Carousel

Следующая неделя тянулась для Глеба мучительно долго и монотонно: он водил Алесю в Гинзу и Сохо, часами трещал с ней по трубке, выгуливал по ночной Москве и всё чаще думал о том, что она ему жутко наскучила, god damn. Нет, она не менялась: она всё так же убирала волосы в хвост, перед тем как ему отсосать, всё так же заливисто хохотала, всё так же носила самые свежие платья от Сен-Лоран, всё так же пользовалась туалетной водой от Gucci... Только вот теперь этот насыщенный шикарный аромат от итальянского дома моды, так прочно закрепившийся в голове Глеба как ассоциация с Алесей, начал вызывать рвотные позывы и отвращение. Она не менялась. Нет. Ни капельки. Ни единого, мать её, изменения. Менялся он. И поэтому вечером в субботу, когда ему позвонил Алмас и позвал присоединиться к ним с корешами, Глеб не раздумывая предпочел это времяпровождение Алесе. So strange, ведь всего месяц назад он слил бы своих людей ради неё. Сейчас это кажется максимальной тупостью, и Глеб готов ебало себе разорвать - silly, silly boy! Он посчитал, что встретил девушку своей мечты – и жестоко проебался с расчетами. При мысли о том, что хотел с ней съехаться, его передернуло. Сейчас он и час рядом с ней с трудом вывозит, you know. А жить вместе... Are you fucking kidding me, huh? И почему же люди так быстро надоедают друг другу? Короче говоря, он только рад был слить свою девочку и задвигаться со своими людьми. Поэтому через некоторое время он уже вовсю веселился в рестике, где впервые целовал Алесю – только теперь с друзьями. Они сидели в центре пафосного зала, вокруг резного столика из красного дерева: Алмас, заказывающий шампанское бутылку за бутылкой нон-стоп и создающий всеобщее оживление, Джимбо, задумчиво рассматривающий какие-то бумаги/документы/хуйпоймичто, Депо, неторопливо потягивающий красное полусладкое, и Даня, затягивающийся сигаретой со странным сладковатым запахом (if you know what i mean, bitch). Сегодняшний вечер единогласно провозгласили вечером Yungrussia – и хотя не все участники были в сборе, основа всё же была right here. Не смотря на некоторую меланхоличность присутствующих, за их столом было довольно шумно - особенно в сравнении с другими посетителями, старательно изображающими элиту. Глеб и Алмас уже потеряли счет выпитому: прохладное шампанское приятно покалывало нёбо и создавало нужное настроение. Поначалу Джимбо молчал, но после третьего бокала разговорился. Депо и Даниил не отставали: Артём с вина перешел на текилу, а Бумагин, раскрасневшийся от алко, заливисто хохотал, казалось, на весь ёбаный город. В какой-то момент у Глеба зазвонил телефон. С трудом вытянув трубку из кармана штанов непослушными пальцами, Голубин взглянул на дисплей и сморщился: Алеся. Швырнув телефон на стол, он понадеялся, что она прекратит звонить, посчитав, что Глеб уже спит, и разговора получится избежать. Но он ошибся и здесь. Телефон не прекращал высвечивать на экране её умильную фотографию. Голубин закурил: его начинало это раздражать. Он перевернул гаджет экраном вниз. Докурил. Взглянул на дисплей снова: вот же дичь, продолжает названивать. Поднялся. Удалился в уборную. Набрал ей сам. - Глеб, - с первого слова в её голосе угадывались истеричные нотки, и парень лишь обреченно прикрыл глаза, глубоко вздохнув и приготовившись к истерике, - Какого хрена?! Ты почему не отвечаешь?! Я тебе, вообще-то, звонила!!! - Ага, мой ангел, я заметил, что ты звонила, - «Пятнадцать долбаных раз», - это он уже не вслух, ага. - Ты где? - Со своими в рестике. - В каком, блядь? Я сейчас приеду. - Нет. Мы чисто мужской кампанией. Извиняй. - Глеб, ты въёбан? Я тебя заберу сейчас, дай адрес! Голубин скрипнул зубами: до чего же раздражающая баба! Но, переборов в себе желание послать её нахуй навсегда, он как можно ласковее ответил: - Нет, мой ангел, всё ровно, я кристально чист и лишь капельку пьян. - Я слышу по голосу, ты вмазан, хватит мне пиздеть! Давай адрес, я приеду! - Я же сказал, - с нарастающей злобой процедил парень, - Успокойся и ложись спать. - ГОВОРИ, МАТЬ ТВОЮ, ГДЕ ТЫ! - Глебу пришлось отодвинуть трубку от лица, чтобы кровь из ушей не брызнула от этого вопля банши. Ну вот, завелась, stupid bitch. Господь, дай сил не послать эту конченую... - Я просто отдыхаю со своими, уймись. В трубке наступило молчание, которое было прервано внезапным: - Глеб, ты мне изменяешь? Закрыв глаза, парень мысленно сосчитал до десяти. Ему нужно было успокоиться, пока он не разбил чертов телефон о стену. Он уже хотел было заорать, чтобы эта истеричка оставила его в покое и легла полечиться в Кащенко, но ситуацию спас внезапно оказавшийся рядом Бульвар. Выхватив трубку у Глеба, он приветливо затрещал: - Чё-ё-ё ка-а-ак, подруга-а-а, - в своей привычной манере лениво растягивая слова, протянул он и бросил на Голубина быстрый взгляд, - Это я украл твоего любимого, сорян. Да-а-а, решили вот откиснуть, чисто с пацанами. Ага-а-а... Да мы его отвезем потом, сиди ровно... Да-а-а, ха-ха, давай, не кашляй. Шатохин завершил разговор и подошел к Глебу, протягивая мобильник: - Погнали, там Алмас клеит каких-то шкур. Ща угорим. И в самом деле, когда они вернулись за столик, Гатауллин сидел у барной стойки и пьяно болтал с какой-то расфуфыренной девицей, грудь которой практически вывалилась из слишком глубокого декольте. Остальные от души веселились, глядя на это зрелище: как ни странно, пьяному Алмасу всегда удавалось склеивать баб, какую бы херню он не нёс. Вот и в этот раз, Алмас молол какую-то полнейшую ересь, а девица млела и обтекала. - Я, типа, как Кендрик, you know? Только отечественный... - долетали периодически до слуха обрывки его пьяных бредовых фраз. Написав номер на салфетке, она протянула её Алмасу, двусмысленно улыбнулась и поспешила к выходу: за ней приехал папик. Довольный собой Томас вернулся за столик, триумфально держа над головой мятую салфетку. Плюхнувшись на стул, он вытянул зубами сигарету из пачки и с наслаждением закурил. - Ну что, самец, когда её оприходуешь? – спросил Даниил, сдерживая смешок. - Ну… Я позвоню ей, - улыбнулся в ответ Алмас, скомкал салфетку и выбросил её через плечо. Все захохотали: давно привыкшие к подобному поведению друга, который мог склеить и трахнуть любую, все прекрасно знали, что Томасу плевать на девушек. Они ему все уже давно наскучили и надоели. Он только спал с ними периодически, но для этого ему не нужны были номера. Достаточно было просто подойти к любой и уболтать её за несколько минут. *** - У-у-у, я смотрю, кто-то перебрал сегодня! Бульвар зашел в туалет проведать Глеба, который торчал там, по меньшей мере, уже минут двадцать. Голубин еле стоял на ногах, опираясь на раковину рукой, и пытался умыться (весьма безуспешно). - Ты как? – спросил Депо, приобняв Глеба для опоры, - В порядке? - Ч-черт, последний бокал был лишним… - Я бы даже сказал, последние пять, - усмехнулся Шатохин, который хоть и захмелел, но всё же был не настолько пьян. Голубин слабо изобразил нечто, похожее на улыбку, и тут же уронил голову на грудь. Артём вздохнул и заботливо потрепал спутанные волосы друга. - Пошли, отвезу тебя на такси домой. Глеб поднял голову и мутными глазами посмотрел на Депо: - А где все? - Уже свалили. Остались только мы, - улыбнулся тот. *** Подхватив друга, Бульвар буквально на себе дотащил его до машины, еле как засунул внутрь и через несколько минут они были уже возле съёмной хаты Глеба. Вытащив умотанного хозяина на улицу, Депо тяжело вздохнул: ему ещё предстояло затащить это тело на четвертый этаж. В такси Глеба развезло ещё больше, он совершенно спёкся и теперь был совсем никакущий. Абсолютный невменоз, чтоб его. Чертыхаясь, Артём попытался вести друга под руки, но это было слишком тяжело: ноги Голубина разъезжались в стороны, он падал, норовя разбить себе нос и попутно утянуть за собой Шатохина. Тогда, плюнув на всё, парень закинул одну руку Глеба себе на плечо, крепко перехватил его за талию и начал медленно подниматься. Блондин то и дело пьяно хихикал и невнятно пытался сказать, что он и сам может дойти (разумеется, это было неправдой). Вскоре четыре лестничных пролёта оказались позади, и Шатохин с облегчением выудил из кармана куртки Глеба ключи от квартиры. Казалось бы, худшее позади: отперев замок, он втащил внутрь обмякшего Голубина и усадил на пуфик. Но тут Глеб принялся ныть, что не может расшнуровать свои Найки (а вот это уже была чистая правда), и Артёму, скрепя сердце, пришлось опуститься на пол перед парнем и проделать это за него. Стащив обувь и верхнюю одежду с Фары, Депо хотел было покинуть его квартиру и отправиться в свою, но тут Голубин решил окончательно превратиться в кусок мяса и с характерным звуком плюхнулся на пол, растянувшись по всему коридору. - Ебать мою жизнь, - только и выдохнул Артём, наклоняясь к блаженно улыбающемуся блондину и тряся его за плечо, - Ты живой? Вставай, тут до кровати дойти вообще по понтам. Чё как голытьба-то, чувак. - М-м-м, - вроде как согласился с ним Глеб, но при этом даже и не пошевелился. Шатохин вздохнул, схватил того за руку и попробовал протащить по полу, но тело парня будто окаменело и наполнилось невероятной тяжестью. Мёртвый груз. "Внатуре, блядь, представитель Dead Dynasty, ебать её в рот, - про себя выругался Бульвар, - Надо что-то делать". Решение пришло оперативно. - Глеб, - наклонившись к самому лицу, внятно и громко произнес он, - Сможешь меня за шею обхватить? Фара едва заметно кивнул, и Бульвар уже было подумал, что это бесполезно, но в следующее мгновение ощутил руки на своей шее. Для пьяного человека у Голубина была довольно крепкая хватка. Депо подхватил его ноги, которыми Глеб тут же обвил его, и медленно поднялся. Горячее дыхание с примесью алкогольных испарений обжигало шею, пока Артём нёс на себе эту панду до койки. Бросив свою ношу на кровать, Бульвар пошел на кухню и налил воды в стакан. Лицо горело, а в горле пересохло так, будто похмелье уже началось. Всё-таки физический труд - явно не его стезя, feel me. Одышка жуткая, будто сейчас легкие выплюнет. В пизду это всё, лучше просто курить, as usual. Вернувшись в спальню, он обнаружил, что горизонтальное положение тела привело его друга в более вменяемое состояние настолько, что тот даже смог приподняться на локтях и открыть глаза. Шатохин протянул ему стакан с остатками воды, и пока тот жадно пил, присел на край кровати и задумался. Неожиданно он вспомнил о том утре, когда Глеб, как ему показалось, бросил на него этот странный взгляд. С сомнением посмотрев на раскрасневшегося Фару, он засомневался, что это недоразумение могло так двусмысленно зыркнуть на него тем утром. В реальность он вернулся только тогда, когда Голубин прикурил сигарету. Артём уставился на него с удивлением. - Что? – выдыхая дым, спросил Глеб. - Я думал, ты в мясо, и от сигарет тошно. Не пил бы столько, раз тебя так убивает, - уклончиво протянул Бульвар. - Да это ты меня убиваешь… - растягивая слова больше, чем нужно, пропел Фара, по-девичьи кокетливо закатывая глазки. Депо удивленно взглянул на него. Тот ухмыльнулся и бросил на него тот самый неприлично-блядский взгляд. Как в то утро. Артём вскочил, будто ошпаренный. Значит, всё-таки не показалось. Глеб уткнулся лицом в подушку. Ей-богу, будь он тёлкой, Шатохин бы уже давно плюнул на все эти пьяные закидоны и свалил обратно в ночь. Но Глеб тёлкой не был. Депо подошел и осторожно протянул руку к белокурой голове. Голубин поднял лицо, хихикнул, увидев руку друга, и спрятал голову под подушку. Артём резко выдернул подушку из его рук и отбросил в сторону. Глеб поднял на него удивленный взгляд - самый обычный, к которому Депо давно привык. - Что это, твою мать, за спектакль? – Бульвар был мрачен, словно туча. Зрачки блондина расширились от удивления: - Ты чего? - Я тебя убиваю – в каком смысле? Фара капризно наморщил носик: - Ой, давай не сейчас – итак хреново, - и картинно принялся укладываться спать. Шатохин махнул рукой и собрался уходить – какой спрос с этого бухого придурка? - но выходя из спальни вновь услышал смешок. Он медленно повернул голову и увидел Глеба, который с ехидной улыбочкой наблюдал за ним и трепал свои волосы. Артём тряхнул головой - будто отмахнулся от странных мыслей, и вновь собрался уходить, но блондин вдруг снова стрельнул глазами. Артёма аж повело - он что, с ума сходит? Всё спиртное, выпитое им за сегодняшний вечер, резко дало в голову, ноги подкосились, и он оперся рукой о стену. Перед глазами запрыгали красные точки. - Тебе бы присесть, - будто сквозь вату услышал он непривычно мягкий голос Глеба, призывно хлопающего одеяло рядом с собой, - Иди сюда. На негнущихся ногах Бульвар медленно подошел к кровати и тяжело опустился рядом с блондином. В глазах Глеба плясали озорные черти. Охрипшим голосом Шатохин спросил: - Бля... Ты ч-чего? - "Очень продуктивно, Артём, молодец!" Голубин спрятал чертей за ресницами, но на его губах уже проступила игривая улыбочка. - Ты меня ни с кем не перепутал? - еле выдавил внезапно обессиливший Бульвар. - Тебя ни с кем не перепутаешь. Это привело парня в окончательное замешательство. Всё, приехали. Конечная. Автобус дальше не идёт. - Глеб? Ресницы приподнялись, открывая жаркое пламя под ними: - М-м? Депо вздохнул и откинулся на кровать: - Кажется, я перепил. - Залипай. Голос. Опять этот голос. Да он же совсем трезвый, этот ёбаный Голубин! Либо протрезвел за последние несколько минут, либо притворялся весь вечер. Голова начала раскалываться, мысли носились, как сумасшедшие. - Всё нормально, bro? – услышал он вкрадчивый спокойный голос. - Угу, - промычал в ответ Шатохин и вдруг почувствовал, как Глеб аккуратно укутывает его плечи в одеяло. - В пизду, я домой, - резко подорвался Артём и попытался встать. Но Глебу, по ходу, реально черти помогали, потому что Депо тут же запутался в одеяле. Голубин сразу потянул одеяло на себя, заявив, что замёрз. - Ты, блядь, в одежде! – процедил сквозь зубы Бульвар, пытаясь выбраться из внезапного плена. Фара с удивлением осмотрел себя и тут же исправил сей вопиющий факт – стянул футболку одним движением, скинул её на пол и принялся за брюки. - Ебаный Бальман, так сложно снять... - запричитал Глеб, пытаясь стянуть узкие штаны. - Сам такие выбрал! – рявкнул совершенно обезумевший Шатохин и резко вскочил, отбрасывая чертово одеяло. После этого он пулей вылетел из квартиры, не оглядываясь назад - Помпеи загорелись, пау. ***