Grandloves

Он чувствовал смутное беспокойство каждый раз, когда не находил ее рядом. Темный Лорд уже привык к внутреннему содроганию, когда Гарри не было поблизости, – целых полгода они были разделены расстоянием в сотни километров. И в эти долгие месяцы единственным утешением для него были мягкие удары сердца по его холодным ребрам – ее сердца, как он однажды понял; он чувствовал его как свое собственное, благодаря маленькому кусочку души, связывающему их вместе. Но сейчас было лето, впереди их ждали длинные, не омраченные разлукой месяцы, принадлежавшие только им двоим, и Волдеморт почувствовал прилив тревоги, когда обернулся и обнаружил вместо Гарри лишь ее таинственное отсутствие. Найти ее было совсем несложно. Он обошел усадьбу, свернул с дорожки, ведущей к кладбищу. Она застыла каменным изваянием посреди лужайки, глядя на темное предгрозовое небо, будто ждала, что само время, сама вечность явит себя. Должно быть, она почувствовала его приближение – слегка обернулась, разоружая его одним-единственным брошенным через плечо взглядом яркой зелени из-под огненной пряди волос; лицо было бледным, почти фарфоровым, и будто освещалось изнутри полуприглушенным сиянием. Подол платья спадал неравномерно, едва-едва прикрывая коленки. Оно уже было коротковато. Это напомнило Волдеморту о скоротечности, кратковременности человеческой жизни, о непостоянном присутствии, приходящем на время и тут же уходящим вновь. Это то самое платье. Желтая легчайшая материя, которую он с такой неохотой наколдовал. Как что-то настолько незначительное внезапно заняло такое важное место в его жизни? Гарри еще вырастет и вытянется, хотя сейчас ее кожа так и сияла юностью и молодостью. Эта юность, непосредственность – в острых коленках, в выпирающих ключицах. Во всем, что он так в ней любил. Но это по-юношески наивное лицо уже менялось, с каждым днем в нем проступали все новые черты. И хотя сейчас она казалась вне времени, однажды ей тоже придется уйти, и эта мысль покрыла его внутренности налетом инея. Смерть обернет свои холодные руки вокруг нее, заберется в эти горящие глаза, застынет в уголках губ и утянет ее в печальную вечность, оставляя Темного Лорда в гордом одиночестве. От этой мысли его накрыло волной ужаса.