Baby loves when daddy gets high

Lana Del Rey — Gods & Monsters

      Его зрение размыто, но он может разглядеть обнаженного Луи что-то рисующего на своем холсте. И это последнее, что он видит, потому что закрывает глаза и снова засыпает.       Он окончательно просыпается позже, и Луи уже нет в комнате. Гарри пытается сесть, но терпит неудачу, и именно в этот момент в комнату входит Томлинсон. — Ох, ты уже проснулся, — говорит он с улыбкой на губах, от чего Гарри тоже улыбается и кивает. — Ага, доброе утро. — Ты имеешь в виду добрый день? Поправляет Луи, посмеиваясь, — ты так крепко спал, mon amour. Расскажи-ка мне, как это ощущать себя человеком, исполнившим мечту детства?       Не в силах удержаться Гарри снова ярко улыбается. — Ох, боже… — счастливо стонет он, — я ведь действительно сделал это вчера? Это был не сон?       Поднявшись с кровати и подойдя к Луи, кудрявый встает рядом с ним. Сейчас мужчина одет в серые брюки и простую футболку с принтом девушки и надписью «Целоваться круто», а его волосы находятся в восхитительном беспорядке. И Гарри хочет его. Так сильно. — Да, ты сделал это, детка, — нежно говорит Луи, наклоняясь и мягко целуя его в висок, — и ты был абсолютно прекрасен. Вот, посмотри, — Луи немного подвигается, открывая вид на свою последнюю картину так, чтобы Гарри мог увидеть.       И… ничего себе. Это Гарри на Кони-Айленде… сидит на той же самой скамейке, где Лу Рид и Лори Андерсон сидели много лет назад, и смотрит в сторону пляжа. Луи нарисовал ему распущенные волосы вместо вчерашнего пучка, зеленые очки в форме сердец все еще украшают его лицо, а полупрозрачная рубашка с тремя расстёгнутыми пуговицами выглядит потрясающе. И в целом все это выглядит великолепно. У Гарри нет слов. — Это… эта картина сильно отличается от того, как ты рисовал меня раньше, Лу. — Так и есть, — выдыхает Луи, целуя Гарри в висок, — И вот почему я думаю, что мы должны вернуться… — На Кони-Айленд? — бодро восклицает Гарри прыгая на Луи с объятиями. Мужчина просто улыбается, слегка кивая ему головой. И они действительно возвращаются на Кони-Айленд для того, чтобы снова повеселиться, но только на этот раз они несколько раз прерываются для того, чтобы Луи смог порисовать.       Гарри позирует для Луи у многих аттракционов, от чего проходящие мимо люди останавливаются, чтобы поглядеть на прекрасные картины, создаваемые Томлинсоном. И отовсюду слышатся восторженные «ох» и «вау». Гарри не может быть еще более гордым. ~*~       Он растягивается на мягком матрасе, ожидая, пока Луи принесет смазку и пачку презервативов. Гарри наклоняет голову, следя за мужчиной, роющимся в прикроватной тумбочке и сидящим к парню спиной.       Гарри вздыхает, садясь на кровать. Он протягивает руку к тумбочке стоящей возле его стороны кровати и берет пачку сигарет. В полумраке комнаты загорается огонек зажигалки Зиппо, после чего парень подкуривает сигарету и делает затяжку, все еще ожидая Луи, который, судя по всему, скручивает новый косяк. Ну, конечно.       Кожа Гарри блестит от пота, а его пульсирующий член покоиться на животе, так никем и не тронутый, от чего кудрявый становится чертовски нетерпеливым. — Лу, вернись и трахни меня наконец, — снова вздыхает он.       Мужчина издает непонятный звук толи возмущения толи одобрения, затем кивает и сразу же после этого, Гарри замечает струю сероватого дыма, выпущенную из легких Луи. Он заканчивает свою собственную сигарету и бросает ее куда-то в комнату, совершенно не беспокоясь о том, что может поджечь что-либо. Вместо этого он приближается к Луи и обнимает его спину, кладя подбородок на плечо старшего. Гарри оставляет легкий поцелуй на шее мужчины, а затем шепчет куда-то в его кожу: — Папочка, можно и мне тоже?       Луи нерешительно смотрит в его сторону и в его глазах так и читается немой вопрос: «Ты уверен?». И Гарри нужно лишь кивнуть, чтобы Луи передал ему косяк. Подобно тому, как он делает это со своими сигаретами, Гарри делает несколько долгих затяжек. Спустя пару минут он чувствует, как легкость распространяется по его телу, а в глазах пляшут различные яркие цвета. Счастливые, они поют песни Сида Вишеса и танцуют глупые танцы, а когда дурман рассеивается и их умы слегка проясняются, Луи чертовски быстро и грубо трахает его.       Спустя еще два оргазма, Луи скручивает еще один косяк, и Гарри снова присоединяется к нему, глупо смеясь над чем-то совершенно не смешным.       Кончив уже в четвертый раз Гарри чувствует, как без его согласия, его член начинает твердеть из-за чего-то мокрого и горячего, вырисовывающего круги в его заднице. От осознания того, что же это такое, он издает громкий протяжный стон. — Привет, детка, — бормочет Луи, продолжая вылизывать его. Гарри чувствует, как щетина мужчины трется о чувствительную кожу его бедер, оставляя следы на его бледной заднице. Луи так хорошо вылизывает и целует его. Посреди ночи. О, да. — Черт, — шипит Гарри, еще сильнее подталкивая свою задницу к лицу Луи, желая получить все больше и больше трения, чтобы не значило это больше, — Лу… ах, блять… ты серьезно? — Ммм, просто… оставайся в этом положении, детка. Ты очень вкусный… мне нужно… я хочу тебя, — пробормотал Луи, выводя круги своим языком, помогая себе липкими пальцами.       Гарри сильно зажмурился, уткнувшись лицом в подушку. Ему срочно нужно прикоснуться к своему члену, иначе он просто взорвется, поэтому он тянется к своим бедрам, сжимает член и быстро кончает. После этого Луи оставляет на его спине множество поцелуев, поднимаясь к его шее.       Так еще один день был проведен в море одеял и подушек. Да, возможно, он потный, ну и что. Он решает, что примет душ утром. ~*~       Прошлая ночь была отличной. Луи повез Гарри в шикарный ресторан, а остаток вечера был потрачен на караоке. Только они вдвоем, ну еще и Престон, в их арендованной кабинке. Гарри пел Луи песни о трудной любви, в то время, как сам Луи все время курил косяк, иногда разделяя его вместе с Гарри, разглядывая такого красивого и сексуального парня в прозрачной рубашке с бархатными цветами, открывающей прекрасный вид на его соски и татуировку ласточек. Его волосы были собраны в пучок, из которого торчало несколько длинных кудрявых локонов, а его губы, покрыты красным блеском для губ, напоминающим клубнику в летний день.       И поэтому сегодняшний день немного отличается от предыдущих.       Они по-прежнему в Бруклине, Нью-Йорк, только уже в другом отеле, все еще пятизвёздочном.       Лежа на коричневом пушистом ковре и положив руки на живот, Гарри облокотился на Луи, раскуривающего марихуану. Они снова это делали. На этот раз Луи курил не просто косяк, а пайп (Прим. Переводчика: специальная трубка для курения травки) с выгравированным именем Гарри. Да, Луи заказал его на днях специально для парня.       Луи передает пайп младшему, и Гарри берет его своими тонкими изящными пальцами. Парень позволяет трубке зависнуть над его губами, после чего выпускает из своего приоткрытого рта сгусток дыма.       Потолок и люстра на нем начинают кружится в танце от чего Гарри громко смеется, морща нос и хватаясь за живот. Все вокруг нереально смешное. Даже тихий смешок, исходящий от Луи, кажется чертовски смешным. Гарри видит, как Луи закатывает глаза и качает головой, но ему плевать на это, потому что он все также продолжает смеяться. — Детка, кажется ты совсем обдолбался. Не хочешь сделать перерыв? — доносятся до него слова Луи, будто бы сквозь какую-то дымку. Парень морщит нос и раздраженно качает головой. Луи вздыхает, вставая с ковра, — Тебе нужно попить, ты побледнел. — Нет, я не хочу, — бурчит Гарри. — Нет, хочешь. — Да пофиг, — фыркает парень в ответ.       Вздохнув Гарри привстал, облокотившись на локти, и посмотрел на Луи, возвратившегося с кухни с двумя банками колы. — Вот выпей.       Гарри берет протянутую банку и принимает сидячее положение, и вау… у него кружится голова, как будто весь мир вокруг него начал двигаться. Блять. Парень открывает банку дрожащими пальцами и делает небольшой глоток. Напиток холодит и обжигает горло, но так и не избавляет Гарри от сухости во рту. Черт. Допив содержимое банки, Стайлс замечает, как пристально Луи наблюдает за ним. — Что? — Ничего, — бормочет Луи, — как насчет десерта?       Медленно расплываясь в понимающей ухмылке, Гарри кивает головой, и уже через несколько секунд седлает бедра мужчины. Вся одежда летит в угол комнаты, а член Луи уже глубоко в парне. И он так чертовски любит, когда его мужчина под кайфом, потому что в такие моменты, он позволяет Гарри брать контроль в свои руки, позволяет оседлать себя. И от этого у парня сносит крышу.       Их ночь проходит как обычно, они курят, трахаются, а затем засыпают под звуки очередной песни о любви, льющейся из стерео. Через несколько часов Гарри просыпается с кружащейся головой, пересохшим ртом и болью в горле, а все его тело покрыто еле заметными пурпурными синяками и розоватыми засосами. ~*~       Гарри поднимается с кровати и ставит ноги на пол, оставляя спящего Луи укутанным в одеяло. Гарри тихо хихикает от этого зрелища, окончательно поднимается и направляется в ванную. Он не удосуживается посмотреть на себя в зеркало, а лишь быстро чистит зубы и повязывает полотенце на талии.       Луи все еще мило посапывает, когда Гарри подходит к их большому шкафу и достает из него пару синих джинсов с дырками и серый джемпер Луи. Быстро одевшись, он подходит к кровати и оставив легкий поцелуй на щеке своей спящей красавицы, направляется в сторону кухни. В его планах приготовить завтрак для мужчины, чтобы порадовать его.       Гостиничный номер очень тих, и как обычно, выглядит пустым и необжитым, за исключением гостиной, в которой они с Луи обычно курят, и вау, последствия их вчерашнего времяпрепровождения все еще видны на ковре. Парень не понимает, как они могли развести такой беспорядок, и задается вопросом, что могут подумать работники отеля о их незаконных развлечениях.       И… ох блять, Гарри курил травку на протяжении почти двух недель! Это было совершенно не похоже на него. Парень никогда не курил марихуану раньше и даже никогда не был заинтересован в этом!       Гарри прикусывает губу и, покачав головой, направляется к чистой, совершенно не использованной кухне их номера. Может быть, если… он испечет что-нибудь, то мысли о том, как неправильно выглядит вся эта ситуация с травкой, вылетят из его головы. Да, это, определенно, должно помочь. Открыв большой двухдверный холодильник, Гарри немного расстраивается, поскольку он оказывается практически пуст. Конечно, в нем осталась коробка молока, пара бутылок воды и несколько банок колы… но на этом все. Что за отель такой? Гарри со вздохом закрывает холодильник и собирается на небольшую прогулку до супермаркета. ~*~       Спустя два часа Гарри выходит из Food Bazaar, неся несколько пакетов с различными ингредиентами необходимыми для выпечки пирожных, которые он собирается приготовить для Луи. Поймав такси, он направляется прямиком в отель.       Медленно подъезжая к зданию отеля, Гарри удивляется обилию вооруженных, одетых в темно-синюю одежду людей. Полицейские, думает он. Одни рыщут по территории отеля, а другие то входят, то выходят из главных дверей отеля. Что, черт возьми, происходит?       Оплатив проезд, Гарри быстро хватает свои пакеты и немедленно выбегает из такси. Он пробирается к дверям отеля, лавирую между копами, находящимися в полной боевой готовности и в любой момент готовыми выстрелить в кого-либо. Его сердцебиение учащается, и он решает узнать у консьержа, что же все-таки происходит. — Простите, не могли бы вы мне сказать, что происходит? Почему здесь так много полицейских? Что-то произошло? Мой… мой парень наверху!       Девушка в бежевом костюме с сожалением смотрит на него, и говорит, что сама не знает ничего о происходящем. Гарри хмурится, его щеки горят, а стук сердца отдает в горле. — Мне правда жаль, но я ничего не знаю, — добавляет администратор.       Гарри отчаянно кивает и разворачивается, когда снова видит полицейских, а рядом с ними Луи. Луи. О черт, это же Луи!       В нескольких метрах от него стоит его дорогой мужчина, одетый в помятый халат и мягкие домашние тапочки, его волосы в полнейшем беспорядке, а под глазами виднеются мешки. Его рука сжимается на телефоне, а сам он выглядит чертовски взволнованным. Дерьмо. — Лу! — немного истерично кричит Гарри. Луи сразу же поднимает голову, отрывая взгляд от телефона. На его лице заметно явное беспокойство. Вот черт. — Гарри, — хрипит Луи, и… и все! Гарри бросает свои пакеты и со всех ног несется к нему.       Мужчина встречает его на полпути, и почти сразу же обнимает. — Боже, Лу, что происходит? — Я так чертовски сильно волновался! Где ты был? — его голос напряжен, — Зачем ты… куда ты пошел? — Я… я просто пошел в супермаркет, чтобы купить кое-что! В нашем чертовом холодильнике хоть шаром покати! — тараторит Гарри. — Черт, серьезно?       Гарри немного отступает, чтобы взглянуть на Луи, все также нежно поглаживающего его спину. — Я что… что здесь делают все эти полицейские? Ты что-то натворил? — Это я позвонил им, Хазз! — все еще немного напряженно говорит Луи, его глаза как обычно чертовски голубые, но когда-то розовые губы, кажутся бледными, — Когда ты ушел, и не возвращался так долго, я подумал, что ты заблудился или еще чего хуже! Я пытался позвонить, но твой телефон остался в номере, и я знаю, что ты еще не ориентируешься в Нью-Йорке, поэтому я и позвонил в полицию! И я просто… я был так сильно напуган! Я запаниковал… потому что думал, что потерял тебя! — Ох, Лу! — Гарри начинает плакать, так и не дав Луи закончить свой монолог. Он прижимает его к себе, вдыхая такой знакомый и родной аромат. Аромат дома. Парень не хочет отпускать его больше никогда, — Лу, мне так жаль! Прости меня! Малыш, я обещаю, что больше не буду тебя так пугать, обещаю! ~*~       Гарри печет им брауни, добавляя в него специальный ингредиент, также известный как травка, а затем наливает два бокала вина. Луи сидит во главе длинного обеденного стола, находящегося в гостиной их номера, в то время как Гарри сидит на противоположной стороне, тихо поедая пирожное.       Медленно Гарри начинает понимать, что его разум все сильнее заволакивает дымкой, а чувство невесомости накрывает его с головой, судя по всему тоже самое происходит с Луи, и прежде чем они оба осознают это… их языки сплетаются в страстном танце, а руки яростно стягивают одежду друг с друга. — Никогда больше не делай так, детка, потому что я чуть с ума не сошел. Если это снова произойдет, я вызову спецназ, серьезно, — безумно шипит Луи.       Гарри не хочется смеяться на этот раз несмотря на то, что он под кайфом. Он просто позволяет старшему уложить себя на стол. Его ноги обвиваются вокруг талии мужчины, пока тот оставляет засосы на его челюсти и шее. — Мне сносит крышу от тебя, ты знаешь это? — шепчет Луи ему в шею, немного царапая нежную кожу своей щетиной.       Гарри стонет, слегка кивая и наклоняя голову в сторону, открывая больше пространства для ласк Луи. Мужчина принимает это за сигнал к действию, и прокладывает дорожку из поцелуев вверх по челюсти Гарри, пока их губы снова не сплетаются в поцелуе.       Отстранившись одним быстрым движением, Луи скрывается в их спальне, от чего младший парень задается вопросом: какого хрена он делает? Но затем Луи возвращается обратно, держа что-то в руках. Розовую таблетку? Да. Мужчина закидывает ее себе в рот и запивает остатками вина из своего бокала. И любопытство буквально раздирает Гарри. Мужчина возвращается к нему, оставляя очередной поцелуй на теле парня, но Гарри действительно интересно, что за таблетка это была? — Что это было, Лу? — М? — хмыкает Луи, оставляя поцелуй на щеке парня. — Что ты только что проглотил? — спрашивает он, скрывая свое любопытство. — Что-то вроде специальной таблетки для папочек, просто забей… — отвечает Луи похотливым голосом. Какого хуя Луи снова скрывает что-то от него?       Убрав руки от старшего, Гарри принимает вертикальное положение, от чего мужчина удивленно моргает и открывает рот в немом вопросе. — Никаких секретов. Ты помнишь? Что ты только что проглотил? — раздраженно спрашивает Гарри, чувствуя себя чертовски раздраженным. От былого любопытства, и уж тем более возбуждения не осталось и следа. — Это… вау, — выдыхает Луи, проводя рукой по лицу, — это просто чертова таблетка, детка, ничего серьезного, — говорит Луи, явно взволновано и немного разочаровано, — Мы можем просто… поцеловаться? Пожалуйста?       Покачав головой Гарри уверенно произносит: — Нет, пока вы, мистер Томлинсон, не будите откровенны со мной.       Громко вздохнув, Луи разворачивается и скрывается в спальне. Через мгновение он возвращается, а в его ладони покоится еще одна розовая таблетка. — Экстази, — бормочет Луи, передавая таблетку Гарри, — они называются Экстази, Эйч. — О, — выдыхает Гарри, моргая и не отводя взгляд от маленькой таблетки, — И для чего они… — Они расслабляют, заставляют тебя чувствовать себя возбужденным часами. Заставляют тебя хотеть трахаться. Жестко трахаться. (прим. переводчика: видимо автор не стала углубляться в дебри связанные с экстази, но я, как человек, в свое время писавший фф завязанный на наркоте, прочла очень много инфы в интернетах, и могу с уверенностью сказать, что сам по себе экстази не способствует повышению сексуального возбуждения. Экстази наоборот подавляет его, а для достижения эффекта, о котором пишет автор, помимо таблетки экстази нужно принять таблетку виагры. Спасибо за внимание, хоть где-то мне эти знания пригодились хD). — Правда? — с благоговением шепчет Гарри, кладя таблетку на язык. — Правда, — отвечает Луи, беря бокал Гарри и наливая в него вино. Парень с благодарностью берет его и запивает таблетку.       И, как и сказал Луи, единственное желание, окутавшее Гарри — трахаться с Луи, долго и жестко. В его мозгу что-то взрывается и мир окрашивается яркими красками, откуда-то сбоку будто бы льется свет стробоскопа, от чего ему кажется, что он в ночном клубе… в гребаном ночном клубе. В ночном клубе с Луи. Ох, черт, да, это… это круто. Да, черт возьми.       Белый… золотой… синий… черный… Оранжевый. Фиолетовые круги и синие вспышки. Зеленые и красные огни. Светофор? Они за рулем? Не может быть.       Снова золото, серебро и бронза. Нет, нет, это не бронзовый. Это… розовый. Да, розовый. Все кружится, а стены начинают давить. Гарри нужно. ему нужно встать. Может быть, еще и снять с себя одежду, потому что здесь действительно жарко, ради всех святых.       Вау… вокруг него столько одуванчиков. Нет, это львы. Почему здесь столько львов? Он в джунглях? Это правда джунгли? Или… или это зоопарк? Что за херня происходит? Гарри смеется. Громко смеется. И внезапно, его накрывает боль, такая адская боль, от чего он начинает кричать, кричать во всю глотку. — Лу… Луи, — вопит он.       Где-то вдалеке Гарри слышит, как Луи зовет его сквозь плачь, снова и снова повторяя: — С тобой все будет хорошо, детка! Я здесь! Я здесь! Я держу тебя! — а через мгновение он слышит, — Гарри, не отключайся! Гарри, пожалуйста, останься со мной! Пожалуйста, Гарри, не засыпай!       А затем пришел холод…       Такой чертовски сильный холод. Гарри замерзает.       Они в душе?       Он не может вспомнить.       Он просто не может вспомнить ничего. (Прим. переводчика: это самое странное описание прихода из всех, что я только видела, а видела я многое) ~*~       Гарри изо всех сил пытается прийти в сознание. Его веки тяжелы, а губы неподвижны. Дыхание тяжелое, а пульс слабый. С трудом он все же открывает глаза, и сразу морщится, от обилия света. Все белое. Стены, потолок, все…       Подождите минуту.       Парень слышит шёпот и чье-то бормотание где-то неподалеку, и постойте-ка. Это его мама. Это голос его мамы. И она ругается, она совсем не шепчет. Его мать на кого-то злится, но почему она злится? Что происходит?       Слегка наклонив голову, и прищуриваясь из-за яркого света Гарри действительно видит маму, разговаривающую с кем-то. Нет, она ругается. Это правда она?       Гарри не знает. Он чувствует лишь ужасную усталость, накрывающую его с головой. Он слаб, он так чертовски устал и просто хочет спать. Он не может даже открыть рот. Но почему?       Почему?       Спустя мгновение все становится черным, а звуки и голоса перестают для него существовать. Он поддаётся усталости и снова засыпает. ~*~       Он просыпается позже, и на этот раз в комнате не так светло. Белые стены, которые он видел до этого, уже не кажутся такими светлыми, а голоса практически стихли. И где он? — Хей.       Слышится чей-то голос рядом с ним. Гарри моргает. — Хазза? Ты проснулся? — ох, это Джемма. — Он проснулся? Ох, черт, спасибо господи, детка, — Луи. Это голос Луи! — Кхе-мма… Лу… Япснулся, — его голос очень слаб, и ему трудно говорит. Что с ним, черт возьми, произошло? — Где я?       Нежная и заботливая ладонь сжимает его собственную, и тут он видит обеспокоенное лицо Луи. Гарри уже видел это выражение. На самом деле он видел его только вчера. — Ох, детка, ты… — начинает Луи, но не успевает закончить, потому что его голос срывается на рыдания. — Лу… — Ты в больнице, Гарри, — хмурится Джемма, недовольно глядя на Луи. — Бо… больнице? — парень дрожит от удивления, — Чт… — Ты передознулся, детка, мне так жаль, — рыдает Луи, — мне так чертовски жаль. — Ох… — Гарри делает глубокий вдох и снова моргает, — Ох, бля… блять. Сколько я уже… здесь? — Четыре дня, Эйч, — шепчет Джемма, слабо пожав плечами. Ох, ебать. Блять. Блять. Блять. Сука, они так сильно облажались! Его мать была здесь Дерьмо. — Прости меня, — повторяет Луи, крепко сжимая его ладонь, — Прости меня детка, мне так жаль, — говорит он снова и снова.       Гарри решает, что ему тоже жаль.