Роковое задание

POV Эрик — Повтори. Макс поднял на меня глаза. На его лице не было привычной раздражённой усталости, не было даже злости. Только каменное, чужое выражение, будто передо мной сидел не лидер Бесстрашия, а надгробная плита в человеческом обличье. — Я сказал всё, что было в донесении. — Повтори, — процедил я сквозь зубы. Мои пальцы сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели. Ещё немного — и я врежу по столу. Или по его лицу. Сейчас мне было почти всё равно. Макс медленно откинулся на спинку кресла и бросил на стол тонкую металлическую пластину с печатью СООТ. Документ был новый, переданный по закрытому каналу. Такие приказы не обсуждали. Их выполняли. Но не сегодня. — Мелисса Рэйвен признана виновной в измене Совету Объединённых Окружных Центров, — сухо произнёс Макс. — Согласно официальному заключению, она самовольно изменила маршрут боевой группы, вступила в контакт с руководством изгоев, передала им часть оперативных данных СВМГ и сознательно сорвала зачистку центрального объекта. Также подтверждён факт добровольного отказа от эвакуации. Я молча смотрел на него. Слова ударяли по ушам, но не складывались в смысл. Лисса. Измена. Добровольно. Да пошли они все к чёрту. — Это бред. — Эрик… — Я сказал, это бред! — рявкнул я так, что стекло в шкафу дрогнуло. — Она могла наплевать на приказ, могла устроить бойню, могла полезть туда, куда нормальный человек даже смотреть бы не стал. Но предать своих? Передать данные? Добровольно остаться у изгоев? Ты сам-то слышишь, что несёшь? Макс сжал челюсть. — Это не мои слова. — Конечно. Очень удобно. Когда надо спрятать дерьмо — всегда можно сказать: «Это не я, это СООТ». Он резко встал. — Следи за языком. Я усмехнулся. — А то что? Объявишь меня предателем следом за ней? Макс обошёл стол и остановился напротив. На мгновение я увидел в его глазах не лидера, а человека. Уставшего, злого, загнанного в угол человека, которому тоже не нравилось происходящее. Но он всё равно молчал. И это бесило сильнее всего. — Дерек Рэйвен лично подписал приказ, — сказал он тише. — Для всех фракций будет объявлена официальная причина: Мелисса Рэйвен перешла на сторону изгоев и поставила под угрозу безопасность Чикаго, Дружелюбия и внешних кордонов. Её имя изымается из списков СВМГ. Отряд расформировывается до особого распоряжения. Любая попытка связаться с ней или организовать спасательную операцию будет считаться содействием предателю. В груди что-то глухо оборвалось. Её отец. Её собственный отец подписал приказ. Я отвернулся и прошёлся по кабинету. Воздуха не хватало. Хотелось разбить окно, выйти наружу, вдохнуть дым, холод, пыль — что угодно, только не эту стерильную ложь. — И ты поверил? — Я обязан принять приказ. — Я спросил не это. Макс молчал. Я резко повернулся к нему. — Ты поверил, что Лисса предала нас? Он отвёл взгляд. Вот и ответ. — Убирайся, Эрик. — С радостью. Я направился к двери, но остановился у порога. — Передай своему начальству, — бросил я, не оборачиваясь, — что если они хотели сделать ложь убедительной, им надо было придумать причину получше. — Эрик. Я замер. — Не лезь в это. В его голосе впервые за весь разговор прозвучало что-то похожее на просьбу. Я медленно повернул голову. — Поздно. В штабе было слишком тихо. Обычно Бесстрашие жило шумом: криками, смехом, ударами кулаков по грушам, грохотом ботинок по металлу. Сегодня всё звучало глуше, будто фракция задержала дыхание. Новость уже разошлась. На больших экранах у входа в яму повторялось обращение СООТ. Безэмоциональный женский голос зачитывал приказ, а рядом с текстом висела фотография Лиссы: светлые волосы, холодный взгляд, форма СВМГ. Чёртова красивая фотография. Чёртовы лживые слова под ней. «Мелисса Дерековна Рэйвен обвиняется в передаче секретной информации вооружённым группировкам изгоев…» Я остановился перед экраном. «…в результате её действий погибло значительное число бойцов внешнего подразделения…» Сукин сын. Они повесили на неё смерть её же людей. Лисса скорее сама легла бы под танк, чем позволила бы своим погибнуть из-за предательства. Я видел её на поле боя. Видел, как она, истекая кровью, продолжала отдавать приказы. Видел, как держалась, когда любой другой уже сдох бы от боли и страха. Она была жестокой. Безумной. Упрямой. Иногда настолько бесчеловечной, что хотелось встряхнуть её и спросить, осталась ли в ней хоть капля нормального человека. Но она не была трусом. И не была предателем. — Эрик? Я не сразу повернулся. Позади стояла Трис. Рядом с ней — Кристина и Уилл. Все трое выглядели так, будто им только что сообщили о смерти близкого человека, но забыли показать тело. Кристина смотрела на экран с ненавистью. — Они врут, — сказала она. Я хмыкнул. — Неужели? — Не начинай, — огрызнулась она. — Я знаю, что ты тоже им не веришь. Трис молчала, сжимая пальцы. — Когда меня хотели списать, — тихо сказала она, — Лисса пришла в госпиталь. Она сказала, что провал — не повод сдаваться. Что я должна бороться за свой выбор. Такой человек не стал бы просто переходить на сторону врага. Я посмотрел на неё. Трис была маленькой, бледной и слишком упрямой для своего же блага. В этом они с Лиссой были похожи. Обе лезли туда, куда не следовало. Обе не умели вовремя остановиться. — Допустим, вы правы, — сказал я. — И что вы собираетесь делать? Выйти на площадь и крикнуть, что СООТ врёт? Кристина шагнула ближе. — А ты? Я усмехнулся. — Я не идиот. — Правда? По тебе не скажешь. Уголок моего рта дёрнулся. — Осторожнее, Искренность. — Я Бесстрашная. — Тогда веди себя как Бесстрашная и не лезь под приказ, который может стоить тебе головы. Кристина сжала кулаки. — Ты хочешь сказать, чтобы мы просто забыли о ней? — Я хочу сказать, чтобы вы перестали обсуждать это посреди штаба, где у стен, мать вашу, есть уши. Они замолчали. Вот теперь начали думать. Я наклонился ближе и понизил голос: — Хотите помочь Лиссе — научитесь сначала держать рот закрытым. Трис быстро оглянулась. — Значит, ты собираешься что-то делать? Я посмотрел на экран. На лицо Лиссы. — Я собираюсь узнать, почему её отец так отчаянно хочет, чтобы все поверили в эту сказку. Доктор Антон исчез в тот же день, когда СООТ объявил Лиссу предательницей. На первый взгляд — ничего странного. Врач мог получить приказ, мог уехать, мог быть переведён в другой сектор. Но люди не исчезают так быстро, если им нечего скрывать. Особенно врачи, которые последними осматривали Лиссу. Я нашёл Тессу возле старого ангара. Она сидела на ящике с боеприпасами, сжимая в руках спутниковый телефон. Лицо у неё было серым от усталости, глаза красными. Рядом стоял Сэм. Он выглядел так, будто за последние сутки постарел лет на десять. — Где Антон? — спросил я без приветствия. Тесса подняла голову. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что ты знаешь. Она отвела взгляд. Сэм шагнул вперёд. — Мы сами его ищем. — Зачем? Тесса медленно поднялась. — Он связывался с СООТ после того, как Лисса пропала. Он хотел убедить их отправить спасательную группу. — И? Она сглотнула. — После этого его забрали. Я прищурился. — Кто? — Люди СООТ. Двое в серой форме. Они сказали, что доктор должен дать объяснения по поводу нарушения внутреннего протокола. Сэм ударил кулаком по металлическому ящику. — Он просто хотел спасти её! Он говорил, что СООТ обязаны вмешаться. Что они не имеют права бросать Лиссу. — Антон что-то знал, — сказал я. Тесса посмотрела на меня слишком резко. Вот оно. — Что именно? — спросил я. — Я не знаю. — Врёшь. Она побледнела, но не отступила. — Я правда не знаю. Он нервничал, просил соединить его напрямую с Дереком Рэйвеном. Я слышала только обрывки разговора. — Какие? Тесса замолчала. Я подошёл ближе. — Какие, Тесса? Сэм встал между нами. — Не дави на неё. Я медленно перевёл на него взгляд. — Убери руку от оружия, пока я не сломал тебе пальцы. Сэм застыл. Глупый, смелый, верный. Такой же, как все они. Тесса тихо сказала: — Антон сказал Дереку, что Лиссу нужно спасти. Потом… потом сказал, что она важна не только как Рэйвен. Я не моргнул. — Что это значит? — Не знаю, — прошептала она. — После этих слов связь оборвалась не сразу. Я слышала, как Дерек назвал его предателем. А потом приказал взять под стражу. — Где его держали? — В медицинском блоке внешнего гарнизона. Но туда теперь никого не пускают. Я усмехнулся. — Меня пустят. Тесса посмотрела на меня с недоверием. — Почему? — Потому что сначала я попрошу вежливо. Кристина, появившаяся из-за машины, фыркнула. — А потом? Я даже не сразу понял, когда она подошла. За ней стояли Трис и Уилл. Вот же упрямые придурки. — А потом, — сказал я, — кто-нибудь пожалеет, что не понял с первого раза. До медицинского блока мы добрались через старый технический переход. Официальный вход охраняли четверо. Слишком много для обычного врача. Слишком мало для того, что они пытались скрыть. Значит, торопились. — Мы должны пройти тихо, — прошептала Трис. — Правда? — я посмотрел на неё. — А я думал, устроим парад с барабанами. Кристина закатила глаза. — Ты всегда такой невыносимый? — Только когда рядом дети, которые не умеют выполнять приказы. — Мы уже не неофиты. — Тогда не ведите себя как идиоты. Я достал пистолет и проверил обойму. Трис побледнела. — Мы же не будем их убивать? — Если они будут умными — нет. — А если нет? Я улыбнулся. — Тогда им не повезло. Сэм тяжело выдохнул. — Лисса бы сказала то же самое. На мгновение стало тихо. Я ненавидел, что он прав. Мы обошли пост через вентиляционный коридор. Старые схемы здания всё ещё хранились в базе Бесстрашия, а я не был настолько тупым, чтобы не знать собственную территорию. Через семь минут мы оказались у бокового входа в медицинский блок. Замок был новый. Слишком новый. Я присел, осмотрел панель и раздражённо выдохнул. — Эрудитская система. — Я могу попробовать, — тихо сказал Уилл. Я посмотрел на него. — Ты? — Я был лучшим в своей группе по логике и техническим тестам. — Поздравляю. Открой дверь. Он нервно кивнул и подошёл к панели. Пальцы его дрожали, но работал он быстро. Через минуту замок щёлкнул. Кристина удивлённо посмотрела на него. — Серьёзно? Уилл попытался улыбнуться. — Иногда от эрудиции есть польза. Я толкнул дверь. Внутри пахло лекарствами, холодным металлом и чем-то ещё. Неприятным. Сладковатым. Застоявшимся. Тесса первой остановилась. — Нет… Я прошёл вперёд и увидел его. Антон был в дальнем кабинете. Слишком неподвижный. Слишком тихий. На шее — тёмная полоса. Голова безвольно опущена набок. Белый халат смялся, один рукав был порван, а под ногами валялся перевёрнутый стул. Трис резко отвернулась и зажала рот ладонью. Кристина выругалась так тихо, что это прозвучало страшнее крика. Сэм сделал шаг к телу, но я остановил его рукой. — Не трогать. — Его убили, — прошептала Тесса. — Не факт, — сказал Уилл, хотя сам выглядел так, будто сейчас рухнет. Я холодно посмотрел на него. — Факт. Уилл сглотнул. Я подошёл ближе, внимательно осматривая кабинет. Слишком аккуратно. Слишком постановочно. Люди, которые действительно решают покончить с собой, редко оставляют после себя такую вылизанную картинку. А здесь всё было выверено до мелочей: стул лежит под правильным углом, документы на столе ровной стопкой, пустая ампула в урне — будто кто-то специально хотел показать: смотрите, он был нестабилен, он сам. Я знал такие сцены. Не по учебникам. Не по отчётам. Я сам не раз стоял рядом, пока такие «самоубийства» собирали по кускам в убедительную легенду. Где нужно — поправляли стул. Где нужно — вкладывали в мёртвые пальцы оружие. Где нужно — оставляли записку с правильными словами и неправильным почерком. Иногда это делали после приказов СООТ. Иногда — после приказов Бесстрашия. Разницы почти не было. Главное, чтобы живые поверили в удобную смерть мёртвого. Я знал такие сцены. И ненавидел их. Особенно теперь, когда одна из них лежала передо мной. На столе лежала записка. Тесса потянулась к ней, но я перехватил лист первым. Почерк был ровный. Не дрожащий. Слишком ровный для человека, который якобы решил умереть. «Я не выдержал вины за сокрытие информации. Мелисса Рэйвен предала СООТ. Я ошибался, пытаясь её защитить». Я медленно сжал бумагу. — Он этого не писал. — Откуда ты знаешь? — спросила Трис. — Потому что мёртвые не лгут так аккуратно. Кристина подошла к столу и нахмурилась. — Здесь что-то выцарапано. Я опустил взгляд. На краю металлической столешницы, почти у самого угла, тонкими неровными линиями были процарапаны буквы. Очень мелко. Так, будто человек делал это в спешке, ногтем или осколком. Тесса наклонилась. — Что там? Я провёл пальцем по царапинам. Три слова. «Она не предатель». Тишина в кабинете стала такой плотной, что в ней можно было задохнуться. Сэм закрыл глаза. — Господи… Я смотрел на эти слова и чувствовал, как внутри поднимается не ярость даже. Нечто хуже. Холодное, чистое, безжалостное. Вот теперь всё стало ясно. СООТ не просто отказались спасать Лиссу. Они зачистили след. — Нам нужно уходить, — прошептала Трис. — Нет, — сказал я. Все посмотрели на меня. Я подошёл к шкафу, рывком открыл ящики и начал просматривать документы. Медицинские отчёты. Расписания. Журналы допусков. Часть файлов была уничтожена, часть — стерта с планшета. Но люди всегда ошибаются. Особенно когда торопятся. В нижнем ящике я нашёл тонкий чёрный накопитель, приклеенный с внутренней стороны под металлической кромкой. Антон был не дурак. Я вытащил его и сунул в карман. — Теперь уходим. — Что это? — спросила Тесса. — Надеюсь, причина, по которой его убили. Сэм посмотрел на тело врача. — Мы не можем оставить его так. Я остановился у двери. — Можем. — Эрик! Я резко повернулся. — Он мёртв, Сэм. А если мы сейчас начнём изображать из себя добрых родственников на похоронах, рядом с ним окажемся мы. Хочешь почтить его память? Тогда перестань трястись и помоги мне узнать, за что он умер. Сэм побледнел, но кивнул. Тесса подошла к Антону. На секунду задержалась рядом, едва коснувшись его руки. — Прости, — прошептала она. Потом выпрямилась и пошла за нами. Мы вернулись в старый тренировочный зал, которым давно никто не пользовался. Здесь пахло пылью, резиной и ржавым железом. Лучшее место для разговора, который мог сделать нас всех предателями. Уилл подключил накопитель к старому терминалу. Экран мигнул. Появилось окно с запросом пароля. — Сможешь открыть? — спросила Кристина. — Попробую, — ответил Уилл. — Быстрее, — сказал я. — Я не волшебник. — Очень жаль. Он нервно выдохнул и начал вводить команды. Минуты тянулись отвратительно долго. Я ходил по залу из стороны в сторону, чувствуя, как каждая секунда скребёт по нервам. Наконец терминал пискнул. На экране появился список файлов. Тесса подошла ближе. — Открой последний. Уилл кликнул по файлу. Видео. Антон сидел перед камерой. Лицо у него было бледное, глаза красные, будто он давно не спал. «Если вы смотрите это, значит, меня либо арестовали, либо убили». Кристина тихо выругалась. Антон на записи тяжело сглотнул. «Я не могу раскрыть всё. У меня нет доступа ко всем данным. Но я знаю достаточно, чтобы понять: Мелисса Рэйвен не предатель. Она стала угрозой для СООТ не потому, что перешла к изгоям. А потому, что изгои могут показать ей доказательства». Он замолчал, будто прислушиваясь к шуму за дверью. «СООТ много лет ведёт закрытую программу “Чистый порядок”. Официально — медицинская и психологическая адаптация фракций после войны. На самом деле — селекция. Детей с нужными показателями забирали в специальные группы, ломали, перепрошивали, стирали воспоминания, усиливали нужные реакции. Из Бесстрашных делали оружие. Из Эрудитов — операторов системы. Из Искренних — живые детекторы. Из Отречения — управляемых исполнителей. А тех, кто не подходил или слишком много помнил, объявляли изгоями». Трис медленно отступила назад. Кристина закрыла рот рукой. Уилл застыл перед экраном. У меня внутри всё стало ледяным. Антон продолжил: «Мелисса — не просто лидер СВМГ. Она один из первых успешных результатов программы. Её готовили с детства, но часть её памяти заблокирована. Если изгои действительно нашли архивы СООТ, они смогут снять блоки. Тогда она вспомнит то, что Совет пытался похоронить. И тогда весь мир узнает, что фракции — не спасение человечества. Фракции стали клетками». Видео дёрнулось. Антон резко посмотрел в сторону двери. «Дерек Рэйвен знает это. Поэтому он не будет её спасать. Если Мелисса вернётся прежней — она опасна. Если она вспомнит правду — она смертельно опасна». Запись прервалась на секунду, потом снова появилась. Антон уже говорил быстрее: «Есть ещё одна причина. Но я не могу произнести её вслух. Если Эрик Коултер увидит это…» Я перестал дышать. Антон смотрел прямо в камеру. «Найди её. Не верь приказу. Не верь Дереку. И не позволяй им добраться до неё первыми». Экран погас. В зале стало тихо. Очень тихо. Кристина первой нарушила молчание: — Что значит “если Эрик Колтер увидит это”? Я не ответил. Потому что сам не знал. Но что-то в голосе Антона, в его страхе, в том, как он не договорил последнюю причину, заставило меня почувствовать: самое важное всё ещё скрыто. Тесса медленно повернулась ко мне. — Он оставил это тебе. Я смотрел на чёрный экран. Внутри больше не было сомнений. Только решение. Жёсткое. Простое. Окончательное. Я смотрел на погасший экран, чувствуя, как внутри всё становится холодным и ясным. Слишком много лжи. Слишком много аккуратно подчищенных следов. Слишком много людей вдруг решили умереть, исчезнуть или стать предателями именно тогда, когда начали мешать СООТ. Лисса не предала. И теперь я знал это точно. — Что будем делать? — тихо спросила Трис. Я медленно повернул голову. Она смотрела на меня с такой надеждой, будто я сейчас должен был сказать что-то правильное. Что-то героическое. Что-то, после чего мы все дружно соберёмся в отряд и пойдём спасать Мелиссу Рэйвен. Какая трогательная глупость. Кристина стояла рядом, сжав кулаки. Уилл молчал, но по его лицу было видно: он уже мысленно согласился идти куда угодно, лишь бы не оставаться в стороне. Дети. Храбрые, упрямые, шумные дети, которые ещё не понимали, во что собираются влезть. Я не собирался тащить их за собой. Не собирался нянчиться с ними посреди пустоши, прикрывать им спины, вытаскивать из-под огня и объяснять, что настоящая война не похожа на их тренировочные игры. Там не дают второго шанса. Там ошибка стоит жизни. А мне сейчас нужна была не обуза. Мне нужна была свобода действовать. — Ничего, — коротко ответил я. Кристина нахмурилась. — В смысле — ничего? Я убрал накопитель во внутренний карман куртки и проверил пистолет в кобуре. — В прямом. — Ты же сам видел запись! — вспыхнула она. — Ты сам понял, что они врут! — Поздравляю, Искренность. У тебя есть глаза. Она шагнула ко мне, но Уилл успел удержать её за руку. — Эрик, — осторожно сказала Трис, — мы можем помочь. Я усмехнулся. — Нет. — Но Лисса наша подруга. — И именно поэтому вы сейчас не будете делать глупостей. — А ты? — резко спросила Кристина. — Ты, значит, можешь? Я посмотрел на неё холодно. — Я — могу. Повисла тишина. Тесса стояла у терминала, всё ещё не отрывая взгляда от чёрного экрана. Сэм смотрел в пол. Никто не знал, что сказать. Отлично. Молчание им шло больше, чем попытки изображать из себя спасательный отряд. Я направился к выходу. — Эрик! — окликнула Трис. Я остановился у двери, но не обернулся. — Ты куда? Хороший вопрос. Куда угодно, где можно будет найти ответы. К тем, кто зачистил Антона. К тем, кто подписал приказ. К тем, кто решил, что Мелиссу Рэйвен можно просто стереть из списка живых и назвать это государственной необходимостью. Я ничего не ответил. Просто открыл дверь и вышел в коридор. За спиной остались их голоса, испуганные вдохи и слишком юная решимость. Пусть думают, что я бросил их. Пусть злятся. Пусть ненавидят. Живыми зато останутся. А я уже решил. Сначала — правда. Потом — Лисса. А если между мной и ней встанут изгои, СООТ или сам Дерек Рэйвен, я сломаю каждого. По очереди.