Демонстрация Силы

Первый Тайм.

      Мисато Кацураги на самом деле была еще довольно трезвой к тому моменту, когда она вернулась в квартиру, которую делила с двумя своими юными подопечными, являющимися по совместительству пилотами Евангелионов. Хотя женщина и не была трезва как стеклышко, её нынешнее состояние всё ещё было впечатляющим достижением – по крайней мере, по сравнению с обычным поведением майора Мисато Кацураги. Дело было в том, что в этот день вынужденное алкогольное воздержание было не результатом её осознанного выбора – женщине нужно было закончить отчеты, которые просто обязаны были коррелировать друг с другом и соответствовать всем нормам документооборота.       И если бы Мисато не отказала себе в удовольствии и перешагнула бы границу блаженного царства Диониса, то ей непременно бы досталось от её давней подруги – Акаги Рицко, главы научного отдела – которая бы раз за разом напоминала тактическому командиру о том, как много у неё обязанностей и корила бы брюнетку за столь распущенное и развязное поведение.       Кацураги едва успела пройти четыре шага, переступив порог и сняв туфли, как её ухо уловило странный звук. Он был похож на причудливую смесь стонов, приглушенных вскриков, гортанных стенаний и сопровождался ритмом, который был у каждого представителя Homo Sapiens так или иначе заложен в подкорке. Не потрудившись снять свой багряный китель, женщина пошла на звук, который раздавался прямиком из-за двери спальни Синдзи.       Здесь Мисато столкнулась с дилеммой.       Должна ли она сначала постучать, чтобы прервать Синдзи и избавить его от смущения быть застуканным за тем непотребством, которым, как была уверена Мисато, он сейчас занимался, или просто открыть дверь?       На самом деле, не было ничего удивительного в том, что Синдзи онанировал. В конце концов, он жил в одной квартире с двумя чрезвычайно сексапильными девушками, которые проводили большую часть времени, нося только коротенькие шорты и майки, а одна из них – а именно Сорью Аска Лэнгли – изо всех сил старалась привлечь его внимание и разжечь и его, и свои собственные подавляемые сексуальные желания.       Вероятно, Икари тоже в этот момент думал об Аске.       Мисато видела, как пилот посматривал на неё, когда немка расхаживала по квартире в том минимуме одежды, который позволял сохранять хотя бы относительную видимость приличия, и намеренно давая пареньку возможность на неё поглазеть.       Аска, конечно, никогда бы не призналась, но ей чертовски нравилось выставлять напоказ свои прелести перед Синдзи.       «И куда вообще запропастилась эта огненно-рыжая бестия?» – подумала Мисато, попутно заметив второй, немного другой звук – этот было больше хныканье, сдавленные хрипы, чем похотливое урчание, хотя оно, по-прежнему, было аналогично ритму первого.       Челюсть Мисато отвисла.       То, что Аска с Синдзи терпеть не могли друг друга, было ещё более-менее понятным, хотя это не особо помогало их тактике и синхронизации в боях с Ангелами, но то, что они могли сношаться как кролики в брачный период – не лезло ни в какие ворота. Когда они только-только начали все жить вместе, Рицко на этот счёт высказалась предельно прямо и лаконично – эмоциональная привязанность, наряду с изменением гормонального фона, которые сопровождают сексуальные отношения, могут радикально повлиять на уровень и глубину синхронизации пилотов с их боевыми машинами.       Собрав волю в кулак, Майор положила руку на тонкую деревянную перегородку, которая заменяла в комнате дверь, и распахнула ее в надежде, что она ошибается.       Зря надеялась.       Синдзи лежал на спине, закатив трепещущие глаза, его взгляд потерялся в пространстве, пока паренёк смотрел куда-то в пустоту, Аска оседлав его, энергично неслась на нём, как на заправском арабском рысаке. Его руки были прижаты к девичьей спине, будто мальчуган пытался удержать немку от падения с седла, когда девчонка скакала вверх-вниз на его члене, задыхаясь и громко пыхтя.       Оба пилота были совершенно голые, лежали, запутавшись в простынях, покрытые капельками пота, которые блестели под теплым светом единственной лампочки, которая освещала темноту мальчишеской комнаты. Огненно-рыжие волосы Аски развевались, когда она качала головой в такт своим движениям, её гортанные вопли смешивались с стонами Синдзи и эхом разносились по комнате.       – Не помешала? – спросила Мисато Кацураги твёрдым голосом, в котором, однако, не было гнева или укора.       Синдзи уставился на опекуна широко открытыми бледно-голубыми глазами и всё продолжал таращиться на неё осоловелым взглядом, а Аска либо не расслышала её, либо девчонке попросту было всё равно, пока она продолжала что есть мочи насаживаться на пенис своего ошарашенного партнера, как будто их никто и не прерывал. Её вскрики превратились в длинные, протяжные стоны неземного удовольствия, и вдруг Мисато поняла, что второе дитя кончает.       На мгновение Кацураги подумала, что действительно может видеть волны оргазма, растекающиеся по телу рыжеволосой, омывающие и пульсирующие в её привыкших к спорту мышцах, когда спина её напряглась, а задница буквально затряслась от серии коротких, быстрых спазмов, пока Лэнгли не рухнула на парня, задыхаясь от нехватки воздуха, распластавшись прямиком поверх мальчишеской груди.       – Ми… Ми-Мисато… – пробормотал Синдзи, все ещё пялясь на Кацураги встревоженным взглядом.       Мисато не была удивлена его реакции, а просто в лоб спросила:       – Что всё это значит? – Кацураги потребовала ответов от пилотов, хотя и с опозданием призналась про себя, что этот вопрос было чрезвычайно глупо задавать в подобной ситуации.       – Эм, Ну, я… я имею в виду, мы… типа думали, что…       – Заткнись, недоумок, – голос Аски был низким и хриплым, полным злобы и раздражения, – Мы не должны ничего ей объяснять. Это вообще не её собачье дело.       – Как это не моё дело?! Я – твой опекун! – возразила Мисато, скрестив руки на груди, – То, что ты можешь забеременеть – как раз моё дело!       – Этого не произойдет. Я принимаю противозачаточные таблетки, – сказала Аска и, медленно скатившись с тела Синдзи, села, сердито глядя на Мисато, хотя большая часть эффекта от ее разъяренного взгляда была разрушена тем фактом, что девочка вытирала глаза и лоб тыльной стороной ладони.       – Это не оправдание! Нельзя просто так взять и внезапно решить, что ты хочешь переспать с кем-то, не думая о последствиях. Секс, к твоему сведению, – это очень серьёзная штука!       – Очевидно, я подумала о последствиях, когда принимала курс противозачаточных таблеток. Или ты думаешь, я хочу иметь детей? Нет! Ни в жизни! Я знаю, что беременность может сотворить с моим телом. Кроме того, я уже достаточно взрослая, чтобы решать, хочу я потрахаться с кем-то или нет! Это моё решение, не твое или чьё-то еще! – продолжая яриться, выпалила в ответ Сорью.       – А что насчёт Синдзи? – спросила Мисато, крепче сжав кисти рук выше локтей.       Аска бросила на своего «любовника» взгляд, полный гнева и явной угрозы.       – Этому идиоту всё равно. Секс со мной – это, наверняка, его самая извращенная мечта, ставшая явью. Ну, давай, расскажи ей.       Синдзи ничего не сказал.       Судя по тому, как её подопечный попросту уставился в пол и молчал, Мисато могла точно сказать, что в данный момент, парень не хотел ничего иного, кроме как провалиться под землю или любым другим способом исчезнуть из собственной комнаты.       – Неважно, – гнев Аски, который уже и так неистово нарастал внутри рыжеволосой, загорелся с новой силой, – Тебе-то какая разница?! Если бы это был не Синдзи – был бы кто-то другой. Он был просто самым удобным из вариантов, так как мы живём вместе, – сказала немка и встала на ноги, секунду, казалось, борясь с собственным равновесием, затем сорвала простыню с кровати, оставив Синдзи лежать распластанным и полностью обнаженным на кровати, и обернула её подобно древнегреческой тоге вокруг своей обнаженной плоти.       – Удобным?! – теперь уже была очередь Мисато начать распаляться – Кацураги что есть мочи боролась с собой, чтобы в ответ не повысить голос на свою подопечную.       В тот короткий момент, когда Аска предстала перед женщиной обнаженной, Мисато поняла, насколько была красива эта надменная и самовлюбленная девушка.       Сорью Аску Лэнгли выделял из толпы сверстниц струящийся водопад золотисто-огненных волос, которые спадали по её плечам кремового цвета и спускались до середины спины. Черты ее лица были остры и очень красивы, подчеркивая округлые, сверкающие подобно предрассветному небу, голубые глаза, которые, также как и многое другое, с головой выдавали в пилоте Евы-02 иностранку. Её миниатюрные груди были ещё скромных размеров и не могли похвастаться достаточно большими объемами, чтобы схватиться за каждую из них рукой, но они были увенчаны задорными темно-розовыми сосками. Длинные стройные ножки дополняли её сногсшибательную фигуру, сходясь в промежности под небольшим участком рыжеватых лобковых волос.       Как и Синдзи, Аска была едва подростком, и на самом деле была даже моложе его на несколько месяцев. Но не было никаких сомнений, почему даже в четырнадцать лет она была так популярна среди мальчишек, как в своём классе, так и среди старшеклассников, многие из которых, если не все, рассматривали экзотичную девушку, как личный трофей, за который стоило бы биться и страдать.       Мисато не могла винить Синдзи за желание заняться с ней любовью; но одновременно Кацураги не могла не обвинять Аску в том, что она использовала свою сексапильность, чтобы манипулировать парнем и удовлетворить свои нужды за его счёт.       – Слушай, Кацураги, мне всё равно, что ты там себе удумала, – прорычала Аска, – Если я хочу заниматься сексом с Синдзи, то я с ним трахнусь, и ты ничего не сможешь с этим поделать, – рявкнула Сорью, покрепче схватившись руками за свою импровизированную тогу, чтобы та не спала, шустро собрала свою разбросанную одежду, и рванула к двери, выскочив из комнаты, как пуля из ружья.       Мисато была не прочь влепить ей пощёчину, когда та ломанулась к себе в комнату через узкий коридор, проносясь мимо и излучая отчетливый флёр пота и оргазма, окружающий её, подобно аромату дорогих духов.       Кацураги на мгновенье задумалась, как она будет объясняться с Рицко, если Аска внезапно появится на синхротестах с синяком, прежде чем перевела взгляд на Синдзи.       – И тебе это всё по душе? – спросила женщина и, взяв ближайший предмет одежды, – его рубашку – кинула её пылающему от смущения Синдзи, который всё ещё жалобно смотрел на нее щенячьими глазами.       – Я не знаю, – угрюмо ответил Синдзи, кое-как напялив и застегнув рубашку на голое тело.       Мисато нахмурилась и уставилась на Икари с явным недоумением.       – Что значит «я не знаю?» Ты единственный, кто может знать. Она ведь тебя не заставляла…       – Нет. Не заставляла, – поспешно выпалил Синдзи, покачав головой, хотя, в глубине души, он казался не таким уж в этом уверенным.       Сомнения и неуверенность явно звучали в его голосе:       – Ну… дело как раз в том, что ... ну, ей это нравится, а мне хорошо, когда что-то нравится ей.       Мисато оторопела от услышанного, и буквально закатила глаза – то, что женщина хотела сказать ему было настолько очевидным, что ей стало не по себе – что-то кольнуло в груди майора Кацураги, когда та почувствовала новый прилив горечи и злобы, которую всё острее стала испытывать к нахальной рыжеволосой девчонке.       Мисато глянула через плечо на плотно закрытую дверь в комнату Аски, представляя, как девчушка буквально закипает от гнева:       – Так ты думаешь, это значит, что ты ей нравишься? Синдзи-кун, ты что, её не расслышал? Она сказала, что охотно переспала бы с кем-то другим! Ты не должен позволять ей так собой пользоваться…       – Но... Мне ведь тоже нравится, когда мы этим занимаемся.       Кацураги вздохнула, снова повернувшись к нему.       – Конечно, тебе это должно нравиться. Это же секс, Синдзи-кун. Он должен нравиться, ведь именно так и размножается наш биологический вид. Честно говоря, я даже не думаю, есть ли Аске до тебя хоть какое-то дело или нет.       – Конечно есть! – выкрикнул Синдзи так, будто он действительно верил в это, и это было ещё одной причиной для Мисато чтобы прямо сейчас вволю всыпать самовлюблённой немке.       Ведь кто-кто, а Кацураги знала, что это не может быть правдой: парень не мог нравиться Аске, особенно после того, что она вслух сказала.       Но опекун не хотела разбивать его надежд.       И все же, глядя на него, полуобнаженного, сидящего, скрючившись, на кровати, Кацураги не могла заставить себя промолчать:       – Ты в этом уверен? – с болью и издёвкой сказала Кацураги, – Ты хоть разок кончил, или только она?       – Ч-что? – буквально начал заикаться Синдзи, его лицо настолько побагровело, что стало похоже либо на запойного пьяницу, либо на больного с симптомами инсульта – настолько оно залилось огнём стыда, позора и ненависти к себе.       Икари Синдзи был таким милым, что Мисато не могла не почувствовать очередной укол вины – будь Икари хоть немного старше, Кацураги бы не раздумывала дважды, прежде чем самой сделать первый шаг.       Мальчишеские глаза были серо-голубыми, глубокими, полными печали и одиночества, его молоденькое тело было стройным и подтянутым, без сомнения, во многом благодаря его тщательной подготовке в качестве пилота Евангелиона. Его волосы были тёмно-коричневого цвета, довольно обычными, но от этого паренёк был не менее привлекательным и желанным.       «И его агрегат – приличного размера», – заметила про себя Мисато, бросив мимолётный взгляд на срам, который Икари с трудом пытался скрыть.       Но самое лучшее, что Мисато узнала о нем, было то, что у него напрочь отсутствовал чудовищный эгоизм немки. Когда дело касалось общения с другими людьми, Синдзи был мягким, податливым, почти всегда извинялся – был человеком, который старался изо всех сил помогать своим друзьям.       Аска не знала, как ей повезло, что кто-то вроде Синдзи смирился со всеми её закидонами, капризами и прочими тараканами, которые, по мнению Кацураги, и составляли, в общем-то, её весьма дрянной характер.       – Так ты кончил? – терпеливо повторила свой вопрос Мисато.       – Нет... Я, честно говоря,… Нет, – Синдзи удрученно опустил голову, как будто тот факт, что он не достиг оргазма, был почти так же плох, как и то, что их застукали. Или, возможно, ему просто нужно было поговорить о сексе с кем-то, кого он считал почти семьей.       Мисато выждала какое-то время, чтобы слова его реплики будто бы осели в воздухе, для лучшего их понимания. Затем, не желая смущать его ещё сильнее, женщина напрямик высказала то, что думала:       – Видишь? Аска просто использует тебя. Я удивлюсь, Синдзи, если она думает о тебе больше, чем просто о живом вибраторе.       Синдзи рассеянно кивнул, и, казалось, всё понял.       Мальчуган выглядел сейчас абсолютно подавленным, его голова упала еще ниже, плечи обвисли, когда Икари натужно вздохнул. Мисато не хотела видеть его в таком состоянии и подумала, может, ей стоит силой вытащить Аску за волосы из своей комнаты, даже если та будет орать и брыкаться и заставить её извиниться.       Пусть хотя бы для виду, – даже если она бы так на самом деле не думала.       – Слушай, у меня ещё много работы – небрежно и наигранно сказала Мисато, – Почему бы тебе… сейчас… не пойти в уборную и не… удовлетворить себя, ладно?       Кацураги хотела сделать что-нибудь, чтобы он почувствовал себя лучше, чтобы избавился от стыда и боли, которые Аска причинила ему своим отношением, но помимо предложения своего собственного тела, что, как женщина знала, было бы абсолютно неуместно, ничего так и не смогла придумать.       Кацураги повернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, ловя лишь последний мимолетный взгляд Синдзи, сидящего на кровати, когда он вытер свои глаза тыльной стороной ладони и потянулся другой рукой за одеждой, всё еще разбросанной по полу.       Мисато боролась с неистовым желанием взгреть Лэнгли, бросив ещё один взгляд на дверь в противоположной стороне зала. Дверь от комнаты, которая когда-то принадлежала Синдзи, и которую Аска эгоистично оккупировала, не успев ещё толком въехать.       Как будто она взяла всё, что только хотела, не проявив ни капли уважения или ответственности.       Как будто она украла невинность Синдзи.       «Будь ты проклята, Аска!, – в сердцах сердито подумала Мисато, – Самое меньшее, чем ты можешь отплатить ему – это просто быть с ним милее».              «Эта лицемерная сука!» – буквально заревела про себя Аска, нагишом нырнув в кровать и попутно отбросив вещи и простыню, которой прикрывалась.       Как будто то, что её самый горячий секс в жизни оказался прерван на середине было недостаточно, так теперь немка была в ярости от морализаторства Мисато.       Сорью буквально распирало от гнева, и девчонке ещё сильнее хотелось буквально оттрахать Синдзи просто назло ей, чтобы доказать своё превосходство.       Это Мисато, а не она, как минимум раз в неделю возвращалась домой, пахнущая и выглядящая так, как будто ебалась с Кадзи часами напролёт. Ничто не давало Кацураги права встать между ней и Синдзи и критиковать её за то, что сделала рыжеволосая.       Аска не была шлюхой – не более чем Мисато – так почему какие-либо правила применяются к ней, а не к её опекуну? Как она смеет говорить Аске, что она должна чувствовать или что она должна делать?       «Мисато – не моя мать! Она не имеет права указывать, что мне с собой делать, а что – нет! Никакого права!» – Аска стиснула зубы, обхватывая руками мягкую подушку.       Это была вина Синдзи – если бы он только постоял за себя, Аске не пришлось бы убегать, и он, конечно же, успел кончить.       Во всём этом был виноват только и исключительно Икари Синдзи.       «Рохля заслужил всё это», – пробормотала Аска себе под нос, рисуя в голове мысленный образ Третьего Дитя, смущенного мальчишки-шатена, обнажённого, покрасневшего как помидор, который сжимает ноги и прикрывает пах обеими руками.       – Почему он всегда ведёт себя как слюнтяй и тряпка?!       Этот вопрос давно не выходил из головы рыжей, хорошо укоренился и явно не собирался покидать такое теплое место.       Девушка не помнила, сколько раз она кричала и бубнила имя Третьего Дитя во время мастурбации, сколько раз она кончала, мечтая об уверенном, напористом Синдзи. Из всех фантазий, в которых фигурировал её сосед по квартире, эта была самой частой и одновременно, самой маловероятной.       Аска сомневалась, что когда-либо эта фантазия станет реальностью.       Синдзи Икари был таким же бесхребетным, как и все мальчишки, что штурмовали её шкафчик для обуви, неумело пытались с ней заигрывать, что бесило Аску до белого каления, буквально сводя рыжеволосую с ума.       Как Икари мог не знать, что первый раз, когда она подумала, что он ей понравился, был сразу после того, как он рискнул собой – спас её задницу как в прямом, так и в переносном смысле – вытащив Еву 02 прямиком из вулкана?       Это был первый раз, когда немка увидела, как Икари-младший рискует, бросает вызов приказам и вообще действует как мужчина, и это вызвало какое-то чувство внутри Аски, кое-что особенное, что-то, что она ещё ни к кому никогда не чувствовала.       Ощущение на физическом уровне отзывалось страждущим зудом глубоко внутри её влагалища, которое требовало к себе внимания, а пылающий жар – удовлетворения.       А может быть, Сорью захотела парня ещё раньше, с тех пор, как поверила, что он сможет облегчить невыносимую ношу одиночества – и, чего уж греха таить, Лэнгли на самом деле хотела от Синдзи только этого.       И ничего больше.       Но когда немка смогла кончить, думая о нём, Аска поняла, что это должен быть он.       Чтобы там себе Мисато не навыдумывала, прервав их разгоряченное соитие, Аска была заинтересована не только в своём собственном удовольствии: если бы Синдзи наконец набрался смелости – он бы мог её заставить делать почти всё, что его душе угодно.       «Он даже не попросил минет! Трус! Это, несмотря на то, что уже несколько раз делал мне кунилингус! – разгневанно подумала Аска, – Да, ему повезло, что я позволила ему насладиться вкусом моей киски, но это могло быть и обоюдным процессом!»       И пока рыжеволосая распутница наслаждалась его языком, извивающимся между её ног, который тыкался и исследовал её лоно, ртом, который неистово смаковал и облизывал её щёлку – в её голове возникали другие мысли и образы интимного характера. Немка жаждала взять в рот его фаллос, с жадностью пожирать и смаковать его мужское достоинство, пока Икари, крепко держа девчонку за затылок, скрестив пальцы в её волосах, направляет каждое её движение – все эти образы заставляли похоть Лэнгли раскочегариться с поистине невиданной силой.       Она бы вначале посопротивлялась – Лэнгли не хотела бы глотать его член сразу, ведь она никогда этого раньше не делала, но Синдзи бы держал её крепко, властно проталкивая свой член глубоко внутрь её влажной, тёплой ротовой полости и точно заставил бы строптивую девчонку сделать глубокий минет.       А ей это, несомненно, точно бы понравилось.       В тот момент Аска полностью расслабится и будет наслаждаться вкусом, когда позволит его раскаленному семени стекать по её горлу.       «Я бы облизнула губы, слизала всё до последней капли с пальчиков и попросила ещё, с благодарностью принимая всё что он со мной сделает и требуя большего» – гнев и желание переполняли Аску, смешиваясь во взрывоопасном коктейле, соединяя воедино эротические фантазии и разгневанные и хмурые мысли.       Но независимо от того, сколько она фантазировала об этом, Аска никогда об этом не попросит — даже не сделает вид, что она в этом заинтересована.       Синдзи должен был тем, кто бы это предложит, кто захочет, чтобы такой отвратительный поступок что-то значил в их взаимоотношениях, он должен был что-то сделать, чтобы получить удовольствие.       Вот почему немка спросила его, не хочет ли он поцеловать её, вместо того, чтобы в лоб приказать ему сделать это, даже если она попутно немного подкалывала и поддразнивала парня.       Икари Синдзи должен был проявить желание, показать волю.       Кроме того, Аска всегда тянула лямку в их отношениях, так что теперь его очередь сделать ход, продемонстрировать свою силу.       «Ах если бы…» – идея внезапно пришла в голову рыжеволосой, и перед ней будто открылась захватывающая новая возможность, которая была похожа на искру, вновь разжигающую пламя, которое пылало в ещё не остывшем от оргазма девичьем естестве.       На этот раз разум и тело сошлись воедино, и Сорью не почувствовала обычного стыда, который сопровождал её даже более извращенные мысли. В голове зарождался замысел, который потенциально может изменить всё: план, который даст Аске то, чего она хотела больше всего.       И вишенкой на торте будет то, что Синдзи не будет возражать, просто потому, что у него не будет шанса сбежать, не будет выбора.       Гениальная и, конечно же, Великолепная Аска обо всём этом серьёзно позаботится.       Девчонку не беспокоило, что она с такой небрежностью с серьёзным видом планировала нечто такое важное и опасное. Лэнгли снова нарисовала в голове образ Синдзи, только на этот раз Икари не сжимался и не пытался скрыть свою наготу, а стоял твёрдо, гордо уперев руки в бёдра, как заправский мачо, демонстрируя свой эрегированный член, готовый завестись с пол-оборота и отодрать нахалку и в хвост и в гриву.       Снова что есть мочи про себя обматерив Мисато, Аска опустила руку между ног и начала тереть свою нежную киску, когда её ум лихорадочно работал над разнообразными деталями и вариантами.       Сорью решила, что стратегия может сработать.       Конечно, провернуть такое, вероятно, будет крайне сложно и не совсем в её характере, учитывая, что, как правило. рыжеволосая напрямую требовала то, чего хочет, но Синдзи может повестись, если коварная красавица правильно разыграет все карты.       А учитывая, каким скромным и легковерным парнем был Икари Синдзи – подготовка и реализация задуманного не займёт много времени.       «Это будет просто небольшой толчок в правильном направлении» – подумала про себя немка, взвешивая все варианты.       А почему, собственно, нет?       В худшем случае она вернется к скучному сексу с глупым бесхребетным маленьким мальчиком, с которым она живёт под одной крышей, а в лучшем случае... в лучшем случае ей обломится страстный секс с красивым молодым сильным парнем, мужчиной её мечты – напористым и властным Икари Синдзи, который одним прикосновением заставит девичью голову закружиться и воспламенит её промежность простым, лёгким прикосновением пальцев или мягким поцелуем своих нежных губ.       – М-м-м-м, м-м-м-м... – буквально замурлыкала Сорью, когда её мокрые от соков пальчики набрали темп, а в душе зрел план, подпитывая неистовую надежду превратить Синдзи из своих фантазий в реального человека.              То, что Мисато сказала прошлой ночью, было всё ещё свежо в его голове, когда Синдзи каким-то чудесным образом удалось подготовиться к школе, избежав очередной серии Аскиных упрёков.       Он так и не смог собрать мысли в кучу, даже когда готовил им бенто, пока соседка завтракала за кухонным столом. Икари только наскоро перекусил небольшим кусочком тоста, когда пилоты отправились в школу: Аска – налегке, а Синдзи – держа оба бенто и школьные сумки.       Аска целенаправленно шагала впереди него по тротуару, закинув голову и созерцая на удивление ясное утреннее голубое небо, а солнечный свет мерцал в двух красных нейродатчиках, используемых немкой в качестве заколок. Золотисто-огненные пряди волос нежно развевались на ветру вместе с подолом юбки.       Синдзи обычно старался не отставать, просил её притормозить и слушал, как она жаловалась, какой он слоупок и тугодум.       Однако сегодня ему нужно было время на то, чтобы основательно всё обдумать.              Вся эта катавасия началась одним тёплым вечером, несколько недель назад.       У Аски было назначено свидание со студентом-медиком, с которым её познакомила Хикари, и который, как хвастливо утверждала Сорью, был в миллион раз привлекательнее и интереснее Синдзи.       Девушка знатно принарядилась для этого события, выбрав красивое бледно-зеленое платье с большим бантом спереди, и даже попросила Мисато одолжить какой-нибудь взрослый парфюм. У Кацураги в тот же день, по воле судьбы или просто по стечению обстоятельств, также было назначено свидание с Кадзи, которое, как казалось со стороны, очень сильно расстроило Аску.       Синдзи остался один, лёжа в постели и вполуха слушая свой кассетный плейер, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей, лишь смутно ощущая сквозь пелену музыки странную пустоту, вызванную отсутствием в квартире всех его сожительниц.       Несколько часов спустя – он не знал, сколько именно – Икари встал, и некоторое время пытался играть на своей виолончели, к которой притрагивался, честно говоря, не так уж и часто. Но его музыкальные таланты сослужили ему хорошую службу: в тот день пилот Евы 01 заслужил смутное подобие похвалы от его зловредной рыжеволосой соседки, когда Аска неожиданно рано вернулась домой.       Её кавалер оказался полным и абсолютно конченым придурком.       Аска окончательно бросила его посреди свидания после того, как студент попытался в третий раз подряд облапать её на колесе обозрения и даже попытался снять трусики – так, по крайней мере, сказала Сорью. Но рыжеволосая красавица распрощалась с горе ухажером, только после того, как хорошенько саданула ему ногой между ног, буквально намотав его яйца себе на колено.       После этого короткого разговора пилоты в основном держались сами по себе почти весь вечер. Синдзи проводил время в кампании видавшего виды кассетного плеера, а Аска в это время сидела на кухне после принятия освежающего душа, одетая только в великоватую горчичного цвета футболку и шорты.       Икари видел, как она несколько раз искоса поглядывала на него – на лице у рыжей было скучающее и раздраженное выражение.       Паренёк не раз думал о том, чтобы подойти к ней.       Наконец, не в состоянии найти ничего, чтобы отвлечься, Лэнгли удумала, как им обоим можно скоротать время:       «Почему бы не целоваться, чтобы скоротать время?» – сказала тогда рыжеволосая девчонка.       Синдзи довольно неохотно согласился на это после того, как Аска несколько раз подколола его насчёт того, что он якобы боится поцеловать девушку в годовщину смерти его мамы, потому что она может смотреть на него с Небес.       Аска могла быть пугающей девушкой, это – чистая правда, но в тот момент Синдзи понял, что больше не боится её.       Было что-то необычное, что-то манящее в её манере говорить, в мягком вкрадчивом тоне её голоса, во взгляде её бездонных голубых глаз. Как будто её неудачное свидание пробудило в красавице давно подавленные эмоции, отчаянную тоску по чему-то… по кому-то. Как бы то ни было, Аска, казалось, действительно нуждалась в этом именно от него.       И пилоты начали целоваться.       И с этим поцелуем между Аской и Синдзи вспыхнуло что-то ещё, и, прежде чем мальчуган смог понять это, подростки уже лежали на полу, неловко целуя друг друга и исследуя пальцами, вжимаясь друг в друга, хрипя и постанывая в унисон.       Их одежда была разбросана по всей комнате после того, как пилоты яростно и лихорадочно её с себя посрывали. Аска пыталась направить его и взять инициативу в свои руки, а Икари так нервничал, что толком и не обратил внимания на её едва заметную, но всё же абсолютно нехарактерную мягкость и теплоту. Это был первый раз, когда он попробовал на вкус ту часть её тела, которая была табу для всех остальных, когда юноша вошел в неё в первый раз.       Настойчивые просьбы Сорью, сказанные полными боли и желания стонами о том, чтобы он был нежнее, вскоре сменились ободряющими пошлыми и матерными вскриками, когда Икари уже начал не на шутку беспокоиться о её состоянии. Рыжеволосая была такой мокрой, такой теплой и такой тугой внутри, когда мальчуган скользил, выходя и входя в её туннель, что ему иногда даже казалось, что он её сейчас разорвёт.       Коитус не был актом рационального действия или разумного выбора, скорее, это был чистый инстинкт, акт природного характера, естество в его наиболее грубой и животной форме, не требующего ни от него, ни от неё никаких мыслей или рациональных интерпретаций.       Несмотря на свою обычную застенчивость и неуверенность, Синдзи чувствовал, что точно знает, что делает, а опьяняющий аромат и постанывания Аски только усиливали в нём бурлящее и закипающее чувство.       Девичьи глаза были полны слёз удовольствия, и она плакала, когда кончила, прижавшись к партнёру всем телом, крепко обхватив парня руками и ногами.       Синдзи тогда в первый раз кончил в неё без презерватива, заполнив полость. Оставив след из их смешанных соков, выйдя из девушки, созерцая неземную красоту её потного, распаренного тела, Икари, наконец понял, насколько много значило то, что они только что вместе сотворили.       Это было действительно удивительно, но к разочарованию Синдзи, это был единственный раз, когда они поцеловались, хотя с тех пор они занимались сексом регулярно. Аска несколько раз отмахивалась от него, обмолвившись, что поцелуи – это что-то особенное, и к ним нельзя относится настолько легкомысленно.       Синдзи в какой-то момент и вовсе утратил нить, которая позволила бы ему понять его прекрасную, но такую сложную и надменную соседку: он-то считал, что секс делает их чем-то особенным, сближает друг с другом.       Но судя по тому, как она вела себя прошлой ночью Аска – она так не думала. Парень вновь мысленно отмотал время назад: то, чем они занимались вчера, было для него чем-то особенным. Но глядя на то, как вела себя вчера Аска, становилось понятно, что для Сорью это было совсем не так.       Неловкое молчание, которое сложилось между ними, очень беспокоило Синдзи. Икари понял, что подобное напряжение всегда было, но теперь оно стало более глубоким, затрагивало его личность и душу, волновало намного сильнее, чем когда-либо прежде.       Аска ничего ему не должна, и соседка, очевидно, ничего ему не даст – она занималась с ним сексом только потому, что ей самой было хорошо.       И её фраза – те ужасные в своей жестокости слова, которые должны были ранить его, – просто сделали осознание горькой правды ещё более неизбежным и болезненным.       Икари Синдзи был уверен, что шанс выразить свои растущие чувства к Аске, который у него был, теперь фактически обнулился.       Сорью Аска Лэнгли всё равно бы не захотела его выслушать.       В жизни Икари Синдзи было довольно мало вещей, которые приносили ему удовольствие. Ещё меньше было тех, которые Икари бы по-настоящему жаждал. Быть с Аской было как раз единственным желанием, которого он жаждал всеми фибрами собственной души, но одновременно парень не мог винить красавицу за то, что она разрушила счастье, которое он, как ему показалось, наконец обрёл.       Как бы соседка вообще могла сказать то, что сказала, если бы хоть немного, хоть каплю, уважала его?       Разве Аска не могла сказать, что каждый раз, когда она обнимала его, соприкасаясь с ним обнаженной, пылающей от страсти кожей, посылала волны электричества через всё его тело, и заставляла его сердце бешено колотиться, нестись вперед подобно паровозу на всех парах?       Нет, Аска могла догадываться, могла сказать вслух. Ей просто было всё по барабану.       «Была ли это истинная причина, почему Сорью отказалась целоваться со мной?» – подумал Синдзи, припомнив, что поцелуи должны были означать наличие взаимных чувств – по крайней мере, намёков на взаимность,       По-видимому, не в случае с Аской – если бы он только умел целовался получше, соседка, очевидно, была бы не столь разочарована.       По сей день Икари понятия не имел, как долго они целовались, в тот первый и единственный раз, как долго длился тот единый порыв заставивший слиться его губам с её..       Тело паренька, казалось, отключилось от мозга, а во рту был только слабый вкус чего-то непонятного…       Ему всегда нравился запах Аски, но это был первый раз, когда он вкусил её. Её поцелуй отдавал зубной пастой, но там было что-то ещё, более слабый, но от этого не менее подлинный вкус.       Тогда Икари причастился к настоящей Аске, прячущейся за всеми масками и декорациями, узрел незримый образ той, что всегда стояла за надменным и величественным фасадом из злобы, высокомерия и самовлюбленного актерства.       И на вкус эта девушка была как...       Синдзи невольно поднес пальцы к губам. Вкус Сорью давно исчез, но ощущение, что он тогда вкусил её, осталось.       Пилот знал, что это просто физически невозможно ,что ему это просто показалось.       Эмоции и чувства не передаются через поцелуй.       И все же Аска была на вкус как квинтэссенция одиночества…       Икари вдруг поймал себя на этой мысли: мальчишеское сердце будто налилось свинцом, и он с горечью подумал, что если Аске действительно настолько плохо и одиноко, то всё, что ей нужно было сделать, это перестать вести себя так, будто она ненавидит всех вокруг себя.       Это должно было быть именно так…       Но Икари мог и ошибаться, вероятность этого – пятьдесят на пятьдесят.       И всё же вполне могла реализоваться и полная противоположность – Аска, возможно, действительно в глубине души хотела навсегда остаться одна.       Действительно, было глупо воображать, что между ними может возникнуть хоть что-то. Независимо от того, что он чувствовал к ней, Сорью не чувствовала того же или ей просто было наплевать.       Соседка просто использовала его, как сказала Мисато.       Но Аска всегда использовала его, и он привык к этому, так чем секс с ней отличался от регулярной готовки или стирки?       «Почему мне так плохо?» – вновь попытался обмозговать своё состояние Икари.       Ответ был болезненным, но не менее очевидным: потому что на этот раз он чувствовал, что Аска не просто использовала его для работы по дому; немка использовала его как человека, физически и эмоционально, и именно потому это было нестерпимо больно.       – Ну же, Третье Дитя! Что с тобой происходит?! – голос Аски вывел паренька из медитативной задумчивости.       Икари Синдзи моргнул и понял, что выпал из реальности.       – А? Ничего такого, – на автомате ответил парень.       Лэнгли остановилась и повернулась к нему. Немка стояла гораздо дальше по улице, чем он мог вспомнить – она прошла порядочно, пока Икари погрузился в болезненный транс.       – Ты, кажется, немного не в себе – сказала она с насмешливым тоном в голосе. – Витаешь в облаках даже больше, чем обычно.       Синдзи что-то проворчал себе под нос, набирая темп.       – Что это щас было? – высокомерно потребовала ответов немка.       – Ничего.       Аска взглянула на парня с нескрываемым презрением в глазах, когда он проходил мимо, взгляд, который вызвал у него прилив гнева.       Не задираться с Аской было чисто дипломатическим решением – за этим бы последовал только ворох никому не нужных, дополнительных новых неприятностей, который ему сейчас был абсолютно не нужен.       И то, что Второе Дитя почти о нём не думала, было лишним доказательством того, что у неё нет чувств, чтобы ответить взаимностью на его собственные.       Синдзи Икари не хотел рисковать, ввязавшись в словесную перебранку прямо здесь и сейчас, ведь рыжеволосая нахалка, вероятно, как он трезво рассудил, с нетерпением ждала, чтобы выпустить пар и сорвать на нём всю злость, и он не хотел давать ей такого шанса.       В конце концов, подростки прошли через главные ворота и по хорошо освещенному школьному коридору к своим шкафчикам, чтобы снять уличную обувь и переодеться в домашние тапочки, которые надевали все ученики, прежде чем отправиться в класс.       Когда он сунул свои ботинки в маленькое металлическое отделение, Синдзи услышал, как Аска громко рявкнула дальше по коридору – новая стопка любовных писем вывалилась из её шкафчика.       Девчонка растоптала их, что есть мочи, перемалывая ступнями хрустящие белые конверты, оставляя их лежать мятыми и грязными на полу, даже не потрудившись выбросить их в мусорку.       «Любовные письма» – промелькнуло в голове у Синдзи – он точно знал это, потому что немка и раньше на них неоднократно жаловалась.       Класс 2-А просто гудел, когда учащиеся приветствовали друг друга перед уроком, и все голоса слились в единую неразличимую и бессмысленную какофонию.       Как только пилоты вошли в класс, почти каждый парень внутри повернулся, чтобы поглазеть на Аску сальными глазами, а затем некоторые почти в открытую начали перешёптываться, несомненно, обсуждая способы, как и в каких позах они будут сношать её, если у них когда-нибудь выпадет такой счастливый шанс.       В это же время несколько девушек сразу же подошли к ней и весело попытались заговорить, смотря на неё теми же восторженными и пустыми глазами, которыми глупые малолетние поклонницы обычно одаривают кинозвёзд, моделей и прочих кумиров молодёжной публики.       Аска же в ответ просто блеснула преувеличенно широкой и откровенно фальшивой улыбкой, которой одарила некоторых из них – особо популярных – и, артистично вздёрнув нос, проигнорировав других, как будто если бы её просто заметили в их компании – это было бы форменным социальным самоубийством, концом её звёздного статуса школьной знаменитости.       Синдзи поздоровался с Тодзи и Кенске, когда сел рядом с ними, а Аска болтала с Хикари, старостой класса, которая была единственной из девушек, которую Аска считала себе ровней – ну, или, по крайней мере, не так далеко от её собственного статуса. Её не следовало избегать, как иных безмозглых и бестолковых, но невероятно приставучих и восторженных Аскиных фанаток.       И лишь Аянами Рей тихонько сидела возле окна, как всегда не обращая внимания на всю эту бессмысленную суету. Взгляд синеволосой блуждал по бескрайнему небу, раскинувшемуся за оконным стеклом школы, и альбиноска абсолютно не замечала никакого балагана, вызванного появлением двух остальных пилотов.       – Ну, из тебя сегодня жизнерадостность прямо фонтаном бьёт, – отвесил полный сарказма комментарий Айда Кенске, – Что-то хорошее случилось? В лотерею выиграл?       – Нет, – в ответ насупился Синдзи, – Ничего такого. Всё в норме.       Его ответ заставил двух его друзей переглянуться с явным беспокойством. Но, быстро заметив кислую мину у парня на лице, они не стали его дальше расспрашивать.       Синдзи был благодарен за этот редкий для друзей проблеск понимания.       Икари не хотелось снова переживать вчерашнее, делясь с ними своей болью и сомнениями.       Пацаны знали о нём и Аске – Синдзи не мог долго держать что-то подобное при себе. Но, когда парень всё выложил перед ними, лучшие друзья только посмотрели на него с явным неодобрением и наперебой осыпали аргументами в пользу того, что это чудовищно плохая идея, что добром это всё не кончится и всё такое прочее…       Парни не пытались серьезно отговорить их спасителя от таких бесшабашных и потенциально болезненных отношений.       Теперь он чувствовал, что, возможно, ему следовало, как минимум, к ним прислушаться.       Прозвенел звонок, и Хикари Хораки быстро и эффективно призвала одноклассников к порядку. В спешке ученики расселись по своим местам, одетые в одинаковые белые рубашки, черные брюки и тёмные джемпера.       Престарелый учитель через несколько минут вошёл в класс, а затем изо рта старосты Хораки раздались уважительные «Поднялись! Поклонились! Сели!» что обычные ученики японских школ что до, что после Второго Удара делали уже на автомате.       На протяжении всего занятия престарелый преподаватель, про которых обычно говорят, что у них песок из задницы сыпется, либо в упор не замечал, либо банально игнорировал тот факт, что почти никто в классе не интересовался тем, о чём он так старательно и монотонно вещал.       Большинство из учеников либо дремали, либо, сгорбившись над своими столами, использовали школьные лаптопы для чего угодно, только не для учёбы – на практике реализуя широкий спектр запрещенных уставом школы видов деятельности.       Некоторые же просто пялились в потолок и просто пытались иными способами убить время.       Несмотря на тщетные попытки сосредоточиться на презентации лекции, слайды которой то и дело всплывали у парня на экране компьютера, Синдзи осознал, что его взгляд блуждал по классу, то и дело возвращаясь к тому месту, где сидела Аска.       Её волосы, длинные пряди которых были собраны наверху её головы при помощи нейродатчиков, сияли золотисто-багряным светом, выделяя девочку среди всех других студентов, за исключением, возможно, Рей, чьи небесно-голубые волосы были такой же экзотикой. С такого расстояния парню казалось, что он может чувствовать запах её шампуня – в этом аромате было что-то лёгкое и женственное, что, несомненно, кардинально противоречило её нынешнему настроению.       Немка неловко извивалась на стуле и наклонилась вперёд, положив локти на стол и уткнувшись подбородком в руки. Девушка скрестила лодыжки и закинула ноги под стул, обнажив красные резиновые подошвы туфель, где она написала свое имя латиницей, как будто просто подписать туфельки вдоль верхней части, как и все остальные, было для пилота Евы 02 просто недостаточно.       Даже эти казавшиеся мелочами детали повсеместно выделяли рыжеволосую девчонку из толпы остальных учащихся: никто не должен был понимать написанное ею имя по-немецки, чтобы знать, что тапочки принадлежат именно Сорью Аске Лэнгли.       Синдзи бы всё отдал, чтобы узнать, что же у неё на уме.       «Она всё еще думает о прошлой ночи, или уже обо всём забыла? Выкинула ли меня из головы так же легко, как сменила очередной из множества нарядов, или теперь думает, как может ещё сильнее причинить боль?» – задумался Икари, когда голос одного из двух его лучших друзей вырвал паренька из прострации.       – Эй, Икари, да перестань ты уже пялиться – сказал Судзухара и положил массивную руку ему на плечо.       – Прости… – Синдзи отвел глаза от Аски и сосредоточился на Тодзи и Айде, которые продолжали таращиться на парня с обеспокоенными выражениями на лицах.       Спортсмен наклонился к Икари ближе, чтобы их не подслушали.       – Ты что, пытался представить Сорью голой? – спросил Тодзи и, видя смущенное возмущение на лице Синдзи, быстро добавил, – Ай, да ладно тебе, все делают это с девушками. Здесь нечего стыдиться. У нас даже есть тотализатор, какие трусики они носят.       Синдзи был так удивлен этим, что едва удержал себя в руках, чтобы на весь класс не гаркнуть:       – Да не делал я ничего подобного!       Несколько учеников посмотрели в его сторону, радуясь малейшему поводу отвлечься от кромешной скуки нудной лекции; учитель же ничего не заметил и даже не остановился, продолжив бубнить, не обращая на происходящее никакого внимания.       – Просто для справки, – прошептал со своей парты Кенске, – два к одному, что наша Дьяволица носит красные стринги. Конечно, я полагаю, ты то должен точно знать, Синдзи-кун. Мы вычеркнули тебя из списка участников, так как у тебя будет абсолютное преимущество, что будет весьма несправедливым по отношению к другим.       С одной стороны – несомненно, насчёт его преимущества это было очень громко сказано, но с другой – предположения остальных азартных «игроков» были попросту полной чушью, ерундой и результатом тотального непонимания характера рыжеволосой фурии.       Однако Синдзи должен был признать, что, если бы он не знал свою соседку достаточно хорошо, он бы тоже как и другие поставил на то, что на Аске в данный момент будут именно красные стринги – это, безусловно, лучше всего соответствовало её образу и стилю поведения в школе.       Сорью Аска Лэнгли была крайне щепетильна в том, что касалось её личного пространства, и очень защищала свои вещи, вплоть до того, что установила замок на двери своей спальни. Но соседка всегда бросала своё белье в кучу вместе с его так что у паренька не было выбора – приходилось стирать женские бюстгальтеры и трусики самостоятельно.       Если Икари случалось заниматься стиркой, когда пилот был один в квартире, Синдзи не особенно сопротивлялся развратному желанию и уделял немного свободного от своих обязанностей времени на то, чтобы затихариться в своей комнате и вволю подрочить на одну из пар её тонких хлопковых трусиков, которые парень обычно вытаскивал прямиком из корзины.       Что уж греха таить, для Синдзи поношенные трусики были в разы более соблазнительными, чем чистые пары из её ящика, смердящие исключительно моющем средством.       Трусики постоянно соприкасались с её интимными местами, когда немка ходила по своим делам или сидела за своим столом весь день – они были обильно пропитаны её чародейскими соками и излучали сильный аромат – самый интимный из всех запахов Аски.       Чаще всего девичьи трусики обычно были простыми и белыми, казалось, что они принадлежали скромной, хорошей и милой девушке – образу, в который нравилось вживаться Аске, когда та притворялась ею для своих одноклассниц и восторженных поклонников. Иногда на трусиках могли быть напечатаны рисунки маленьких животных или фруктов, что само за себя говорило в отношении взрослости их обладательницы, как бы та громогласно не заявляла об обратном.       В любом случае, нижнее бельё было частью её приватной, тайной жизни, которую Лэнгли любым способом хотела сберечь от чужих безразличных, жаждущих лишь её тело глаз.       Да, у неё была парочка более модных и фривольных моделей, но Сорью весьма редко ими пользовалась. Что касается нижнего белья, Аска, казалось, всегда предпочитала комфорт стилю.       Даже после того, как они начали заниматься сексом, Синдзи не сказал ей об этом – не признался в дурной привычке. У Аски случился бы приступ неконтролируемого гнева, если бы она его застукала, и это было бы абсолютно справедливо. Такое грубое нарушение её личного пространства, злобное вмешательство в её частную жизни – было воистину непростительным.       И Синдзи знал об этом, прекрасно знал, несмотря на то, что потерял счет, сколько раз он кончил на белую ткань её использованных трусиков с тех пор, как она впервые к ним переехала. Ему всегда было чудовищно стыдно после того, как жар оргазма сходил на нет, оставляя лишь пустоту и ненависть к себе.       Но это было похоже на зависимость, которую юноша больше не мог контролировать: Икари просто не мог удержаться от того, чтобы в подходящий момент не извлечь новое «сокровище» из корзины с бельём.       Всё в рыжеволосой немке, казалось, оказывало на него такое влияние – она была его сладким ядом, его любимым сортом героина, болезненным пристрастием, в котором Икари не мог признаться никому – даже самому себе.       Аска вздохнула и снова сменила положение: на этот раз положила голову на локоть, наклонившись набок, рассеянно крутя пальцами карандаш.       Икари Синдзи пристально глазел на Сорью.       Её голос эхом звучал в мозгу, слова, выкрикнутые пронзительным, разгневанным тоном, снова и снова повторялись, так ясно и чётко, будто сама Лэнгли неустанно кричала их парню в самое ухо:       «Был бы не Синдзи, а кто-то другой! Он был просто самым удобным вариантом! Подвернулся под руку!»       Это было именно то, как дерзкая воительница думала о нём.       Икари знал, что не заслуживал её любви, не был тем, с кем рыжеволосая красавица хотела бы быть, о ком могла бы заботиться. Икари можно было просто выбросить, оттолкнуть в сторону, проигнорировать, а затем подобрать снова, чтобы использовать, когда это было необходимо. Точно также сделал его собственный отец: вначале оставив его одного на вокзале, а затем вернул в Токио-3 только потому, что кто-то должен был пилотировать Еву.       Икари Синдзи был для девочки просто самым простым и удобным из вариантов.       Новая поза Аски позволила ему бросить взгляд на экран её компьютера, и Икари увидел, что одноклассница вовсю использует встроенную систему обмена сообщениями, очевидно, стараясь хоть как-то развеять гнетущую скуку.       В это же момент парню пришла в голову новая мерзкая мысль:       «Может быть, она уже разболтала кому-то о том, что случилось прошлой ночью? После того, что она сказала… Она точно попытается найти кого-то еще, чтобы заняться сексом… ведь теперь, когда между ней и мною выросла пропасть, что ещё остаётся Сорью? Аска просто бросит меня, наплевав на мои чувства, уйдет, притворившись, что ничего не было, как уже не раз бывало в жизни…»       Синдзи стиснул зубы, вихрь гнева, хоть как-то сдерживаемый им с раннего утра, вновь забушевал в полную силу. Мальчуган пытался выбросить из головы любые мысли об Аске, хотел забыться, сосредоточиться на лекции, что есть мочи убеждал себя, что Лэнгли может злиться на него, но она никогда не будет сплетничать о чем-то подобном тому, что произошло вчера.       Всё оказалось тщетным.       Всё в реальности было точно так, как и сказала дерзкая девчонка.       Возможно, ей придется чутка побегать, отправить несколько сообщений, убедить нескольких парней, что она серьезна, но, в конце концов, рыжеволосой не составит особого труда найти себе другого партнера. Каждый парень в классе ухватится за эту возможность. Они просто оттрахают её, и никому из них не будет до неё дела.       Одноклассники говорили о ней, как о трофее, призе, брендовой шмотке, новой тачке на ярмарке.       «Как Аска вообще могла хотеть этого, когда я предлагал ей несравнимо больше? – горько подумал Синдзи, пока сомнения вперемешку с болью подтачивали его душу до самого основания.       «Может быть, все были правы, а я ошибался? – продолжал загоняться Икари, – Может быть, она действительно не хотела, чтобы кто-то о ней позаботился, потому что это означало бы, что она станет уязвимой, и, возможно, даже ответит взаимностью…»       Аска ненавидела все эти глупые чувства и розовые сопли. Кто-кто, а Икари это прекрасно понимал.       Синдзи уже мог ясно себе представить, как девчонка лежала, распластавшись на школьной парте, её юбка была задрана, а трусики спущены вниз, когда её напористо и энергично драла по очереди кучка безликих, безразличных пацанов. На лице у рыжеволосой в тот момент была бы скучающая фарфоровая маска, она бы смотрела в никуда своими пустыми глазами, просто время от времени поглядывая на часы и даже не понимая и не обращая внимание, сколько партнёров уже у неё сменилось.       «Со сколькими в классе она уже блядовала? Она сказала, что я был её первым, но говорила ли она правду?» – продолжал закипать Синдзи, припоминая циркулирующие по школе мерзкие слухи.       Имя пилота Евы-02 всегда нашептали девчонки, сплетничая в раздевалках и женской уборной. Одноклассники без умолку трещали о самой красивой девушке в школе, выдумывая истории одна другой «правдоподобнее», в раздевалках или где-то еще, где парни обычно собирались потрещать о всякой ерунде,       Все они думали, что она шлюха.       Некоторые даже разрисовали непристойными изображениями стенки в туалетных кабинках, где заостренные нейродатчики всегда легко указывали именно на немку как прототип изображённой распутной девки.       Некоторые прожжённые болтуны даже хвастались тем, что Лэнгли отсасывала им не один десяток раз, а некоторые бахвалились, что занимались с ней сексом по меньшей мере один раз.       Икари не хотел верить, но…       «Если бы это был не он – это был бы кто-то другой», – именно это и имела в виду Аска.       А у неё не было привычки говорить то, что она не имела в виду.       Даже в гневе, Сорью Аска Лэнгли должна была полностью осознавать, что эти слова могут сделать с его сердцем, какую боль причинить душе.       Немка должна была знать, что услышав её слова, которые она так дерзко ляпнула, Икари Синдзи больше не будет прежним.       Сорью Аска Лэнгли всегда знала, сколько боли и страданий приносит ему, как глубоко ранит.       Соседка должна была знать, что заденет его, если скажет это так грубо.       Словно парня и не было в комнате.       Лекция продолжалась бесконечно, и вскоре слова попросту влетали в одно ухо, а из другого вылетали – когда Икари забывал их буквально через мгновенье. Всё это время мальчуган думал о том, как Аска жестоко и подло предала его чувства, думал о том, как внезапно сильно он её любит и презирает одновременно.       К обеду, когда начался большая перемена, его гнев хоть слегка поутих.       Когда другие школьники собрали свои вещи и разбрелись кто куда, Тодзи просто пошёл поговорить с Хикари, попутно взяв в охапку Кенске, смутно ощущая, что получит конкретную взбучку за свои проступки. Спортсмену кровь из носа нужен был верный напарник, а никто лучше убеждённого задрота не подходил на эту роль, лишь ещё раз подчёркивая странноватый, но крепкий характер их дружбы.       Хикари Хораки всегда была отличницей, старостой и скромной пай-девочкой, но многим было известно, что в её сердце всерьёз и надолго поселился этот простоватый, глуповатый и слегка хамоватый спортсмен.       В итоге они тоже стали довольно странной влюблённой парочкой.       Но староста Хораки все ещё всегда была готова в любой момент сделать ему выговор, как она делала это прямо сейчас, слегка покраснев от гнева и волнения:       – Это не оправдание! Я тебе уже всё сказала! Не хочу по пять раз повторять и больше не хочу слышать никаких жалоб! Я даже молчу о том, что ты просто пытаешься подсмотреть под юбки другим девчонкам!       Тодзи быстро попытался оправдаться, как обычно, но с Хикари это не прокатило. Когда она была настолько разгневана, единственное, что нужно было сделать – это кивнуть и со всем согласится, точно так, как делал это сейчас Кенске.       В конце концов, Айда был самым умным из всей их троицы Оболтусов.       Синдзи пропустил мимо ушей оставшуюся часть перебранки.       Парень вытащил свой бенто из-под стола и собирался открыть его, когда Аска бросила свой собственный прямо к нему на парту. Разгневанная фурия уткнула руки в боки в типичной манере, буравя паренька разгневанным взглядом своих небесно-голубых глаз.       – Ты же не думал, что тебе это сойдет с рук, не так ли?! – буквально зарычала немка.       – Ты про что? – переспросил Синдзи, вымученно изображая хоть какое-то подобие вежливости.       Аска указала на свою порцию:       – Я про твою дерьмовую еду! Это что, остатки с прошлой недели?!       – Отвали от него. И без тебя тошно, – вмешался Тодзи, вернувшись, чтобы встать между Синдзи и Аской;       Хикари теперь также с интересом наблюдал за ними.       – Если его готовка тебе не по душе – купи что-нибудь в кафетерии, - попытался заступиться за друга спортсмен.       – Дело не в этом! – рявкнула Аска на повышенных тонах, повернувшись к Судзухаре и указывая обвиняющим пальцем на Синдзи, – Это его вина! Готовить – его работа! Он должен выполнять её хорошо и качественно!       Стиснув зубы, чтобы не заорать на неё, Синдзи поднялся с места.       Это было ещё одно продуманное дипломатическое решение, так как он больше не хотел, чтобы на него кричали:       – Возьми мою еду, если это сделает тебя счастливой – предложил он.       – Нет, это не сделает меня счастливой!!!       Икари сделал это не специально, но она, очевидно, думала, что он специально напакостил, возможно, в качестве мести за прошлую ночь.       Ответ был прост и прозаичен: Икари был слишком занят своими мыслями, чтобы правильно приготовить бенто. Мальчуган был виноват только в том, что просто задумался совсем о другом.       Но учитывая всё, что между ними произошло, Икари Синдзи чувствовал, что объяснять, что-то Аске в этот момент будет пустой тратой слов и времени.       Сорью решила конкретно окрысится на него, а сам Икари не мог вспомнить, когда же был настолько сильно разъярён и так сильно злился на рыжеволосую.       Открытая конфронтация не принесла бы парню никакой пользы.       Может, перепалка заставит его чувствовать себя лучше в течение нескольких коротких минут, но в ответ он рискует получить такой поток ругани и оскорблений, захлёстывающий его прямо перед друзьями, что мама не горюй. Аска, никогда не лезла за словом в карман, несомненно, она ответит на любой поток претензий, которые Икари сможет выложить на стол, что, в свою очередь, только подольёт бензина в его уже и так неистово бушующий пожар гнева.       Разве рыжеволосая даже не попыталась понять, что он чувствует, или хотя бы постараться быть хоть немного внимательной к нему так же, как он всегда относился с ней.       Но девчонке было всё равно.       Осознав эту горькую мысль, Синдзи решил, что больше не хочет видеть или слышать Сорью.       – Просто возьми еду и всё, – сказал он ей, когда обернулся, мрачно идя к открытой двери класса.       – Куда это ты намылился?! – взволнованно вскрикнула Аска позади него, – Эй, я с тобой разговариваю!!!       Синдзи не оглянулся на соседку, когда вошёл в переполненный коридор, звук её воплей утихал, чем дальше он двигался в сторону холла.       Икари не хотел ни с кем разговаривать, не хотел идти в столовую.       Парень просто вышел во двор и сел на пустую скамейку, смирившись с тем, что будет несчастен и голоден до конца дня.       И всё это исключительно благодаря Аске.              Аске нужно было перевести дух.       Сорью буквально кипела от гнева, но она одновременно, пылала от неистового и неконтролируемого возбуждения.       Немка проскользнула в туалет для девочек, брызнув водой на лицо, чтобы хоть как-то сбить пламя, которое с прошлой ночи буквально сжигало её изнутри, несмотря на неоднократные попытки снять напряжение. С таким же успехом она могла попытаться залить горящий бензовоз с помощью садового шланга.       Повернувшись спиной к зеркалу, Сорью откинулась на раковину, бросив быстрый взгляд на дверь, затем посмотрела на себя и раздвинула ноги.       С тех пор, как она первый раз слилась с Синдзи воедино, ей было всё труднее удержаться от мастурбации. Это было чем-то, что помогало немке продержаться то время, пока похотливая девчонка снова не сможет дотронуться до его обнажённой кожи. Кабинка в уборной для девушек была её любимым местом для расслабления: в нём было идеальное сочетание уединения и захватывающего элемента опасности – возможности того, что Сорью застукают.       Аска любила кончать именно здесь, бесшумно хрипя и постанывая в ритме движения пальцев, в то время как другие девушки пользовались писсуарами и раковинами вокруг нее.       Немка сидела на унитазе и высоко подняла широко раздвинутые ноги так, чтобы мокрые трусики свисали с одной из её лодыжек, пока она держала юбку выше талии зубами, чтобы свести стоны и вскрики к минимуму. Девичьи ноги твёрдо подпирали тонкие перегородки кабинки, пока одна из грудей не выскользнула из-под её хлопкового белоснежного лифчика и высунулась через разрез в распахнутой рубашке, готовая к развратным играм, в то время как другая рука распутницы начала яростно теребить распалённую киску.       Разнузданная красотка любила ощущать боль и напряжение в бёдрах, икрах и в коленях – именно затем немка раздвинула ноги настолько широко, насколько ей вообще позволяло ограниченное пространство. Девчонке также нравилось и ощущение тепла и накапливающейся влаги, которая стремительно распространялась по складочкам её интимной плоти, охранявшими вход в её молоденькую киску. Она ублажала себя вначале одним пальчиком, входя и выходя в жаждущую большего дырочку, прежде чем переключится на два, а затем и на целых три. Пальчики касались и стимулировали каждый дюйм её раскрасневшейся пиздёнки, неумолимо приближая Сорью к оргазму.       Представляя в голове образ Синдзи, Сорью любила думать, что ни одна из других девушек не может знать, что она, популярная Аска Великолепная, делала это, пока одноклассницы пользовались туалетом рядом с ней.       Из-за приглушенных звуков окружающие могли подумать, что это была какая-то обычная девочка, страдающая болями в животе от того дерьма и помоев, которое обычно подавали в школьном кафетерии.       Или же девчонки могли бы почувствовать её возбуждение, но смолчать, как хорошие неуверенные в себе японские девочки-тихони, которые рано или поздно всегда становятся покорными бессловесными японскими женщинами.       Аска не была ребенком, как они. Пилот была взрослой женщиной – не боялась ни своего пола, ни плотских желаний.       Девушка рассеянно смотрела куда-то в пространство, полузакрыв глаза и потерявшись в волшебном мире собственных фантазий. Аска коснулась передней части юбки, нежно прижимая ладонь между ног и поморщилась, когда мокрая ластовица трусиков вошла в контакт с её разгоряченной киской.       Чёрт, она так нуждалась в Синдзи, что буквально не могла без него жить.       – Аска?!       Лэнгли вскочила, быстро сжимая руки за спиной, прежде чем понять, что это была просто Хикари.       – Ты в порядке? Староста класса посмотрела на неё с любопытством, её темные веснушки, казалось, разбежались по всему лицу в разные стороны.       – Угу. Рыжеволосая развратница невинно кивнула, – А ты почему меня об этом спрашиваешь?       – Ну, твоё... твоё лицо всё красное, – сказала Хикари, отводя глаза будто она якобы даже «не знала» причину румянца Аски, – И когда я вошла, ты… ну, знаешь, трогала себя там, внизу.       Аска покраснела, но смогла ухмыльнуться.       – Да ну тебя, как будто ты этим никогда не занималась.       В каком-то смысле экзотичная иностранка с самого начала знала, что она спускается на ступеньку ниже в школьной иерархии, заводя такую подругу, как Хикари. Но староста класса была одной из немногих людей, которые, по мнению пилота, относились к ней по-дружески. Другие же глупые девчонки попросту шушукались у Сорью за спиной, перемывая каждую косточку, другие же – смотрели в рот и вовсе были настолько пустыми и поверхностными, что и сказать страшно. Третьи – судили и осуждали её поведение на каждом шагу, чтобы немка ни сделала.       Иногда, однако, Хораки была просто невыносимой ханжой.       Причём для этого не было даже какой-либо веской причины – если бы Хикари была уродиной, Аска бы всё поняла, но она много раз видела Хикари обнажённой в душе – староста Хораки была ещё той горячей цыпочкой.       Конечно, Хораки была не такой сексапильной, как сама немка – для японки это был абсолютно недостижимый, по мнению Лэнгли, стандарт красоты, но той экзотической европейской раскрепощённости, которой не хватало Хикари, скромная азиатка восполняла тонким, мимолётным, по-настоящему восточным женственным обаянием.       Тело Хораки было стройным и гибким, и хотя её ноги были не такими длинными, а фигура не такой стройной, как у рыжеволосой, Хикари воплощала собой скромность, невинность и первородную чистоту, которую Сорью Аска Лэнгли не могла бы достичь ни при каких условиях.       Тем не менее, последовательные попытки Аски заставить Хикари хоть как-то раскрепоститься – одеваться более смело, даже если это было только для её дуболома парня – всё шло как об стенку горох. Даже когда Аска пыталась выспрашивать старосту о пикантных деталях её личной жизни, клятвенно обещая держать язык за зубами, Хикари всё равно просто краснела и выдавливала из себя первое же попавшееся оправдание – каким бы глупым то не было.       Аска говорила себе, что это всё потому, что девушке должно быть крайне стыдно и неловко быть в центре внимания или быть в отношениях с таким безнадежно вульгарным и недалёким, как Тодзи Судзухара. Но на самом деле рыжая знала, что ревнует к Хикари.       Потому что Тодзи, при всех его дурных качествах, был «мужиком», каким Синдзи, по мнению своенравной красавицы, даже не хотел становится. Аска Лэнгли завидовала ещё и потому, что Хикари действительно казалась довольной своими отношениями и без обиняков поняла и приняла как хорошие, так и отвратительные черты своего парня. Именно поэтому скромной Старосте, в отличие от экстравагантной школьной Принцессы не нужно было скрывать свои намерения, иметь двойное дно, как Аске, у Хораки в подкорке не было страха, что она может в итоге всё испортить и снова остаться совсем одна.       – Ну, тогда я оставлю тебя в покое, – сказала Аска.       Теперь пришла очередь Хикари виновато покраснеть, когда староста отвернулась от немки, ведь те нужды, которые привели брюнетку сюда, уже оказались полностью забыты, – Я имею в виду, тебя, вероятно, что-то... очень беспокоит. Или точнее говоря… не что-то, а кто-то…       – Хикари, – тихим голосом позвала подругу Сорью, когда та почти вышла из уборной, – Я… мы можем поговорить?       Девушка могла понять смущённое выражение лица Хикари и ту неохоту, с которой скромная Представитель класса приняла её просьбу, но это не обескуражило и не остановило напористую девушку.       Что-что, а лучшая подруга всегда была горазда давать советы, даже если ей было это не очень удобно и приятно делать.       – Я поссорилась с Синдзи, – призналась немка.       Хикари выглядела потрясенной, оторопелой, даже встревоженной.       – Ну… не в том плане что мы подрались или поцапались… это не совсем так, – объяснила Аска, – Мы всегда ссоримся, просто ...       Как же девушка могла выразить то, что коробило её душу и разрывало сердце, чтобы не звучать как последняя стерва, холодная бессердечная гарпия?       – Я разругалась с ним… Дело именно в Нём... Это потому… я думаю… Хочу от Синдзи чего-то большего… Хочу, чтобы он сделал что-нибудь со мной… всякие неприличные вещи…, – сбивчиво признавшись в своих потаённых желаниях, Аска издала вздох разочарования.       Какого чёрта ей было так тяжело? Немка знала, что может рассказать Хикари; знала, что может доверять ей... но всё же…       – Так... он сделал с тобой… то, что ты хотела?– настороженно переспросила Хикари, – Или Он этого НЕ сделал, и именно поэтому ты злишься?       – Да, всё верно, – саркастически усмехнулась Аска, легко впав в своё обычное состояние надменной избалованной принцессы, чтобы остановить ход мыслей, которые с завидным постоянством уносили девушку всё дальше и дальше от зоны её психологического комфорта, – Икари такой размазня и хлюпик. То, что я хочу сама,… что хочу от него… я не смогу это получить своими силами, даже если очень захочу. И он бы никогда не сделал первый шаг, если бы я ему не сказала, не раззадорила его. Это касается даже того, чего он по-настоящему всей душой хотел. В этом плане он совсем не похож на твоего парня.       Смущаясь, Хикари прикусила губу, снова опустив глаза. Её щёки снова красиво зарумянились.       – Ой… да ладно тебе! Хватит ломаться! – раздраженного буркнула Аска, – Все знают, что у тебя и Тодзи что-то было – на днях у тебя появились эти отметины на запястьях. Не нужно быть гением, чтобы понимать в какие игры вы играете в спальне. Не говорю, что это то, чего я хочу, но тебе явно это нравится. Так как ты заставила его вести себя так, как ты хочешь?       Староста Хораки ненадолго замешкалась, неосознанно потирая запястья, а затем, казалось, приняла решение:       – Я этого не делала, – сказала она, стараясь звучать как можно убедительнее, – Судзухара тот, кто он есть и меня это полностью устраивает. Тодзи просто один раз взял инициативу на себя и всё… закрутилось... Но я не уверена, что попытка изменить кого-то, а особенно Синдзи, чтобы он стал более похожим на того, кем ТЫ хочешь чтобы он был – это что-то правильное. Имею в виду, ТЫ можешь думать о том, чтобы получить то, что ты хочешь, но разве тебе не нужно думать о том, чего может хотеть Синдзи?       – Тебе легко об этом говорить. Тодзи – настоящий мужчина, а Синдзи… он больше похож на простого мальчишку. Он мне нравится, правда, но я просто хочу большего… Я не могу отдаться полностью кому-то вроде него. Я..., – Аска скользнула взглядом по своему телу, демонстративно разводя руками, – Как он мог меня не хотеть? Его просто нужно всегда немного подтолкнуть.       Конечно, Синдзи не мог физически отвергнуть ее. Она была самой красивой девушкой во всей школе: это было не просто предположение – а научно подтверждённый и принятый всеми факт.       И он никогда не жаловался на её характер.       Конечно, все называли её разными кличками, «Красная Дьяволица» была самой распространенной, но если у него была серьезная проблема с ней как человеком, Синдзи никогда не говорил об этом – все остальные, но не Икари, и его мнение было для девчонки единственным, которое имело для неё значение.       По тому, как Пилот всегда реагировал, когда немка носилась по квартире в своих коротеньких облегающих джинсовых шортиках или в полотенце выходила из душа, – Сорью могла сказать, что он хотел её.       Что-то чарующее было в том, как парень старался не показывать виду, скрывать свои желания, когда распутница наклонялась над ним, чтобы воротник ее свободной футболки опустился, позволив ему посмотреть на ее декольте и увидеть, что она не носила бюстгальтер. То, как он не смог оторвать взгляд, когда она лежала на животе перед телевизором, притворяясь безразличной, когда её шорты чутка сползли, лишь слегка намекая на трусики, а иногда и оголяя её обнажённую спинку.       Аска любила дразнить его, потому что немка всегда могла разглядеть его реакцию, даже если сосед всеми силами старался скрыть свои позывы. И в его взгляде, фигуре, языке тела читалось вожделение, означавшее, что он ни на секунду не сводя глаз смотрел на неё и только на неё – всё его внимание и мысли были сосредоточены лишь на ней. Все – без остатка.       И это происходило ещё до того, как она начала заниматься с ним сексом. Бедолага Синдзи, вероятно, не мог не думать о ней больше секунды – всё это наполняло девочку неописуемым счастьем, ведь рыжеволосая знала, что он думал о ней так же и столько же времени, сколько она сама думала о нём.       У пилотов были непростые отношения, но Аска и не ожидала, что всё будет легко и просто. Даже секс с ним был актом отчаяния. То, что Икари лежал рядом с ней, прикасаясь к красавице своим обнаженным телом – было на порядок лучше, чем то, что было между ними раньше – когда пилот Евы 01 просто посматривал на девушку издалека.       Но этого страстной девушке было недостаточно: Икари Синдзи не был её настоящим любовником, а просто лежал и позволял немке творить всё, что заблагорассудится. Мальчуган просто хрипел, ворчал, иногда шептал заветное имя, но в остальном почти ничего не делал.       Сорью ведь могла сказать ему, что жаждет, чтобы он обнимал её, потому что ОН страждет, а не потому, что она попросила... Лэнгли ведь могла попросить его заняться с ней любовью, в такой позе, темпе и страсти в какой любовник этого хочет, а не потому, что она соблазнила его своим телом.       Было бы неправильно, если бы ей пришлось всё рассказать, разжевать и положить Икари в рот.       Но, по крайней мере, они сблизились друг с другом через секс.       А потом вломилась их лицемерная опекунша и опять всё испортила.       – Я не знаю Аска… я сомневаюсь,… волнуюсь… – сказала Хикари, вырвав рыжеволосую из урагана собственных мыслей.       Аска ухмыльнулась.       – Тебе и не обязательно бояться и сомневаться, это ведь не твоя, а моя проблема.       Хикари всё ещё колебалась.       Староста переступала с ноги на ногу и прикусила губу, как будто это было ей действительно необходимо, чтобы показать Лэнгли, что услышанное скоромной девушке совсем не нравится.       Аска, которая ненавидела делиться чем-то личным с другими, поняла, что если она хочет, чтобы что-то вышло из всего этого, она должна рискнуть.       А учитывая вкусы самой Хикари Хораки, немке нечего было стыдиться.       – Слушай, вчера вечером у меня появилась идея, – решительно сказала Аска, упреждая любые оправдания, которые может использовать её единственная подруга.       И коварная красавица рассказала Хикари всё о своём замысле.       Рыжеволосая ясно дала понять, почему нужно делать всё таким образом, за спиной Синдзи – ведь соседка знала сына Командующего гораздо лучше, чем Хикари.       Сначала староста не выглядела так, как будто хотела помочь, её лицо побледнело, а в глазах был ужас и беспокойство, так как хитрый план Аски пришёлся скромнице явно не по душе. Вероятно, сама Хораки о таком бы даже не задумалась. Но после того, как Аска всё объяснила и стало понятно, как много это для неё значит, Староста неохотно стала отступать и соглашаться.       Хотя, как понимала Аска, смягчение позиции Хораки также могло быть связано с отчаянным взглядом Хикари, которым девушка посматривала на туалетные кабинки позади неё.       Лэнгли и это использовала в своих интересах, продолжая говорить и говорить без остановки, расписывая и объясняя всё в самых мелких деталях. Хикари неудобно ерзала, сжимая бедра вместе, слегка подпрыгивала на пальцах ног. Казалось, она не могла стоять на месте.       Её лицо буквально перекосило от напряжения.       – ...Итак, мне нужно, чтобы ты сделала это для меня, – наконец закончила Аска.       Староста Хикари Хораки была известна своим спокойным и сдержанным тоном, тогда как Аска славилась своим резким, громким, местами грубоватым крикливым голосом, но теперь всё было наоборот: голос представительницы 2-А класса буквально звенел от отчаяния, достигая нот как минимум на октаву выше чем обычно, почти походя на голос немки как по накалу, так и по интонации.       – Аска, это может очень плохо кончиться... Не думаю, что это хорошая идея!       Хикари Хораки частенько делала именно так, как хотела Аска. Второе Дитя всегда добивалась желаемого: из этого правила вообще не было исключений.       Аска оттолкнулась от раковины и подошла ближе к подруге, нежно взяв руками девушку за её стройные плечи. Её прикосновение заставило Хикари поднять глаза, а её глубокий взгляд карих глаз приметил, насколько серьезным было выражение лица Аски, и какой искренностью пылали её голубые глаза.       – Хикари, – мягко сказала Аска, – ты моя подруга, мой единственный друг, и это для меня чертовски важно. Мне это нужно. Мне нужно, чтобы ты помогла мне.       Дело уже было в шляпе.       Не было никакого способа, чтобы кто-то вроде Хикари со всей её честностью, совестливостью и эмпатией мог отказать ей после того, как она это сказала, и Аска знала это.       Рыжая игриво улыбнулась, а староста с парными хвостиками, наконец, глубоко вздохнула и кивнула, полностью сдавшись:       – Л-ладно… Но сейчас… Сейчас мне срочно нужен туалет!       – Это так похоже на Дьяволицу, не так ли? – сказал Тодзи, внимательно наблюдая за реакцией Синдзи, – Сорью всегда так говорит. Я думаю, ты просто слишком много загоняешься.       Синдзи нахмурился и, прикусив губу, бросил взгляд на Кенски, чтобы узнать, согласен ли он с Судзухарой. Они оба встретились с ним на углу переполненного учениками школьного двора, через какое-то время после того, как Икари рванул прочь из класса. Икари не ожидал и не особо-то и хотел, чтобы кто-то следовал за ним, так как парень был явно не в настроении общаться, но теперь он был рад, что его состояние пытались облегчить верные друзья.       Тема разговора неизбежно сосредоточилась на Аске, и ему, наконец, удалось заставить себя рассказать им о происшествии прошлой ночью. Ни один из них не казался слишком удивленным тому, что сказала Аска, как будто Оболтусы не понимали, почему это так его расстраивало.       Синдзи согласился с этим. Это была не их вина, и они, вероятно, не любили Аску так же, как и все остальные. Тем не менее, пацаны ещё не сказали Икари, что он должен просто бросить её.       Икари думал – они сразу же это сделают.       Тодзи и Кенске были очень странной парой дружбанов.       Тодзи Судзухара был мачо, спортсмен, иногда он был тугодумом и грубияном, который редко надевал на себя что-нибудь другое, кроме его тёмного спортивного костюма. Кенске Айда же был тем, кого обычно принято называть ботаном и задротом: он носил очки и был на всю голову повёрнут на военной технике, угорая по всему, что было так или иначе связано с милитари. Наряду с этим паренёк был заядлым компьютерщиком и отлично разбирался в технике, программировании и девайсах.       Синдзи никогда бы не подумал, что два парня, которые были настолько разными, могут так хорошо ладить друг с другом. Сначала ему было очень нелегко с ними сблизиться, но как только это произошло – они втроём стали друзьями не разлей вода.        В лучших друзьях было что-то такое, что бросало вызов обычным социальным традициям школьных иерархических групп. Возможно, именно поэтому он всегда чувствовал, что крепко вписался в их шайку-лейку, ставшую из пары троицей.       – Это бы не беспокоило меня так сильно, если бы это было только один раз, – признался Синдзи, – Но она всегда должна делать всё по-своему, всегда получает то, что хочет. И если не может – закатывает громогласную истерику.       Синдзи повернулся обратно к Тодзи, и загорелому пацану не составило труда встретиться с ним взглядом – Икари Синдзи всегда завидовал такой уверенности:       – Я сомневаюсь, что она вообще может заботиться о ком-то или что ей не плевать на всех, кроме себя любимой, – горько сказал сын Командующего       – Ну, она же та девушка, которую ты так хотел, верно? – сказал Тодзи. – Ты с самого начала знал, во что ввязываешься, мы ж тебе постоянно об этом твердили. Но тут ты прав, я полагаю.       – У него нет другого выбора. Гарпия живет с ним, не забыл? – сказал Кенске, – Надо быть слепым, чтобы не хотеть её.       Тодзи, оскалившись, отвесил другу подзатыльник:       – Не в этом смысле, «гений»!       – Те же яйца – только в профиль. Синдзи всё ещё поёбывает её, – парировал ботан.       На самом деле всё было не так просто. Парень действительно знал, на что подписался.       Синдзи не проснулся однажды утром и решил, что у него есть чувства к Аске. Сначала, когда он встретил её в тот первый раз на борту авианосца, она заинтриговала его, будучи экзотической девушкой из другой страны и на этом всё. Он сразу же постарался рассмотреть, понять её.       Просто не повезло: порыв ветра прокатился по летной палубе авианосца, подкинул подол её жёлтого сарафан и выставил девичьи трусики напоказ перед всеми.       Затем пилот оказался с ней в контактной капсуле Евы 02, одетый в её красный запасной комбинезон, когда они вместе рисковали жизнью в битве с Ангелом. Их синхроимпульсы резко подскочили, побив оба их рекорда. После этого они провели дни, тренируясь вместе, чтобы победить следующего Ангела, спали рядом друг с другом, ели вместе, делились всем.       Когда Аска, лежа рядом с ним, стонала и всхлипывала во сне, исступлённо зовя маму, Синдзи просто знал, что есть в этой дерзкой рыжеволосой девчонке нечто большее, чем то, что она хотела, чтобы он увидел, что она показывала всем подряд.       Икари собирался поцеловать её, но это слово – «Мама» – слишком напомнило ему о его собственном горе. С этого момента его чувства к ней зрели так медленно и незаметно, что он не мог сказать, когда они перестали быть всплеском подростковых гормонов и стали чем-то большим.       Икари Синдзи не знал, можно ли было назвать эту тягу любовью.       Ведь согласитесь, любовь – это то, что нужно оберегать, незримая связь, которая объединяет людей, а с Аской такой связи быть просто не могло.       Она была просто невыносима! Злобная, жестокая, стервозная красавица. Даже когда Икари пытался угодить ей, соседка постоянно погоняла и оскорбляла его.       «Ведь я не мог полюбить такую, как она, верно?» – подумал Синдзи.       Синдзи снова опустил глаза. Вокруг них разговаривали другие школьники, погруженные в собственную бытовую суету и не обращали ни малейшего внимания на троих друзей. Всё было бы по-другому, если бы Аска была с ними – они все смотрели бы на неё, как делали в классе, раздевая пилотессу глазами.       Синдзи был так зол на Аску, что даже в этом обвинял только её.       Немка просто должна была быть в центре внимания. Сорью обожала когда на неё глазели. Да и от неё он не слышал ничего кроме оскорблений и ругани?       – Кроме того, – добавил Кенске, – ты врядли что-то сможешь поделать с её характером.       – А я бы хотел, – горько буркнул Синдзи, – Хотелось бы просто разок поставить её на место. Только один раз. Местами она просто ужасна, отвратительна. Я знаю, что она ничего не чувствует, но я бы хотел, чтобы был хоть какой-то способ заставить ее почувствовать, каково это – причинять кому-то боль.       Тодзи и Кенске обменялись задумчивым взглядом.       – Это будет весьма жестко, тебе так не кажется? – спросил друга Айда.       Синдзи вздохнул, внезапно возненавидев и себя, и Аску за то, что он собирался сказать.       – Мне настолько плохо, что уже всё по боку. Хуже чем сейчас – точно не будет.       Двое его друзей смотрели на пилота Евы так, будто пытались понять, что у парня творилось в душе, возможно, даже надеясь определить, действительно ли он имел в виду то, что только что сказал, но промолчал.       Икари был рад, что друзья поняли.       Наконец, Тодзи, казалось, собирался что-то сказать, когда громкий звонок, указывающий на конец перерыва, прервал его. Разговоры сразу прекратились, студенты застонали и, закатив глаза, начали, как рабы на галерах, брести обратно в класс, в омут монотонных лекций и математических формул препода-старпёра.       Следуя в общем потоке несчастных школьников в свой класс, Синдзи не заметил, как Тодзи и Кенске отстали, о чём-то тихо разговаривая друг с другом.              Икари Синдзи сидел за своей партой, всё ещё пылая от гнева так сильно, что у него буквально дым из ушей валил, когда некоторое время после перерыва на рабочем столе его компьютера появилось небольшое окно сообщения, мигающее на дисплее. Эта система была предназначена для заметок и других образовательных целей, но большинство студентов использовали её для своих целей. Пилот нажал на окно и открыл программу чата.       Икари увидел, что в конференции кроме себя были ещё три пользователя: Тодзи, Кенске и… Аска.       Парень поднял глаза и увидел точно такое же окно чата, открытое на Аскином ноутбуке, и она что-то сердито печатала. Затем паренёк повернулся, чтобы смерить своих друзей удивлённым и вопросительным взглядом, а в ответ Тодзи пальцем указал ему на экран.       Икари обратил внимание на слова, которые там появились.       S. Asuka_Langley: Какого черта вы его сюда притащили?       Master_Toji: Я хочу, чтобы он увидел.       S. Asuka_Langley: Увидел что?       Затем появилась ссылка, а затем сообщение для Синдзи и Аски, чтобы нажать на неё. Синдзи нажал на нее, и второе окно открылось, на этот раз, содержащее видеопоток, который был загружен на компьютер.       Синдзи задавался вопросом, что это может быть, что за видео Тодзи хочет показать их обоим.       Видео начало проигрываться сразу после загрузки.       Сначала было много возни, так как камера не могла поймать фокус, но когда изображение, наконец, стабилизировалось, Синдзи мог видеть, что камеру поставили на пол где-то в комнате, направив объектив прямиком на девчачью кровать. Видео было очень хорошего качества, изображение было необычайно четким и показывало много деталей того, что было, очевидно, комнатой девушки.       Которая была ещё той грязнулей.       Пара длинных стройных ножек появилась в кадре, элегантно прогуливаясь перед камерой, когда их обладательница грациозно скользила по ковру.       Они напоминали…       Икари Синдзи разинул рот от удивления настолько сильно, что его челюсть чуть самопроизвольно не упала на пол: на экране полностью обнаженная и очень узнаваемая рыжеволосая красотка сидела со скрещенными ногами у подножия её кровати, на виду у камеры, и начала чувственно скользить пальцами во рту облизывая и посасывая их.       Когда мальчуган снова посмотрел на экран своего компьютера не веря собственным глазам, рыжая развратница сжала затвердевшую грудь в другой руке, медленно лаская её круговыми движениями. После того как она некоторое время поиграла на камеру, забавляясь со своими грудями – распутница вытащила ноги из-под себя и широко раскинула их – новая позиция демонстрировала её белоснежные бёдра, а также её нижние половые губы, будто предлагая зрителю её розоватый вход.       Модель на видео уже была влажной,       Жемчужная струна соков вытекала между тонких губ её влагалища, которое камвхора продолжала держать открытым и жадно демонстрировала вагину на камеру, будто специально подзывая зрителя рукой и ехидно ухмыляясь в камеру, продолжая распаляться. Крошечный комочек её клитора был хорошо виден среди розовых складок.       Затем, медленно, она скользнула хорошо смазанными пальцами внутрь себя.       Хотя видео и не содержало в себе звуковой дорожки, Синдзи мог точно сказать, лишь взглянув на соседку, что она изо всех сил пыталась заглушить стоны.       Вероятно, она не была одна в квартире, когда снимала это.       Синдзи не мог оторвать глаз от изображения, как Аска в видео продолжала ублажать себя, пальцы раз за разом почти полностью исчезали внутри её молоденькой розовой киски, издавая влажные хлюпающие звуки. Девушка раслабленно расположилась к кровати, и на её лице было выражение сильной концентрации, которое он чаще всего видел, когда она пилотировала свою Еву.       Рядом в передней части класса настоящая Аска буравила Икари взглядом, её голубые глаза метали громы и молнии, пылали от ярости, в то время как она же на видео нарастила темп, её истекающая соками киска была полностью распахнута, голая грудь вздымалась в бешеном ритме, а лицо раскраснелось.       В это время ещё одно сообщение появилось на экране у Синдзи.       Master_Toji: я разошлю этот файл всем в классе, чтобы они увидели, какая ты на самом деле блядь.       Почему-то Синдзи не запротестовал против этого – ни против рассылки, ни против того, что Сорью Аска Лэнгли оказалась прожжённой шлюшкой.       Выражение Аскиного лица выдавало жуткий приступ тревоги. Её глаза снова были прикованы к экрану компьютера, когда она яростно молотила по клавиатуре.       S. Asuka_Langley: Ты не посмеешь!       Синдзи заметил, как в видео Аска действительно наслаждалась процессом, поднимая колени, пока они не были на том же уровне, что и её уши, скользнув рукой под одну из бёдер, чтобы поднять его и раскрыть, в то время как её другая рука продолжала с нетерпением исследовать собственную киску.       Потирая пальцами щёлку и входя в неё быстрыми короткими рывками, распутница явно потерялась во времени и пространстве, утопая в своём собственном удовольствии.       Её разгоряченная киска истекала и фонтанировала соками, прозрачная девчачья смазка, потоком изливающаяся из лона, обильно покрывала её пальчики и кисть руки, когда костяшки исчезли и снова появились между её половыми губами.       Судзухара Тодзи ухмыльнулся, наслаждаясь зрелищем с экрана, глянул на Кенски, затем на Синдзи и начал печатать. Все они знали, что Судзухара посмеет это сделать. И даже если он блефовал, Синдзи не думал, что Аска проигнорирует опасность огласки – возможность того, чтобы все в классе увидели, как она мастурбирует.       А на экране в это время Сорью Аска Лэнгли кончила, разразившись бессловесным криком, и после того, как она отдышалась, подняла к лицу руку, покрытую прозрачными блестящими соками, и начала снова облизывать пальцы.       Развратница лежала на кровати, растянувшись перед камерой минуту, её грудь нежно поднималась и опускалась, киска промокла и текла, прежде чем немка встала на четвереньки и ползком подняла камеру. В процессе она озарила зрителя крупным планом: её голубые глаза сверкали и красивое лицо пылало и манило. Девушка напоследок картинно взмахнула своими огненно-рыжими волосами, так что не было даже малейшего шанса, что Аска могла отрицать, что на плёнке действительно она.       Удовлетворённость и спокойствие явно читались в девичьей мимике и языке тела. Аска что-то сказала в камеру и поцеловала объектив, запотев его дыханием. Выражение лица небожительницы было так прекрасно, что у парня буквально закололо в груди – даже Синдзи не выпадал шанс наблюдать девушку такой открытой и спокойной.       Сцена закончилась черным экраном, когда камера прекратила запись.       Следующее сообщение не заставило себя долго ждать.       S. Asuka_Langley: Чего ты хочешь?’       Master_Toji: Приходи в заброшенную уборную в спортзале во время урока физкультуры. Мы тебя будем ждать.       Синдзи заметил, что ему стало явно тесновато между ног, как будто он каким-то образом надел невероятно узкие брюки. Парень знал, что это неправильно, шантажировать Аску вот так, но мальчуган всё еще злился на неё и обнаружил, что ему действительно стало всё равно.       Икари Синдзи был убежден в том, что, какую бы дичь его друзья не замыслили и планировали с ней сделать, Аска это точно заслужила.              В назначенное время троица Оболтусов ждала в условленном месте – в уборной в школьном спортзале, который некоторое время не использовался из-за какой-то неполадки то ли в сантехнике, то ли в проводке.       Шанс встретиться с кем-то из одноклассников или учителей был исчезающе мал.       Трое парней стояли около дальней стены помещения, близко к туалетным кабинкам; Тодзи по-жигански расставил ноги и, сложив руки на груди, уверенно ждал развития событий; Кенске, как всегда, игрался со своей камерой, а Синдзи был гораздо менее спокоен, но решил не показывать виду.       Друзья носили свою обычную униформу вместо спортивных костюмов, получив освобождение от занятий. Атмосфера была затхлой, как это часто было в общественных уборных, и весьма жаркой и влажной.       – Что если она не придет? – неуверенно спросил Синдзи.       – Сорью точно придёт, – уверенно сказал Тодзи, – Ты хоть на минуту можешь себе представить эффект если бы в школе действительно увидели, как она куролесит? Она больше никогда не сможет тут показаться.       – Но что, если она расскажет кому-нибудь, Хикари например? – спросил ещё раз Синдзи, попутно думая о том, как Аска сможет выпутаться из этой ситуации.       Тодзи покачал головой.       – Нет, Сорью – надменная гордячка. Она придёт.       Затем, словно лёгкая на помине дьяволица, Аска ворвалась в уборную, буквально пыша гневом, – девчонка была в ярости, её брови нахмурились, красотка обнажила зубы, будто кошка, готовая вот-вот прыгнуть.       Она подорвалась к трём лоботрясам, стоящим перед ней, расправив плечи и буравя их полными гнева и ненависти глазами. Если что, в гневе Сорью выглядела ещё более дерзкой и грозной чем обычно, но одновременно и ещё более манящей – в этом была немалая заслуга и её формы для занятий физкультурой.       Белая футболка и высокие темные шортики, которые смыкались поверх её высоких бедер таким образом, что она оставила ее кремовые стройные ноги открытыми для носков, Так же хорошо ее фигуру подчеркивал только контактный костюм.       Не теряя ни секунды, Лэнгли протянула руку Кенске.       – Отдай мне видеозапись!       Тодзи вышел вперед, как неоднократно делал в последнее время.       – Не так быстро, Гарпия. Сначала мы с тобой повеселимся.       – А не пошёл бы ты, нахуй, додик, – прошипела на него Аска, – Вы, извращенцы, даже не представляете, до кого доебались.       Айда Кенске увидел в изменившейся ситуации окно возможностей, незамедлительно бросив микродиск с записью в направлении Синдзи. Как только блестящий пластиковый плоский диск, оказался в руках пилота Евы-01, Аска повернулась к нему.       – Синдзи, отдай мне его, – потребовала рыжеволосая командным тоном, – Сейчас же!       Обычно, такой приказ заставил бы Синдзи повиноваться без раздумий, но было что-то в том, как её лицо побелело, когда она увидела видео, как в девичьих бездонных голубых глазах дрожали искорки неопределённости, когда Икари мельком встретился с ней взглядом в классе, как её голос трепетал сейчас.       Для него было невероятно, что Аска Великолепная, непревзойдённая Второе Дитя была загнана в угол при помощи такой маленькой вещи как мини диск для видеокамеры.       Впервые за всё время их знакомства у Синдзи появилась возможность отомстить Аске за всё то что она сделала: за причинённую ему боль и страдания, за то, что нахальная девчонка просто использовала его и выбросила.       «Вот ключ к возмездию, у тебя в руке» – сказал внутренний голос, когда Икари сжал в своей руке минидиск и посмотрел рыжеволосой в глаза и впервые увидел тень уязвимости, но его взгляд не мог сосредоточится на её глазах а скользнул по её телу, небрежно проносясь над холмиками её грудей, подчеркнутых любой обтягивающей одеждой, к тому месту, где её ноги соединялись вместе под промежностью её шорт.       Чувство вожделения, которое было жгучим и терпким, лишь поддало керосина в пылающее Инферно из гнева и ярости, которые он испытывал по отношению к своей соседке.       Стояк парня был невероятно жёстким.       Аске, казалось, вообще было всё равно: либо девчонка ничего не замечала, что, учитывая расстояние до парня, было бы почти невозможно.       – Синдзи, я сказала, отдай мне…       Её голос внезапно прозвучал, как скрежет ногтей по школьной доске, он был колючим, неприятным, душераздирающим.       Синдзи покачал головой.       – Нет.       – Нет?! – глаза Аски расширились от удивления, её челюсть отвисла, и она сделала шаг назад, как будто он только что ударил ее.       Однако это был лишь краткий момент неуверенности, и, когда девчонка снова обрела самообладание от удивления, её голос снова зазвенел дерзкими надменными нотками вперемешку с яростью и презрением:       – Какого хера?! Что значит «нет»?!       – Нет! – повторил Синдзи со всей убежденностью, на которую был способен.       Аска сердито кинулась вперед.       – Немедленно отдай мне видео!!!       Синдзи инстинктивно съежился, но удара не последовало, когда Тодзи схватил Аскину руку, прежде чем немка смогла дотянуться до Икари и скрутил её за спиной.       – Что за… Отпусти меня, идиот! – рявкнула Аска, начав брыкаться и извиваться, борясь с хваткой Тодзи, в результате чего он завёл её руку дальше по спине и заставил немку наклониться вперед.       – Синдзи! – резко буквально завыла рыжеволосая, – Скажи ему отпустить меня, иначе …       – А иначе что?– усмехнулся Судзухара.       – Отпусти меня! – боль в голосе Аски была почти ощутима, наряду с чем-то еще, что заставило Синдзи почувствовать себя более защищённым и уверенным.       – Заебал! Пусти меня! Ты не може…       – ДА ТЫ, БЛЯДЬ, МОЖЕШЬ ЗАТКНУТЬСЯ?!!! – Синдзи не знал, откуда прозвучал его собственный голос – слова, сказанные им, даже не звучали, как то, что он может сказать, – но внезапно, весь гнев, который он подавлял, вырвался наружу одним махом.       Удивление на лицах Аски, Тодзи и Кенске было не описать словами. Все трое остановились и уставились на него, как будто он только что сошел с ума.       Синдзи Икари берсерком рванулся вперёд, схватив лицо Аски рукой, сильно сжав её щеки и заставляя смотреть прямо в его осоловелые от ярости глаза. Сорью вдруг почувствовала, что полностью потеряла контроль над ситуацией, полностью опешила от его реакции, голубые как глубины океанов глаза слегка подрагивали.       – Синдзи?..– успела вымолвить девчонка, сама поразившись тому, как её голос вдруг обернулся шокированным шепотом. Его звучало немного приглушенно из-за его хватки.       – Я больше не могу всего этого выносить!!! – мальчишеские пальцы впились в её щёки, и вскрик боли и страха сорвался с её губ, – Я терпеть тебя не могу! Все это время я думал, что между нами что-то есть, но ты... ты просто ИСПОЛЬЗОВАЛА меня. ПОЛЬЗОВАЛАСЬ мной… просто для того, чтобы поебаться и кончить!       – Си… Синдзи, Я…       – ЗАТКНИСЬ! Он с силой толкнул ее, отпустил ее лицо и сделал шаг назад, – Всего чего Я ХОТЕЛ... просто быть с тобой. Хотел обнимать тебя и делать счастливой, но тебе .. тебе всегда было поебать, не так ли? Ты ведёшь себя так, будто я просто кусок мяса... мусор... кусок дерьма! И я больше не хочу с этим мириться!       Аска начала потихоньку кое-что понимать.       – Это из-за того, что я сказала прошлой ночью? Я не это имела в виду…       – ДЕЛО НЕ ТОЛЬКО В ЭТОМ!!! – завопил во всё горло Икари, будто Евангелион 01, сорвал ограничители с пасти и заревел во всю мощь титанического горла.       Этот рёв заставив девчонку вздрогнуть, когда та на мгновенье почувствовала, что разъярённый парень может в приступе неконтролируемой ярости придушить её прямо здесь и сейчас.       Икари больше не смог сдерживаться. Ему было больно, больнее, чем когда-либо было:        – Ты всегда ведёшь себя как пуп земли, как эгоцентричная самовлюблённая сука! Дело всегда в том, чего ТЫ хочешь. Всё всегда вращается вокруг тебя и твоих желаний! Ведь именно поэтому ты всегда вытираешь об меня ноги – ты ведешь себя так, как будто я для тебя – пустое место... Ты... ТЫ ДАЖЕ НЕ ХОТЕЛА СО МНОЙ БОЛЬШЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ!!!       После последнего обвинения в глазах Аски засияли слёзы. Сорью прикусила губу, её лицо напряглось, и Синдзи даже не мог сказать, хочет ли она закричать на него в ярости или зарыдать и забиться в истерике.       Икари предположил, что правильным будет первый вариант.       – Всё выскажи ей всё, Синдзи-кун! – Тодзи был первым, кто оправился от шока, когда его тихий и спокойный друг взорвался яростью подобно Везувию, накрывшему лавой и вулканическим пеплом Помпеи, – Я думаю, ей нужно преподать хороший урок.       Судзухара вернулся к скручиванию руки Аски, заставляя её снова извиваться в его объятиях, и, игнорируя её крики и ругателсва, спортсмен использовал руку немки в качестве рычага, когда он одолел её брыкающееся тело, подавив все попытки сопротивления, и заставил рыжеволосую низко наклониться над одной из близлежащих раковин.       Сорью ухватилась за раковину свободной рукой, но учитывая её позицию, её задница торчала в воздухе, выставленная на всеобщее обозрение. Девичьи колени были направлены внутрь, как будто они могли согнуться в любой момент.       – Думаю, её нужно отшлепать! – изрёк идею Судзухара, подготовив гордую Аску Лэнгли к неминуемой экзекуции.       – Чёёёё?! – возмущенный крик Сорью был прерван, когда Тодзи обхватил другой рукой её болтливый рот, чтобы заставить деваху замолчать, хотя это не помешало ей издавать громкие, хоть и приглушённые звуки.       – Продолжишь в том же духе, и мы найдем что-нибудь, чтобы заткнуть тебе рот, – Тодзи угрожающе блеснул глазами, приблизив своё лицо к её, – На тебе сейчас трусики, не так ли?       Аска яростно застонала, мысль о том, что её рот заткнут собственными использованными трусами, была ничем не лучше идеи быть жестоко выпоротой.       Все ещё кипя от гнева, Синдзи был склонен согласиться на оба варианта. Но особенно Икари разделял ту мысль, что немке нужно наказание – будь то порка или что-то ещё.       Аска использовала и оскорбляла его, заставляла чувствовать себя бесполезным, ничтожеством, пустым местом… Сейчас Икари хотел поставить дерзкую бабёнку на колени, хотел властвовать, контролировать ситуацию.       Хоть в такой ситуации – это и было неправильно, но так соблазнительно.       У него может и не быть другого шанса.       – Налетай, братан! Она полностью в твоём распоряжении. Даже кусаться не будет, – сказал Судзухара, покрепче схватив Аску, как будто хотел показать другу, что она не представляет никакой опасности, – Не заставляй Принцессу ждать.       Синдзи кивнул. Взяв в руки маленький диск, с которого все началось, Кенске, который тут же вставил его в свою видеокамеру, сделал шаг вперед.       Аска вздрогнула и засопела, когда Синдзи подошёл вплотную и спустил с неё тренировочные шортики вместе с белыми хлопковыми трусиками одним резким движением, выставив её обнажённые ягодицы на всеобщее обозрение.       Девчонка как могла, попыталась вывернуться, и повернула голову, чтобы оглянуться назад, возможно, пытаясь осознать то, что её внезапно наполовину раздели.       Её взгляд, вкупе с выражением лица, свидетельствовал о неистовой буре эмоций и чувств, которые со скоростью урагана вращались в голове пилота Евы-02.       На парня смотрели совершенно обезумевшие, широко распахнутые голубые глаза. Ноздри девчонки раскрывались, когда та делала резкие глубокие вдохи, щёки опухли и покраснели от стыда.       Даже без её облегающего фирменного красного контактного комбинезона, её попка была воистину прекрасна; две сливочно-белых ягодицы, в которых хотелось утонуть, зарывшись головой. Они были упругими и подтянутыми от бесчисленных тренировок, половинки были совершенно круглые, скрывая между ними крошечную розовую ямочку ануса. Также был виден вход в её норку, узкая щёлка, расположившаяся на небольшом холмике, окаймленная тонкими розовыми половыми губами, казавшимися одновременно манящими и неприступными.       – Она даже более красива, чем я мог предположить, – буквально выдохнул Кенске, не в силах оторвать глаз от сочной попки, – Синдзи, завидую тебе, – добавил Айда, – Везучий ты сукин сын!       Ботан нетерпеливо подошёл к ним, как ребёнок, осматривая новую игрушку, играя со своей камерой и настраивая фокус, беря крупным планом то Второе то Третье дитя.       – И только гляньте на это! На ней – простые белые трусики. Знал бы раньше – обновил бы себе весь хард на пекарне на пару лет вперёд!       Тодзи вытянул шею чтоб лучше рассмотреть открывшееся перед ним зрелище, затем снова обратил внимание на Аску, явно глумясь над рыжей:       – В чем дело, Сорью, боишься, что одноклассники тебя неправильно поймут?       Аска не могла даже толком огрызнуться, за исключением непонятных сердитых хрипов и новой отчаянной попытки вырваться, но в такой компрометирующей позиции, последнее, как бы это иронично не звучало, не играло девчонке на пользу. Отчаянные телодвижения заставляли её задницу призывно покачиваться.       Это было явно не лучшее средство приструнить трёх перевозбуждённых парней подросткового возраста.       Пока взгляд Синдзи перемещается вверх и вниз по расщелине между её сотрясающимися ягодицами, он почувствовал что возбудился ещё сильнее чем ранее – он знал, что его член только и ждёт возможности с силой ворваться в её взывающее лоно. Не помогало даже то, что его разум истошно протестовал, призывая к сдержанности и слабо, но неустанно предупреждая, что то, что парень собирался сделать, было чистой воды безумием.       Гнев и похоть, все скрываемые желания, боль и предательство всё в Синдзи слилось воедино, позволяли легко игнорировать занудный голос рассудка.       Икари занял позицию немного позади Сорью и поднял руку, убедившись, что Аска увидела его, чтобы дерзкая девчонка знала, что с ней сейчас произойдёт.       Тодзи и Кенске, казалось, наслаждались моментом так же, как Синдзи.       – Давай, братан, не тяни! – вдвоём подзуживали скромного парня верные дружбаны.       Исступлённое выражение на лице у Аски, когда та отчаянно дрыгала головой, было бесценным; глаза красавицы, расширились и стали как блюдца. Стали подобны туманам, как горным озёрам – в их уголках даже начали потихоньку собираться слёзы.       Синдзи стиснул зубы и тяжело опустил руку, жестоко ударив правую ягодицу, производя громкий хлопок, который как первый выстрел из пушки, знаменующий собой начало битвы, развеял тишину заброшенной уборной. Упругая мышца и кожа нежной ягодицы немедленно отреагировала, когда поверженная вакханка издала резкий, наполненный болью визг, несмотря на руку, безжалостно держащую её рот.       Всё тело жертвы качнулось вперед, то ли по инерции, то ли как будто стремясь избежать силы удара.       Тодзи тратил все силы, чтобы удержать Аску на месте, прижимая её вперёд и вниз.       Рука Синдзи резко засаднила от удара.       Гладкая кожа на том месте, куда пришёлся шлепок, едва заметно порозовела. Икари услышал приглушенные рыдания, когда Аска боролась, затем увидел, что она наблюдает, как он потирает руку, и стала брыкаться ещё сильнее.       Лэнгли было больно, возможно, она даже боялась, что парень будет продолжать экзекуцию, пока немецкая воительница не сломается окончательно, разрыдавшись, как маленькая девочка, которую для её же собственного блага наказывают за непослушание. Пятипалый красноватый отпечаток руки начал проявляться на сливочной плоти ее задницы, отображая контраст красного на белом.       Это был всего лишь один шлепок, занявший лишь долю секунды, но для Икари эхо того, что он только что сделал, всё ещё звучало внутри как призывный зов тысячи труб. Звук удара все ещё звенел в ушах, пока его разум со всех сторон и во всех подробностях прокручивал то, что он только что совершил.       Сорью Аске Лэнгли некуда было бежать, невозможно было скрыть своей обнаженный срам; она не могла драться или кричать на него, как она всегда делала по самому незначительному поводу, и даже её шорты и трусики, которые должны были прикрывать её интимные места, были на половину спущены по её бедрам и не воспринимались больше как защита, а скорее ещё одна вещь, сдерживающая способность к сопротивлению нахальной девчонки.       Синдзи Икари почувствовал странную уверенность в себе, осознавая, что Сорью не сможет ударить его или как-то по-иному отомстить.       Пилот Евы-01 снова поднял руку, чтобы нанести второй удар, на этот раз нацелившись на левую ягодицу. Аска напряглась, готовясь к новому шлепку, но это не пошло ей на пользу; открытая рука приземлилась на ее задницу с ещё большей силой и издала даже более громкий звук.       Аскина сила на мгновение подвела её, заставив девчонку упасть над раковиной, прежде чем снова напрячься почти рефлекторно, когда Икари продолжил наказывать непослушную соседку.       Синдзи был более чем счастлив навязать девушке свою волю и снова и снова шлёпать её. Плоть на её заднице покачивалась и содрогалась под воздействием сыпавшихся ударов.       Красотка зажмурила глаза, слёзы потекли по её раскрасневшимся щекам и капали на раковину.       Икари снова и снова шлёпал девчонку…       И ещё…       И ещё разок…       Тело Аски содрогалось после каждого удара, и гордая Принцесса продолжала неистово визжать, скулить и бесполезно трепыхаться. Однако после первой дюжины шлепков или около того, её энергия, казалось, достигла пика и начала уменьшаться; её всхлипы становились тише, медленно тая, превращаясь в длинные приглушенные стоны, которые могли быть как от удовольствия, так и от боли, её сопротивление ослабевало, пока не исчезло совсем.       Рука Синдзи начала сильно зудеть и саднить, быстро приобретая багряный оттенок, но сын командующего решительно продолжал истязание: звуки шлепков плоти отдавались от стен и потолка, раз за разом заполняя комнату.       Ко второй дюжине попка Аски была окрашена в яркий багряный цвет, резкого контрастируя с бледным цветом её нетронутой кожи, а сама гордая барышня превратилась в рыдающую, дрожащую, совершенно униженную малолетку, в которой не осталось ничего от школьной знаменитости.       Сейчас Сорью полностью опустилась над раковиной, тяжело дыша, её силы полностью покинули её тело. Лицо униженной красавицы было потным и очень взволнованным, глаза затуманились в той же дымке, которую она часто показывала после секса; её выражение было блаженным, гораздо более открытым, чем всего за несколько минут до этого, но ещё не полностью лишенным гнева.       Каким-то образом, в ходе унижения, удары Синдзи начали идти дальше вниз, от её задницы к той точке, где её половинки встречались с её киской. Икари был так сосредоточен только на процессе наказании рыжей, что полностью пропустил это, до того самого момента, пока не заметил, что его саднящая рука стала влажной и скользкой.       Синдзи посмотрел на пальцы, потирая их, и заметил, что они забрызганы жидкостью. Может быть, это пот от всех тех усилий которые Икари приложил, но парень заметил, что по консистенции вещество было толще и маслянистее и пахло, как…       Синдзи поднял глаза в сторону Аски, вернувшись в реальность из мира собственных жестоких грёз.       Тонкий ручеёк похожего сока, стекающий по внутренней стороне бёдер струился откуда-то между её ног, будто там где-то был скрыт маленький краник, аккурат среди небольших складок ее половых губ.       И именно тогда ошеломленный Синдзи понял, что киска Аски начала течь из-за порки. Шлюшка возбуждалась, вероятно, помимо собственной воли, из-за того, что он делал с ней, от унижения перед людьми, которых она считала ниже себя, к которым она относилась исключительно с презрением.       Гордячку предало собственное тело.       – Я думаю, поблядушке это даже понравилось, – сказал Тодзи, заметив, что пальцы его друга покрыты соками и выделениями.       Спортивки Судузухары говорили красноречивее любых слов – по ним было видно, что у него встал также, как и у Синдзи:       – Я думаю, что Бестия не должна так легко отделаться. Что скажете, Айда, Икари?       Ботаник энергично закивал головой в знак поддержки, больше занятый записью происходящего. Как настоящий профессиональный порнограф, Айда снимал всё происходящее одним дублем, инстинктивно меняя крупные и дальние планы, подбирая наиболее удачные углы и ракурсы, чтобы во всей красе отразить на видео побагровевшую, хорошо отшлёпанную задницу и истекающей влагой манящую щёлку.       Его друзья ожидали от него большего, и Синдзи знал это.       Желание не подводить друганов в сочетании с гневом и всем остальным комком чистых эмоций, что он чувствовал по отношению к полуобнаженной Аске, не оставляли ему иных вариантов. Не было никаких веских причин, чтобы Синдзи должен был остановиться, и позволить Сорью соскочить с крючка.       Икари даже не мог толком вспомнить, а не то чтобы сосчитать сколько раз нахалка била или оскорбляла его публично, прямо на глазах у одноклассников.       И сейчас парень никак не мог остановиться, инициатива была в его руках, а мяч – на её половине поля.       Ведь неистовая порка пришлась пацану по душе... это чувство контроля над кем-то, кто заботился только о себе, кто относился к тебе как грязи, мусору, куску мяса. И по всему было ясно, особенно по вытекающему лубрикату, что Сорью в каком-то смысле это даже нравилось.       – Ладно, – наконец после некоторого молчания сказал Синдзи, хотя и не так уверенно, как ему хотелось.       – Ты слышала его, сучка, – Судзухара выпрямил рыжую, всё ещё заломав её руку за спиной, несмотря на то, что та в основном перестала сопротивляться, – Не ленись.       Теперь Аска притихла, и рука спортсмена больше не сжимала ее рот, а вместо этого схватила за плечо, чтобы помочь девочке удержаться на ногах. Но как только рыжеволосая поняла, как он обращается с ней, она повернула голову к нему и снова заартачилась, напрягая ноги, чтобы не дать Тодзи сдвинуть себя с места.       – Подожди... подожди! Мне… мне нужно поговорить с Синдзи!       – Он уже и так знает всё, что ты ему скажешь, – ответил Судзухара, – Мы все это знаем. Скажешь тоже, что и всегда. Крикнешь ему прямо в лицо, что он извращенец и что ты его ненавидишь. Что ты ненавидишь всех вокруг!       Судзухара заставил Аску вновь захныкать от боли, когда применил больше силы, чтобы ещё сильнее заломать девичью руку, пока её сжатый кулак не был аккуратно зажат между лопатками, и её спина была плотно выгнута, её задница торчала почти так же, как когда она была согнута над раковиной, её грудь выпирала вперед. Соски рыжеволосой заметно затвердили, казалось, они хотели вырваться из лифчика, растягивая и пробиваясь сквозь ткань, став заметными даже на передней части футболки.       – Нет, я ... Ах! – ещё один рывок её руки заставил Аску закричать.       – Заткнись, шмара. Теперь мы все знаем, как он к тебе относится. Даже ты теперь знаешь, что он к тебе чувствует. И сама знаешь, что он на сто процентов прав.       – Я думала, что всё между нами в порядке!       Такое заявление было слабой отговоркой, ведь мудрость гласит, что незнание законов не избавляет от ответственности за их невыполнение.       Но это, как оказалось, была последней картой Аски.       Синдзи знал, что она нагло лжет... она должна была лгать.       Ведь учитывая, что Аска была настолько умной, талантливой, способной, но одновременно испорченной и эгоистичной, невозможно было поверить в то, как она поступила по отношению к нему. Как то, что рыжая с ним творила может быть хоть в малой относительной мере, даже со всеми натяжками, называться нормой.       Тодзи, казалось, думал о том же, и быстро озвучил мысли Синдзи:       – Как это вообще может быть нормой?! Как ТЫ думаешь, хоть кому-то нравится, когда с ним ТАК обращаются? Ни заботы, ни любви, ни уважения, ничего. Даже животные получают всё это, – Парень тряхнул немку. – И ты никого тут не обманешь. Пиздёнка твоя не врёт. Ты вся промокла, когда он тебя лупасил. Скажи, шлюха, тебе это понравилось больше потому, что тебя порол Синдзи, или потому, что он сделал это на публику?       Аска попыталась пнуть парня ногой, крепко уперевшись на кафельный пол, чтобы освободиться.       – Мне это нихрена не понравилось!       – Или тебе понравилась порка, потому что ты думаешь, что если он плохо к тебе относится, это оправдывает твои собственные действия? – вмешался в разговор Кенске.       – Нет, чёрт подери! Притормози, дай мне поговорить с…       Но прежде чем она успела закончить, Тодзи оттащил немку от раковины, повернул, несмотря на ее сопротивление, и отвел в одну из кабинок. Спортсмен бесцеремонно кинул рыжую на унитаз, её багряная задница тяжело приземлилась на пластиковую крышку, его правая рука прижалась к плечу, чтобы удержать девчонку на месте.       – Сиди тут.       Синдзи и Кенске тоже столпились в кабинке и собрались вокруг Аски, как хищные птицы. Вид того, что нахальная самопровозглашённая королева школы сидела голой задницей на крышке унитаза, при этом выглядя нехарактерно смущённо и испуганно, заставил уже пульсирующую эрекцию Синдзи ещё сильнее надавить на переднюю часть брюк.       Как только Икари вошёл в кабинку, рыжая глянула на него украдкой, а затем на глаза ей попалась заметная невооружённым взглядом выпуклость на передней части его штанов.       – Синдзи... – заколебалась рыжеволосая, мысли о том, что он может сделать, казалось, беспокоили её до такой степени, что правильные слова стало трудно найти, – Пожалуйста, выслушай меня. Это ВСЁ, что мне нужно. Тогда ты можешь делать со мной ВСЕ, что захочешь. Просто сначала выслушай меня.       Синдзи заметил, как её соки, которые раньше медленно капельками скатывались на пол по её ногам, теперь скапливались на сиденье, её вагина блестела от соков, а крошечный возбужденный клитор был явно виден между половыми губами.       Тодзи был прав – первая красавица школы оказалась обычной блядью.       Какой бы ни была причина, Аске, должно быть, действительно понравилась порка, учитывая, как реагировало на экзекуцию её тело.       Синдзи нахмурился и прикусил губу от боли и ярости, когда его осенило осознание того, что Аске, возможно, действительно нравится быть в такой ситуации, чтобы её использовали и унижали.       Про себя парень буквально взревел:       «Сколько же раз рыжая блядь уже ебалась, как матёрая шлюха, с бесчисленными одноклассниками, парнями с параллели и других школ?! Она ведь ходила с ними в мотели, неся сумку со сменной одеждой, нижним бельем и Бог знает, чем ещё, довольствуясь положением порнозвезды? Она что, действительно любит, чтобы её связывали и ебали в своё удовольствие?!»       Когда Икари думал об этом всё больше и больше – заводился всё сильнее и сильнее. Синдзи почувствовал, как его кровь буквально закипает от ярости.       – Я не знаю, что тебе ещё сказать, – буквально выплюнул слова парень, – Но если ты ничего не поняла, даже когда я кричал тебе в лицо о собственных чувствах, о том... что к тебе чувствовал, тогда я не думаю, что ты когда-нибудь почувствуешь то же самое, ответишь взаимностью…       Парень также чувствовал, что его штаны становятся в паху всё уже и уже.       Тодзи и Кенске также заметно возбудились. Если бы он был сам по себе, – Синдзи знал, что так бы и было, будь он в своём «обычном» состоянии – он бы и дальше позволил Аске помыкать собой и вытирать об себя ноги, но с этими двумя рядом он был частью «Треноги Оболтусов».       Потому и чувствовал себя более уверенно и раскованно.       И то, что он, несмотря ни на что, был здесь сейчас с ними, на их стороне, давая свое молчаливое согласие, это чувство, казалось, было взаимным: тихоня, качок и задрот начали это вместе и закончат дело вместе.       – Во-первых, – начал Тодзи, – давай вначале позырим, как она мастурбирует. Знаешь, на этот раз лично, – Он быстро рассмеялся с Кенске над собственной сальной шуткой.       Аска нахмурилась, уголки ее рта приподнялись, обнажив сжатые белые зубы. Синдзи не думал, что просьба была такой уж плохой, так как они уже видели на видео, как развратница ублажает себя. А Сорью была красавицей с такой стройной и подтянутой фигурой, обладала таким обаянием и сексуальным шармом что она, скорее всего, вообще привыкла регулярно играть со своей пиздёнкой, лишь бы потеребить собственное раздутое до неприличия эго.       Конечно, она могла бы поднять шум, но по какой-то причине рыжая как воды в рот набрала. Аска все еще казалась разъяренной тем, что её заставляли мастурбировать на публику.       Пока трое пацанов смотрели, Аска Лэнгли слегка откинулась на крышку унитаза и раздвинула ноги. Она провела рукой между ног, там, где лобок её киски была хорошо виден под тонкой россыпью её лобковых волос.       Но как только она собиралась начать тереть свою пизду, Тодзи сжал её плечо. Аска подняла глаза, еще более рассерженная, чем прежде.       – Я передумал. Бьюсь об заклад, ты мастурбируешь днями напролёт, но у нас уже есть видео, так что чего-то большего мы вряд-ли не увидим, – парень шагнул в сторону, встав прямо рядом с девчонкой, так что её лицо было всего в нескольких дюймах от стояка в его шортах, – Хочу чтобы ты мне отсосала.       – Чёёёёёёёё?! – взвизгнула Лэнгли.       Если бы взглядом можно было бы убить, Аска была бы немедленно осуждена за зверское убийство с расчленением и другими отягчающими обстоятельствами. Немка попыталась встать, но спортсмен толкнул её обратно на унитаз.       Каким-то образом, Синдзи сам не понимал как, но это предложение не вызвало всплеска отвращения, которое могло возникнуть у парня при любых других обстоятельствах.       – Ты же не думала, что мы будем с тобой сюсюкаться после всего, что ты натворила?! – ухмыляясь, сказал Судзухара, – Слушай, ты сама в это ввязалась. Ты либо сделаешь, что я скажу, и отсосешь мне, либо мы сделаем тебя «знаменитой», – парень ещё раз глянул на Синдзи, – И тогда ты действительно пожалеешь, что на свет родилась.       Что бы это ни значило, влияние на Аску было феноменальным: её лицо буквально исказилось от страха.       – Ты не посмеешь этого делать!       – Нет? Ну назови мне хоть одну причину почему… – едко ухмыльнулся Тодзи.       – Я... Я ...       Тодзи просто хмыкнул и не ответил.       Синдзи Икари как никто иной знал, что Аска сделает всё, чтобы они не показывали её приватное видео всей школе.       Аска взглянула умоляющими глазами на Кенски и, наконец, на Синдзи. Мальчуган подумал, что она хочет, чтобы он вмешался и спас её от этого унижения. Чувство вины отозвалось жестоким спазмом в животе – Аска никогда не упрашивала, никогда не умоляла, и все же её взгляд теперь содержал мольбу о спасении.       Может, ему действительно стоит вмешаться, положить этому конец прежде, чем они трое сделают что-то, о чём потом сильно пожалеют…       Вчера пилот бы сделал абсолютно всё, чтобы спасти соседку, но сейчас...       Теперь Икари Синдзи был слишком зол на нее, слишком обижен, его сердце изранено, а душа уязвлена до самой глубины, ведь любовь, которую парень испытывал к прекрасной, но жестокой и своенравной красавице, которая, возможно, заставила бы его вступиться за девушку, была уничтожена её словами и делами, утонула в пучине из гнева и боли.       Когда Икари лишь слегка отрицательно покачал головой, Аска, казалось, полностью сдалась, всё её тело поникло на сиденье унитаза, её выражение отражало вид внутреннего конфликта, который девушка никогда не испытывала – как будто Сорью не могла примирить то, как она о себе думала и чувствовала с тем, что с ней на самом деле происходило.       – Ты действительно считаешь, что я всё это заслуживаю, не так ли? – спросила Аска хмуро. – Ты действительно думаешь, что я …       Молчание Синдзи ответило на её вопрос громче любых слов.       Отказываясь упустить свой шанс и поддаться нехарактерному поведению Лэнгли, Тодзи придвинул свою промежность прямиком к девчоночьему лицу.       В последний раз умоляя Синдзи, Аска неуверенно опустила голову и повернулась к Тодзи.       Её неуверенная рука нащупала ремень, расстегнула пуговицы и ширинку на передней части брюк и, в конце концов, сумела освободить его большой тёмный член.       Рыжеволосая долго смотрела на пенис парня, а Синдзи смотрел на нее. В его душе бушевала настоящая буря: парень сомневался, стоит ли полностью унизить жестокую девчонку или нет.       – Я никогда... не делала этого раньше, – пробормотала немка.       – Кому заливаешь? – недоверчиво сказал спортсмен, – Даже Хикари брала в рот. Ты говоришь, что ебалась с Синдзи кучу раз, но ещё не разу ни отсосала ему? Что ты за девушка такая?       – Не такая как другие, обмудок.       «На самом деле, Аска никогда и не была моей «девушкой»», – горько подумал Синдзи.       Даже само понятие «девушка» ей не подходило. Такого рода отношения влекут за собой нечто более глубокое, чем просто секс. Ведь быть чей-то девушкой означало иметь эмоциональную связь с кем-то, наряду с физической.       Аска никогда бы не поделилась с ним чем-то подобным, не разделила своё сердце. Сорью бы никогда этого не сделала.       «Лэнгли предпочла быть униженной и смириться с ехидными комментариями и смешками, что звучали бы за её спиной каждый раз, когда она входила в школу, чем отдать мне своё сердце» – подумал Икари с горечью.       Синдзи был в этом полностью уверен.       – Мы с тобой не друзья, Сорью. Тебе это и не должно нравится, – сказал Тодзи, с опаской добавив – Не вздумай прикусить, или все увидят твои забавы. Обещаю. И я имею в виду ВСЕХ – забудь о школе, будешь самой известной бабёнкой в Интернете.       Аска буквально дымилась от негодования, выражение гнева на лице смешалось с твердой концентрацией и волей.       Синдзи как мантру снова повторил про себя:       «Аска этого никогда не сделает».       Затем, внезапно, Аска приняла решение и глубоко вздохнула. Она пробормотала что-то, что для Синдзи звучало как ее вездесущая мантра       – Я ненавижу...       Но Икари Синдзи не мог понять, что именно она сказала.       Парень мог лишь догадываться.       Аска наклонилась, раскрыв мягкие губки и высунула розовый язычок и очень легко коснулась им набухшего члена Судзухары. Девушка с отвращением закрыла рот и отшатнулась, глядя, как будто её сейчас вырвет.       – Я не могу!       Тодзи покачал головой.       – Думаю, тогда выбор сделан.       Уже весьма запуганная, Аска сглотнула, решившись, ибо знала, что умолять пацанов безнадёжно. Девчонка снова наклонилась вперёд, нерешительно протянув руку, чтобы стабилизировать себя и длинный покачивающийся член Судзухары.       Её губы дрожали, когда немка, закрыв глаза, взяла член в рот и позволила фаллосу скользить внутрь примерно на полпути. Это, казалось, было так далеко, как она осмелилась впустить член в свою тёплую влажную ротовую полость. Сорью держала его там на мгновение, а затем снова отстранилась, отпрянув от хера, уже покрытого слюной, которая тонкой нитью соединяла девичьи губы и язык с блестящей головкой.       На девичьем лице отразилось брезгливое отвращение; такое же выражение лица обычно демонстрировал маленький ребёнок, когда ему насильно скармливали ужасно горькое или кислое лекарство.       На этот раз, однако, Сорью не отступила, а повторяла унизительный процесс снова и снова.       И двигаясь головой, Аска неохотно начала делать первый в своей юной жизни минет.       – Да, то, что надо. Продолжай в том же духе, и это закончится довольно быстро, – заурчал Тодзи, положив руку девчонке на голову, вцепившись пальцами в ее волосы, когда его член без особых усилий скользил по влажным и теплым уголкам её рта. – Соси тщательнее.       Аска сделала, как ей сказали, отсасывая и работая язычком попутно надувая щёчки. Лэнгли слегка приоткрыла глаза, чтобы она могла видеть, что делает, не смотря при этом вверх.       Тодзи Судзухара стонал от удовольствия от дополнительной стимуляции и быстро увеличил темп своих движений. Аска завыла, не в силах угнаться за ним, но большинство её звуков были приглушенными и весьма жалкими.       Сорью прижала руки к бедрам Тодзи, чтобы он не загонял свой хер глубже в её глотку, о чём она, казалось, даже не думала, так как вообще не представляла, как сможет взять глубже. Сорью сильно давилась с непривычки, её тонкая шея сжималась от спазмов, не давая соске проглотить даже свою собственную слюну. Много слюней уже вытекло из уголков её рта, пока огромный член спортсмена скользил внутрь и наружу.       – Прирождённая хуесоска, – восхищённо прохрипел Судзухара, собравшись с мыслями между стонами, – Или просто лгунья. Бьюсь об заклад, ты делала это раньше не один десяток раз.       Аска издала отчаянный сдавленный хрип, который звучал на как «Нет!» сказанное с допредела набитым ртом.       Больше всего на свете Синдзи хотел именно сейчас ей поверить.       Но паренька всё равно одолевали сомнения.       Для него это было невероятное зрелище: Аска брала в рот.       Её огненно-рыжая грива волос подпрыгивала вверх и вниз, пока их обладательница неистово смаковала член, будто это была не элитная пилот Евангелиона, а дешёвая портовая шлюха.       Паренёк вновь отметил про себя, что её пассивное сопротивление было скорее исключительно для виду – соседка, должно быть, действительно наслаждалась минетом.       После первых нескольких минут, которые для Аски, должно быть, казались вечностью, пилот, казалось, наконец, переступила через собственный ментальный барьер, заглушив внутренний голос, кричавший о том, что её принудили к такому развратному унижению и, наконец, задвигалась добровольно, наслаждаясь приятным ритмом, уже не так сильно заглатывая. Её рот легко поднимался и опускался по гладкому стволу Тодзиного хера, и Лэнгли даже тихонько постанывала. Это были стоны, которые Синдзи частенько слышал – они звучали слишком похоже на те звуки, которые Сорью издавала во время секса.       И, когда дела для рыжеволосой, казалось, начали налаживаться, Кенске, который до этого просто стоял, ничего не делая и просто фиксируя на камеру развратное действо, сделал свой ход – парень, приспустив штаны, вошёл в кабинку, держа наперевес каменный от возбуждения жёсткий член.       – Давай, сучка, я тоже хочу опробовать твой ротик.       Учитывая, что Аскин рот был уже полностью заполнен до предела, а Тодзи крепко удерживал её башку, Сорью могла только вслепую протянуть руку, которую Кенски быстро взял и прижал к его напряжённому члену, чтобы убедиться, что она поняла, чего он хочет. Рыжая всё поняла, и без какого-либо протеста её тонкие пальчики сомкнулись вокруг его мужского достоинства. Надрачивая очкарику, Сорью продолжала отсасывать спортсмену, теперь одновременно обслуживая два члена.       Длинные пряди её огненных волос прилипли к лицу, а слёзы, пот и слюни уродовали черты лица немецкой красавицы. Голубые глаза девушки метали молнии, когда Сорью ощетинившись, глазела на своих мучителей. Бледные щёки раскраснелись, когда она подняла глаза Синдзи, наблюдая, как Икари пристально смотрит на неё, будто ловя взглядом каждое её движение.       Синдзи, на какое-то время стало казаться, что он живьём присутствует на съёмке японского порнофильма, как раз из тех, которые у Кенске и Тодзи всегда были под рукой, – он будто со стороны, сквозь пелену экрана наблюдал за девичьем унижением, когда героиня казалось идеально создана для того, чтобы ублажать несколько парней сразу. В таких видео порнозвезде было всё равно, что происходит вокруг – она ни о чём не переживала и не замечала ничего, кроме жёстких и распаренных членов – этим и занималась Сорью, неистовая надрачивая одному и одновременно отсасывая второму.       В подобных фильмах мужики просто используют бабу по своему усмотрению, ебут как и куда хотят, не заботясь о ней, сводя женщину к объекту для своих удовольствий, потребностей и желаний.       Казалось, это и стало судьбой Аски.       Просто объект… прибор для получения наслаждения.       – Эй! – вдруг воскликнул Кенски, обнаружив, что простой дрочки ему уже не хватает, когда его друг вовсю пользовался девчачьем ротиком и продолжил получать все преференции от более выгодного положения, – Дай и мне трахнуть её в рот!       Тодзи собирался сказать «нет», когда Кенске схватил Аску за волосы, заставив её освободить рот. Член Тодзи вырвался из её рта с громким «хлюпом», пока Кенски притянул Аску за лицо к своему херу. Айда неистово застонал, прижимая кончик своего члена к губам Аски, призывая рыжую открыть рот, но она отвернула голову.       – Мне и от одного тошно, придурок! – зарычала сквозь стиснутые зубы Аска.       Лэнгли не хотела заглатывать оба члена одновременно, продолжая дрочить обоим, даже не смотря на то, что Кенски настойчиво пихал свой хер ей в рот, тыкаясь рыжей в щёку. Наконец, догнав, что Аска не будет делать это добровольно, ботан схватил рыжеволосую за нос, повернув её лицом и снова потянув, чтобы заставить соску открыть рот.       Сочетание того, что ноздри девчонки были закрыты, затруднив поступление кислорода, а за нос болезненно щипали было для рыжей слишком: её челюсть ослабла, когда девчонка закричала – от вздоха и крика её губы непроизвольно раздвинулись.       Как только она это сделала, твердый отросток Айды уже исчез у неё в беззащитном рту, легко скользя по губам и зубам, чистя поверхность ее языка чувствительной нижней стороной. Аска, теперь отсасывая свой второй член, могла реагировать только глухими вздохами и изо всех сил стараться дышать.       Айда Кенске понял это с опозданием и отпустил её нос, схватившись за её плечи.       – Звиняй.       Судзухара запротестовал против внезапного отсутствия внимания к нему, поймав рукой свободную руку Аски, а другой всё ещё держа развратницу за голову, хотя теперь соска уже вовсю ублажала Кенске:       – Не так быстро. Для меня ещё своё не отработала.       Аска замешкалась, позволив парню положить ей член в ладонь и принять выгодную позицию, и неловко начала надрачивать его пульсирующий член, смазывая собственной слюной и сочащийся спермой, так же как она это делала с другим парнем ранее.        – Да, – застонал Кенске, – Да, ты прав чувак, Отменная соска!       Несмотря на первоначальную неловкость и явное отвращение, движения Аски несли на себе тот же отпечаток неистовой решимости, с которым немка всегда бралась за любое дело – всё выглядело так, будто девушка ненавидела то, что с ней сейчас происходит, но просто не могла не сделать всё идеально – не выложиться по максимуму.       Эта ситуация даже в большей степени, чем весь его предыдущий опыт показала парню, что Аска, несомненно, имела к сексу не только тягу, но и природный дар: она была сложена как Богиня, была изящна и одновременно мощна и жёстка, обладала потрясающей координацией и прирождённым талантом.       Именно это и сделало её настолько феноменальным пилотом Евангелиона. В этой рыжеволосой небожительнице была и гордость, та же высокомерная надменность, которая даже в такой чудовищной ситуации светилась в каждом движении.       Возможно, девушка даже думала, что если она будет невероятно хороша, то действительно сможет контролировать ситуацию. Кто знает, наверное, это была просто эмоциональная защита, чтобы дистанцироваться от жестокого унижения.       Синдзи не знал этого – он вообще не мог понять, о чём его соседка думает.       Тодзи же не беспокоили такие глубокие психологические мотивы – Аска вскрикивала от боли, когда он дергал её за волосы, откровенно давая понять, что ей пора перестать отлынивать и продолжить ублажать его член ртом. Тем не менее, Кенске не отпустил её, вместо этого наоборот крепко держал девичью голову на месте, не желая отказываться от продолжения орального секса. Сорью продолжала отсасывать очкарику, а его стоны становились громче и быстрее. В это время спортсмен снова потянул рыжую за волосы, на этот раз более настойчиво.       – Не будь эгоистом. Кто первым встал – того и тапки.       По-видимому, огненно-рыжая грива её волос, которая так выделяла Аску среди девчонок, оказалась её ахиллесовой пятой – стала лучшим способом для парней контролировать ее. Думая, что, как ей казалось, Кенске уже был удовлетворён, девчонка попыталась вернуться к более темному и длинному члену перед ней. Очкарик же быстро притянул её к своему всё ещё нуждающемуся в ласках члену и, использую свободную руку заставил рыжую принять свой ненасытный член в рот полностью, загнав его в глотку, буквально протолкнув до самого паха.       Из-за его меньшего размера Айда смог заставить Аску взять член почти полностью в её горло, девичьи губы и нос расчёсывали его лобковые волосы, скользя вверх и вниз по его стволу, вылизывая корень и сося головку.       Блестящий пот покрывал Аскино лицо и шею, и та, и другая были багряно-алыми, а в это время небольшая лужица из её собственных соков начала скапливаться на крышке туалета, прямо под её норкой.       В перерывах между рывками Сорью выжидающе смотрела на Синдзи, будто ища его одобрения, надеясь, что он подойдёт к ней следующим. Она опустошит их до последней капли – настолько сильна и упорна, так же как и разнузданна и возбуждена была эта прекрасная, но весьма своевольная девчонка.       Но Айда Кенске, будучи самым легко возбудимым из их троицы обалдуев, вскоре промычал:       – Бля… чёрт, я щас... щас...       Аске не нужно было слышать, что он собирается делать. Внезапно на её лице вспыхнула паника, девчонка почти мгновенно отстранилась от него, хотя из-за его хватки она не отпрянула достаточно далеко.       – Стой! Неееееет!!! – отчаянно заголосила Лэнгли.       Зная, что она не может избежать того, что должно было произойти, Сорью закрыла глаза и губы так плотно, как только могла, и почувствовала, а не увидела потоки густой спермы, которыми Айда орошал её лицо и волосы.       Её лицо выражало абсолютное омерзение, когда Сорью позволила дрожащей руке соскользнуть с мальчишеского обмякшего члена. Белые сгустки спермы остались свисающими с её чёлки и стекали по носу и щекам, когда она опустила голову, осторожно открыв глаза.       Теперь, когда его яйца опустели, Кенске вернулся к своему привычному занятию и довольствовался работой с камерой, которую не отрывал от Аски. До сих пор ей удавалось избегать взгляда в его непоколебимый объектив, похожий в такой ситуации на неумолимый взгляд цифрового наблюдателя, но когда девушка искала Синдзи, чтобы посмотреть ему в глаза, ярко-синие сапфиры, наконец, были пойманы в кадр.       Девичий взгляд был переполнен тоской, болью, отчаянием, лицо было всё в семени – всё это составляло впечатление, будто рыжеволосая надеялась, что зритель будет жалеть её, а не ликовать, видя надменную красавицу разбитой и униженной.       Но, на какой-то момент показалось, что Сорью будто бы знала, что никто никогда не сможет проявить к ней сочувствие, её выражение сменилось и стало источать отчаяние, безысходность и… одиночество.       Синдзи, например, в этот момент просто не мог заставить себя испытывать к ней что-либо кроме обиды, горечи и дикой ярости. Парень ненавидел себя за это, но это было чистой правдой – соседка причинила мальчугану слишком много боли, вызвала в нём взрыв ярости, на который Икари даже не думал что был вообще способен.       Мысли в его голове перепутались и перемешались: недоумение, гнев, боль, отчаяние, обида, ненависть к себе и презрение к ней.       Пацан просто не смог бы сейчас пожалеть Сорью.       «Аска это заслужила» – напомнил себе Икари, и тот факт, что она, казалось, так легко сдалась, только подтвердил его подозрения, что девчонка действительно хотела и была не против их всех обслужить.       Синдзи бросил взгляд вниз на свою руку и вспомнил, что рыжая промокла, когда он неистово шлёпал её. Аскины соски стали твердыми, её лицо залилось краской от стыда и возбуждения.       Должно быть, Сорью это понравилось. Со стороны это выглядело именно так.       Так или иначе, это хоть в малой мере, но оправдывало и облегчало всю эту дикую ситуацию.       Синдзи не злился на своих двух друзей за то, что они творили такую лютую дичь с кем-то, к кому у него были чувства. Аска обращалась с ними почти так же плохо, как и с ним; братушки, вероятно, тоже как и он заслужили своей платы по гамбургскому счёту.       Вид Аски, в котором она сейчас предстала перед Икари Синдзи, разжигал неистовое инфернальное пламя в его душе: сын Командующего хотел раздеть её донага и выставить так перед всей школой, водить девчонку на поводке, чтобы все одноклассники и другие школьники, которые так боготворили иностранку, ахнули от шока и прошептали про себя, что не могут поверить, что это действительно Аска.       Хорошей идеей на мгновенье показалось просто связать её и оставить на ночь запертой в шкафу, чтобы нахальная стерва могла усвоить свой урок – как отвратительно она вела себя, чтобы немка узнала, что у него тоже есть чувства – ведь всё, чтобы раз и навсегда запомнила, что то, чего он так неистово хотел – любить её всем своим сердцем.       Но Сорью Аска Лэнгли никогда не любила его, не ответит взаимностью, в чём-чём, а в этом Икари Синдзи был на 100% уверен, и поэтому вместо этого он будет наказывать, истязать и мучить как душе угодно.       «А что, собственно, в этом такого плохого?» – подумал парень.       А как ещё Синдзи должен был чувствовать себя, просто желая получить хоть немного её любви, хотя бы каплю, а затем внезапно узнав, что никогда не получит этого, просто потому что она была неспособна чувствовать к нему что-либо?       Казалось, что Аска уже почти не сопротивлялась, и Тодзи снова притянул девчонку к себе, схватив за волосы. Судзухара ухмыльнулся рыжей, затолкнув член обратно ей в рот, в то время как Аска не показала никаких признаков сопротивления.       На самом деле, сейчас она ничего не делала, только издавала мягкие рвотные звуки, не боролась и даже не заставляла себя глотать. Как будто ей стало абсолютно всё равно, что с ней сделали.       И снова Сорью Аска Лэнгли посмотрела на Синдзи этими чародейски невероятными голубыми глазами, полузакрытыми и полными эмоций – какими бы нежданными они ни были.       А в это время брюнет не сбавлял темпа, неистово продолжал ебать рыжую в рот, заставляя девчонку ублажать его. Тодзи больше не принуждал её, однако, Синдзи показалось, что отсутствие сопротивления только забавляло парня.       То, как он держал ее голову, когда она неловко скользила по его фаллосу, было почти нежным.       – Кончаю!       Его окрик неожиданно подействовала на униженную красотку, заставив ту выпасть из транса.       Её голубые глаза широко раскрылись, Аска отчаянно попыталась отпрянуть, как она сделала с Айдой Кенске, по-видимому, предпочитая, чтобы Тодзи тоже накончал ей на лицо, а не прямиком в рот. Однако спортсмен крепко держал её, его пальцы сцепились в волосах, как когти. Сорью могла бесполезно трепыхаться, что с удовольствием делала, но она никак не могла вырваться.        – Аггррррх – заревел мальчуган, упёршись бёдрами в лицо Аски, даже когда он с силой толкнул рыжеволосую вперёд, натужно застонал и начал кончать.       Синдзи мог представить, как струи липкой спермы льются по её горлу прямиком в живот, заставляя её задыхаться и колотиться в отчаянии. По её выпуклым щекам, окрашенным в алый цвет, текли пот и слезы. Выражение её лица было таким же сморщенным и полным страха, как у того, кто вот-вот блеванёт.       Аска закрыла глаза, пытаясь удержать рвотный спазм исключительно силой воли. Через короткое мгновение она, казалось, наконец приняла своё липкое «лакомство», поскольку её тело слегка расслабилось, её грудь вздымалась, когда она вдыхала воздух сквозь пылающие ноздри.       К тому времени, как Тодзи закончил спускать ей в рот, Аска сидела совершенно неподвижно, не сопротивляясь, но и не проливая слез. Судзухара ослабил хватку и перестал держать её голову и медленно вытащил у неё изо рта большой член, который всё ещё беспорядочно подрагивал.       – Хорошая девочка, – поддразнил спортсмен, окончательно отступив от неё, – Тебе же даже понравилось, а?       – Ты, уё... – Аска подавилась оскорблением, задохнувшись, рыжеволосая попыталась кричать, что закономерно вызвало у неё рвотный спазм. Сорью срочно выставила руки перед лицом, готовая блевануть в любой момент, и отрыгнула толстый, клейкий комок, состоящий из перемешанной спермы и слюны. Желеобразный комок выглядел по-настоящему отвратительно и мерзко.       Тодзи Судзухара насмешливо потрепал Аску по голове, ещё сильнее взъерошив уже порядком растрёпанные волосы. Девчонка немедленно стряхнула с себя его руку, голубые радужки её глаз заполнило то, что можно было с полным правом назвать только чистой, дистиллированной ненавистью, когда рыжеволосая взглянула на него.       Оба оболтуса теперь были удовлетворены.       Тодзи и Кенски застегнули брюки, оставив Аску, чтобы ты вытерла руки и оттёрла всю их липкую сперму с лица.       – Ты позаботишься о ней как следует, да, Синдзи? – спросил Тодзи и дал щелбан униженной, всё ещё покрытой спермой Аске.       – Да, – кивнул Синдзи, хотя в его голосе всё ещё слышался намек на неопределенность и сомнения.       Это было между ним и Аской, он не хотел чего-то ещё присутствия пока будет ебать её до потери сознания. Но если он останется с ней в одиночку, это будет означать, что у него больше не будет поддержки, никто не скажет ему, что то, что он делал, было мерзким и отвратительным.       Внезапно парня с новой силой одолели сомнения: он хотел, чтобы друзья остались, но также хотел, чтобы они ушли.       – Но я хотел абсолютно всё записать на видео! – разочарованно сказал Кенске, опустив камеру вниз.       – Угомонись уже, Пьер Вудмэн. Пойдём. Это между этой сучкой и Синдзи, – сказал Тодзи и в подкреплении своих слов уверенно саданул друга по спине, и довольно сильно.       – Как следует задай ей жару! Чтоб на всю жизнь запомнила! – уже уходя, обратился Судзухара к Икари.       Собравшись с духом, Синдзи снова взглянул на Аску. То, что он увидел практически предопределило его решение – Аска сидела, полуголая, с багряной от порки задницей, истекающей соками киской, её лицо поблескивало от кончи, что вылили ей на лицо.       Несмотря на пылающий гнев, девушка выглядела намного более уязвимой, чем он когда-либо её видел. Сорью была напугана. Она не знала, что делать, не понимала, что он будет с ней творить дальше.       Икари Синдзи снова кивнул, на этот раз более уверенно, повернувшись к своим друзьям.       – Лады.       Тодзи и Кенске решили дальше не спорить, и, выходя из переполненной кабинки, обменялись взглядами и парой слов, на что парень толком не обратил внимания. Когда двое друзей ушли, чтобы как он предположил, постоять на шухере снаружи входа в туалет, Синдзи теперь оказался с Аской наедине.       Парень по привычке запер за собой дверь и повернулся к девушке лицом.       Сорью Аска Лэнгли слегка съежилась, сводя свои стройные ножки вместе, чтобы скрыть свою обнажённую киску.       Минуту назад её глаза, полные ненависти, теперь молили Икари о милости.       – Си… Синдзи ... пожалуйста, я не это имела в виду, – хрипло взмолилась рыжеволосая красавица.       Пятна и подтёки спермы всё ещё покрывали девичье лицо и волосы, и она ухитрилась измазаться ещё сильнее, стараясь оттереть семя.       – Я просто хотела позлить Мисато. Пожалуйста, ты должен поверить в это. Я ... я… не хотела причинить тебе боль, – снова почти прошептала Сорью.       Но Синдзи её не слушал; даже не обратил никакого внимания на тот факт, что она никогда ни о чём его не умоляла. Икари был зол как чёрт и просто хотел получить желаемое. Парень крепко схватил её за руку и заломил так, что теперь она склонилась над унитазом, точно так же, как склонилась над раковиной, упираясь набок.       – Ты... ты так и будешь молчать? – пролепетала Сорью дрожащим тоном, который он раньше никогда не слышал.       Икари не планировал чесать языком – что он мог вообще мог сказать, что бы заставило соседку понять?       Даже в лучшие времена с ней было так трудно общаться, а сейчас… даже если бы ему каким-то образом удалось выразить свои чувства словами, они были бы сказаны в пустоту… были бы лишь бесполезным сотрясанием воздуха.       – Смотри! – теперь отчаянно выкрикнула девчонка и подняла свою алую от порки жопу высоко вверх перед лицом Синдзи, прямо как сучка во время течки, подстраиваясь под кобелька. Она слегка согнула ноги в коленях, крепко стоя ногами на земле, и широко раздвинула влагалище, – Посмотри на мою задницу! Видишь, какая она красная? Ты сделал это – проучил меня, показал мне как тебе больно. Наказал меня. Пожалуйста, прости меня!!!.       Попка действительно была алой, а в некоторых местах багряной и даже малиновой.       Синдзи просто не смог устоять. Он снова треснул девчонку по заднице, заставив её подпрыгнуть от неожиданности, когда новое ощущение жжения, волной прокатилось по всему её телу. Сорью вскрикнула, не в силах бороться с пылающей болью и всем комком эмоций, который та из последних сил сдерживала.       Несмотря на то, что он только недавно потерял девственность, Синдзи не был настолько наивным, когда дело доходило до некоторых вещей, которые можно было сделать с женщиной, особенно с такой похотливой шлюхой как Аска. Можно сказать, что виной всему стали видео и манга, любезно предоставленные Тодзи, и всякие извращенства, которые так любил собирать с Интернета Кенске.       Синдзи положил руки на её ягодицы, сжимая побагровевшие полупопия, медленно разминая и разглаживая её попку, раздвигая половинки и заставляя её сморщенный анус слегка напрягаться. Парень сплюнул каплю слюны на маленькое отверстие для смазки и прижал большой палец к нему, чувствуя, как Аска напрягается при нежелательном прикосновении.       – В конце концов, ты просто меня...       Икари скользнул шаловливой рукой между её ног, обхватывая и исследуя холмик её разгоряченной пиздёнки, касаясь тыльной стороной ладони девичьей щёлки, теребя её свисающие губы пальцами и пощипывая её редкую россыпь лобковых волосиков над её норкой.       Когда разнузданный мальчуган слегка ущипнул жемчужинку её клитора, девчонка резко застонала. Синдзи не мог не заметить, что Аска уже была довольно влажной.       – Синдзи ... п-пожалуйста... я не знала…       Во всяком случае, мольба Аски только подтолкнуло его; было что-то нестерпимо манящее в том, что Аска Великолепная, Гениальная, Второе Дитя полностью была под его контролем, в его власти.       Мальчуган больше не мог сдерживаться. Его твердый член вырвался наружу, стоя по стойке «смирно», готовый выполнить свой долг. Он начал сзади пристраиваться к Аске, дразня и играя набухшей головкой розоватый вход в её лоно.       Затем, наконец, Синдзи прервал молчание – слова буквально хлынули из него потоком – парень снова не смог удержать себя в руках, да и не особо хотел. Из его рта вырвался обжигающий, кипящий от первозданной ярости поток его измученного, уязвлённого, травмированного сознания, больше похожий на горячечный бред, лишённый всех тщательно оберегаемых фильтров и ограничений, обычно предназначенных для предотвращения того, чтобы Сорью на него не рассердилась.       – Ты всегда поступаешь по своему… всегда считаешь, что мир вращается вокруг тебя… так что на этот раз... на этот раз я собираюсь выебать тебя так, как я сам этого хочу, – Икари сглотнул – во рту мгновенно пересохло, – Даже если тебе это особо и не понравится.       – В смысле? – Аска посмотрела на него через плечо.       – Я никогда не думал, что всё этим закончится, Аска. Я никогда... никогда не думал, что когда-нибудь почувствую, что-то подобное к тебе… буду так себя чувствовать… из-за тебя. Но ты действительно этого хочешь, не так ли? Ты не хочешь, чтобы я заботился о тебе, любил тебя, ты просто хочешь, чтобы я тебя оттрахал!       – Н-нет! – истошно завопила рыжеволосая.       – Не обманывай меня, Аска! – вновь повысил голос Икари и снова смачно ударил её заметно потрёпанную задницу. Член парня просто всё ещё был вне досягаемости её влажной, отлично смазанной киски.       Девушка едва чувствовала его прикосновения, но они обжигали её страждущую дырочку огнём. Это было настоящей пыткой – Синдзи был так близок и так далёк одновременно. Мышцы её киски напряглись в предвкушении, половые губы дрожали и раздвигались, крошечные струйки смазки вытекали из мелких складок её нежной плоти.       Однако девушка пыталась отрицать это, хотя и желала коитуса всей душой.       – Пожалуйста... Синдзи… – разгорячённо прошептала предвкушающая экстаз сучка. Её голос был едва слышен, казалось, исходил из какой-то призрачной части её разума, глубоко скрытой где-то в подсознании:       – Я просто не знала, что ты ко мне чувствуешь.       Ещё одна наглая ложь была вознаграждена ещё одним шлепком – на этот раз намного более сильным, заставив её мокрую вагину расплескать часть соков при ударе.       Её раскрасневшиеся ягодицы таким темпом скоро начнут кровоточить.       – Ты не хочешь, чтобы я оберегал тебя! – в гневе заревел Синдзи, – Ты просто хочешь, чтобы я тебя трахал! Чтобы драл тебя снова и снова – это всё, что ты когда-либо хотела от меня, не так ли?!       – Я... Я не…       – Отвечай мне! И не вздумай лгать! – Икари поднял руку для ещё одного удара, не зная, почему он вдруг чувствовал, что ему кровь из носа нужно, чтобы соседка, наконец, признала это.       – Да! Хочу этого!!! – истошно завопила Аска, так отчаянно, как только могла, не только для того, чтобы снова обратить на себя внимание молодого мужчины, но и чтобы избежать дальнейших истязаний, которым подвергалась её нежная жопка.       – Я хочу этого!!! Просто хочу, чтобы меня оттрахали! Пожалуйста, засунь свой твёрдый хуй в мою тугую маленькую узкую пиздёнку! Пожалуйста, больше всего на свете я хочу, чтобы ты меня натянул! Еби меня! Выеби меня!       Синдзи с опозданием осознал, что его уже не нужно просить дважды: услышав, как разнузданная шлюшка на голубом глазу умоляет об этом, он понял, что рыжеволосая дала своё согласие – развязала парню руки.       Икари действительно так подумал, ведь он сейчас не принуждал Сорью против её воли….       На самом деле Икари не собирался...       – ВЫЕБИ МЕНЯ НАКОНЕЦ!!!       Крепко стиснув зубы, ухватившись руками за её подрагивающую от предвкушения задницу, Синдзи одним мощным толчком засадил свой твёрдый член глубоко в горячую, липкую, источающую девичий нектар, норку.       – АААА! – заголосила Аска, когда он внизу наткнулся на что-то внутри неё, безжалостно растягивая её узкую дырку, – Ты... так... так... ГЛУБОКО!!!       Синдзи громко ухнул от приложенного усилия, когда её розовые половые губки полностью раскрылись, и мясистые стенки её туннеля, хоть уже были хорошо смазаны, плотно сомкнулись вокруг его жесткого, багряного от крови члена, посылая разряд удовольствия, пронесшийся по всему его телу.       Несмотря на то, что Аска не была больше девственницей, Икари знал, что ей больно, поскольку его член насильно проник в ее самое интимную и чувствительную область внутри её половых органов.       Аска снова истошно завопила, крича и задыхаясь несколько раз, когда её туннель, теперь полностью заполненный его мясом, вибрировал, сжимаясь и разжимаясь, сопротивлялся всеми мышцами и жилами, чтобы что есть мочи изгнать из лона непрошенного гостя.       Засаженный внутрь неё член пульсировал, позволяя девушке почувствовать каждый дюйм его мужского достоинства, как будто ей нужно было доказать, что это действительно происходит, и что она утратила всякий контроль над ситуацией. Может быть, Икари всё-таки должен был одолжить у Кенске камеру после всего, что случилось.       Гордая рыжеволосая красавица, мечта всех парней в школе, Аска Великолепная, королева пилотов Евангелиона, которая обращалась со всеми вокруг, как с мусором, склонилась над школьным толчком, и неистово отдавалась как последняя блядь – чтобы поверить в такое, это точно надо было увидеть своими глазами. И здесь, в этом грязном общественном сортире, из всех парней неистово вдувал ей именно Синдзи.       Разум парня, переполненный радостью и блаженством, наслаждался этой мыслью.       Синдзи начал медленно вытаскивать свой член, слыша, как Аска издала вздох частичного облегчения, только чтобы разбить её надежды и снова окунуться обратно в чародейские глубины, его бёдра ударились в её корму со знакомым чмокающим звуком, удара плоти о плоть.       Сорью Аска Лэнгли захрипела.       За первым глубоким погружением последовала серия более мягких, не таких размашистых фрикций, прежде чем молодой мужчина снова засадил Лэнгли до упора, буквально заставляя член почти полностью исчезнуть между складками ее киски, а затем секундой позже достал уже полностью покрытыми ее блестящими соками.       Этот процесс повторялся снова и снова, лишь набирая обороты с каждым толчком. Сначала девчонка тихонько постанывала, но вскоре стала реветь во всё горло, издавая отчаянные звероподобные звуки, поскольку всё больше и больше сама погружалась в пучину животного удовольствия.       Её слезы, которые, казалось, все высохли, снова хлынули из глаз, потоком стекая по её распаренным и побагровевшим щекам, просачиваясь в рот и ниспадая каплями на ободок унитаза.       Синдзи громко хрипел и стонал, что есть мочи долбя девичью киску, толком не зная, почему ощутил необходимость поднять градус унижения и поддать оборотов к уже и так разнузданной ебле.       Икари склонился над ней, прижимая руки к ее плечам, удерживая её на месте и добавляя вес своего тела к уже и так неистовым толчкам.       – А-а-а! – буквально истерила Аска, – Синдзи… я никогда… Клянусь тебе!       Икари всадил девчонке ещё сильнее, загнав член полностью внутрь неё, так глубоко, что его лобок щекотал холмик ее киски, заглушив все остальные слова, который она всё еще могла кричать в перерывах между гортанными стонами и скулящими криками.       Второе Дитя драли против её воли – это казалось просто нереальным.       И всё же для девушки, оказавшейся в такой ситуации, Аска буквально фонтанировала экскрециями.       Её писька была мокрая, мускатная эссенция стекала по внутренней стороне её бедер, а также вдоль нижней стороны его члена и капала на туалетную крышку.       Синдзи не слишком задумывался об этих сложных вещах – предыдущий сексуальный опыт научил его, что она постоянно текла соками, извергалась соками во время секса. И это было хорошо, что у Сорью была такая физиология, потому что, несмотря на смазку, её вагина была настолько тугой и плотной, что в противном случае было бы почти невозможно, и, конечно, чрезвычайно для неё болезненно трахаться так, как они делали это сейчас.       Обычно Синдзи занимался с ней сексом медленно, максимально удлиняя и растягивая удовольствие для них обоих – на самом деле, обычно Аска была бы сверху и диктовала темп фрикций, – но теперь его разъярённый разум был больше заинтересован в том, чтобы насаживать её так сильно и быстро, как это вообще возможно.       Они никогда раньше так не делали.       На самом деле, в тот самый первый раз, когда они отдали друг другу свою девственность, был единственным, который, если память не подводила Синдзи, можно было хоть с оговорками, но назвать актам занятия любовью. Страсть, прикосновения, слова, которые они друг-другу шептали, всё это несло более глубокий смысл, чем просто животная ебля.       Смысл, который как Синдзи думал, они оба осознали и который смог пробиться через их собственные физические и психологические барьеры и достичь души.       Но, сейчас по мнению Синдзи, Аска так не думала.       Рыжая не задумывалась о высоких смыслах – у неё просто зудело между ног, и она просто искала парня, который бы её удовлетворил.       Он обнял её стройную талию своими руками и отвел ее назад, чтобы встретить своими тяжёлыми ударами и поднял темп усиливая давление на ее беспомощную киску, что есть мочи долбя красотку с неистовой яростью и неумолимой энергией.       «Еби её жестче! – кипя от ярости, подумал Икари, – Заставь её умолять! Накажи шлюху! Заставь её пожалеть о содеянном! Заставь молить о пощаде… заставь извиниться… заставь осознать вину…»       «Почему Аска должна извиняться и быть виноватой за то, какая она есть?» – вопрос, озаривший его разум, был как непрошенный, нежелательный гость, без приглашения ввалившийся на вечеринку и испортивший весь праздник.       Захлёбываясь от гнева и похоти Икари сейчас не смог понять этого. И не хотел понимать.       Всё, что он знал, это то, что Аска причинила ему боль, что она никогда не хотела любить его так, как он надеялся. Сорью не хотела ни заботы, ни тепла, ни других вещей, которые он так неистово хотел ей дать. Аска хотела причинять ему боль. Но ведь она всегда была той, кем она была, не так ли?       Надменной королевой. Гордой красавицей.       И чудовищно одинокой…       Синдзи как никто другой знал, каково это.       Другие чувства – эмоции, отличные от всех тех, что он чувствовал сегодня, — перемешались в глубине его души, изо всех сил пытаясь найти выход, чтобы заставить парня понять, что же он натворил.       «Но ведь Аске так хорошо! И мне тоже» – вновь задумался Икари, её горячая истекающая лубрикатом киска, окутывала его, каждый слой, каждый изгиб её сочного влагалища, её упругого туннеля прижимался к его стволу, стимулируя, хватая, крепко держась, даже когда он пытался двигаться и выходить, пока ебал её – как будто она пыталась помешать ему оставить ее брошенной и пустой после каждой фрикции.       Парень никак не смог бы остановиться сейчас. Даже если бы ему очень хотелось. Всё зашло слишком далеко.       Аска закрыла глаза, её руки с такой силой сжались вокруг фарфорового ободка туалета – так сильно, что у неё побелели костяшки, когда Синдзи заставлял её всё ближе и ближе ощущать неизбежный оргазм, который бы сотряс само её естество.       Её голова поникла, колени задрожали под ней, ягодицы буквально мерцали от пота и выделений.       – СИН… Синдзи!!! РРРРРЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!! – во всю мощь глотки заорала Аска, буквально до предела натянув голосовые связки.       Слёзы радости, боли и унижения, вышедшими из берегов реками, буквально наводнили щёки, пока рыжеволосая красавица, разинув рот, неистово билась в конвульсиях, фонтанируя одновременно слюнями и соками.       Как бы странно для Синдзи не была такая ситуация, каждое слово, стон, хрип, всхлип или рёв, которые парень высекал из Второго Дитя, казалось, по чуть-чуть остужали и умиротворяли бушующий в груди вулкан из ярости и гнева. Его дыхание выровнялось, когда его член быстро и равномерно двигался взад-вперёд в Аске, будто без устали работающий отбойный молоток.       Его руки крепче сжали ее талию, удерживая её дрожащую корму.       Икари Синдзи был так близок… так близок.       Миллион эмоций заполнило его голову, и сейчас, плывя наугад, как маленький корабль, затерявшийся в страшной буре, единственным фактом того, что он делал – то, что он позволил Тодзи и Кенские надругаться над ней – было не просто ошибкой, это было мерзко, неправильно, отвратительно       – СИНДЗИ, я сейчас… БОЖЕ МООООЙ!!! – громкий гортанный крик безудержного удовольствия сигнализировал о том, что рыжеволосая достигла своего пика. Все мышцы рыжеволосой красавицы внезапно напряглись, как будто через неё проходил разряд электрического тока.       Сорью, ревела и визжала, орала во всё горло всякий раз, когда каждая последующая волна обрушивалась на нее, девушка буквально затряслась в конвульсиях, когда оргазм отнял у неё последние силы. Она еле-еле стояла на затёкших, ставших ватными ногах, её спина выгнулась и затекла, но Синдзи крепко держал её за талию, чтобы она не упала. Парень отчаянно крепко схватил девушку за бока, и попутно делал всё возможное, чтобы сохранить свое здравомыслие перед лицом настигающего ощущения.       – СИНДЗИ!!!       Ребристые стены ее раскаленной киски напряглись с усилием, снова и снова бились в конвульсиях сжимаясь, обеспечивая более сильную фиксацию члена Синдзи, когда он продолжал скользить в ней полностью отдавшись инстинкту.       Дополнительное давление сделало своё дело и подтолкнуло его к краю собственной бездны.       Синдзи громко застонал от напряжения, засадив так глубоко в неё, как только смог, используя всю свою оставшуюся силу до последней капли, залив девичье лоно потоком спермы. Его тело напряглось, и он тоже растворился в ослепительной пучине удовольствия, струя за струёй закачивая в Аску всё больше и больше спермы.       Он надеялся, что Аска говорила правду о том, что использует противозачаточные средства.       В течение нескольких мгновений два потных подростка оставались связанными друг с другом своими гениталии, задыхаясь и громко хрипя, приходя в себя после крышесносных оргазмов.       Его похоть, его ум и тело были полностью истощены. Синдзи, наконец, отпустил ее талию и вышел, оставив струйку спермы, соединяющую его обмякший пенис с опухшей киской Аски, и откинулся назад, прислонившись к стенке кабинки.       Больше не в состоянии поддерживать свой вес, колени Аски подогнулись, и девчонка рухнула, как подкошенная, на пол прямо перед туалетом, держась рукой за крышку, в то время как молочно-белый эякулят Синдзи, просачивался из её знатно растраханной пиздёнки довольно толстым, липким потоком вместе с её собственными соками, собирался под ней, образуя лужу.       Её голая задница была багряно-красной, и буквально светилась от пота и выделений; её лицо алело, на щеках были видны следы слёз, а одежда и волосы прилипли к ней, как мокрое одеяло.       А Синдзи… когда морок из гнева и похоти отступил, подобно щиту, защищавшему от дурных мыслей его разум, Синдзи внезапно был как под корень подкошен нахлынувшей на него волной отвращения к самому себе.       Чувство вины давило на него, как тяжелый груз, но хуже всего было ужасное осознание содеянного.       Синдзи уставился на девушку, когда та пыталась восстановить свое самообладание, вытирая слезы на рукавах ее футболки и глядя на него со странной умоляющей пустотой в глазах, безмолвно задавая парню сразу множество вопросов: как он мог такое сделать, а главное… почему.       Это был вопрос на миллион долларов, а у Синдзи ни на один из них не было ответов.       Было только одно, что парень знал наверняка.       Он только что изнасиловал Аску. Он стоял в стороне, когда над ней издевались, ничего не сделал, пока Тодзи и Кенске надругались над ней. Более того, он просто уничтожил все шансы, которые у него когда-либо были чтобы стать её любимым.       Между пилотами всё было кончено.       Теперь Сорью Аска Лэнгли как пить дать его ненавидела. Она никогда больше не захочет его видеть, никогда не прикоснется и не заговорит. Икари знал, что с этой момента попросту умер для своей соседки.       Ничто из сказанного Аской когда-либо не могло сравнится с тем, что он с ней сделал.       Икари Синдзи был хуже, чем она, много хуже.       Аска этого не заслужила – не заслужила наказания, потому что наказывать было не за что. Икари не мог винить соседку за то, что она не хотела принять его чувства – заставить её он не имел никакого права.       Аска была сама по себе.       Во всём была виновата его неспособность услышать, понять ее. Во всём была только его вина. И никого больше.       Поспешно заправив рубашку и застегнув брюки и чувствуя себя отвратительно, Синдзи потянулся к двери.       Тодзи и Кенске ждали бы его, и им нужны были подробности.       Друзья захотят узнать, что случилось, как всё прошло.       Синдзи не думал, что ему удастся хоть что-то рассказать им. Икари ясно представлял себе, как он со всех ног мчится мимо них куда глаза глядят. Всё, чего он хотел – найти место, где мог спрятаться от собственного стыда. Укрыться от пытливых взглядов своих друзей. Залечь на дно и не слышать разочарованных вздохов Мисато.       Убежать от потока ненависти, оскорблений и порицаний Аски.       – Си… Синдзи... подожди, – хрипло прошептала ему вслед Аска, – Ты говорил правду? Ты серьёзно сказал то… что ко мне чувствуешь?       Комок в горле отозвался приступом мучительной боли – заставив парня в прямом смысле заткнуться.       – Аска… Я… Я...       В извинениях сейчас не было никакого смысла.       Парня чуть не вырвало: Икари просто хотел блевать и блевать, пока не выблюет бы все внутренности, полностью опустошив брюшную полость. Аска бы просто закипела от ярости и сделала бы всё, чтобы его арестовали и посадили, но на самом деле Синдзи не боялся всего этого – кто-кто, а Икари знал, что заслуживал в разы более жестокой и суровой кары. Может быть ему стоило даже целую вечность мучаться от вины, стыда и собственного малодушия, утопая в первородном океане одиночества       – Ты действительно так думаешь? – настаивала Сорью, её голос звучал так, что пилот не знал, злится она или сожалеет, или и то, и другое.       Девушка снова надела обратно шортики и трусики и поднялась на ноги, всё ещё слегка пошатываясь.       Немка повернувшись к нему.       – Мне нужно знать правду.       Синдзи не знал что делать, как он мог даже найти слова, чтобы объясниться. Его разум был затуманен чувством вины, которая безжалостно просачиваясь в его голос, отравляя интонацию.       – Ну... я не хотел, чтобы все так вышло… я просто рассвирепел… но... именно это я к тебе чувствую... всё, что я сказал… чистая правда.       Девушка решительно посмотрела на него, её лицо помрачнело.       Парень не смог сделать того же самого.       Икари опустил взгляд и уставился на пол между ними. Но мальчишка чувствовал, как Сорью смотрит. Эти блестящие голубые глаза, казалось, были сосредоточены на нём – старалась увидеть непосредственно, что же творится в его душе.       Мальчуган никогда не чувствовал себя настолько душевно опустошённым.       – Я просто пыталась разозлить Мисато, поддеть её. Поверь мне, – призналась немка.       Синдзи посмотрел в нижний левый угол, всё еще не в состоянии взглянуть ей в глаза, как бы неистово ему этого не хотелось. Потому что он бы точно узнал, ненавидит она его или нет. Чтобы всё понять, нужно было лишь на мгновенье взглянуть в бездонные озёра её голубых глаз       А у парня на это просто не хватило смелости.       – Я не... ты же не думаешь, что я шлюха, которая трахалась с кем-то ещё направо и налево? Если бы я не смогла заняться сексом с тобой, я бы ни за что в жизни не сделала это ни с кем другим.       Даже если Синдзи хотел ответить, он просто не мог.       Икари вдруг почувствовал, что попросту онемел от такой неистовой искренности, что звучала в Аскином голосе.       Сорью, казалось, поняла причину его молчания и тяжело вздохнула.       Затем девушка вышла из туалетной кабинки и вернулась обратно к раковине – месте, где её ранее пороли и унижали – и посмотрела в зеркало, состроив гримасу отвращения лишь мельком взглянув на своё отражение.       Немка открыла краны и, включив воду, начала интенсивно обмывать лицо и волосы приводя себя в порядок.       – Синдзи, послушай, – девушка подняла глаза, и на её лице появилась честная, открытая, добрая улыбка.       Она была настолько лучезарной, что Синдзи буквально с ума сходил видя её каждый раз, и никак не мог совладать со своими физиологическими реакциями, каждый раз, когда он видел или думал об улыбающейся Аске.       – Причина, по которой мне так нравится секс, не в том, что я какая-то поехавшая блядь, или ненормальная нимфоманка, которая думает только о членах. Это потому, что я сплю именно с тобой.       Несмотря на то, что вода стекала по ее лицу, было что-то в её голосе, такое тихое достоинство, с которым Аска произнесла.       Это была последняя капля, что заставила Синдзи, наконец, поднять взгляд и недоверчиво смотреть на соседку.       – Но я... я подумал... я имею в виду, почему ты... почему всегда так… по-скотски ко мне относилась…       – Потому, что ты мне это позволял делать! Позволял вытирать о себя ноги! – буквально зарычала Аска, повернувшись и разбрызгивая капли воды в воздухе, – Почему ты никогда не говорил мне остановиться, если это так тебя задевало, если причиняло такую боль?! Почему держал всё в себе?! Откуда мне было знать?! Надо было раньше сказать хоть ЧТО-ТО!!! Ты только и делал, что молчал и со всем соглашался!!!       – Я…       – Видишь? Это то, что я имею в виду! Почему ты не можешь быть более напористым? Если тебе нравится что-то – то просто соберись с духом и скажи это вслух! Тебе что вообще не нравится контролировать ситуацию? Взять инициативу в свои руки как ты это делал буквально пару минут назад? Тебе что, вообще это не понравилось… Даже чуть-чуть?!       Синдзи был слишком смущен, чтобы трезво думать. Он изо всех сил пытался найти что сказать, но к его удивлению обнаружил, что лучший вариант – выложить всё начистоту, не беспокоясь, что она может огрызнуться или унизить его.       – Я... Да, мне… мне понравилось. Но я просто хочу, чтобы ты наслаждались этим, когда мы занимаемся сексом, – сказал парень виноватым тоном, – Я ... не хочу, чтобы ты думала, что я эгоист.       – Если я занималась сексом с тобой столько раз, это уже означает, что я наслаждаюсь этим. Я хочу, чтобы и ты получал удовольствие. Не всё и не всегда должно быть по-моему – если ты захочешь, я бы... я бы даже стала твоей рабыней, если бы ты действительно меня попросил. И… – Аска громко всхлипнула, не в силах сдержать слёзы, и Синдзи понял это. – И я хочу, чтобы ты знал, что мне не плевать на тебя, мне НЕ ВСЁ РАВНО, что и почему ты чувствуешь. Я действительно хочу быть с тобой.       Это признание окрасило багряным румянцем лицо одинокой красавицы, когда та повернулась к Синдзи, который тоже был алым не только из-за прилива чувств, но и от угрызений совести и довлеющего над ним глубокого чувства вины за то, что он с ней сделал.       – И я... – голос Аски сорвался, став похожим на отчаянный вопль маленькой девочки, – И я хочу быть только твоей, потому что всегда знала, что ты действительно обо мне заботишься, и что это не просто пустые слова. Я хочу, чтобы ты прикасался ко мне, обнимал меня, и если ты хочешь трахать меня, и использовать меня, даже если захочешь… истязать меня… мучать… я буду терпеть абсолютно всё, пока ты будешь продолжать меня любить.       Синдзи попросту лишился дара речи – просто вылетел в трубу от тех чувств и эмоций, что она ему показывала.       Его чувство вины не уменьшилось, но это было далеко не единственным, что мальчуган чувствовал. Её голос и слова, которые она сказала успокоили парня, который всего за несколько секунд до того, искренне думал ,что соседка и пилот Евы-02 его ненавидит. И эти слова зажгли в нем что-то тёплое, трепетное ощущение.       Аска говорила от чистого сердца, и Синдзи понял, что и его собственное отвечало девушке взаимностью.       Рыжеволосая замешкалась, неловко сглотнув, как будто изо всех сил пытаясь выдавить из себя следующие слова.       – Просто... не бросай меня… и… продолжай любить.       На долгое время их окутало молчание, и несмотря на всё сказанное, Синдзи знал, что девушка ожидала его ответа. И это только усиливало его чувство вины, пока он снова не почувствовал живительное тепло, растущее в его душе.       – Но... я ведь изнасиловал тебя, – наконец прервал затянувшуюся паузу Икари, – Вместе с Тодзи и Кенске…       Он умолк, осознание реальность их действий было слишком болезненным для него, чтобы описать словами. Аска теперь тоже замолчала, глубоко задумалась.       – Да, я думаю, технически это так, – мягко улыбнулась ему девушка, смахнув слезы с уголков глаз и пару раз всхлипнув, прежде чем восстановить самообладание, – Я... я знаю, что ты бы не сделал ничего подобного, если бы я не причинила тебе страшную боль, не ударила в самое сердце. Я знаю, что не должна была говорить то, что сказала. Или сделать то, что сделала. Я знаю, это тоже и моя вина. Так что считай это расплатой за всё то дерьмо, через которое я тебя заставила пройти. И я попрошу Хикари разобраться за меня с Оболтусами, но я не собираюсь ни в чем тебя обвинять, хорошо?       Синдзи ничего не понимал. То, что друзья сделали – то, что он позволил им сделать и к чему присоединился сам – не заслуживало прощения. Тем не менее, Аска между строк говорила, что может простить его.       – А-Аска .. – начал заикаться Икари, – Ты… ты что… совсем не злишься?       – Конечно, я злюсь! Просто с ума схожу от ярости!!! – вновь сорвалась на крик Лэнгли, – Я ненавижу то, что случилось. Но я ненавижу ещё больше то, что единственная причина, по которой всё это произошло, была из-за чего-то, что сделала я сама. Что ты был так зол на меня, что подумал, что я всё это заслужила!       Синдзи не мог точно сказать, притворяется ли она, чтобы скрыть свои чувства или говорит чистую правду. Даже когда она пыталась быть честной, Аска оставалась для него полной загадкой; её всегда было так трудно понять, а в том, что касается понимания людей – Синдзи был вообще полным тугодумом, что ещё больше усложняло процесс.       Он хотел верить ей, но чувство вины просто зашкаливало.       – Нет, Аска, ведь ты... ты... – Синдзи покачал головой, – Ты ведь должна…       – И что же я должна сделать? – резко спросила она, – Мне следует избить тебя до полусмерти? Позвонить в полицию? Я должна поклясться отомстить тем двум остолопам, которых ты называешь друзьями? Я должна тебя возненавидеть?       Ответ был для парня очевиден, и Синдзи произнес его почти мгновенно.       – Ну, да.       – Не хочу, – просто сказала Аска, – Не волнуйтесь, физически или эмоционально я не травмирована или что-то ещё в таком духе. Это не только твоя вина. И ты не можешь сказать мне, что я этого не заслужила. Даже в этом было что-то хорошее, верно? Ты же смог признаться, сказал мне, что ко мне чувствуешь.       Синдзи старался не показывать мук раскаяния и страшных угрызений совести.       – Но разве тебя это не беспокоит?– сказал он еле слышно, чувствуя себя в этот момент очень маленьким и жалким.       Аска задумалась. Это заняло у неё ещё около минуты, и, наконец, она придумала что-то, что, казалось, оправдает её саму так же, как и должно успокоить его.       – Вся эта фигня и яйца выеденного не стоит. И это действительно беспокоит меня, но... тут дело в другом. Я не знаю, как это объяснить. Просто не знаю. Пожалуйста, дай мне время разобраться в себе.       – Мне жаль, – сказал Икари, и хотя ему приходилось ежедневно извиняться по самым незначительным поводам, но в этот раз парень был по-настоящему искренен. В предложении было столько мольбы, просьбы простить его, раскаяния и угрызений совести, что даже Аска, которая крайне отрицательно относилась к этой его привычке, в этот конкретный раз не смогла просто отмахнуться.       – Ты не должен сожалеть, Синдзи, твердо ответила ему рыжеволосая, – Я не в чём виню тебя. Я та, кто причинил тебе боль – это мне нужно извиниться, не тебе. Понял меня?       Подойдя к ней поближе, сам того не замечая, парень увидел искру искренности в ее волшебных, ярких, голубых глазах. Даже если бы он понял, это не являлось бы проблемой, он почувствовал, что вынужден согласиться с Аской, права она или нет, потому что именно она просила об этом.       – Усёк? – повторила Сорью уже более настойчиво.       Медленно, не в силах думать ни о чем другом, Синдзи кивнул.       Затем, как бы в доказательство своей искренности, Аска вытерла руки о шортики и взяла парня за руку. Икари вздрогнул от ее прикосновения, но не отстранился, и когда она мягко сжала его ладонь, Синдзи взглянул на неё, в равной степени пленённый и очарованный как неземной красотой экзотической девушки, так и бездонными глубинами её сердца – сердца, которое он до сих пор он ошибочно считал твёрдым как камень, мелочным и подлым.       – И мне действительно жаль, – сказала Аска, – За то, как я с тобой обращалась. За всё, что делала и говорила. Сейчас меня не волнует ничего, кроме того, чтобы ты простил меня.       – Я... я не знаю.       – Это ведь не может быть так сложно, не так ли? Просто скажи это – и мне станет легче.       Синдзи всё ещё чувствовал, что для неё всё не так, как есть – что это он тот, кто должен был перед ней извиниться, – но если услышать извинения от него было важным для Аски, он, без сомнения, извинится. Насколько бы он не был повинен перед ней, это сделало бы её жизнь проще. Это имело значение больше, чем что-либо ещё.       – Правда, – заикаясь от неловкости буквально прошептал парень, – Я прощаю тебя.       Хватка Аски сжалась.       И хотя девушка была растрепана и истощена, и её волосы прилипли к лицу от воды, которая смыла пот, сперму и слюну, её глаза сверкали как настоящие сапфиры. Синдзи думал, что она выглядит сногсшибательно. Между ними что-то произошло, искра, понимание, чувства, которые стали взаимными и слова, что должны были быть сказаны.       «Она была права» – согласился про себя Икари, – «Кое-что хорошее действительно вышло из всей этой канители».       Но это не оправдывало его ни на секунду, он слишком хорошо это осознавал. Икари просто надеялся, что сможет ужиться с весом содеянного. К счастью, у него будет шанс выяснить это вместе с Аской.       За это, по крайней мере, он был рад.       – И просто для протокола, – шутя, сказала она, когда её глаза вновь вспыхнули неземной синевой, – я бы поцеловала тебя прямо сейчас, но... ну, мне действительно нужно сначала почистить зубы.              – Стой, подожди меня здесь. Кажется, я что-то забыла, – Аска отпустила Синдзи, быстро повернулась на месте и побежала обратно вверх по лестнице в класс 2-А, где Тодзи и Кенске неохотно занимались уборкой.       Очевидно, это она и сделала.       После того как девушка привела себя в порядок Сорью рванула прямо к Хикари, так как она знала, что строгая и правильная Староста класса всегда была не против помощи «добровольцев», которых припахивала обычно на целый день, чтобы убедиться, что класс блестел от чистоты. Стулья были расставлены на столах, жвачки были отодраны из-под парт, и два оболтуса просто стояли в классе, держа швабры в руках, и трепались, как две заправские старушки-сплетницы.       Друзья Синдзи нахмурились, когда она подошла к ним.       Аска остановилась перед парнями и посмотрела сначала на Кенске, её пылающий взгляд заставил ботана шустро сховаться за спиной друга, а Тодзи скрестил руки на груди, швабра зажалась между сгибом локтя и грудью.       – Не нужно благодарностей…       – Мудила ебаный!!! – Аска вмазала Тодзи по лицу так сильно, как только могла.       Звук эхом разнесся по комнате почти так же громко, как шлепки Синдзи, которыми тот охаживал её собственную задницу ранее в ванной.       – Эй! – Тодзи потер больное место на щеке, – Это была твоя идея!!!       – Моя идея? МОЯ ИДЕЯ?! – Девчонка со всей дури наступила ему на ногу, – Засунуть свой грязный хер мне в рот не входило в план! Это было отвратительно! Ты хоть представляешь, каков твой отросток на вкус? Может мне оторвать его и засунуть тебе самому в рот?! От одной мысли об этом меня тошнит! Ты просто должен был притвориться, что насилуешь меня, а не сделать это на самом деле!       Тодзи пожал плечами, ухмыляясь.       – Я бы потерял всякое мужское самоуважение, если бы не попытался. И, ну, ты знаешь Синдзи-куна. Я подумал, может быть, немного реализма не помешает – это сработало, не так ли?!       – Я попросила Хикари втянуть Вас в это дело отнюдь не для того, чтобы Вы там что-то удумали! Немного давления со стороны сверстников было достаточно – вы не должны были... – девушка замолчала, нахмурившись и посмотрев вниз на секунду, воспоминания обо всех извращениях с её участием были всё ещё слишком свежи, – Я хотела, чтобы Синдзи был моим первым.       Тодзи и Кенске переглянулись, прежде чем повернуться к Сорью.       – Нуу... – сказал Кенске, почесав затылок и выглядя совершенно оторопевшим, – Либо мне послышалось, либо не так понял либо что-то... Потому что я был уверен, что Синдзи был твоим первым…       Тодзи немного подумал об этом, прежде чем щелкнуть пальцами.       – Может быть, она на самом деле трахалась с другим парнем в Германии.       Аска повернулась, чтобы посмотреть на него, её лицо было багряно-красным, но в этот раз отнюдь не от смущения: девчонка хотела отпиздить их так сильно как только могла, вышибить всё дерьмо, оторвать ноги и засунуть им в задницы. Сорью хотела причинить боль им обоим – взъебать обоих за то, что они сделали, но особенно Судзухаре. То, что он заставил её отсосать была его идея, даже если она и предложила, чтобы они подзадорили Синдзи, чтобы заставить её взять у него в рот. Это должно было быть только между ней и Синдзи. Она должна была чувствовать себя разнузданной, а не... субмиссивной.       – Нет, вы тупые ублюдки! – проревела Сорью, – Я имею в виду, что я хотела, чтобы он был первым, кому я сделаю мине… – Сорью остановилась, прежде чем раздраженно вздохнула, – Какого черта я вообще тебе это рассказываю?!       Прежде чем любой из двух мальчиков мог ответить, Аска ошпарила разъярённым взглядом очкарика:       – А ты вообще должен был только стоять и снимать, не так ли?! – закричала коварная девушка ещё более сердито, – Дайте мне этот диск.       – Что?! – оба парня застонали в унисон.       – Совсем тупой? – Аска протянула перед ним ладонь, – Давай мне этот диск.       Подсознательно, Кенски положил руку на карман рубашки, чтобы даже ценой жизни защитить самый бесценный отснятый им материал       – Но ты же сказала, что мы можем сохранить диск, если тебе поможем.       – Я передумала, – отрезала Сорью.       Правда в том, что с самого начала Сорью не собиралась оставлять им компромата, – возможность заиметь такое горячее видео просто должна была быть приманкой для Оболтусов, чтобы они вписались в её хитрую многоходовку, поскольку не могли пройти мимо такой награды.       Лэнгли искала предлог, чтобы вернуть его.       Однажды ночью она сняла это видео для Кадзи, когда её оставили одну в квартире, когда рыжеволосая только-только переехала в апартаменты Мисато Кацураги. Беспокоясь о том, что ее потенциальный любовник окажется одиноким без нее, она хотела напомнить ему о своих чувствах, и о том, как недостижимо она была прекрасна по сравнению с пресными, скучными девушками, которые населяли эту страну.       Не родился ещё в мире мужчина, который смог бы противостоять её шарму, сексуальности и её намокшей дырочке.       Аска не могла вспомнить, почему она не отправила его Кадзи Рёдзи – может быть, внезапный проблеск здравого смысла или просто смущение. Что бы это ни было, она решила оставить его у себя. Она думала о том, чтобы сделать один для Синдзи тоже, но для этого не было никакой необходимости, не так ли?       Она уже трахалась с ним.       И теперь тот же диск также содержал её порку и минеты, лицо покрытое спермой – не было никакой вероятности, чтобы девушка рассталась с ним, пока не убедилась бы, что компромат был уничтожен, чтобы даже технический отдел НЕРВ не смогли бы собрать носитель по частям. Даже в аду для рыжей не было бы места в котором она бы успокоилась, пока не была уверена, что тот же диск, содержащий материалы её порки, отсосов левым людям, её лицо покрытое спермой, был бы полностью уничтожен, настолько полностью, что даже IT сотрудники NERV не смогли бы его восстановить.       – А что, если мы откажемся его вернуть? – заартачился Тодзи, – Собираешься рассказать Синдзи, что всё это подстроила чтобы манипулировать им?       «Так предсказуемо, – подумала Аска, которая уже полностью предвидела эту стратегию, – Эти оболтусы всегда думают нижней, а не верхней головой, совсем не пользуются мозгами. Типичные мужики».       – Нет. Но я всё расскажу Хикари, и тогда ты…, – обратилась Сорью к Судзухаре, – получишь вынужденное воздержание минимум в течение года и это в лучшем случае, а ты, – немка повернулась к Кенски. – Я попрошу Хикари, чтобы та заставила этого дуболома засунуть эту камеру тебе так глубоко в задницу, чтобы ты смог нажать кнопку записи своими миндалинами.       Кенски быстро положил диск на вытянутую руку.       – Это того не стоит. Я – пас.       – И я тоже, – добавил Тодзи.       Аска хмыкнула. Всё могло быть намного хуже, чем то, чем она угрожала. Чем меньше людей знали об этом, тем лучше, потому что, если кто-то из учителей пронюхает об этом, оба придурка, и, возможно, даже Синдзи, окажутся в тюрьме.       Сорью даже воздержалась от того, чтобы рассказать Хикари всю историю, хотя больше из уважения к ней, чем к чему-либо еще. Это бы просто подкосило старосту Хораки. Так как раз немка была той, кто попросил её помощи – она чувствовала ответственность за то, что стала соучастницей такой опасной затеи. И немка была уверена, что Тодзи рассказал ей явно не всё, что на самом деле произошло, потому что если бы Хикари узнала всю правду, это, скорее всего, положило бы конец их отношениям.       Аска не могла придумать лучшей расплаты.       Немка хотела что-то сказать в раздевалке сразу же после этого, когда они оба сняли свою потную спортивную форму и вместе приняли душ, когда Хикари заметила раскрасневшиеся Аскины ягодицы и то, насколько тщательно та подмывалась. Но какофония шёпотов и сплетен за их спиной означала, что их никто не услышит.       Её подруга уже привыкла, что Аска делится с ней явно не всеми переживаниями, и поэтому Хикари почтительно смирилась с тем, что, возможно, никогда не услышит полной истории. Сорью хотела рассказать столько, сколько хотела, что Синдзи на славу отодрал её по своей собственной воле, но чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что правда, скорее всего, повредит Хикари больше, чем их расставание повредит Тодзи. Хикари Хораки не участвовала в надругательстве над Аской, и поэтому она смирилась, лишь бы только никогда не слышать полную историю.        Вот почему Аска держала это в секрете.       Только потому, что она думала о Хикари – потому что, как бы ей не хотелось ничего, кроме как отомстить Тодзи, счастье её подруги было намного важнее. Это был почти король беспомощности. Она не могла этого вынести.       – У вас, ребятки, может не быть девушек, – сказала Аска, охотно набрасываясь на них для сохранения секрета, – и вам, конечно же, они не нужны.       Судзухара уверенно ухмыльнулся.       – Знаешь, до сегодняшнего дня я всегда подозревал, что у тебя могут быть настоящие стальные яйца под этой милой юбкой, с тем, как ты себя ведешь и всё такое, – сострил в ответ Тодзи, – Ну, думаю, теперь то мы точно знаем, верно, братан?       Аска ухмыльнулась в ответ.       А потом вломила спортсмену снова так сильно, как только могла.       – Уй ёёёёё!!!       Кенски глупо захихикал рядом с другом.       Аска отвесила пощёчину и ему. Её рука болезненно саднила, но чувство мести так приятно теплилось в душе.       Девушка засунула диск в сумку с книгами, туда же закинула хлопковые трусики, которые она скомкала ранее, прежде чем войти в душ, чтобы смыть пот и другие жидкости с её тела и лица, резко повернулась к двери и собралась уже отчаливать.       – Послушай, Дьяволица – позвал Тодзи, когда Сорью собиралась уже уходить, – Не пойми меня неправильно. Мы сделали это не для тебя, или потому, что Хикари попросила. Мы сделали это, потому что ты по какой-то причине нравишься Синдзи, и мы думаем, что это пойдет ему на пользу, если он сможет время от времени постоять за себя. У этого парня и так слишком дохера проблем и, не смотря ни на что, он тебя терпит и мирится с твоими постоянными закидонами. Лично мы думаем, что он заслуживает лучшего, другой девушки, кого-то более доброго и чуткого, но по какой-то неведомой причине Икари втрескался именно в тебя. Что бы кто ни говорил, а Синдзи Икари явно не ищет по жизни лёгких путей.       Аска на мгновение задумалась и поняла, что он прав. Синдзи заслужил кого-то получше. Но теперь он принадлежал ей, только ей, заслуженно или нет это уже не важно.       – Ваши задницы принадлежат мне, – сказала она ясно, намеренно, чтобы не было шанса быть неправильно понятой, – Если ты расскажешь хоть кому-нибудь, что случилось, я сделаю так, что тебя упекут в Гуантаномо. Или просто убьют. Не думаю, что Второй Отдел будет иметь какие-либо сомнения по этому поводу.       Тодзи и Кенске посмотрели друг на друга и пожали плечами. Аска позволила своей угрозе повиснуть в воздухе, прежде чем развернуться и выйти, не обратив внимание на последние слова Айды:       – Какая теперь нам польза? Без диска нам всё равно никто не поверит. Правду говорят, ты без пруфов…       Последние слова Сорью так и не услышала.              Синдзи все еще ждал ее внизу лестницы, виновато оглядываясь по сторонам, теребя на груди ремень от своей книжной сумки. Его образ поразил Аску, ведь никто никогда бы не догадался, что это был именно Синдзи, который в течение нескольких минут истязал её задницу, доведя девушку до исступления, а затем отодрал так люто, что подарил молоденькой развратнице самый интенсивный оргазм за всю её короткую жизнь.       Конечно, все пошло не так, как планировалось, но она все равно получила то, что хотела, и это не было похоже на то, что минет считался сексом или что-то значил, когда он был с кем-то, к кому она ничего не чувствовала.       Сорью говорила правду, когда говорила это Синдзи. И Синдзи подумал, что она заслужила это – этого было достаточно для Аски, чтобы оправдаться в собственных глазах.       Беспокоило ли это ее или нет—неважно, девушка думала, что на самом деле проделала хорошую работу, убедив Синдзи, что ей было не так плохо, как казалось со стороны,— Синдзи действительно стал напористее и признался, что ему не нравилось, когда Лэнгли с ним так плохо обращалась.       Ее поведение по отношению к нему стало настолько обоснованным в её разуме, что девушка не понимала, насколько противной и отвратной стервой она может быть. Даже прозвище было скорее безобидной кличкой в девичьей качества – она никогда не хотела юношу серьезно оскорбить.       Она всегда думала, Синдзи понял это.       И поцелуи... она не поцеловала его, потому что первый раз был таким особенным, что она могла вспоминать его всякий раз, когда ей было плохо. Девушка не хотела разрушать магию момента, делая это так часто, что интимное чувство потеряло бы для неё всякий смысл. То, что Синдзи воспринял это как знак того, что ей было всё равно, было ещё одним пунктом в её длинном списке личных неудач.       Как он мог знать, когда Аска ничего не сказала?!       Сорью никогда раньше не была в серьезных отношениях и очень не любила раскрываться кому бы то ни было.       Девушка никогда прежде не заботилась так о ком-либо.       В её голове вращалось не только то, что они сделали, – её беспокоил тот факт, что она каким-то образом наслаждалась некоторыми моментами, в которых, в основном, был задействован Синдзи.       Порка была для неё шоком.       Девушка была напугана, даже тряслась от ужаса, от того, что не знала, сможет ли Икари вовремя остановиться и действительно покалечить её, и ей было больно сначала, прежде чем она отдалась чувству прикосновений руки парня к её заднице, резкое прикосновение его кожи на ее плоти. Как только Лэнгли перестала сопротивляться и сдалась на его милость, разум девушки утонул в удовольствии, а киска мгновенно намокла.       Боль утихла.       Сорью Аска Лэнгли всё еще не хотела верить в произошедшее, не смотря ни на что. Такая вера была просто как кость в горле её собственной гордости. Немка должна была думать, что это не она, что кто-то другой заставил её сделать это, даже если девушка этого хотела.       Аска также должна была признать, что одной из причин интенсивности ее оргазма было полное унижение того, что ее заставляли сосать два члена перед Синдзи; она была пропитана соками и лубрикантом, даже прежде чем юноша проник в нее. Лэнгли заводилась всё сильнее и сильнее, просто зная, что он наблюдает за ней, смотрит на её лицо, покрытое спермой. Она бы никогда не позволила этому случиться, если бы Синдзи не был там с ней. Это было грязно, мерзко и заставляло гордую девчонку чувствовать себя шлюхой, но это была чистая правда.       Аска Лэнгли вообще не понимала, как что-то настолько распутное и разнузданное может принести столько удовольствия. Если бы кто-то ей сказал вчера, что с ней будут обращаться как с объектом, Аска бы отпиздила его так, что мама родная не узнала бы. То, как её ебали, наклонив, сзади, заставив поднять задницу вверх и стянув трусики вниз, и быть совершенно беспомощной - это в корне не вязалось с её характером.       Но трепет неизвестности одолел её отвращение, ослабленное уже её собственным чувством уязвимости. Ей не нужно было больше притворяться – она на самом деле жаждала такого опыта всем сердцем.       Девушке надо было просто сдаться.       И в девичьем разуме не было никаких сомнений, что она бы наслаждалась ещё больше, если бы не эмоциональное потрясение, вызванное словами Синдзи. Её высокомерному равнодушию не было никакого оправдания – оглядываясь назад, Аска должна была увидеть все признаки надвигающейся бури – даже Хикари пыталась до неё достучаться.       Аска не могла просто думать о себе и о том, чего она хочет. Если бы немка поняла, что Синдзи на самом деле чувствовал, что она на самом деле причиняет ему боль, пилот бы без единого возражения признала бы раньше, что была неправа. Отныне Сорью не могла просто продолжать думать лишь о самой себе, и о том чего она хочет. Осознавала ли она, как Синдзи чувствовал себя на самом деле? Что она делала ему больно? Она должна была принять, что у него есть что сказать в их отношениях, в постели или нет – не важно.       Девушка понимала, что не сможет изменить его, если юноша этого сам не захочет, но надеялась, что после сегодняшнего дня Синдзи также поймет, что это нормально – проявлять инициативу в постели и в их личной жизни. Икари мог теперь принуждать её делать всякую всячину, и Аска сама бы этого хотела, потому что этого от неё хотел её мужчина, что заводило девушку намного сильнее, чем сами развратности.       У Синдзи определенно была доминирующая сторона, о которой она всегда подозревала, и теперь он знал, что с ней он может без проблем быть напористым и властным.       – Всё нормально? – спросил Синдзи, видя, как соседка спускается по ступенькам.       Проказник-ветерок развевал подол ее юбки, поднимаясь, чтобы нежно коснуться её под плиссированной одеждой на стыке ее бедер, очень нежно и упрямо осведомляя распутницу о том, что её половые органы открыты на всеобщее обозрение – она не думала, что «проветривание» могло бы иметь столь буквальное значение.       – Да.       Лестница во всей школе была хорошо известна как Мекка для любителей заглянуть под юбочку, но, к счастью, вокруг не было никого вокруг, кто бы мог заглянуть Аске под юбку.       Она сегодня итак изрядно натерпелась.       Ее ноги все еще дрожали от воспоминаний о том, что с ней сделали, и она не возражала бы прямо сейчас повторить. Её киска, однако, болела и была изнеможена от того как жестоко с ней обошлись, и интенсивный оргазм, который последовал за этим заставил девушку умерить свои аппетиты Душой она хотела отдаться Синдзи сразу как придут домой, но тело против этого яростно протестовало. «Может быть, сегодня вечером… или завтра» – подумала молоденькая развратница.       Неважно когда, в следующий раз, когда они бы занялись сексом, это было бы по-другому – это больше не был бы просто банальный перепихон, чтобы удовлетворить лишь её похотливые желания. Это был бы акт занятия любовью, момент при котором она разделит своё сердце, впустит туда Синдзи, юношу – молодого мужчину, человека которого девочка так сильно любила.       Аска не могла точно определить момент, когда поняла, что влюбилась.Для такого квантового скачка самопознания испытываемое ощущение, не были чувством отвращения, которое она ожидала; во всяком случае, это было похоже на то, что было частью ее в течение долгого времени, ожидая шанса вырваться на свободу.       Синдзи отвернулся, когда она приблизилась к нему, опустив взгляд вниз, пытаясь избежать смотреть ей в глаза. Говорят, привычка – вторая натура, особенно та, что постоянно напоминала о его собственном неистовом желании со всех ног всегда бежать от других в относительную безопасность замкнутости; в частности, куда глаза глядят бежать от нее.       Аска знала, что он ничего не мог с собой поделать, и поэтому не обижалась на него.       – Синдзи, я хочу дать тебе кое-что, – прошептала она ему на ухо и, взяв его за руку, как если бы он был маленьким мальчиком, отвела его в угол, где никто не мог их видеть. Она вытащила скомканные трусики из мешочка и передала ему.       – Чтобы ты всегда помнил.       Синдзи бросил взгляд на бельё, которое слегка расправилось у него на руке, а затем взглянул на девушку.       – Это то, что ты забыла?       – Не, нет. Там было кое-что другое. Я сняла их в раздевалке, – Аска положила свои руки под его и осторожно обняла их вокруг своих тонких, потертых трусиков.       Именно ее прикосновение наконец заставило Синдзи взглянуть на нее.       – Я хотела, чтобы они были у тебя, как и у меня. Это было странно, когда моя киска так фонтанировала, пытаясь не капать, и всё такое. Ты можешь их позже постирать...       – Я не буду, – перебил её Синдзи, улыбнувшись не слишком довольной усмешкой, которую она ожидала бы от других людей в его положении, просто маленький жест честности, который маскировал неуверенность внутри, – Потому что каждый из нас должен стирать свое нижнее белье.       Аске не нужно было быть экспертом по поведению, чтобы знать, насколько велико было чувство вины любимого. Она видела это в его серо-голубых глазах, когда он смотрел на неё – в них буквально роились сотни невысказанных извинений, каждое из которых умоляло рыжеволосую о прощении.       Это не было недостатком с его стороны, она знала это, это был просто ещё один из её грехов. Её действия заставили парня ощутить вину. Третье Дитя, тихоня и интроверт, никогда бы не пересек эту границу, если бы девушка сама его не подтолкнула.       Сорью Аска Лэнгли прекрасно понимала, что независимо от того, как она пыталась продемонстрировать отсутствие обиды на него, Синдзи придется преодолеть свой комплекс вины самостоятельно. Но пилот Евы 02 была бы рядом, если бы Синдзи в ней нуждался.       Аска надеялась, что этого будет достаточно.       – Очень смешно, Третье Дитя, – сказала Аска и игриво толкнула его, пытаясь выбросить все сомнения из его головы.       Синдзи не был в таком восторге, как она думала, но она знала, что он оценил идеальный подарок, который она только что ему сделала.       Аска давненько подозревала, что у парня есть фетиш – нездоровая тяга к её грязным трусикам. Это и была истинная причина, по которой она продолжала оставлять их в ванной для него, чтобы Икари всегда мог их найти.       – Пойдем домой, хорошо?       – Окей, – Икари сунул трусики в карман брюк.       Аска обняла юношу, а он рефлекторно, сам того не ожидая, напрягся при ее прикосновении.       Девушка попыталась игнорировать это.       Школа была в основном пустынна, так что было мало шансов, что такие проявления любви будут замечены либо студентами, либо учителями. А Аска, как обычно, шла впереди; казалось, что если кто-то и посмотрит со стороны то увидит, что Сорью просто тащит Икари за собой.       Когда они вместе подошли к школьным воротам, рыжеволосая резко остановилась.       – Ещё кое-что, – промурлыкала красавица, – Я почистила зубки.       Прежде чем Икари успел среагировать, прежде чем его мозг смог полностью понять, что происходит, Аска схватила его голову и прижалась губами к его губам слившись с любимым в страстном поцелуе. Её язык вторгся в его рот, как вор, дико кружась, исследуя влажную полость. Синдзи инстинктивно отреагировал, вытянув вперёд свой, чтобы парировать её, отразить вторжение, заставив её отступить, так что настала его очередь, чтобы уже Икари начал исследовать её ротик.       Парень схватил рыжеволосую за плечи и притянул к себе, пока их тела не сжались вместе, показывая нехарактерную смелость, которая удивила и успокоила ее. Может быть, она все-таки поступила правильно – даже пойдя на ложь и манипуляцию, может быть, хоть обманом, но ей действительно удалось помочь ему стать лучше, сильнее.       Аска позволила ему взять её без сопротивления, чувствуя, что она увлеклась моментом, несмотря на тревожные звоночки, кричащие в её голове, и инстинкт, который требовал, чтобы рыжая оттолкнула его, чтобы она могла выставить всё так, как будто ей это не нравилось.       Но тогда Сорью Аска Лэнгли просто притворялась бы ради своей гордости.       Девушка хотела этого – желала его любви, даже больше – она всей душой наждалась в этом поцелуе – больше, чем когда-либо в своей жизни. Больше, чем она когда-либо сможет признать. Девушка надеялась, что Синдзи поймет это, и не отвергнет её, просто потому, что она не такая мягкая, нежная и податливая, как другие девочки её возраста.       Со временем он может узнать настоящую Аску. Это был бы прорыв, который она еще не могла себе представить. До тех пор её любимый должен был довольствоваться тем фактом, что она уже осмелилась впустить парня в своё сердце даже дальше, чем изначально планировала.       Синдзи был первым, кто прервал молчание после поцелуя и отдышался.       – А-Аска, я думал... ты сказала, что мы не должны целоваться, потому что это особенное... Я имею в виду, поцелуй – это что-то другое…       Аска нежно положила пальцы ему на губы, чтобы успокоить его.       – Не будь таким глупым. Это особенное. Ты и я, и то, что я чувствую к тебе. Никогда не вздумай думать иначе. Так будет всегда: заруби это себе на носу.       Они слишком устали, чтобы идти домой в тот день, поэтому они поехали на поезде. Когда они сели рядом сзади, на том же одиноком месте, которое обычно занимал сам Синдзи, Аска опустила голову ему на плечо.       Несмотря на то, что Сорью Аска знала, что это заставляло паренька чувствовать себя некомфортно, это было всё, что пилот могла сделать, чтобы чувствовать себя ближе к нему сейчас – в тот момент, когда им ещё нельзя было в пылу страсти сорвать с друг друга всю одежду.