себастьяна, - ниже ничего не чувствую. - Себастьян выполнил просьбу, и Сиэль закусил губу, чувствуя безумно приятное прикосновение пальцев на шее. - Так приятно снова чувствовать хоть что-то, - Сиэль раскрыл глаза и встретил взгляд Себастьяна, внимательно разглядывающего его, как будто читающего его реакцию на свое прикосновение, и Сиэль нервно сглотнул, чувствуя ощутимое напряжение между ними – настолько реальное, что его, казалось, можно было потрогать. И он бы, может, попробовал это сделать, но не смог поднять руку с кровати, и это быстро вернуло его в реальность. - Как долго я был без сознания? - тихо спросил Сиэль. Себастьян, к нескрываемому сожалению Сиэля, убрал руку и присел на край кровати так, чтобы Сиэль мог его видеть. - Четыре дня. - И ты до сих пор не попытался съесть меня? - удивился Сиэль. - Я уже почти был готов поддаться искушению, но вы отозвались утром третьего дня, и я решил подождать, хоть вы и перестали реагировать на мой голос после полудня, когда мы выяснили, что вы чувствуете прикосновение к вашим губам, - Себастьян посмотрел на них, и Сиэль вдруг понял, что он множество раз видел этот взгляд: когда Себастьян помогал ему с подготовкой ко сну или приемом ванны, когда одевал его по утрам или когда они были наедине в карете. И всегда Сиэль воспринимал его как голод Себастьяна, но сейчас ему стало совершенно очевидно, что он не имел к нему никакого отношения. Это открытие взволновало Сиэля и напомнило ему о мыслях в зале с Уильямсом, когда он думал, что его шансы выжить минимальны. - Мне показалось, что ты рассмеялся после этого, - тихо произнес Сиэль, отведя взгляд, все еще пораженный пониманием, что даже сейчас хотел бы исполнить задуманное. - Я два дня делал вам массаж, надеясь, что вы что-то почувствуете, но ни разу не подумал прикоснуться к губам, - пояснил Себастьян, а Сиэль удивленно посмотрел в его глаза: - Что значит «делал массаж»? - Я прочел множество трактатов по медицине и выяснил, что человеческому телу нельзя долго лежать без движения – это приводит к ослаблению мышц, и мне пришлось делать вам массаж, чтобы хоть как-то размять их. - Наверняка ты ненавидел каждый момент, - пробормотал Сиэль и постарался посмотреть в окно, но не смог повернуть голову, и Себастьян помог ему. - С точностью до наоборот, - тихо ответил Себастьян, и Сиэлю даже захотелось улыбнуться, но улыбка так и не появилась на губах, когда он до конца осознал, что только что сделал Себастьян. - Что будет, если я больше не смогу двигаться, не смогу ходить? Я не смогу расследовать дела. Мне придется... - он запнулся, но нашел в себе силы закончить, - придется отказаться от поста личного сыщика Ее Величества. - Вы только что пришли в сознание, господин, еще рано думать о том, что прогресса не будет – еще вчера вы чувствовали только губы, сегодня вы уже говорите, видите, слышите, а чувствительность вернулась до плеч. - Но головой двигать я не могу, - заметил Сиэль. - Тебя это должно радовать, разве нет? - Возможность получения сломленной и испуганной души меня не радует, - отрезал Себастьян, и Сиэль покосился на него, удивляясь холодности его тона. - Вы голодны? Я могу принести вам полдник. - Я ничего не чувствую ниже плеч, ты забыл? - фыркнул Сиэль, но на вопрос о еде, желудок отозвался урчанием, и Себастьян кивнул: - Я вернусь с едой, если позволите. - Только скорей, - пробормотал Сиэль, - я пробыл в одиночестве на целую жизнь вперед. Себастьян вышел, а Сиэль принялся следить за каплями дождя, стекающего по стеклу. В чем-то Себастьян был прав – возможно, Сиэль слишком рано отчаялся, но собственная бесполезность и беспомощность злили, к тому же, если он действительно больше никогда не сможет двигаться, ему придется отдать Себастьяну последний приказ и, наконец, расплатиться за эти годы службы. На мгновение, смерть от его руки там, на столе в зале жертвоприношений показалась не такой уж плохой – по крайней мере, тогда Сиэль чувствовал собственное тело, чувствовал боль, а сейчас он не почувствует ничего, даже если Себастьян переломает ему все кости, и умрет он вот таким: беспомощным, обездвиженным, сломленным. Себастьян вернулся в рекордно короткое время, толкая перед собой сервировочный стол с накрытым крышкой блюдом, от которого приятно пахло – желудок Сиэля снова заурчал, и он нахмурился, раздумывая, как теперь будет есть. Себастьян, не спрашивая разрешения, взял его под мышки и посадил, хотя Сиэль тут же начал заваливаться набок, но Себастьян крепко обхватил его за грудь одной рукой, другой поправляя подушки, чтобы Сиэль смог опереться на них, и пододвинул Сиэля назад, который молча позволял унижать себя подобным образом. - Вам удобно, господин? - поинтересовался Себастьян, поправив одеяло на коленях Сиэля. - Я ничего не чувствую, - нахмурился Сиэль, и Себастьян кивнул, вероятно, приняв это за положительный ответ. - Еще одну подушку под голову подложи – я же почти в потолок смотрю, - пробормотал Сиэль, и Себастьян выполнил его пожелание, но не с первого раза – голова Сиэля то и дело свисала вперед, точно у тряпичной куклы. - Я этого не вынесу, - вздохнул Сиэль, когда Себастьяну все же удалось устроить его голову в нужном положении. - Извините, господин, это больше не повторится, - Себастьян поставил перед Сиэлем кроватный столик и выставил на нем тарелки. - Обещаешь, что я больше никогда не буду обездвижен? Для этого мне нужно сначала снова начать двигаться. - Я говорил о том, что не смог с первого раза посадить вас, - поправил его Себастьян и взял столовые приборы. - О, Господи, - выдохнул Сиэль, наблюдая, как Себастьян отрезает кусочек от порции рыбы. Когда он соглашался поесть, он не подумал о том, что Себастьяну придется кормить его – теперь он полностью, как никогда прежде, зависел от него. Себастьян поднес наколотый на вилку кусочек рыбы ко рту Сиэля, и ему ничего не оставалось, кроме как открыть рот – желудок громко требовал еды. Неужели можно упасть еще ниже? - Простите, господин, пока вы были без сознания, я мог только лишь поить вас бульоном, ни о какой твердой пищи речи быть не могло. - Значит, хорошо, что я очнулся через четыре дня, а не позже – иначе, до конца жизни мне пришлось бы питаться только бульоном, - пережевав и проглотив, ответил Сиэль и тут же снова отрыл рот, когда Себастьян поднес вилку – возможно, происходящее и не было настолько унизительно, как казалось на первый взгляд. По крайней мере, голод на данный момент заставил гордость замолчать и с благодарностью принимать каждый поданный кусок. - К слову об обещаниях, - Себастьян поднес ко рту Сиэля гренок, и он захрустел поджаристым хлебом, - господин, вы не могли бы больше не отсылать меня от себя, как когда поехали к Мидфордам? - Если такой вопрос вообще когда-нибудь встанет, учитывая мое нынешнее состояние, - Сиэль принял новый кусочек рыбы и выразительно посмотрел Себастьяну в глаза. - И все же, если вопрос вновь станет актуальным?.. - Ты думаешь, я сам не понял, насколько глупо поступил? - раздраженно прервал его Сиэль. - Я все прекрасно понял. Уильямс даже сказал, что все это время просто не мог дождаться подходящего случая, чтобы похитить меня, потому что ты всегда был рядом. - Прекрасно, все вынесли урок из этого случая, - улыбнулся Себастьян, и Сиэль мрачно посмотрел на него. - И какой же урок вынес ты? - Мне стоит всегда быть где-то неподалеку, потому что моего хозяина так и тянет в переделки, - Себастьян посмотрел на него невинным взглядом и поднес ко рту вилку. - Дай себе пощечину, - плоским голосом произнес Сиэль, игнорируя протянутый кусочек рыбы. Себастьян удивленно приподнял брови, но на лице Сиэля не дрогнул ни один мускул. - Это приказ, Себастьян, дай себе пощечину. - Себастьян выполнил приказ, и Сиэль очаровательно улыбнулся, - То, что я не могу двигаться, еще не значит, что твои выходки сойдут тебе с рук. Мы поняли друг друга? - Да, господин, - кивнул Себастьян, и Сиэль, наконец, открыл рот, чтобы Себастьян подал ему еду. - Прекрасно, все вынесли урок из этого случая, - повторил его слова Сиэль, проглотив, и Себастьян молча продолжил кормить его, пока Сиэль не сказал, что наелся. Себастьян убрал кроватный столик и откинул одеяло с Сиэля в сторону, снова укладывая его на спину и игнорируя возражения: - Мне необходимо помассировать вам живот, иначе у вас будут проблемы с пищеварением, так как вы совсем не двигаетесь. - Себастьян задрал рубашку, в которой был Сиэль, до груди и принялся гладить живот Сиэля, а он молча разглядывал балдахин, отыскивая в собственном теле хоть какие-то признаки на ощущения от прикосновений. - Я слышал Мейлин, когда был без сознания. Как они все? - Мейлин? - удивился Себастьян. - Она заходила к вам? - Да, она сказала, что ты не разрешал им здесь появляться. Боялся, что они увидят твой провал по защите господина? - хмыкнул Сиэль, и Себастьян нахмурился, продолжив массаж. - Ты не ответил. - Они все переживают о вашем состоянии. - А что Бард и Мейлин? - Бард, наконец, смог привлечь ее внимание, - усмехнулся Себастьян. - Так ты теперь свободен от ее нападок? - Полагаю, что так, господин, - кивнул Себастьян с улыбкой. Сиэль хмыкнул и прикрыл глаза. Пока он отсутствовал, одной проблемой стало меньше – это было не так уж и плохо. Возможно, теперь он перестанет нести такие убытки из-за неуклюжести Мейлин. С другой стороны, если она будет так вести себя и перед Бардом, ничего хорошего из этого не выйдет – Себастьян, по крайней мере, успевал ловить и ее, и тарелки, у Барда же такой скорости и ловкости не было. Но все же, мысль, что Мейлин оставила Себастьяна в покое, странно грела душу. - Вы точно ничего не чувствуете, господин? Сиэль распахнул глаза и посмотрел на Себастьяна: - Совершенно. А что? - нахмурился он, разглядывая странное выражение на лице Себастьяна, сдерживающего улыбку. - Себастьян, - недовольно начал Сиэль, - что не так? - Возможно, вы ничего не чувствуете, но ваше тело определенно реагирует на прикосновения к нему, - пояснил Себастьян. - Что ты имеешь в виду? - не понял Сиэль, и Себастьян, подложив ладонь под его затылок, приподнял голову, позволяя Сиэлю увидеть собственное тело, которое, как и сказал Себастьян, отреагировало на прикосновение. - Укрой меня, - выдохнул Сиэль, но Себастьян замешкался: - Мне нужно размять мышцы вашего тела – я еще не делал вам массаж сегодня. - Укрой меня! - срывающимся голосом воскликнул покрасневший Сиэль, как никогда чувствуя себя беспомощным. Себастьян выполнил просьбу, но не спешил заняться сервировочным столиком и уборкой посуды после полдника: - Возможно, это ускорит процесс восстановления чувствительности, - задумчиво произнес Себастьян, а Сиэль зажмурился, жалея, что не мог закрыть уши, чтобы не слышать его, - это одно из самых чувствительных мест на теле человека. - Ты не станешь трогать меня там, Себастьян, - прошептал Сиэль. - Вы не находите вашу реакцию на это событие странной? - неожиданно спросил Себастьян, и Сиэль ошеломленно уставился на него. - Вы ничего не чувствуете, но все равно смущаетесь, хотя вы бы даже не узнали об этом, если бы я не сделал замечание вслух. - Значит, тебе следовало промолчать, - прошипел Сиэль. - Как я мог промолчать о том, что вас возбудили мои прикосновения? - без всякого стеснения произнес Себастьян, и Сиэль ошеломленно выдохнул, не веря, что тот посмел сделать такое замечание. - Но однажды ты уже промолчал, - прищурился Сиэль, - что мешало поступить так снова? Себастьян ухмыльнулся, и Сиэль на секунду позабыл, как дышать. - Стало быть, вы признаете, что тот случай в ванной не был совпадением, и это мои прикосновения так подействовали на вас? - невинным тоном спросил Себастьян, расправляя складки на одеяле. Сиэль растерялся от подобного поведения и не нашелся, что ответить на вопиющую наглость, да и Себастьян не дал ему возможности, продолжив: - В тот раз я не хотел смущать вас замечанием. - И что изменилось в этот раз? - шепотом спросил Сиэль. - Мне подумалось, что это разрядит обстановку, - пожал плечами Себастьян. - Даже если вы отвергаете эту мысль, ваша реакция на прикосновения значит, что чувствительность возвращается, и вам еще рано опускать руки, - он удобней устроил голову Сиэля в подушках и распрямился. - Если вы позволите, я отвезу столик на кухню и после вернусь, чтобы сделать вам массаж. Я полагал, что вы желаете поскорей оправиться, а для этого нужно делать все необходимое, - снисходительным тоном, будто объясняя ребенку пользу невкусных овощей, произнес Себастьян и покатил столик к двери. - Я скоро вернусь, господин. Надеюсь, вы не станете прятаться, и мне не придется искать вас по всему дому? - Ха-ха, - раздельно произнес Сиэль и закатил глаза. Себастьян улыбнулся и покинул спальню, а Сиэль пожалел, что не попросил его повернуть его голову в сторону окна – рассматривать свою комнату было совсем скучно, а закрывать глаза, когда никого не было рядом, и стояла мертвая тишина и вовсе страшно – Сиэлю не хотелось снова окунаться в темноту и тишину. Его мысли крутились вокруг последних воспоминаний, когда он лежал прикованным к столу и думал, что уж в этот раз ему точно не уйти живым из зала жертвоприношений. Но Себастьян снова пришел ему на помощь – это напомнило Сиэлю о сне, который он видел после похищения, и он показался ему пророческим: сейчас он только и мог исполнять роль говорящей куклы. Стараясь не углубляться в нерадостные мысли, Сиэль вспоминал детали сна, который, после пережитого с Уильямсом и длительного нахождения в бесконечной темноте, уже не казался таким кошмарным. И ярче всего Сиэлю запомнились глаза Себастьяна – горящие, точно раскаленное железо – он никогда не видел, чтобы они принимали такой цвет в реальности, и ему показалось странным, что его подсознание так изменило их. Возможно, это было отголоском его страха о муках Ада, которые ему пророчил Гробовщик? Сиэль тяжело вздохнул и прикрыл веки. Ад ему не грозил – Себастьян был рядом, и если возможность двигаться к Сиэлю все же не вернется, он отдаст приказ Себастьяну, и тот заберет его душу в уплату долга. На это Сиэль еще был способен, и он был уверен, что когда придет время, он отдаст приказ без колебаний или сожалений. - Что-то вы совсем обленились, господин, - с улыбкой в голосе произнес вернувшийся в спальню Себастьян. - Я думал, что вы уже будете в кабинете к этому времени. - Это не очень смешно, Себастьян, - проворчал Сиэль, но не сдержал улыбку, - У тебя отвратительное чувство юмора. - Как вы можете знать? - усмехнулся Себастьян, поставив на тумбу таз с водой и положив рядом полотенца. - Вы его и вовсе лишены. - Вот как? - удивился Сиэль. - Но ты продолжай, потом буду шутить я, - он невинно улыбнулся, и Себастьян замер, разглядывая его лицо – Сиэль не знал, что именно его так впечатлило: слова или выражение лица, но он почувствовал себя неуютно и прочистил горло, отведя взгляд. - Прошу прощения, господин, - Себастьян нахмурился и откинул одеяло в сторону, снова обнажая Сиэля. - Мне нужно сменить повязки на ранах и после сделать вам массаж – вы не против? - Делай, что нужно, - вздохнул Сиэль, готовясь к очередной волне унижений. - Благодарю, - Себастьян принялся за дело, а Сиэль без интереса наблюдал за ним, все еще удивляясь, что не чувствовал ни единого прикосновения, испытывая от этого странное ощущение, будто тело было вовсе не его, а чужое, в которое было помещено лишь сознание Сиэля и потому отсутствовали всякие связи с конечностями. Себастьян аккуратно снял повязку и омыл рану на бедре – наверняка, если бы Сиэль хоть что-то чувствовал, он бы рыдал от боли – рана выглядела серьезной и хотя ни нагноения, ни кровотечения он не заметил, Сиэль был уверен, что подобное повреждение не могло быть безболезненным. Возможно, отсутствие боли стоило считать плюсом его нынешнего состояния – должно же быть хоть что-то положительное даже в подобной ситуации. Себастьян развязал другой бинт, и Сиэль прикрыл глаза, пытаясь уловить хотя бы намек на ощущение прикосновения, но тщетно. - Тебе нравится твоя новая игрушка? - с горькой усмешкой спросил Сиэль, не раскрывая глаз. - Если бы только мои руки не были связаны приказами... - тихо ответил Себастьян, и Сиэль распахнул веки, удивленно посмотрев на него, но Себастьян внимательно следил за своими действиями. - И что это значит? Что бы это изменило? - Абсолютно все, - улыбнулся Себастьян и прополоскал ткань в воде. - Что бы ты сделал в таком случае? - шепотом спросил Сиэль, мысленно выругав себя, едва успев задать вопрос – поведение Себастьяна с самого момента его пробуждения заметно отличалось от всех предыдущих лет, хотя Сиэль сомневался, не его ли понимание вожделеющего взгляда Себастьяна было тому причиной. Быть может, Себастьян вел себя так все время, но только теперь Сиэль понял почему? - Многое из того, что сейчас для меня под запретом, - вздохнул Себастьян и снова вернул все свое внимание ране. Подобные расплывчатые ответы злили Сиэля до зубовного скрежета, и Себастьян был прекрасно осведомлен об этом, но все равно часто пользовался такой формулировкой, избегая прямого ответа на вопрос. Сейчас Сиэль не был уверен, радоваться ему или волноваться из-за того, что он не знал, о чем говорил Себастьян. Он снова мысленно выругал себя за то, что вообще начал разговор, но его природное любопытство не позволило ему остановиться на полпути: - И что же для тебя сейчас под запретом? Кроме очевидного. - Все, чего вы не желаете – иначе это будет нарушением одного из пунктов нашего контракта. - О чем мы сейчас говорим, Себастьян? - Себастьян посмотрел в его глаза и едва заметно улыбнулся, снова переводя взгляд на его бедро, ничего не отвечая. - Просто... ты уверен в том, что я этого не желаю? Как ты можешь знать наверняка? Ты разве научился читать мои мысли? - Нет, господин, - тихо ответил Себастьян и склонил голову набок, разглядывая ногу Сиэля. - Тогда скажи и... - Сиэль замолк, как только Себастьян посмотрел в его глаза, и опустил взгляд на его руки, медленно поглаживающие бедро Сиэля – это совсем не было похоже на обещанный массаж, и Сиэль в растерянности снова посмотрел на Себастьяна, встречая тот самый вожделеющий взгляд. - Мне действительно необходимо сказать это вслух, господин, или вы все-таки догадаетесь сами? - Ладонь Себастьяна скользнула на талию Сиэля, и пусть он не чувствовал прикосновения, один вид подобного движения сбил его с нормального дыхания. - Вдруг мое предположение будет неверным? - прерывистым шепотом спросил Сиэль. В следующие пару мгновений мир как будто замедлился, и Сиэль, не моргая, смотрел, как приближался Себастьян – беззвучно и плавно, не разрывая зрительный контакт, пока его лицо не оказалось точно над лицом Сиэля, а его длинные волосы не перекрыли вид на спальню. Себастьян склонился и мягко прикоснулся к губам Сиэля, и это он определенно почувствовал. В этот момент он был гораздо беспомощней, чем в любой другой ситуации с момента пробуждения, и только потому, что ему хотелось продлить ощущение, но он не мог ни поднять голову с подушки, ни удержать Себастьяна руками, но тот и не собирался отстраняться, он наклонился ниже и почти прижался губами к уху Сиэля: - Так вы желаете этого? Потому что это то, чего хочу я, - Себастьян приподнялся над Сиэлем и заглянул в его глаза. Сиэль хотел этого – мысль о том, что такого мог сделать Себастьян, что ему выбалтывали все секреты, не давала Сиэлю покоя уже очень давно, как и та ночь, когда Сиэль представлял прикосновения Себастьяна или когда он думал о нем, как о своем любовнике, пока был прикован к столу жертвоприношений, но был ли смысл сознаваться во всем этом, если Сиэль ничего не чувствовал ниже шеи? Ведь ему хотелось чувствовать, а не наблюдать прикосновения Себастьяна. - Нет, - шепотом ответил Сиэль – он прекрасно знал, что один неуверенный отказ не остановит Себастьяна, но добивался он именно этого: он не был уверен, не угаснет ли интерес Себастьяна, и надеялся, что его сомнения будут подогревать его до тех пор, пока к Сиэлю не вернутся все чувства и способность контролировать собственное тело. - Я выявил одну закономерность, господин, - Себастьян улыбнулся и, как и надеялся Сиэль, вовсе не выглядел расстроенным отказом. - Вы очень хороший лжец. Я вижу, как много усилий требуется вам при общении с леди Элизабет, но если вы того желаете, лжете ей вы мастерски. Вы можете прикидываться благовоспитанным юношей и покорять сердца окружающих вас людей, если оно того стоит. Вы превосходный лжец, господин, но только не в случаях, когда дело касается меня, - улыбка Себастьяна превратилась в ухмылку, и Сиэль закусил губу, не в силах возмутиться. - Полагаю, мне стоит закончить с раной и приняться за массаж, - будничным тоном произнес Себастьян и вернулся на прежнее место, переводя взгляд на бедро Сиэля, но теперь его лицо и глаза снова стали нечитаемыми, как будто пару секунд назад весь его внешний вид не выражал вожделение. Сиэль наблюдал за движениями Себастьяна без интереса, раздумывая, добился ли он своего или нет, и только теперь понял, что Себастьян поцеловал его – пусть это был всего лишь короткий и невинный поцелуй, но Сиэль никак не возмутился от выходки Себастьяна, хотя должен был. - Ты подлый и коварный, Себастьян, - прошептал Сиэль. - Благодарю, господин, - улыбнулся Себастьян. - Почему? - тихо спросил Сиэль, и Себастьян поднял удивленный взгляд: - Простите, господин? - Почему ты хочешь?.. - Сиэль нахмурился, но не смог закончить вопрос. - Причина очевидна, я полагал, - усмехнулся Себастьян. - Разве? - Порой, я забываю, что вы не настолько искушены, как кажетесь, - улыбнулся Себастьян. - Вы бы не стали спрашивать, если бы знали, каково это, - пояснил он, когда Сиэль никак не прокомментировал его слова. - Почему именно со мной? - Сиэль посмотрел в его глаза, но тут же снова растерял уверенность. - Вы превосходно соответствуете моим вкусам, - улыбнулся Себастьян, хотя его улыбка казалась натянутой, но Сиэль не успел задать вопрос – Себастьян опередил его с ответом, скрипнув зубами, - И это одно из самых приятных ощущений в существовании демона – овладеть своим хозяином, чувствовать, что он покоряется его воле, полностью отдается ему. На самом деле, это второе по силе получаемого удовольствия действие, следующее сразу за поглощением души, собственно, потому, что мы получаем тело, в котором находится обещанная душа. Сиэль шатко выдохнул и отвел взгляд, чувствуя, как краснеет. Подобные слова задевали что-то внутри него, и если прежде Сиэль возмутился бы на замечание о подчинении Себастьяну, сейчас они оказывали прямо противоположное действие, и это пугало и будоражило одновременно. И он представления не имел, что делать со всеми этими открытиями.