Grandloves

Поздно вечером Гермиона покинула площадь Гриммо, куда приходила совсем ненадолго, бесшумно проскользнув мимо членов Ордена, — ее никто не заметил. Они все равно не за неё беспокоились, не за ней пристально наблюдали. Не о ней украдкой переговаривались в ночи за кухонным столом. Стоит ли позволять ей переезжать в свою квартиру? Может, начать уже говорить с ней о том, какую роль она сыграет в войне? Да есть ли у неё вообще эта роль?  — Ей всего шестнадцать! — воскликнул кто-то, скорее всего, Сириус.  — Но Дамблдор говорил, что поручил ей важное задание, — возразили ему. — И в конце концов, она Избранная.  — А пророчество? — вторил третий голос. — Мы все его слышали.  — Как, по-вашему, девочка-подросток должна одолеть Темного Лорда?  — Может, пророчество ложно… Может, есть другой способ. И так до бесконечности. Гермиона легко выскользнула за дверь, сжимая в руке письмо. Малфой наконец ей ответил. У неё есть час, прежде чем брешь в охранных щитах особняка Малфоев снова закроется. Она аппарировала прямо к главным воротам и тяжело сглотнула, пока завеса Фиделиуса растворялась прямо у неё на глазах, открывая вид на, возможно, самый красивый особняк на ее памяти. Окрестности обнимала тихая летняя ночь. Издалека доносилось размеренное журчание фонтанов, эхом отражавшееся от мраморных колонн. Гермиона собрала в кулак всю храбрость, расправила плечи и толкнула кованые ворота. Казалось, прошла целая вечность, пока она шла к массивным ступеням, ведущим к роскошной парадной двери. Ей даже не пришлось стучать — дверь сама собой распахнулась, так стремительно, что Гермиона подпрыгнула от удивления. Она уставилась снизу вверх на не менее удивлённое лицо профессора Снейпа.  — Мисс Грейнджер, — протянул бывший профессор зельеварения, быстро напустив на себя привычный невозмутимый вид. — Приветствую. Не ожидал увидеть вас раньше начала учебного года. Гермиона кивнула, внутри умирая от страха, но не желая этого показывать.  — Я тоже не ожидала, — выпалила она. — Рада снова встретиться с вами, профессор… Но прошу меня извинить, боюсь, я немного спешу… Гермиона не дала ему возможности ответить, бросившись мимо него в величественный мраморный лабиринт коридоров. Она без раздумий рванула за угол, хотя понятия не имела, куда вёл этот маршрут. Гермиона выругалась про себя. Вот что стоило попросить у Малфоя карту? В этом чертовом особняке без неё точно не обойтись.  — Потерялась, дорогуша? Гермиона замерла, по спине пробежал холодок. Она медленно повернулась: Беллатриса Лестрейндж оценивающе оглядывала ее с головы до ног, небрежно опираясь на лестничную балюстраду. Гермиона ответила ей настороженным взглядом.  — Не можешь найти выход? Или ищешь что-нибудь? — насмешливо пропела волшебница, нарочито медленно спускаясь к ней. Гермиона сделала шаг назад. — Нет-нет, — ответила она, чуть запинаясь. — У меня все в порядке, спасибо.  — Уверена? — Беллатриса театрально принюхалась. — Не думаю, что тебе здесь место, дорогуша. Я даже отсюда чую грязную маггловскую кровь. Она сошла с последней ступеньки. — И мне кажется, эта вонь исходит от тебя…  — Беллатриса, — раздался резкий голос справа, и рука женщины с палочкой, уже взметнувшаяся в воздух, замерла на полпути. Снейп переводил бесстрастный взгляд с одной волшебницы на другую.  — Чего тебе, Северус? — вскинулась Беллатриса, ни на секунду не сводя взгляда с Гермионы. — Я тут немного занята, если не заметил.  — О, это я как раз заметил, — ответил Снейп, растягивая слова. — Но с моей стороны было бы крайне недальновидно позволить тебе продолжить. Беллатриса повернулась к нему, злоба и ярость перекашивали некогда красивое лицо, превращая в уродливую маску. — Позволить мне? Я избавляю мир от грязной крови, очищаю его до последней капли, и не тебе указывать мне, что делать! С этими словами она развернулась на каблуках, палочка указывала на Гермиону. Гермиона не успела даже подумать о том, чтобы защититься или хотя бы уклониться, как яркий луч уже летел в ее сторону: — Круцио! Гермиона закрыла глаза — но ничего не произошло. Заклятие врезалось в появившееся перед ней огромное зеркало в металлической оправе.  — Ну же, Беллатриса… И вот теперь Гермионе стало по-настоящему страшно. — …Негоже так обращаться с гостями.  — Хозяин. — Беллатриса обернулась на новый голос, страсть и почтение явственно читались на ее лице. Снейп склонил голову. — Милорд, — поприветствовал он низким почтительным тоном, но хоть не с таким ярко выраженным обожанием. Волдеморт пренебрежительно отмахнулся от обоих, грациозно спускаясь по мраморной лестнице. — Полагаю, — начал он надменно, оглядывая Гермиону с нечитаемым выражением, — в насилии нет нужды. Уверен, девушка и так проявит сговорчивость, учитывая, что пришла она добровольно.  — Да, весьма необычный случай, — заметил Снейп, так же отстранённо и бесстрастно. — С чего бы ей без приглашения приходить в этот дом?  — Зачем ты здесь, девчонка? — отрывисто спросила Беллатриса, прищурившись. — Пришла умолять о пощаде? На этих словах Гермиона нахмурилась, но вовремя прикусила язык. Ей не хотелось снова навлекать на себя ее гнев — и уж тем более гнев Лорда Волдеморта. Ей сложно было представить, каково быть мишенью его злобы, но приятного в этом точно должно быть мало. Она не стала отвечать, решив подождать и посмотреть, что из этого выйдет. Лорд Волдеморт обратил все свое внимание на нее — и да, это было в точности так жутко, как Гермиона и представляла. Ей хотелось провалиться сквозь землю, стечь куда-нибудь под земную кору — лишь бы не стоять под пристально-мрачным взглядом алых глаз. Сердце замерло от чистейшего первобытного страха. Волдеморт смотрел на нее с толикой ленивого любопытства. Грязнокровка. Алые глаза прищурились. Но нет, не обычная грязнокровка. Эта девчонка выглядела очень знакомо: она довольно часто мелькала в воспоминаниях, которые не были его собственными. Он присмотрелся. Так и есть, то самое лицо. Гермиона Грейнджер — лучшая подруга Гарри. Одна из самых близких ее друзей, наравне с тем рыжеволосым мальчишкой. В воспоминаниях она, по крайней мере, проявляла некоторые зачатки интеллекта. Так с чего она взяла, что заявиться в особняк Малфоев, где, как все знали, обосновался он и его Пожиратели, будет хорошей идеей? Когда она прекрасно знала, какого он мнения о грязнокровках, — и что Пожиратели всецело это мнение разделяют. Но все же она умна и явно отдавала себе отчет в опасности. Придя сюда, она рискнула своей жизнью. И на такое она могла пойти лишь по одной причине. Его глупое предательское сердце сжалось от одной только мысли о Гарри, хотя последние несколько недель он пытался начисто выкинуть ее из головы. Не самая простая задача — учитывая, что она преследовала его мысли еще даже до того, как родилась. Учитывая, что уже давно она стала значить для него намного больше, чем просто заклятый враг. Учитывая, что уже давно она представляла для него гораздо более серьезную угрозу, хотя он рьяно это отрицал. Беллатриса нетерпеливо дернулась, губы скривились в безумной улыбке. — Милорд, у нее явно нет ответа. Пожалуйста, позвольте мне поприветствовать ее как следует… Он взмахом руки заставил ее замолчать. — Пусть говорит. Девчонка пару раз открыла рот, но оттуда не вылетело ни звука. Ее взгляд лихорадочно перескакивал с одного лица на другое, и все отчетливее в ее чертах проступала неуверенность.  — Ну, я… — выдавила она, запинаясь. — Кхм, в общем, я… Девчонка посмотрела на него почти умоляюще. — Я… хотела поговорить с вами. — Пауза. — Милорд. Что ж, она хотя бы имела некоторое представление о манерах. Волдеморт все так же молча и неподвижно смотрел на нее, хотя понимал, что в итоге все равно сдастся и уступит. От перспективы хоть каких-то новостей о ней его объяла волна беспомощного гнева… и эгоистичного желания.  — Неужели? — Он вскинул бровь. А затем бросил, повернувшись к Северусу и Беллатрисе: — Оставьте нас. Беллатриса посмотрела на него нерешительно, оглянулась на Гермиону. — Но, Милорд…  — Я должен повторять? — рявкнул он, одновременно спускаясь к подножию лестницы. Беллатриса замерла, поспешно закачала головой. — Нет-нет, Милорд.  — Вот и чудно, — не терпящим возражения тоном ответил он. — А теперь убирайтесь. По крайней мере, Северус выполнил команду без пререканий, низко поклонился и быстрым шагом удалился. Беллатриса последовала за ним, правда, гораздо неохотнее. Волдеморт указал на ближайшую дверь, и они зашли в небольшую темную комнату, освещаемую лишь свечами на столе. Дверь за ними захлопнулась, а на комнату легли Заглушающие чары. Волдеморт повернулся к девушке. — Здесь можешь спокойно говорить. Она смотрела на него все с той же нерешительностью.  — Советую не испытывать мое терпение, — зловеще предупредил он. Это вывело ее из ступора, лишившего ее дара речи, в глазах мелькнуло знакомое безрассудство. Типичная гриффиндорка.  — Дело, кхм, касается Гарри, — начала она, набравшись храбрости. Волдеморт не стал отвечать, ожидая продолжения. То, что речь пойдёт о Гарри, он и сам уже понял.  — Она не знает, что я здесь, — продолжила Гермиона и виновато закусила губу. — И вряд ли обрадуется, если узнает. Но я… На удивление, в ее глазах больше не было страха. Не было абсолютного неподдельного ужаса, с каким на него обычно смотрели остальные.  — Я думаю, что вы должны знать, — выпалила она и тут же отвела взгляд. — Мне кажется, она хочет, чтобы вы знали, просто не знает, как об этом сказать. Она думает, вы ее ненавидите. Это утверждение было настолько далеко от реальности, что просто смешно. И все равно Волдеморт не позволил ни единой эмоции проступить на лице. Все это, конечно, очень интересно, но девчонка все еще не добралась до сути дела, а он не для красного словца упомянул про своё терпение. В последние дни его и так прискорбно не хватало. Волдеморт только хотел напомнить ей, что она буквально ходит по лезвию ножа, как девчонка собралась с духом и выпалила слова, которые разом перевернули его жизнь.  — У неё будет ребёнок. Это откровение было встречено поразительной, всепоглощающей тишиной.  — В октябре, — поспешно добавила девчонка. — Ну, по расчётам, по крайней мере. Не думаю, что возможно высчитать это с предельной точностью, всё-таки это неточная наука… Но так сказала доктор, а ее слова должны быть на чём-то основаны… Девчонка все продолжала сбивчиво говорить, но он пропускал ее слова мимо ушей, не в состоянии их осмыслить. Но она наконец замолчала, и вот теперь в ее глазах читался настоящий страх. Но не страх за свою жизнь — страх за… Гарри? Но с чего бы? Что, по мнению этой гриффиндорки, он сделает, выследит Гарри и убьёт ее? Девчонка нервно перекатилась с носков на пятки, ожидая хоть какой-то реакции. Волдеморт не знал точно, что делать и говорить. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов, пока мысли вихрем проносились в голове, сбившись в один нераспутываемый клубок, а в ушах звенел раздражающе высокий звук.  — Где она сейчас? — только и смог он выдавить спустя маленькую вечность. Девчонка опять засомневалась, разглядывая его с тревогой. Видимо, она нашла что-то в его лице, что ее успокоило, потому что полезла в расшитую бисером сумочку. Не найдя там нужного, она принялась похлопывать себя по карманам мантии и обшаривать их, пока не достала наконец небольшое запечатанное письмо — скомканное до такой степени, что первоначальный его вид невозможно было угадать. Девчонка опять бросила на него взгляд — так маленький зверек обычно смотрит на приближающегося хищника: нерешительно, испуганно. Но, как истинная гриффиндорка, она шагнула вперед и протянула ему письмо. Он взял его — с немалой толикой любопытства. Сорвал печать, открыл конверт и достал небольшую записку. Адрес для каминной сети. Почерк был слишком знакомый, и на мгновение Волдеморт даже не мог разобрать написанных слов, потерявшись в ломаных линиях и коротких завитушках — он практически видел выводившую их руку. Но вот наваждение сошло, и он понял, что адрес этот находится в Лондоне.  — Она здесь живет, — пояснила девчонка, вырывая его из глубокой задумчивости. Его это порядком удивило: он-то предполагал, что Гарри скрывалась в одном из секретных домов Ордена — внутренности неприятно скрутило от мысли о том, что она могла добровольно отдаться в их руки, уйти от него, чтобы встать под их защиту, — или, может, в той лачуге в Оттери-Сент-Кэчпоул, к которой она была так привязана. Возможно, эта лачужка тоже была под защитой Ордена.  — Это маггловская квартира, — добавила девчонка, видимо, предположив, что он хотел бы об этом узнать. Он и хотел, но все равно посмотрел на нее чуть раздраженно.  — Это квартира Гарри, — продолжила она так, словно ей резко расхотелось долго жить. — Только ее, и никого больше. На квартиру наложен Фиделиус, так что никто не знает, где она находится, кроме, ну… К счастью, она замолкла прежде, чем ему пришлось бы прибегнуть к более жестким мерам, чтобы прекратить ее бессмысленную болтовню. Волдеморт сложил письмо пополам, не совсем уверенный, хочет ли он и дальше об этом думать — обо всем этом. Вместо этого он указал рукой на дверь.  — Выход в той стороне, мисс Грейнджер. — Дверь распахнулась с громким стуком, и Гермиона снова подпрыгнула от неожиданности. — Советую воспользоваться им немедленно, если не хотите рисковать своей жизнью, слоняясь по коридорам. Девчонка горячо закивала. — Да, звучит как потрясающая идея. Эм, спасибо. Я тогда, пожалуй, пойду… И с последним настороженным взглядом Гермиона поспешно вышла за дверь, пустившись почти бегом по гулким длинным коридорам. Он сказал «в той стороне», но теперь, снова оказавшись в мраморном лабиринте, она понятия не имела, что под этим подразумевалось. Скрепя сердце Гермиона выбрала направление и решила держаться только его. Может, Темный Лорд не собирался отнимать у нее жизнь, но в этом доме было немало людей, которые с радостью сделают это за него. Выйдя на теплый ночной воздух, Гермиона выдохнула с гигантским облегчением, задрав голову к темному звездному покрывалу над особняком Малфоев. Гермиона не знала, правильно ли она поступила, придя сюда. Кто она такая, чтобы вмешиваться в их отношения? И все же она сердцем чувствовала, что Гарри нуждалась в этом, нуждалась в нем, как бы парадоксально это ни было с ее стороны. И, встретившись с Темным Лордом с глазу на глаз, увидев выражение его лица, которое он пытался сохранять бесстрастным на протяжении всего разговора, Гермиона только уверилась в своих подозрениях. Не так уж он бесчувственен и равнодушен, как ему хотелось бы казаться, — по крайней мере, когда дело касается Гарри. Особенно когда дело касается Гарри. Стоило Гермионе только упомянуть ее имя, как это в долю секунды привлекло его внимание. Снейп и Беллатриса тут же отошли для него на задний план. И при этом он едва ли выдавил хоть пару слов за время их короткой встречи. Гермиона кусала губы, пока шла в темноте к кованым воротам, чувствуя, как истекает час, обещанный ей Малфоем. Записка с адресом, которую она попросила Гарри написать якобы для Фреда и Джорджа; письмо Малфою, чтобы получить доступ к резиденции Темного Лорда; да даже сам приход сюда — все будет напрасным, если не исправит сложившуюся между этими двумя ситуацию. Или, не дай Мерлин, сделает все еще хуже. И все же, вопреки всякой логике и здравому смыслу, Гермиона робко верила в Темного Лорда, хотя он не дал ей никаких оснований для такой надежды. Возможно, она не так уж ошибалась. Гермиона не видела его отстраненного выражения лица, пока он смотрел на смятый конверт. Она также не видела его изумления, когда он достал оттуда кое-что еще — небольшую фотографию. В ней не было магии, изображение было неподвижно. Обычная маггловская фотография, причем не лучшего качества. Картинка была темной, размытой, зернистой. Но это были незначительные детали, совсем несущественные. Ему не доводилось видеть этого раньше, но он все равно знал, что это такое. Было дико странно стоять посреди комнаты и смотреть на фотографию — фотографию его пока еще не рожденного ребенка. Из-за размытости невозможно было сказать, мальчик это или девочка, но мозг тут же подкинул все возможные варианты развития событий. Темный Лорд аккуратно сложил фотографию в конверт, который, в свою очередь, был надежно спрятан в секретный ящик стола. Он не мог заставить себя выбросить конверт и вместе с тем не мог поддаться искушению снова посмотреть на картинку. Хотя это в любом случае было бессмысленно. Изображение было выжжено у него на подкорке, прочно впечаталось в сознание, и теперь ничто слабее Обливиэйта не сможет стереть его из памяти.