Семейный треугольник.

Лиза чувствовала себя раздавленной. Ей было знакомо это, она в юности падала с лошади на тренировках. Её нынешнее состояние было сродни падению. Какая-то ментальная контузия. Она словно пыталась встряхнуться, понять, где она, что творится, кто все. Она не помнила, как спустилась с лестницы, не помнила, закрыла ли потайную дверь, как вернулась к себе. Лиза безотчётно мерила шагами спальню от двери до окна и обратно, а в голове не было ни одной связной мысли. Увиденное повергло её в шок и разрушило в один миг всё, чем она дорожила и чем жила все эти годы - её семью, любовь к мужу, убило её саму. Нет, она знала о существовании подобных мужчин. В юности у ней были богемные приятели из балетных — хрупкие, утончённые юноши. Но мужественный, благородный Максим, настоящий мужчина и внешней красотой, и телом, и делами, не мог быть таким. Ей ни за что, никогда это в голову бы не пришло. Кто угодно, только не Максим. Её всегда будоражила его брутальная самцовость, волновала эта, пожалуй, даже гипертрофированная мужественность. Лиза вновь вспомнила увиденное. Её аристократически утончённое лицо вспыхнуло. С её мужем был… их зять. Такое в голове не укладывалось. Он — муж их дочери, как он мог… Однако, когда Лиза немного пришла в себя и к ней вернулась способность логически мыслить, она поняла, что Максим был в постели не с зятем, а он любовника сделал зятем, чтобы встречаться без преград. Что же, это похоже на Максима, он всегда шел к своей цели с неумолимым упорством бронированного танка, несгибаемый и бесстрашный, пока не брал своё. Для него не было недостижимого, дело было лишь во времени, одни цели достигались легко, другие требовали больше временных затрат. У Лизы сердце сжималось при мысли, что Катя, её маленькая, нежная Катя стала безвинной жертвой, пешкой в игре Максима. Какой цинизм, думала она, выдать замуж собственную дочь за своего любовника. Неужели ему не было жалко ее, хрупкую наивную девочку? Ведь он был всегда хорошим отцом. Он выдал её замуж за мужчину, который не любил ее и не полюбил бы никогда. А она сама, Лиза, стала слепым орудием в руках циничного мужа. Ведь она уговаривала Катю на этот брак, будучи уверенной, что молодые супруги полюбят друг друга. Да и как можно было не полюбить юную Катю, свежую, как весенний цветок, чистую, невинную, неиспорченную жизнью девочку? Всё так и было бы, если только партия неведомой ей игры не оказалась заранее инсценированной. А она — ничего не ведающей исполнительницей. Теперь, владея этой страшной, абсурдной, невозможной тайной, Лиза смотрела иными глазами на происходящие обыденные вещи. Она замечала мимолётные взгляды любовников друг на друга во время обеда, например. Она буквально чувствовала проскакивающие между ними искры и изумлялась, как же она не видела этого раньше, это же столь очевидно. Она становилась невольной свидетельницей невесомых, совершенно незаметных для окружающих прикосновений, коротких, быстрых, нежных. Вот Максим, проходя мимо, провел пальцами по ладони любовника или даже успел сунуть их под манжет, приласкав запястье. Андрей, присаживаясь рядом с «тестем», как насмешливо подумала Лиза, коснулся рукой его бедра. Где было это всё прежде? Почему она не замечала ничего из того, что сейчас разворачивалось перед ней, как широкая яркая картина? Ведь это всё было — эти мимолётные ласки, эти прикосновения как бы невзначай, эти горячие взгляды. Она даже со стыдом замечала теперь, как Андрей проводит кончиком языка по нижней губе, не сводя глаз с её мужа. Прежде она скорее всего не обратила бы даже внимания на столь явную провокацию, предназначенную для Максима, либо подумала бы об обыденных вещах, но сейчас она видела всё в другом свете. Она, как низкий шпион, рыскающий в поисках интимных свидетельств, видела всё, замечала всё, ни один взгляд, ни одно прикосновение не ускользало от неё. Она, несчастная обманутая жена, становилась жалкой обладательницей свидетельств чужой любви, чужого счастья.