В мышеловке

      Опытным путем Тэхен выясняет, что три тысячи двадцать шесть шагов вправо от дома приведут его еще к одному зданию — его же клана, но другой стаи. Влево — всего на пятьдесят шесть шагов больше — тоже.       Он проходит весь этот путь запахнувшись в зимнее темное пальто, которое Чонгук привез ему из города на следующий день, как Тэхен согласился остаться. Ему тепло и комфортно, несмотря на промерзлую землю и кое-где сохранившийся снег. Жаль только, что это чувство улетучивается, стоит ему вернуться к его новому дому.       Волк внутри него скалится, показывая вместе с зубами десны и раздражение, когда гуляющие члены стаи оборачиваются на него, пока он идет, и смотрят.       Смотрят.       Уже в доме, в их с Чонгуком комнате, Тэхен облегченно вздыхает, облокотившись о стену. Пальто отправляется на пол, но это всего лишь маленькая слабость — стоит оборотню отдышаться, как он убирает его в шкаф, не забывая аккуратно расправить. Ему легче, когда кажется, что нет причин злиться на него.       Не то чтобы Чонгук это хоть раз делал, но, естественно, Тэхену страшно этого не хочется.       Волк Кима ворчит внутри, чувствуя себя неуютно в новой стае, которая пока что только на словах его, но проводить церемонию принятия никто не торопится. Поэтому Тэхену все еще страшно находиться здесь, не зная, до сих пор ли Чонгук хочет его себе. До сих пор ли готов принять его в стаю. До сих пор ли хочет в пару. Но спросить — спросить Тэхен не набирается храбрости.       Чонгук говорит — знакомься, исследуй. Говорит, где ходить, что можно делать и что нельзя. Говорит и уезжает куда-то снова и снова: Тэхен видит Чонгука лишь на рассвете, когда чувствует, что вожак выбирается из кровати, стараясь не разбудить его. Но будит, пусть оборотень и не подает виду и думает о том, когда же Чонгук вообще ложится к нему, если засыпает он очень поздно.       — Тэхен-щи, — стучатся в дверь. — Обед готов — если хотите присоединиться, то спускайтесь.              Откашлявшись, Ким бросает неуверенное «хорошо» и поправляет на своей рубашке воротник. Ему хочется понравиться этим людям, но с каждым днем, что Чонгук откладывает его принятие в стаю, в голове начинают метаться нехорошие мысли.              Это же не был какой-то хитрый обман, верно? Чонгук же не пустил бы его в свою кровать, если бы не хотел?              В гостиной его немного отпускает, потому что несмотря на почти полный состав стаи — двадцать пять человек, не включая его и Чонгука — он замечает знакомые лица. Чимин и Хосок единственные, кто уже принимают его, как члена семьи, и рядом с ними ему спокойно.              Он жует маленький кусок свинины, приятно отдающей имбирем и куркумой, когда, кажется, наевшийся Хосок начинает трепать языком. Он делает глоток яблочного сока, прежде чем спросить:              — Ты же ходил знакомиться со стаями Намджуна и Юнги, верно?              — Ага, — мямлит Тэхен, кладя в рот еще кусочек, надеясь, что пока он ест, к нему не будут с этим приставать.              — И как тебе? Впечатляет, правда?              — Ага, — Тэхен вспоминает, как неуклюже здоровался с мужчинами оба раза, представлялся и шел обратно. Три тысячи двадцать шесть шагов (и еще пятьдесят шесть от дома стаи Юнги). — Правда.              Хосока совсем не смущает его немногословность, и он опирается о стол локтями, чтобы быть ближе к Тэхену.              — Надеюсь, ты не обижен, что Чонгук отправляет тебя исследовать все в одиночку, м? Я скажу тебе по секрету, что он сказал мне, но только потому, что ты мне нравишься в роли пары нашего вожака. Согласен?              Чимин фыркает с них, но тоже прислушивается, когда Хосок на кивок Тэхена шепчет:              — Он почти на девяносто процентов уверен, что сделал правильный выбор, но хочет убедиться, что ты действительно такой, каким показался ему — храбрый, честный и что-то там еще, он любит петь тебе дифирамбы, я не запоминаю.              Хосок болтает, упоминая какие-то приготовления к принятию в стаю Тэхена, из-за которых Чонгук пропадает в городе, упоминая костюм, который Тэхену придется надеть, и обязанности, которые придется на себя взять. Но несмотря на это оборотню становится легче. Сильно.              «Он неплохой, — облегченно думает Тэхен в тот день, — совсем нет».              Джису, мальчик, носящий кучу одинаковых голубых шапок, ловит его на выходе из гостиной и просит погулять с ним. Он совсем еще ребенок, щенок, и Тэхен не может отказать ему, надеясь, что родители того не будут против. Кем они могли быть из двадцати пяти членов стаи, Тэхен предположить не может: слишком плохо их знает.              Он уточняет у мальчика, не стоит ли ему вернуться и одеться теплее, когда тот мотает головой.              — Мой волк хочет погулять с тобой.              Тэхен кивает, относясь к этому с пониманием: его сущность тоже рвалась обнюхать всех новых знакомых, но Ким, в отличие от ребенка, мог держать ее под контролем. Но теперь, когда его просят, он лишь спрашивает ребенка, где они обычно оставляют одежду.              Сундук, чтобы ни дождь, ни снег, ни грязь не испортили одежду, стоит недалеко от главного входа в здание. Тэхен удивляется, что ни разу не заметил его за эту неделю, и раздевается. Он аккуратно складывает свою одежду, а потом делает это и с вещами Джису, который бросил их абы как.              — Ну, хен, — скулит мальчик, когда Тэхен журит его за это, — холодно.       — Значит, в следующий раз обращайся дома.       Мальчик ворчит, но по-настоящему начинает покрываться мурашками. Их, как и любых оборотней, совсем не смущает нагота, но зимний холод кусает, совсем как обычных людей.       Тэхен чешет лапой за ухом, стоит им обратиться, и носом подпихивает волчонка в сторону от входа. Они не убегают дальше, чем на несколько десятков метров, ведь Ким не уверен, знают ли родители мальчика, с кем он и где.       Снег под их лапами проваливается, и старший волк недовольно рыкает. Не самое его любимое время года.       Щенок кусает его за задние лапы, и Тэхену приходится то и дело хватать его за кожу на холке, чтобы хоть немного утихомирить, но Джису лишь тявкает на его попытки.       Такой ребенок.       Их шерсть намокает, ведь снег оказывается на удивление липким, и Тэхен пытается рычанием заставить Джису вернуться в дом, но тот лишь бегает вокруг него кругами и не слушает — Тэхен ведь не вожак и не член его стаи. Зато другой рык — с нотками веселья — заставляет мальчика на мгновение поджать уши. Он вдруг взвизгивает и бежит к большому черному волку, остановившемуся рядом с ним. Вожак бодает щенка головой, заваливая в снег, а потом кидает взгляд на Тэхена. Такой теплый.       Невероятно.       Они неспешно возвращаются, но в итоге только Джису Чонгук загоняет домой. Тэхена он просит остаться волком с ним, и Кима поражает это в который раз.       Чонгук никогда не приказывает. Просит.       Тэхен не считает полный контроль, которым обладают вожаки над членами своей стаи и оборотнями, у которых стаи нет, чем-то плохим, пока они не переходят грань. Ее Ким чувствует, даже невзирая на привитые с детства чувства покорности и уважения, а потому с такой легкостью оказывается изгнан бывшим вожаком. Таких, как он, не любят. Такие сами могли бы стать вожаками и черта с два им это позволят так просто.       Чонгук же совсем другой. Он выглядит мягче, чем о нем говорят, а его клан кажется довольным и сытым. Тэхен думает, что у него все равно не было выбора — либо он отказывал Чонгуку быть его парой и нарывался на неизвестные неприятности или на приказ ей стать, либо делал это добровольно. И он сделал. И делает. И все еще не жалеет, что выбрал меньшее из зол. Тэхен не собирался выбирать себе в пару незнакомца, тем более, вожака, о котором ходило столько пугающих слухов, но все еще это казалось ему самым верным выбором. Он не выжил бы, выгони его Чонгук обратно в лес — когда-нибудь он нарвался бы на более принципиального вожака, тогда как Чон казался нормальным. И кажется. Тэхен даже позволяет себе думать, что так и есть, когда видит, как хорошо к нему относятся в клане — как Чонгук относится в ответ.       И, возможно, Тэхен начинает чувствовать симпатию к нему. Чувствовать свой верный, пусть и сделанный от отчаяния выбор.       Вожак бросает на него короткий взгляд, и Тэхен понимает, что от него просят. Он послушно трусит за волком, немного опустив к земле голову, а потому не сразу понимает, что они обходят дом вокруг и пробираются через небольшое открытое окно в подвал.       На складе, как понимает Тэхен по ящикам с инструментами, одеждой и прочим нужным, но громоздким барахлом, оказывается тепло и сухо, из-за кучи батарей на стенах. Чонгук легко толкает его носом к одной из таких, расположенной близко к полу, и Тэхен послушно укладывается, чувствуя, как остатки снега на шерсти начинают таять. Чонгук немного смотрит на него сверху вниз, прежде чем улечься рядом, тяжко вздохнув. Тэхен выжидает и фыркает, когда вожак вздыхает снова.       И снова.       Тэхен кладет свою лапу поверх волчьего лба, но Чонгук выворачивается и вздыхает снова.       «Что ты хочешь?» — пытается спросить Тэхен, но волчья пасть на человеческую речь оказывается не способна. Чонгук смотрит на его растерянную морду и заваливается на спину, подставляя брюхо, мол, чеши, давай. Жест, который ни одно животное не позволит себе с кем-то недостаточно близким. С кем-то, кому не доверяет на сто процентов.       «Это проверка?»       «Что мне делать?»       «Чонгук?»       Вожак не отвечает на мольбы в тэхеновых глазах и все ждет его решения, реакции. Он видит, как волк лихорадочно думает, что заметно по слишком внимательным глазам. Чонгук знает, что Тэхену стоило бы дать немного больше свободы своему второму «я». Своему волку. Но он не хочет подсказывать.       В трубах гремит вода, и Тэхен словно в такт ей оживает и двигается в сторону вожака. Он кидает на Чонгука последний взгляд, прежде чем положить свою морду ему на живот и вздохнуть, совсем как Чонгук до этого. Тот по-волчьи смеется, тявкает и его хвост крутится из стороны в сторону, а язык вываливается наружу. Он совсем не походит на парня, загрызшего предыдущих вожаков — он кажется обычным волком. Оборотнем.       Но резко щелкнувшее что-то в голове Тэхена заставляет его застыть.       У всех должны быть люди, с которыми они бы чувствовали себя свободно.       И может ли быть, что Чонгук, правда, хочет его в этом смысле?       Ужин проходит теперь в полном составе, ведь Чонгук и несколько мужчин, уезжавших вместе с ним, теперь тоже сидят за столом. Чимин и Хосок машут Тэхену рукой, когда Чонгук просит его сесть рядом с ним на другом конце стола, чтобы он начинал привыкать к такому. Тэхену не очень нравится идея отсесть от уже почти друзей, но он послушно приземляется около Чона. Вожак — неплохая компания.       — Что ты любишь? — спрашивает Чонгук, когда видит, как Тэхен делает выбор между лапшой и капустой, но кимчи, в конце концов, оказывается в проигрыше.       — Из еды? — уточняет Ким. — Главное, чтобы не горькое, а так съем все, что угодно.              — Но что ты любишь? — настаивает.              — Не знаю. Бургеры?              — Любишь зависать в ресторанах быстрого питания?              — Я никогда не был, — качает головой Тэхен, — за пределами леса.              Кто-то из стаи давится.              — Ясно, — говорит Чонгук, и в его голосе Тэхену чудится недовольство. Что, впрочем, быстро подтверждается. — Так он и правда из ума выжил, этот старый дед?              Тэхен лишь пожимает плечами. Ему не с кем сравнивать, кроме Чонгука, но он чудится ему одним огромным мохнатым исключением.              — Дурдом, — поддерживает Хосок с другого конца стола, и Тэхен вдруг смущается, понимая, что все его слышали.              Несколько недель в одиночестве в лесу на нем определенно сказались.              Той ночью, укладываясь спать, Тэхен думает, что зря он беспокоился о Чонгуке. Кажется, он, и правда, просто старается убедиться, что сделал правильный выбор, и ждет лучшего момента. Поэтому Тэхен тоже не против подождать. Совсем немного.              Потом его, наверное, снова настигнет страх.       

🌕🌒🌑

      Автомобиль пахнет изнутри кожаными чехлами и ванильным ароматизатором. Тэхен пристегивается и вертится, пытаясь осмотреть все, что попадается в поле зрения. Чонгук хихикает на его активность и заводит мотор, выполняя данное самому себе обещание свозить свою будущую пару в город.              — Не смейся, — обижается Тэхен, — когда ты вез меня домой, я не успел ничего рассмотреть.              Он продолжает вертеться, пока Чонгук с трудом давит улыбку.              Домой.              Как неудивительно быстро для Чонгука Тэхен прикипает к его семье — жаль лишь, что Киму не хватает расслабленности, чтобы отпустить себя и почувствовать то, что уже давно чувствует его волк.              Краснея пятнами, Тэхен делает заказ в ресторане, куда Чонгук его все-таки затаскивает, после кучи экскурсий.              Тэхену одновременно нравится и не нравится город, но Чонгуку он больше рассказывает о восторгах, боясь обидеть. Тот это быстро смекает и фыркает, объясняя, что ему он и не должен был понравиться полностью — смысл поездки не в этом.              — Я хочу, чтобы для тебя исчезли глупые запреты твоей бывшей стаи, — говорит Чонгук, обхватывая ладонь Тэхена своей, — я хочу, чтобы ты жил, как все нормальные оборотни. Свободно.              — Но у твоего клана тоже есть запреты, — с мягкой улыбкой напоминает Ким, вспоминая приличный список правил, которые ему принес однажды утром Сокджин — «волчий секретарь» Чонгука.              — Разве запрет на убийство без предварительного разбора полетов тебе кажется возмутительным? — уточняет вожак, однако и так зная, что Тэхен это несерьезно ему предъявляет. Не так он воспитан. — Тебя, наверное, больше смущает, что я больше не приказываю тебе, как в первый день?              — Нет, — мотает головой Тэхен, — я уже привык, выполнять твои просьбы по собственному желанию. Я знаю, что в любом случае сделаю все, о чем бы ты ни попросил, но когда на меня не давит твоя сила…              — Легче? Свободнее?              — Точно.              О том, что Чонгук собирается устроить церемонию принятия Кима в стаю, одновременно объявив его своей парой, Тэхену говорят лишь в тот день, на который все запланировано. Он хватает ртом воздух, понимая, что не готов — не готовился! — и с паникой интересуется у Чимина, где Чонгук.              — Кажется, он говорил по телефону около библиотеки.              Вожак, и правда, там, как и Тэхен, все еще не одетый в официальную одежду, но, кажется, уже собирающийся к празднеству. Его губы искривляются в усмешке, когда он видит паникующего парня, и Тэхен понимает. Специально запретил говорить ему об этом.              — Чонгук, — рыкает он, подходя совсем близко, — Чонгук!              — Что? — улыбается.              И тянется руками стянуть его огромную рубашку.              Тэхена это отвлекает, когда он неожиданно оказывается по пояс голым в библиотеке, а пальцы Чонгука уже расстегивают его ширинку.              — Давай, помоги и ты мне, Тэхен-а, — тянет Чонгук, и Тэхен вздыхает. С ним бесполезно разговаривать. — Я устал ждать.              Тэхен хочет спросить, о чем он, но Чонгук обращается и ждет, пока Ким сделает это следом.              Библиотечная пыль заставляет нежный нос волка зачесаться, и Тэхен смачно чихает, вызывая веселое тявканье у Чонгука. Тот, впрочем, быстро успокаивается и с разбегу заваливает Тэхена на бок, а потом и на спину, ложась сверху. Киму не очень-то удобно, но сопротивляться действиям вожака у него нет ни сил, ни желания. Чонгук это чувствует и немного ослабляет давление своего тела, вместо этого вгрызаясь в шею до первой крови.              Волк издает высокий визг и дергается, но Чонгук, начавший зализывать место укуса, держит его крепко. Его урчание становится все громче и громче, но Тэхен все никак не может понять, что он делает и зачем. Он не может сосредоточиться даже на самых простых догадках и, словно чувствуя это, Чонгук кусает его с другой стороны, и так по новой, пока Тэхен вдруг не каменеет.              Пока не скулит совсем уж жалко и несчастно.              Прекрасно.              Просто замечательно.              У них нет священника, какой-то особенной торжественной части или ритуала. Церемония проста и знакома каждому оборотню, жившему хоть раз в стае: лишь красивые и богатые наряды отличают клан Чона от бывшей стаи Кима, а в остальном…              Тэхен дает Чонгуку снять с себя пиджак, а затем и рубашку. Он видит, что Чонгук посчитал его принятие в клан достаточно важным, судя по вспышкам камеры. Это смущает, но Тэхен покорно опускает голову и поворачивается к Чонгуку и стае спиной, позволяя рассмотреть свой острый позвоночник. У лопатки, ближе к плечу у него маячит едва заметный след от зубов предыдущего вожака, но он сошел бы и сам в ближайшие полгода — другое дело, что Чонгук, кажется, вовсе и не этого ждал. Тэхен вздрагивает, когда поднявшийся зимний ветер резко проходится по его голой спине.              — Ким Тэхен, — нарушая тишину, говорит Чонгук, — согласен ли ты вступить в мой клан, подчиняться мне и не перечить? Клянешься ли защищать, оберегать, хранить, не предавать меня и мою стаю?              — Да, клянусь.              Тогда Чонгук перестает медлить и ставит свою метку поверх другой, раздражающей, гордясь, как хорошо Тэхен держится.              Официальная церемония подходит к концу на укусе, но Чонгук не дает Тэхену отойти и прийти в себя. Он разворачивает парня к себе лицом и спрашивает, меняя свой внушительный голос на мягкий и просящий:              — Хочешь ли ты быть моей парой, Тэхен?              Волки — семь десятков оборотней, включая стаи Юнги и Намджуна — умиленно ахают и присвистывают. Кто-то смеется, когда видит смущенного и растоптанного вниманием Тэхена. Он утыкается лбом Чонгуку в плечо и шепчет тихое «да», которое слышат, впрочем, все и свистят еще громче.              — Тогда пей, — говорит Чонгук, протягивая Тэхену запястье.              — Ты тоже, — шепчет в ответ Тэхен.              Таково их принятие в стаю. Такова волчья свадьба.              И если уж на то пошло, осознав утром, что Чонгук пытался сказать, кусая его за шею, Тэхен понял, как рад, что все так обернулось.              Он помнит, как Чонгук сказал ему: «Моему волку очень понравился твой», помнит свое собственное уверенное «Отныне я всегда буду с тобой, Чон Чонгук», но только этим утром понимает почему согласился быть с Чонгуком так просто.              Волки ведь, и правда, однолюбы, и много времени влюбиться им не нужно. Хватит лишь одного восхищенного взгляда и мысли, чтобы застрять в подобной мышеловке вместе со своей половиной. Ведь та, если это искренне, обязательно ответит взаимностью.