Grandloves

У Гарри было готово два идеальных подарка на оба случая, но она понятия не имела, что скажет Тому, когда вернется домой. На мгновение Гарри пожалела, что не приняла предложение Гермионы провести еще одну ночь у нее. Но она старалась никогда ничего не откладывать в долгий ящик (конечно, если только речь шла не о домашних заданиях), поэтому Гарри без дальнейших раздумий воспользовалась портключом, и вот она уже стояла на заснеженном крыльце поместья Риддлов без какого-либо подобия плана действий в голове. Внутри было тихо, как в гробнице, и Гарри настороженно оглядывалась по сторонам, гадая, где явит себя зловещий хозяин дома. Он определенно был в поместье, но Гарри не могла сказать наверняка, где конкретно. Она не торопясь обошла первый этаж, чувствуя, как растет напряжение, по мере того как виновник переполоха не находился. Наконец, Гарри осмотрела все комнаты и медленно поднялась на второй этаж. Том обнаружился в гостиной. Он стоял лицом к темному окну, сложив руки за спиной, и казался совершенно спокойным, невозмутимо созерцая звездное ночное небо. Но в действительности в Темном Лорде не было ни спокойствия, ни невозмутимости. – Эм-м-м, – пробормотала Гарри после молчаливой паузы, когда стало понятно, что он не заговорит первым. – Привет. Он повернулся к ней с совершенно нечитаемым выражением лица. Гарри внезапно вспомнила последний раз, когда она смотрела в это лицо – и каково было ощущать эти губы на своих губах. Гарри в ужасе перевела взгляд в пол. Она так сильно мяла в руках гриффиндорский шарф, что испугалась, что он, того и гляди, порвется. – Эм-м-м, – снова протянула Гарри, благоразумно не отрывая взгляда от половиц и пытаясь заставить себя сказать хоть что-нибудь – что угодно. Гарри услышала, как он подошел ближе, и страх пробрал ее до самых костей. Она отрешенно заметила, что ее бьет легкая дрожь. Том сделал еще шаг вперед, и весь воздух тут же застрял где-то в легких. Страх разъедал все внутри: сердце, внутренности; он наполнял собой конечности, леденил каждый палец на руках и ногах. Гарри не могла вспомнить, когда она в последний раз так боялась Тома. Она закрыла глаза, не в силах выдержать то, что вот-вот грянет. Гарри сама не знала, чего ждет; скорее всего, ужасно неловкого и жуткого выговора. Или вообще ничего, может, он просто пройдет мимо, не удостоив ее словом и даже взглядом. Широкая теплая ладонь легла на ее макушку и притянула Гарри к себе, пока она не уткнулась носом в мягкую гладкую ткань его мантии. Том только набрал воздуха в легкие, чтобы сказать что-то, и в этот момент Гарри обуял такой ужас, какого она не испытывала никогда в жизни. – Глупый ты ребенок, – мягко отчитал Том, но в тоне его слышалась только ласка. – Чего ты так боишься? Гарри все еще не могла заставить себя открыть глаза. – Я… – прошептала она едва слышно. – …Ты ненавидишь меня? – спросила она тихим, почти жалобным голосом. – Ненавижу тебя? – прошелестел Том. – С чего ты взяла, что я тебя ненавижу? Ну и что она должна на это ответить? Он серьезно хочет заставить ее сказать это вслух? Потому что после этого она скорее всего умрет от непроизвольного самовозгорания, вызванного ударной волной стыда. Но, когда Гарри решилась заглянуть ему в лицо, в нем не было и тени злости или гнева. На самом деле он выглядел почти… позабавленным? Мысль ножом прошлась по сердцу. Он думает, что все это забавно? Для него это новый источник развлечения? Почему бы и нет, несчастно подумала Гарри. Для него все это должно выглядеть ужасно смешно – маленькая глупенькая девочка, втрескавшаяся в него по уши. Он рассказал об этом своим Пожирателям? Они потом все вместе с этого посмеялись? Гарри отстранилась, ощущая такую боль в груди, какой она не могла представить. – Не бери в голову, – едко выплюнула она. – Какая вообще разница? Он посмотрел на нее сверху вниз, удивленный неожиданным ядом в голосе. Гарри вырвалась из объятий, пока он отвлекся, намеренно ни разу не взглянув на него. – Гарри, – позвал Том, но даже легкое беспокойство в его голосе не смогло остановить ее. А вот легшая на плечо рука смогла. Гарри резко развернулась, уже готовая высказать ему все, что она о нем думает, но от неприкрытой нежности в его взгляде все желчные ответы потухли, даже не успев толком сформироваться. А затем у нее уже попросту не было времени придумать новые, потому что все мысли разом вылетели из головы, стоило ему коснуться ее губ своими. На секунду Гарри, парализованная изумлением, превратилась в идеально застывшую статую, после чего ответила на поцелуй с не меньшей настойчивостью. Это было одновременно и бесконечно лучше, и бесконечно хуже всех ее ожиданий. Лучше, потому что тот краткий поцелуй двухдневной давности был слишком неожиданным, ошеломляющим и жестким; и хуже, потому что Гарри никак не могла побороть дрожь, и ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и голова так сильно кружилась, и, Великий Мерлин, она просто надеялась, что не упадет в обморок от поцелуя с Темным Лордом. Но ведь это не ее вина; просто он… уж очень хорошо целовался. И она до этого в жизни никого не целовала вот так. Все это было слишком большим перегрузом для ее чувств. Гарри подумала, что он так может попробовать буквально вытянуть из нее душу – и это действительно может сработать. Том отстранился от нее, к большому неудовольствию Гарри, но лишь для того, чтобы зарыться в ее волосы, медленно спуститься губами к виску и обдать теплым дыханием, шепнув в ухо, отчего Гарри покрылась мурашками до кончиков пальцев. – Чего ты хочешь, Гарри? Вот как она должна отвечать, когда ее так бессовестно отвлекают? Ни один связный ответ так и не пришел ей в голову, так что она просто снова притянула его к себе с явным намерением урвать еще один поцелуй. Ей пришлось встать на носочки, и даже тогда она едва смогла достать до его губ. Он целовал ее в ответ так мягко и аккуратно, как никогда до этого, но ощущения от этого ни капли не притупились. Такой акт невинности и целомудрия не мог длиться вечно. Гарри почувствовала, как, подталкиваемая Томом, уперлась спиной во что-то, а затем внезапно потеряла баланс и упала прямо на… …Письменный стол. На удивление у нее совершенно не было времени – его губы, такие горячие и настойчивые, впивались в ее губы, спускались по линии горла. Вот он снова ласкал ее ухо, отчего Гарри судорожно выдохнула, потом вернулся к губам, Гарри с готовностью подалась ему навстречу, и вот думать опять стало затруднительно. Но даже его губы не могли отвлечь Гарри от его же рук, блуждающих по ее ногам, заигрывающих с подолом юбки. Его движения не были ни требовательными, ни агрессивными, но этого было достаточно, чтобы напомнить Гарри, что все это значит, во что она ввязалась и какой акт неизбежно последует за все более настойчивыми поцелуями. Длинные изящные пальцы проскользнули под юбку, легко, едва-едва коснулись бедер. Легкое беспокойство перебило разгоревшееся было желание. Несмотря на все возраставшее возбуждение, Гарри чувствовала крошечный комок страха, никак не дававший желанию затопить все ее инстинкты – навязчивое ощущение тревоги при мысли, что будет дальше. Хочет ли он этого? Но разве это не то, чего хотят абсолютно все мужчины, ради чего (по мнению Гермионы) они вообще начинают поцелуи и инициируют какую бы то ни было близость? А если Гарри не хочет этого, что сделает Том? Уйдет? Выйдет из себя? Все равно возьмет свое? Том остановился, словно почуяв ее неуверенность. – Гарри, – мягко и не требовательно прошептал он, и, хотя легкие подушечки пальцев все так же поглаживали ее бедра, они не пытались продвинуться дальше. Гарри издала едва слышный странный звук. Эти прикосновения пугали ее почти так же сильно, как и будоражили. – Чего ты хочешь? – снова спросил Том, и облегчение тут же смыло все ее беспокойства и страхи. Гарри сказала первое, что пришло в голову. Да, она нервничала, но это вовсе не значило, что она хотела, чтобы он ушел. – Пойдем со мной в постель, – выпалила Гарри, и смущение от этих слов почти стоило того, чтобы увидеть выражение чистейшего изумления на его лице. – Не в этом смысле! – торопливо продолжила она, уткнувшись горящим лбом ему в плечо. – То есть… Я имею в виду… – Гарри сильнее сжала его в объятиях, словно так она могла выразить то, что никак не могла передать словами. Я не хочу тебя отпускать. Он прервал ее, прежде чем Гарри окончательно запуталась в словах и чувствах, крепче прижал к себе, и Гарри почувствовала, как они куда-то летят сквозь время и пространство. Место, в котором они оказались, тонуло в непроглядной, бесконечной темноте. Гарри совсем не возражала. Она упала в шелковый океан простыней, утянув Тома за собой. За прикосновениями его губ так легко забыть об остальном мире и забыться самой. Неважно, насколько миниатюрна вселенная между ними, в их объятиях, – сейчас Гарри хотела существовать исключительно в ней. Том целовал ее до тех пор, пока Гарри не забыла, как нормально дышать – или думать. Она потерялась в его руках, прижатая к кровати, судорожно глотавшая воздух каждый раз, как их губы отрывались друг от друга. Его рука все так же скользила по ее бедру, сминая ткань чулок, поглаживала узкую, открытую полоску кожи под подолом юбки. И от этого горло перехватывало от страха, но одновременно в низу живота разливался жидкий жар, и Гарри понятия не имела, как на все это реагировать. – Гарри, – прошептал Том, но она только сильнее уткнулась ему в грудь, понимая, что просто не способна сейчас нормально отвечать или вообще поддерживать разговор. Гарри не знала, в какой конкретно момент она отключилась; последним, что она уловила, было ее громко бухающее заполошное сердце и тепло тела над ней, настолько горячего, что оно могло поглотить всю ее душу целиком.