Турнир Трех Неудачников

Просторный зал, обрамленный светлейшим нежно-голубым мрамором, был похож на ледяной грот и был раза в полтора больше хогвартского Большого зала. Лепнина под высоким потолком издали напоминала снежную шапку, огромные вазоны, в которых благоухали белые розы, были вытесаны, казалось, изо льда. Ледяным показался и огромный стол, который загибался кругом, оставляя в центре помост. В отличие от Хогвартса, трапезная Шармбатона не делила пространство на четыре стола. Вместо этого в центре зала величаво стоял этот круглый с помостом в центре стол. Более громадного стола без должной фантазии не представить — он умещал не менее трех сотен стульев вокруг себя. Стулья, размещенные по кругу, на вид казались очень хлипкими, как стеклянными. — Далеко не рассаживаемся, жмемся друг к другу, этим людям верить нельзя. — Только профессор МакГонагалл отправилась за возвышающийся стол преподавателей в конце зала, командование делегацией англичан перетянул на себя Скорпиус. Сев на стулья, оказавшиеся довольно прочными, несмотря на вид, и придвинувшись к круглому столу, Альбус с интересом оглядел учеников за столом. Одетые в легкие голубые одежды шармбатонцы, кроваво-красные одеяния дурмстрангцев, и Хогвартс — выряженный в парадные мантии с нашивками факультетов. За столом было шумно. Студенты шептались, те, что помладше, голос до шепота и вовсе не понижали, болгары вертели головами, и вслух рассуждали над красотами трапезной. Что-то бубнил себе под нос Скорпиус, с видом стратега, который уже думал, какой яд им подмешают в праздничный ужин. Но что раздражало больше всего, так это снисходительный хохот четырех француженок, сидевших неподалеку, и глазевших в сторону делегации Дурмстранга. Ал перевел взгляд в сторону части стола, которую заняли дурмстрангцы, но ничего смешного там не увидел. Доминик, повернувшись за ним, впрочем, увидела. То ли женская логика была мужчинам в принципе неподвластна, то ли кузина была куда как более проницательной, но предмет насмешек француженок она выискала моментально. Но, смеяться не стала, напротив свистнула в сторону смеющихся. — Vous trouvez c'est drôle? — без улыбки спросила она. Француженки опешили. — Да, я parler français, — ледяным тоном произнесла Доминик. — Я повторю, вам смешно? — Что случилось? — тут же подтянулся к межнациональному конфликту Скорпиус. — Эти клуши думают, что их здесь никто не понимает, и ржут с той девки. — Чего? — привстала студентка Дурмстранга, на которую и были направлены насмешки. Почему над ней смеялись, парням, наверное, было не понять. Единственная девушка из делегации Дурмстранга была обладательницей каштановых волос, стянутых в растрепанную косу, и довольно мускулистой фигуры, которая виднелась даже сквозь красную рубаху и жилет из жесткой кожи. К стулу студентка прислоняла волшебный посох, как и многие болгары. — Так подойдите и прямо скажите, что я на мужика похожа, — прорычала болгарская студентка, которую на место попытался усадить однокурсник. — Стремно подойти, а? — Я б послушала, как вы у нас за спиной пиздеть будете, — не унималась Доминик. — Я французский знаю, если что. Не дай Бог услышу что-то в адрес кого-то из наших, бить буду ногами. — Может, выйдем с ними после ужина? — Давай, выйдем. Или ссыкотно, дамы? Когда мадам Максим, бессменный директор Шармбатона, встала из-за преподавательского стола и легонько цокнула вилочкой по фужеру, в зале воцарилась тишина. — С превеликим удовольствием приветствую вас, дорогие гости, в Академия Магии Шармбатон! Не сомневаюсь, что вы успели оценить уровень подготовки, с которым мы встречаем у своих ворот дружественные делегации. — Ага, особенно за карету вам гран-мерси, — прошипел Скорпиус. — Всем bon appetite и une bonne soirée! Директор академии магии хлопнула в ладоши. Хлопок раскатистым звоном прокатился по залу, и в ту же секунду на столе появились хрустальные блюда, наполненные праздничными яствами. — Хьюстон, у нас проблемы, — прошептал Ал, глядя на тарелку перед собой, а точнее на пять вилок, три ложки, три ножа, непонятные щипчики и какую-то креманку. Столовый этикет многих, очень многих членов делегации ограничивался простым, но понятным «не класть локти на стол», поэтому ситуация пред взором шармбатонцев обещала быть неловкой. Делегация Хогвартса разом повернулась к сидевшему по центру Скорпиусу. — Вилка для рыбы, вилка для салата, вилка для морепродуктов, ложка для подливы, нож для масла, щипчики для устриц, — произнес этот сенсей столового этикета. — Нахуй нам не нужны. Едим тем, чем удобно, не обращаем внимания ни на кого, ведем себя естественно. Альбус выдохнул и с готовностью взял в руки первую же вилку. — Вы поняли, да, что это было? — тут же шепнул Скорпиус с усмешкой. — Что? — Попытка унизить нас и болгар. Французы бывали в Хогвартсе и точно знают, что у нас с приборами не заморачиваются. — Перестань, — отмахнулась Роза, очередная рыжеволосая Уизли, сидевшая рядом с ним. — Это этикет. — А я согласна со Скорпиусом, — протянула Доминик, придирчиво осматривая блюда. — Нам здесь не рады. — Но только это ты развязала с шармбатонцами конфликт ни с чего. — Ал, — тут же повернулась к кузену Доминик. — Это подло гоготать за спиной у человека, только потому что он не похож на других. Да даже не за спиной. Эти куры сидели и ржали неприкрыто. Альбус украдкой взглянул на девушку из Дурмстранга. — Ну, — протянул он едва слышно. — Она и правда мужиковата немного. Доминик вспыхнула. — Она учится в маскулинной среде Дурмстранга, возможно, она единственная девушка на факультете, конечно, она будет выглядеть так. Но это не значит, что над ней стоит смеяться, — выпалила она. — Вообще, смеяться над человеком из-за его внешности это максимально тупо. И, по факту, за этим столом только я могу себе это позволить. И, скосив взгляд в сторону француженок, добавила уже погромче: — Потому что во мне кровь вейлы, а не мозги овцы. — Ладно, не заводись, — отмахнулся Альбус. — Лучше скажи, что из этого съедобно… Отчасти, он начал понимать, что имел в виду Скорпиус, когда притащил с собой лапшу и чипсы. Огромная тарелка с сырами, стоявшая рядом с Алом, смердела так, что глаза заслезились. — А я считаю, что Доминик права, — проговорил Скорпиус, протянув ему рататуй. — Задружиться с болгарами — мудрый стратегический ход. — Я тебе про общечеловеческое, а ты опять про интриги, — прошипела Доминик.  — Им и нам здесь не рады, — настаивал Скорпиус. — Между прочим, мы действуем в рамках миссии Турнира — связи налаживаем с болгарами. Дружить против кого-то — основа крепкой дружбы. Мы с Алом, отчасти, так и сдружились. — И против кого вы дружили? — Против вас с Луи. Доминик треснула его по спине. — Честно говоря, против вас дружил весь Хогвартс. Ал тоже получил по спине. — Но ты в итоге оказалась нормальной, — лучезарно улыбнулся Скорпиус. — И я тебя люблю. Несмотря на то, что, видимо, я не первый тебе в этом признаюсь. — Что? — А это что? — прервал их грядущий скандал Альбус, ткнув пальцев в щедро украшенное оливками и травами блюдо с ломтиками чего-то желейного. Доминик присмотрелась к блюду. — Студень из говяжьего языка, кажется. — В чем, говоришь, можно будет заварить лапшу? Скорпиус улыбнулся. — Мы же на родине изысканной кулинарии, мсье Поттер. Передать вам козий сыр с благородной плесенью? — А что с бокалами? — спросил сидевший неподалеку слизеринец. — Почему их так много? — Бокал «Бургундия» — для Пино Нуар, «Бордо», который побольше — для красного вина, который поменьше — для белого, а «Сотерн», который похож на рюмку с ножкой — для белых сладких вин, — пояснил Скорпиус, повертев в руках один из бокалов. — А этот… так, минуточку, если здесь есть бокалы, то… Высокие графины и кувшины на глазах наполнялись винами. Рубиново-алые, розовые, белые, игристые, теплые, холодные, на кувшинах с которыми проступали капельки… Показалось или нет, но сидевшая за столом преподавателей МакГонагалл смотрела прямо в их сторону и одними губами шептала угрожающе: «МАЛФОЙ». — Grand Dieu sauve la France, — прижав руки к груди, прошептал Скорпиус. — Что он сказал? — поинтересовался Альбус, откусив от багета кусочек. — Боже, храни Францию, — усмехнулась Доминик. МакГонагалл, вот уж точно не показалось, показала один указательный палец, безотрывно и тревожно глядя в сторону своей делегации. — Не понял, — нахмурился Ал, поправив очки. — Один графин? Выпить один графин? — мигом «расшифровал» Скорпиус. — Я вас не подведу, профессор! — Мне кажется, она имела в виду, один бокал. — Тебе кажется, Ал. Когда в зале зазвучало чье-то тонкое мелодичное пение, ученики услышали даже не сразу — звон столовых приборов и бокалов заглушал звуки. — Смотрите, — прошептала восторженно Роза. — Нимфы! Возникшие словно из воздуха лесные прелестницы пели негромко, вытягивая звуки так, что, казалось, потусторонние трели наполнили весь зал. А на пустующем помосте в центре громадного стола, за которым ужинали ученики, вдруг оказалась высокая, очень худая, но плавная нимфа с бледной кожей и зеленоватого цвета волосами. Ее необычайно большие глаза были прикрыты, а тонкие руки размахивали в такт песни легкими зелеными платками. — Женщина, вы шаль в соус макнули, — рассеянно шепнул Альбус, но кончик зеленого платка лишь щелкнул его по носу. Есть, когда на помосте в центре пела нимфа, было неловко. — Ал, она такая худенькая, — допивая третий бокал красного полусладкого, шепнул сердобольный Скорпиус. — Давай ее покормим. — Перестань. Но Скорпиус уже протягивал нимфе украдкой бутерброд с паштетом. Нимфа аж глаза приоткрыла и, к изумлению Ала, спрятала бутерброд в своих платках. — Я покормил, — радовался Скорпиус. — Я покормил! Нимфа, продолжая петь сквозь поспешное жевание, одарила его ласковым взглядом. — МакГонагалл на нас смотрит. — И что? В ее правилах не было «не кормите нимф». О… мадемуазель… мадам… вам налить? — Да отстань ты от нимфы. Когда основные блюда, которые многие гости попробовали с большой осторожностью, сменились десертами, песня нимф стала еще громче. С десертами дело пошло куда проще — вкусным было все. — Ну, расти живот, расти и жопа, — нагрузив свою тарелку профитролями, большим куском шоколадного торта, эклерами и опустив рядом вазочку с крем-брюле, вздохнула Доминик. Снова невольно глянув в сторону болгарской делегации, Альбус хихикнул. — Они забирают с собой пирожные. И точно, на коленях мускулистой девушки в красной рубахе тяжелел большой вакуумный контейнер, в который сидевшие рядом парни складывали разноцветные безе. — И правильно делают, — налив себе еще вина, кивнул Скорпиус. — Кстати, а где наши контейнеры? Ему не ответили. — Никто не взял? Да что вы за люди. — Скорпиус, — шепнул Ал, когда тот поднес бокал к губам. — Хватит накидываться. — Я не накидываюсь. — Девятый бокал. — А ты мне жена, что мои бокалы считаешь? Ал хотел было сказать, что его потенциальная жена слишком занята, она с упорством выходца из голодного края жевала торты и пирожные, но смолчал. — Сам бы выпил, вино — огонь. — Я не люблю вино, — признался Ал. — И не представляю, как его можно литрами хлестать, как некоторые. Когда, наконец, столы опустели, а посуда с остатками десертов и напитков исчезла, случилось сразу две вещи: Скорпиус Гиперион Малфой громко предложил ехать в караоке, и Кубок Огня, из которого до этого лишь вылетали разноцветные искры, вспыхнул голубоватым пламенем. Турнир Трех Волшебников официально начался.

***

— Я знаешь чего понять не могу, — протянул Скорпиус, когда они выходили в холл. — С нами за столом сидели же шармбатонцы всех курсов. Там и дети лет по тринадцать были, и младше. А на столе было море вина. И ликер. Почему никто не накидался? — Почему «никто»? У тебя вон зрачки размером с галлеоны. Скорпиус отмахнулся. — Ты понял меня. Мелкие даже не пили. А старшие — по бокалу и все. Что с ними не так? — Мне страшно за мир, в котором не пить считается чем-то странным. Я же не пью, — вразумил Альбус. — Ну, это пока. Но, надо сказать, вопрос исключительной сдержанности и манер шармбатонцев Ала заинтересовал. И, к несчастью, получил свой ответ в тот самый миг, когда мужскую половину гостей из Хогвартса сгрудил у себя невысокий, но статный гладковыбритый мужчина в строгих черных одеждах. — Прошу сюда, джентльмены! Все меня видят? Да-да, так точно, ко мне, пожалуйста, не расходимся. Делегацию Дурмстранга, вернее мужскую ее часть, точно так же собрал у себя мужчина в форменной одежде. Девушек уже выстроила у противоположной лестницы какая-то сухопарая мадам. — Меня зовут мсье Жавер, — густым баритоном произнес мужчина, стоя напротив парней из Хогвартса. — Я служу гувернером при Академии Магии Шармбатон, и моя задача — воспитать достойное поколение молодых людей, а также привить им манеры и традиции нашей академии. — Ой бля-я-я, — прошептал в толпе Скорпиус, первым поняв, зачем к ним приставили гувернера и почему шармбатонцы не напивались за ужином. Благо мсье Жавер его не услышал. А может сделал вид, что не услышал. — Сейчас мы отправимся в ваши покои, прошу всех запомнить дорогу и быть осторожными на лестнице — полы натерты. Уже в северной башне мужского крыла, я объясню вам правила поведения в академии и дам ценные наставления. Прошу за мной, джентльмены. Направо по лестнице, пожалуйста. Двинув за гувернером по широкой лестнице, парни недоумевали. — Это что сейчас было? — шепнул Альбус. — Это, друг мой, — шепнул в ответ Скорпиус. — Наш надзиратель.

***

— Для тех, кто не расслышал в этом ужасном шуме в холле, повторюсь. Меня зовут мадам Шанталь, — громко произнесла сухопарая женщина в черном платье с белым жабо и кружевными манжетами. — Я служу гувернанткой при Академии Магии Шармбатон, и моя задача — воспитать достойное поколение молодых девушек, привить им манеры и традиции нашей академии, раскрыть их женственность и обучить искусству быть женщиной. Оглядев выстроившихся англичанок, в ряды которых вклинили еще и единственную студентку Дурмстранга, мадам Шанталь сложила руки. — Когда родители отдают своих детей под крыло академии на целый год, то они должны быть уверены в том, что воспитание их дочерей и сыновей останется безукоризненным. К сожалению, Хогвартс не может похвастаться той же политикой. Поэтому, имеем то, что имеем. — Молчи, — сквозь зубы прошептала Роза, когда Доминик уже приготовилась протестовать. — Я стану вашим другом и помощником, а также научу вас, девушки, быть женственными, кроткими и знающими толк в хороших манерах. — Извините, — подала голос студентка Дурмстранга. — Вы уверены, что это нам нужно? — Ваше имя, мадемуазель? — Рада Илич. — Так вот, милая Рада, в вашем случае, это просто необходимо. — А, вот откуда корни растут. — Прошу прощения, мадемуазель… — Доминик. Теперь мне ясно, кто научил воспитанниц академии Шармбатон высокоморально ржать над людьми и даже рта не прикрывать. Гувернантка вскинула тонкие брови. — Милая Доминик, — смакуя каждый звук, произнесла она. — Вы очень красивая девушка. Но было бы лучше, если бы вы пропускали слова не только через рот, но и через мозг. — Я учту, — оскалилась Доминик, шагнув вперед. — Но и вы учтите одну вещь, мадам. — И какую же, моя милая? — Что нарушать с порога устав Турнира и плевать на его главную миссию для человека, который мнит себя педагогом, непростительно. Роза Уизли тихонечко заскулила. Борзая когтевранка была близка к тому, чтоб опозорить школу. — Я нарушаю устав Турнира Трех Волшебников? — поразилась мадам Шанталь. — Это как же? — Вы на второй минуте знакомства назвали студентку Дурмстранга уродом, а студентку Хогвартса — тупой. Такое себе поддержание дружественных связей между странами-участницами. Не думаю, что распорядители Турнира сочтут ваши методы действенными. Мадам Шанталь задохнулась возмущением. — Раунд, — прошептала Доминик, приблизившись к ней. — Доброй ночи, девушки, — выплюнула гувернантка и, склонив голову, зашагала прочь.