Семейный треугольник.

Любовь! Жена! Смерть выпила мед твоего дыханья, Но над красой твоей она не властна. Ты не покорна ей. Знак красоты — Цвет розоватый губ и щек твоих; Не водружен здесь смерти бледный флаг. «Ромео и Джульетта» Шекспир пер. А. Радловой. — Ты даже сына назвал в честь любовника, а я, наивная, думала, в память о своём дедушке! — Лиза стояла против мужа — маленький Давид, решивший сразиться с Голиафом. — Иди к себе, Лиза, — холодно ответил Максим, но она видела, как в глубине его синих глаз загораются грозовые всполохи, предвестники бури. Она знала, как хорошо он владеет собой, а значит, у ней есть время высказать в это красивое, бесстрастное лицо всё, что у ней накопилось. — Наша дочь стала суррогатной матерью для этого ребёнка?! Ты так это рассматриваешь?! Твой сын и Андрея?! — Лиза расхохоталась. Максим смотрел ледяными глазами на взбунтовавшуюся вдруг жену. Лиза продолжала. — Я знаю! Теперь я знаю твою грязную тайну! И сколько лет ты изменяешь мне с любовником?! Три?! Четыре?! Пять?! Десять?! Сколько?! — Три, — холодно ответил Максим. — А до этого?! — До этого я не изменял тебе. — Не может быть! — Я не намерен оправдываться перед тобой, Лиза. До Андрея я не встречал человека, достойного моей любви. Его я полюбил, отрицать не буду. Это не мимолётная интрижка. — Так полюбил, что даже женил на своей дочери! — с сарказмом произнесла Лиза. — Чтобы хоть так окольцевать его, привязать к себе! Конечно, сам же ты жениться на нём не можешь! — Совершенно верно. Ты закончила этот спектакль? — Нет, не закончила! И что ты будешь делать со своей дочерью, которая, как я вижу, мешает твоему счастью с Андреем?! Ребёнок у вас теперь есть, Катя — помеха! Убьёшь её?! — Ты не в себе?! — гневно спросил Максим. — Ты помешалась, Лиза?! — Конечно, я помешалась! Какая прекрасная версия! Запри меня в психиатрической клинике! Катю тоже! А ты доведёшь её, она действительно сойдёт с ума! И тогда будет вам с Андреем семейное счастье! Никто не мешает! Ты, Андрей и ваш ребёнок! Интересно, куда ты сыновей денешь?! А, впрочем, отправишь учиться в Великобританию! И всё, ты свободен! Руки развязаны! Максим недобро усмехнулся, глядя на неё с холодным презрением с высоты своего роста, — Неужели ты считаешь, что ты способна помешать мне в чём-то и твоё присутствие сковывает мне руки? Глупая женщина! Достаточно этого дешёвого фарса! Он схватил её за локоть и потащил из кабинета на второй этаж. Распахнул дверь её спальни, втащил ее за собой и швырнул на постель. — Ты останешься здесь, — сказал он и вышел, хлопнув дверью. А через некоторое время Лиза услышала поворот ключа в замке. Утром Катя не спустилась к завтраку. Горничная не смогла её разбудить. Вызвали скорую, отвезли её в больницу, но было уже поздно. Катя приняла слишком большую дозу снотворного. Она после родов мучилась бессонницей и принимала лекарства тайком от всех. Ни упаковки, ни флакона в её комнате не нашли. Позднее горничная обнаружила их в мусорном бачке на кухне. Обычно, говорят, самоубийцы хотят, чтобы их успели спасти, и оставляют следы. Катя, похоже, приняла осознанное решение уйти из жизни и следы эти замела. Горе поселилось в этой ещё недавно, казалось бы, очень счастливой семье. Лиза слегла, она никого не впускала к себе и целыми днями лежала, уставившись в одну точку. Андрей, неожиданно для самого себя, принял уход молодой супруги очень болезненно. Ему было очень жаль её, юную девочку, ставшую жертвой во взрослых играх. И он испытывал свою вину за то, что согласился на этот брак, за то, что был невнимателен к ней, недостаточно любил, мало ценил. Максим даже поблагодарил его позднее, когда улеглись все хлопоты по организации похорон Кати, когда журналисты закончили обсасывать эту новость, когда немного утихла шумиха. — Ты ведь не любил её, но так страдаешь сильно, будто по любимой жене. — Я люблю тебя, а она — твоя дочь. Она была моей женой. И мне очень больно, что так всё вышло в итоге.