Grandloves

Гарри неохотно выползла из снов, пару раз моргнула от бьющего в глаза рассеянного света, смутно понимая, что она забыла о чем-то очень важном, происходившем во сне. Но сейчас она не могла вспомнить ничего кроме отдельных вспышек света, цвета и звука. Гарри закрыла глаза и перевернулась на другой бок, уткнувшись носом в свою еще хранящую тепло подушку. Вот только это была не ее подушка. В сердце приятно потеплело, когда Гарри открыла глаза и увидела самого Темного Лорда, лежавшего рядом с ней. Он уже проснулся и задумчиво созерцал потолок. На мгновение все, чего хотела Гарри в этой жизни, — это смотреть на него в мягких утренних лучах, раствориться в уютной неге и даже не пытаться шевелиться. В груди завязался комок радости от мысли, что он сейчас здесь из-за нее. Что он остался с ней. По лицу Гарри медленно расползлась улыбка. Она снова закрыла глаза и уткнулась лицом в плечо Тома. Он посмотрел на нее сверху вниз со снисходительным любопытством. – Сегодня Рождество, – приглушенно пробормотала Гарри. – Да, – отстраненно согласился Том, и далеко не так восторженно, как Гарри. Гарри приподняла подбородок, чувствуя легкое головокружение, когда она потянулась к его губам и он позволил ей легкий застенчивый поцелуй. Отстранившись, Гарри заметила, что его настроение вроде бы немного улучшилось. Пришедшая на ум догадка заставила ее слегка нахмуриться. – Ты не любишь Рождество? – неуверенно спросила она. Том рывком принял сидячее положение, и Гарри почувствовала прилив одновременно и страха, и предвкушения, когда он полунавис над ней, а его взгляд полыхал чистым пламенем. – У него есть свои плюсы, – ответил Том, уходя от прямого ответа. – Правда? – прошептала Гарри, выгибаясь, чтобы снова дотянуться до его губ. Это так странно. Раньше она очень мало думала о поцелуях, но сейчас кажется, что это все, на чем могут сконцентрироваться ее мысли. – И какие именно плюсы? Том нагнулся еще ближе к ней. Гарри застыла, даже не дыша. – Оно делает людей более… податливыми, – ответил он, но Гарри едва обратила внимание. – Податливыми? – слабо переспросила она, а в голове ни одной мысли – Гарри слишком отвлечена их внезапной близостью. – Именно, – подтвердил Том с темной улыбкой. От одного ее вида в сердце ёкнуло, а в низу живота разлилось непонятное, необъяснимое тепло. – Они намного легче соглашаются сделать то, о чем ты их просишь… Готовы оказать небольшую услугу, или даже две, если дать им правильный стимул. Гарри пробила дрожь от обещания в этих словах. – Понятно, – прошептала она, практически выдохнув ему в губы. – И о каком именно стимуле мы говорим сейчас? – Уверен, я мог бы придумать парочку. – Он поцеловал ее все с той же не предвещавшей ничего хорошего улыбкой, совсем невесомо, едва касаясь, и этого было достаточно, чтобы ресницы Гарри затрепетали, но недостаточно, чтобы ослабить всё нараставшую где-то внутри волну жара. – Мне интересно, Гарри… Какой же стимул мне нужно придумать, чтобы получить небольшую услугу от тебя? – М-м-м?.. – Том оторвался от нее, и Гарри неохотно открыла глаза. Он нависал над ней, воплощение тьмы и опасности, и творил страшные вещи с ее сердцем. – Ч-что ж, это зависит… – пробормотала Гарри, запинаясь, – эм-м-м… – У нее перехватило дыхание, в то время как губы Тома спустились к шее – и все дальше и дальше, прокладывая горячую дорожку к груди. – …Это зависит… от того… о какой услуге ты просишь… Его пальцы скользнули за ворот ее сорочки, слегка потянули, оголяя совсем небольшой участок кожи на плече, который его губы тут же не преминули тщательно изучить, посылая электрические разряды по каждому задетому нерву. Том с восторгом исследовал нежную гладкую кожу, открывая все больше, стягивая белоснежную сорочку все ниже; ни одна впадинка, ни одна выпирающая косточка не укрылась от него. – Уверен, ты не будешь сильно возражать, – прошелестел Том шелковым голосом, а после им обоим уже было не до разговоров.

***

Гарри недовольно заворчала, перестав чувствовать тепло его пальцев, стоило Тому прекратить мягко перебирать ее волосы. Он тут же возобновил ласку с удивленно-позабавленным выражением лица. Гарри одобрительно заурчала. Ей было так тепло, удобно и сонливо, что не было никакого желания совершать хоть какие-то телодвижения – и вряд ли оно уже когда-нибудь появится. Том полусидел напротив нее, в одной руке держа книгу, а другой зарывался в ее локоны. Гарри понятия не имела, что он читал, но вид Темного Лорда, опять уткнувшегося в книгу, ее совсем не удивил; сейчас он был так похож на Тома Риддла из ее снов – тот тоже постоянно сидел, обложившись книгами. Глаза опять начали слипаться, и, должно быть, Гарри уснула ненадолго, потому что вот уже Том шевелил ее с явным намерением разбудить. Он не был раздражен; скорее, наоборот, донельзя доволен. – Гарри, – позвал он, и у нее тут же сердце подпрыгнуло от нежности в его голосе, – сколько ты еще собираешься спать на мне? – Вечность, – пробормотала Гарри в ответ, зарывшись лицом в черную мантию и старательно его игнорируя. – Или, может, хотя бы до обеда? Мысль о еде заставила Гарри вынырнуть из сладкой дремы, и вот она невнятно что-то бурчала, потягиваясь и пытаясь протереть глаза, при этом все еще сидя у Тома на коленях. – До обеда так до обеда, – хмуро проворчала она, но все равно последовала за ним в столовую. До Гарри дошло, что сегодня Рождество, только когда она увидела традиционный праздничный пирог, горделиво возвышавшийся в центре обеденного стола, слишком большой только для них двоих. Домовые эльфы были очень взволнованы праздниками. Гарри быстро заморгала, выходя из блаженного оцепенения. – Ой! – подскочила она, чуть не свалившись со стула. Лорд Волдеморт поднял на нее удивленный взгляд. – Подожди минутку, – быстро проговорила Гарри. – Я только… Черт, я совсем забыла… И с этим совершенно непонятным заявлением Гарри со скоростью молнии вылетела за дверь. Том проводил ее недоуменным взглядом, после чего окончательно утвердился во мнении, что пытаться искать здравый смысл в действиях девочки-подростка – дело неблагодарное. Они абсолютно нелогичны, иррациональны и… зачастую могут неслабо удивлять. Том улыбнулся, вспомнив, как милая маленькая Гарри, на его памяти единственная, осмелившаяся перебить его, целовала его, стоя на носочках. Вот уж удивила так удивила. Гарри снова ворвалась в столовую, широко улыбаясь. При виде Тома улыбка сначала погасла, но тут же вернулась, в уже более мягкой и сдержанной форме. – Том… – Гарри подошла чуть ближе, застенчиво, почти нервозно. Он заинтригованно посмотрел на нее – и оказался совершенно не готов, когда она положила перед ним небольшую коробочку, идеально завернутую в серебристую упаковочную бумагу с не менее идеальным золотым бантом, венчающим все произведение искусства. Он знал, что это, – по крайней мере, его название. Рождественский подарок. За прошедшие годы он получал несколько от своих последователей; ни один из них не вызывал и доли той бури эмоций, которую он испытал при виде этого подарка. Гарри подошла ближе, легко поцеловав его в уголок рта. – Счастливого Рождества, – выдохнула она ему в губы. Гарри напряженно смотрела, как Том развязывает бант и аккуратно разворачивает оберточную бумагу. Ее еще никогда так сильно не заботила чья-то реакция на ее подарок. Но это же Том. Естественно, для нее это значит намного больше. – Камень души, – пробормотал Том, выглядя несколько удивленным. Гарри кивнула, положила свою руку на его, и он тут же уловил ее цветочный аромат, почувствовал, как шелковистые пряди спадают с ее плеч, щекочут ему лицо. Она потянула его за руку, вытягивая камень на свет. Глаза расширились в изумлении, когда под солнечными лучами камень вспыхнул ярко-алым, переходя из изначального серого в глубокий багровый цвет. Том никогда не пытался создать камень души сам, но читал о них в различных текстах. Они довольно безобидны: пусть и являясь воплощением личности, они не сказать что очень полезны. Он был более чем уверен, что они не меняют цвет. Это просто камни; порой они бывают удивительных, фантастических цветов, но все еще остаются камнями и не могут менять окраску. Но только не этот. – Смотри, – прошептала Гарри, опуская камень в его ладони в тени под столом. Как только на поверхность камня перестал падать свет, он тут же сделался ярко-изумрудным. А вот это еще удивительнее. – Здорово, правда? – взволнованно зашептала Гарри. – Ни у кого больше камни не меняли цвет. Ну конечно, нет, про себя подумал Том. Никто больше не делил свою душу с кем-то другим. От него не укрылось, что камень являлся физическим воплощением их обоих. Том догадывался, что, если бы он вдруг решил пройти через утомительный процесс создания собственного камня души, тот был бы как две капли воды похож на камень Гарри. Да, это просто камень. Но Том все равно был почти… тронут, что Гарри доверила свой камень души ему. Для волшебников такие камни – ценные сокровища, они хранятся в семье, возможно, в прозрачной витрине в глубине фамильного особняка, как у Малфоев, или в хранилище Гринготтса, вместе с остальными реликвиями. Эта мысль поразила Тома. Гарри – его. Она – самое близкое, что он когда-либо мог назвать семьей.

***

Обеденное озарение заставило его крепко задуматься – и даже немного расчувствоваться – на весь остаток дня. Если уж быть до конца честным, все в это Рождество делало Тома тихим и задумчивым. В школьные годы он праздновал его в компании редких обитателей замка, оставшихся на каникулы в школе, и празднование это откровенно навевало тоску. Даже назвать это празднованием было бы большим преувеличением, а уж в его отношении и подавно. Позже, в годы путешествий он не утруждал себя празднованием Рождества. Он научился презирать этот день так же, как и остальные праздники. Во время первого его прихода к власти ему пришлось кое-как мириться с Рождеством, но он никогда не наслаждался этими днями по-настоящему. Он и сейчас не был уверен, что наслаждается ими. Однако Гарри всегда была прекрасной компанией – единственной компанией, которая могла его волновать, – так что нельзя сказать, что он был так же раздражён и подавлен Рождеством, как обычно. В конце концов, это интересный новый опыт. День выдался тихий, спокойный – но не одинокий. Невероятно, но он даже навевал некое подобие уюта. Том спустился на первый этаж и обнаружил там гору цветных подарков и небольшую армию сов, выжидающе выстроившихся в шеренгу через весь вестибюль. Его совсем не удивило, что Гарри пользовалась популярностью у сверстников. Гарри присоединилась к нему в библиотеке, пока он убивал время за очередной книгой, стараясь держаться как можно дальше от моря ее подарков. Том заметил, что многие из них она оставила в холле, – Гарри пояснила, что она открывает подарки только от тех людей, которых знает лично. Но их количество все равно впечатляло. Том невольно почувствовал любопытство. Которое, однако, быстро сменилось растерянностью и легким раздражением, стоило ему увидеть содержимое подарочных коробок. Опять же, нельзя сказать, что это прям неожиданные подарки. Но все равно, Том был уверен, что он в жизни своей не видел такого количества косметики и ювелирных украшений в одном месте. Он вдруг понял, что сам ничего не подарил Гарри. Но ее, казалось, это совсем не беспокоило. Гарри выглядела более чем счастливой. Время от времени он замечал, как она улыбается ему, просто так, без всякой причины. Она крала у него поцелуи урывками, тоже беспричинно, без особой тенденции. Словно на нее вдруг находила прихоть. Он никогда раньше не был объектом такого внимания, но это внимание вовсе не было нежелательным. Это было странно для него, непривычно… Но не нежелательно. Гарри взмахом палочки заставила всю упаковочную бумагу исчезнуть и повернулась к нему с таким выражением лица, что все мысли тут же вылетели из головы. Гарри медленно подошла к нему, застенчиво улыбаясь. Почему она это делает? Неужели она не понимает, кем он является? Такая красивая юная девушка, как Гарри, могла получить любого, стоит только пальцем поманить. Она должна быть объектом всеобщего внимания в Хогвартсе, в этом Том не сомневался. Мысль вызвала волну слабой ярости внутри. Вероятно, за ней увиваются толпы мальчишек, и Том прекрасно знал, что было у них у всех на уме. Его немного успокоило, что сейчас она смотрела только на него, но она никак не помогала ему найти ответы на его вопросы. Как она вообще могла?.. Но затем этот невозможный ребенок забрался к нему на колени, обхватил его лицо руками, чуть склонив, и легко поцеловал. И тогда он решил, что совсем неважно, почему. Главное, что сейчас Гарри здесь, с ним, и он ни за что в жизни ее не отпустит.