Исполняя мечту

      Была ночь. Кругом стояла тишина, лишь ветер выл где-то вдалеке. Он гнал по чёрно-синему небу обрывистые облака, которые то и дело закрывали собой яркую луну. Днём они белые и красивые, но сейчас были тёмными и казались жуткими.              «Шикамару такими не захотел бы любоваться.»              Наруто хмыкнул своей мысли, продолжая немигающе смотреть на пробирающийся сквозь серые облака свет луны, который сейчас виднелся лишь каким-то размазанным белым пятном. По краям возвышались перекошенные каменные скалы, образованные в результате их с Саске битвы. Место, которое раньше звалось Долиной Завершения, сейчас наверное можно было бы опознать лишь по останкам и обломкам каменных статуй, что когда-то были фигурами самых знаменитых и сильнейших шиноби — Мадары Учиха и Хаширамы Сенджу, могучий водопад же, кажется, вообще стёрся с лица Земли. Но Наруто ничего не мог утверждать. Тело ужасно болело и пошевелиться не было никакой возможности, да и движения только бы усилили кровотечение и приблизили бы его к смерти, так что сейчас он мог видеть только тёмное небо с быстро плывущими облаками и скалы где-то на краях зрения. Узумаки подумал, что сейчас должен быть сильный ветер, но он не ощущался, поэтому Наруто сделал вывод, что лежат они в кратере, а скалы на периферии зрения — его края.              Наконец большое облако, закрывавшее луну, ушло, продолжив свой путь где-то позади парня, и небесное светило вновь ярким сиянием стало главенствовать на небесах. Наруто увидел, как мелькнули каменные своды, а вокруг стало намного светлее. Парень чуть приподнял уголки губ, пытаясь улыбнуться. Сейчас ему казалось, будто луна что-то ему говорит, старается успокоить, хочет забрать своим мягким светом всю его боль и окутать в свои холодные лучи, утешая. Но это лишь казалось. На самом деле она — лишь бывшая тюрьма Кагуи, созданная братьями Хагоромо и Хамура Ооцуцуки, и она уж точно никак не может чего-то хотеть. Просто булыжник, которому совершенно всё равно на происходящее на Земле. Хоть так и было, картина всё равно на удивление красивая. По крайней мере, она не плоха для того, чтобы быть последним, что увидит Узумаки перед смертью. Наруто подумал, что луна похожа на бьякуган, и перед глазами предстал облик Хинаты. Через мгновение снова стало темно: очередное облако закрыло собой небесное тело словно рваная шаль.              Парень мысленно потряс головой, отгоняя мысли о смерти и друзьях, на данный момент заключённых в Вечном Цукиёми. Он не может умереть, ведь столько всего ещё нужно сделать! Отменить технику, заново отстроить Коноху, стать Хокаге, создать мир, о котором мечтал Нагато… Но что-то подсказывало ему, что до утра он уже не доживёт и свои мечты и цели придётся оставить друзьям.              Как там говорил старик Первый?              «Задача каждого — это делать всё, что можешь пока живёшь, а затем надеяться на то, что будут те, кто завершат то, что ты не успел сделать. — напомнил себе Узумаки. — Верно. Я сделал всё, что мог, но всё равно…»              … Всё равно было до жути обидно. Обидно, что он пожил так мало и так мало успел. В горле появился тяжёлый ком, сразу же перекрывший путь кислороду, но Наруто не позволил обиде и дальше распространяться и поглощать его мысли. Это совершенно не то, о чём он хотел бы думать перед смертью. Но по крайней мере, совесть парня была чиста, ведь он действительно сделал всё, что мог. И сейчас его задача — не умереть слишком рано и постараться продержаться ещё, дождаться пробуждения друга и снять уже эту технику Мадары, а также он хотел перекинуться последними словами с Саске. Однако, и так крох сил становилось всё меньше и меньше, они утекали вместе с кровью, стекали с грубых камней на взрытую землю, впитываясь в неё. Джинчурики в самом деле боялся умереть сейчас.              Дыхание лежавшего рядом парня сбилось и Наруто нашёл в себе силы повернуть голову набок, чтобы взглянуть на избитое лицо друга, с трудом открывающего глаза, под которыми залегли синие тени, казавшиеся просто ужасными на фоне бледного от потери крови лице, также по этой же причине жутко смотрелись и синяки с ссадинами, а у уголков рта уже запеклась кровь, свидетельствовавшая о внутреннем кровотечении. Он знал, что выглядит не лучше, если даже не хуже, но сейчас это не играло никакой роли. Узумаки вновь устремил свой взгляд на небо и чувствовал, как на него же уже смотрит и Саске с непонимающим и чуть удивлённым взглядом. Он хорошо понимал его, ведь сам смотрел также, как только очнулся. Луна вновь открылась, когда Наруто решил заговорить.              — Наконец-то очнулся. — запёкшаяся кровь неприятно стягивала кожу на подбородке, а голос был слабым и хриплым, но его это мало волновало. Сейчас намного важнее другое. Парень сделал вид, что не услышал сдавленного вздоха товарища, увидевшего своё и его ранения. Опять же, ведь сам сначала точно также ужаснулся. — Как видишь, если будем много двигаться, то истечём кровью и умрём. — продолжил Узумаки, всё также смотря на небо.              Вот луну вновь заволокло особенно большое облако, которое даже почти не просвечивало свет. Двигалось оно намного медленнее других, и парень понял, что светило на этот раз исчезло на большее время, чем прежде. Смотря вперёд, Наруто кожей чувствовал на себе взгляд Саске.              — Зачем тебе всё это? Ты просто… — Учиха на мгновение запнулся. — Хотел мне помешать? — и тоже устремил свой взор на небо.              Наруто ничего не ответил. Это было совершенно не то, что он хотел услышать. Неужели Саске вообще ничего не понял?              — Я набрался сил погрузиться во тьму… — продолжил Учиха, не дождавшись ответа. — Отрезал все свои связи… И потом, как и следовало ожидать, каждый пытался разорвать связь и со мной. — Наруто вновь почувствовал на себе пристальный взгляд друга. — Каждый, но только не ты, Наруто… Почему же ты не хочешь меня оставить?              Узумаки закрыл глаза и чуть улыбнулся. Да, Саске совершенно ничего не понял. Сколько раз он уже говорил ему это, сколько раз вбивал кулаками? И всё же он ничего, совершенно ничего не понял. Возможно, он и чувствовал важность уз, но никогда не понимал, считая привязанности лишь какой-то ненужной слабостью, помехой.              — Знаешь, твоё тело не может двигаться, зато языком чешешь — будь здоров. — попытался пошутить парень. Ещё немного, и Учиха его очередной раз выбесит. Должно быть, со стороны это выглядело забавно, учитывая, что они вдвоём при смерти.              — Просто ответь мне! — раздражённо выкрикнул Саске, задетый шпилькой джинчурики.              Наруто вмиг посерьезнел. Слабая улыбка исчезла с его лица и он повернул голову, посмотрев в глаза другу. Он постарался вложить в этот взгляд все присущие ему серьёзность и твёрдость, чтобы тот почувствовал всю его непоколебимость убеждений, понял всю серьёзность его слов и наконец принял их. Да, Узумаки придётся повторить их снова.              — Потому что ты — мой друг.              Лицо Учихи не изменилось ни на микродвижение, продолжая быть всё таким же привычно-безэмоциональным. Он ненадолго над чем-то задумался, но было понятно, что ответ блондина его не удовлетворил. Снова ничего не понял.              — Ты и раньше так говорил, но что именно это значит для тебя?              Наруто чуть вздохнул. Ну почему этому теме нужно разжёвывать такие простые вещи? Проблема была в том, что они может были и простыми, но из-за этого и не менее сложными, а дружба относилась к таким понятиям, которые нельзя просто так взять и объяснить на словах. Как он должен выразить свои чувства, какие слова должен подобрать, чтобы Саске наконец понял?              — Это сложно объяснить словами, но я всё-таки попробую. Просто… Когда я вижу как ты стараешься и страдаешь из-за этого, мне… — он чуть прищурил глаза из-за света луны, выглянувшей из-за края тяжёлого облака. — Становится больно… — Узумаки почувствовал удивлённый взгляд Саске, но продолжил, всё также щуря глаза. Тело неожиданно начало становиться словно ватным и каменным одновременно, но от этого болело ничуть не меньше, а уши будто заложило, из-за чего собственный голос казался ещё слабее и каким-то далёким. — Именно из-за этого я и не могу просто так тебя оставить, даттебайо… — пришлось приложить больше сил, чтобы повернуться к Саске. — А сейчас у меня всё тело ломит от боли, и я ничего не могу с этим поделать… Ох ты ж ё-моё…              Перед глазами пошли чёрные круги, затмевавшие всё зрение. Похоже, он потерял слишком много крови, и никакая живучесть Узумаки ему не поможет. Саске же напротив выглядел более бодрым. Упомянутый о чём-то задумался, а Наруто почувствовал, как сознание начало медленно покидать его. Перед глазами начало темнеть, но вовсе не из-за очередного облака, закрывавшего светило. Парень понял, что его час неумолимо приближается, а значит нужно поторопиться.              — Саске… — он повернул голову и посмотрел на друга мутным взглядом, и тот также взглянул на него, отвлекаясь от своих размышлений. — Похоже, я не протяну… Я… Умираю… Я… У меня накопилось немного чакры, поэтому… Давай уже снимем это Цукиёми…              Учиха смерил его долгим, пристальным взглядом.              — Это точно убьёт нас. Похоже, ты не шутил, когда говорил, что мы умрём вместе.              «Нет, Саске… Ты будешь жить.»       Наруто чуть дёрнулся. На него накатили странные ощущения. Точнее, их отсутствие. Мысли замедлились, словно превратились в густую патоку, и голова стала тяжелее и легче одновременно. Хотелось просто застыть и больше никогда не шевелиться, вечно смотреть на небо и ни о чём не думать, ничего не ощущать… Лицо друга начало превращаться в одно сплошное размытое пятно, а тишина сменилась оглушающим звоном, так что парень не мог разобрать, говорил ли товарищ что-то ещё. Боль в теле отошла на сотый план и больше почти не ощущалась, и джинчурики подумал, что умирать оказывается совсем не страшно.              «Стоп.»              Осознанная мысль оказалась слишком громкой, и он широко распахнул глаза, по-прежнему ничего перед собой не видя. Кто-то слабо тряс его за плечо, и Узумаки зацепился за это ощущение как за спасительную соломинку. Он ещё не может умереть, ведь… Нужно было доделать дело. Усилием воли блондин начал прогонять пустоту, и та потихоньку начала сходить на нет, возвращая парню привычные ощущения, но настолько слабые, что они могли показаться воображением.              — На…то… — похоже, его кто-то звал. — Наруто! Наруто!              Парень конечно же узнал этот голос.       — Саске?              — Наруто, чёрт тебя дери!              — Саске… — он не видел его, но слышал и ощущал его руку на своём плече. Наруто словно в одно мгновение ослеп. Но сейчас намного важнее было другое. — Саске, нужно… — титанических усилий потребовалось только для того, чтобы приподнять левую руку и ещё больших, чтобы потянуть её в сторону Учихи. Оглушающая волна боли разошлась по всему телу, окрашивая темноту перед глазами в красный цвет, но у него не было сил даже на то, чтобы стиснуть зубы. — Отменить… Технику…              Он почувствовал, как его руку судорожно схватили и стали неуклюже складывать пальцы в печать. Конечность не просто дрожала, а ходила ходуном, и блондин чувствовал, как дрожит и рука Учихи. Ему тоже было очень тяжело, наверное, даже тяжелее, чем ему. Через некоторое время, показавшееся несколькими часами, печать наконец была сложена, и Наруто собрал все остатки самообладания и направил чакру в ладонь, совершая технику, после чего силы окончательно покинули его и рука безвольно упала на холодный камень. Почему-то вопросов насчёт того, получилось ли у них отменить Цукиёми, не было, он будто знал, что всё вышло. Кажется, Саске что-то говорил, но окружающий мир уже окончательно стёрся для восприятия джинчурики, и последними мыслями было то, что он не попрощался с Курамой и друзьями, а также то, что он умер, так и не став Хокаге. Потом всё поглотила пустота.       

***

      Изуку резко открыл глаза и вскочил с кровати, испуганно озираясь по сторонам. Сердце бешено стучало в груди, а в ушах оглушительно шумело, из-за чего он не услышал какой сильный грохот устроил в доме. Тёмные волосы были взлохмачены и неприятно липли к шее из-за пота. То же самое можно было сказать и об пижаме. Тело горело, что говорило об температуре, а ноги дрожали, еле держа своего хозяина в вертикальном положении. Ступни обожгло чем-то холодным и мальчик сразу бросил взгляд на пол, на котором растекалась вода, разлитая, вероятно, из перевёрнутого небольшого тазика, который валялся рядом со всклоченной и сбитой кроватью. Похоже, когда он вскочил на ноги, задел тумбу с наполненным тазиком воды и та полетела на пол. Там же валялось и какое-то небольшое полотенце. Первой мыслей было то, что его всё-таки спасли и он каким-то неимоверным чудом выжил, но ощущения собственной смерти были всё ещё свежими, что звучало само по себе странно и жутко. Мидория закрыл глаза и начал делать глубокие вдохи, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, но сердце даже и не думало сбивать темп, всё также отбивая быстрый барабанный ритм. Уж слишком хорошо мозг помнил пережитое. Неожиданно в комнату буквально влетела до ужаса обеспокоенная и напуганная женщина, и, увидев Изуку, ринулась к нему и заключила в объятия.              — Мам? — неожиданно потерянно выпалил он.              «Подождите. Мама? — мысленно задал вопрос мальчик и тут же также сам себе растерянно и ответил. — Да. — да, это его мама. Но… Разве у него есть мама? Она же вроде погибла в день нападения Девятихвостого на Коноху. — Девятихвостый? Это чьё-то злодейское имя?»              Изуку понял, что ничего не понимает. В голове стояла полная каша, а женщина тихо всхлипывала, стоя на коленях прямо на разлитой воде, и что-то бормотала.        <      — Изуку, ты пришёл в себя! Господи, как же мне было страшно и сейчас страшно… Боже, да ты весь горишь, Изуку! Нужно… Нужно позвонить доктору. Да! Нужно позвонить доктору… Сказать, что ты проснулся… Господи, тебе нужен просто доктор… — она нервно перебирала волосы на голове мальчика и крепко прижимала его к себе, полностью обездвиживая. — Я… Я сейчас отойду на минутку, позвонить… Ты… Посидишь здесь недолго? — она чуть отстранилась и взглянула на мальчика, ища ответа. Изуку неуверенно кивнул, находясь всё ещё где-то в прострации. — Тогда… — затем её мысль сбилась, и она всхлипнула, из-за чего голос сделался совсем тоненьким и каким-то непонятным. — Господи, я так переживала! Места себе не находила! — женщина уже окончательно зарыдала, снова заключив сына в крепкие объятия.              Через некоторое время она встала, взяла мальчика на руки и посадила на кровать. Сказала, что вернётся через минуту, что нужно позвонить и принести тряпки, чтобы убрать воду, после чего выбежала из комнаты, оставив Мидорию одного. Изуку сидел на сбитой простыне, погружённый в глубокие размышления и пытался разобраться в себе.              «Разве меня зовут Изуку? Я же Наруто… Или… Изуку?»              Мальчик уже совершенно ничего не понимал. Да что там, он даже не знал, кто он такой. Он мог с уверенностью сказать, что ему четыре года, а также мог утверждать, что все шестнадцать, он знал, что является обычным беспричудным мальчиком, и одновременно с этим уверен в том, что он — шиноби Конохи.              «Беспричудный…»              Он вспомнил, как недавно ходил вместе с мамой к доктору и как в тот день рухнули все его мечты, стоило человеку в белом халате озвучить приговор. А потом… Потом он впал в глубокую депрессию и целый день и всю ночь смотрел один единственный ролик со Всемогущем, а затем… Мидория нахмурился, ибо что было потом, было непонятно — он уснул и… И прожил во сне жизнь? Он нервно усмехнулся, представляя, что проспал 16 лет. Изуку даже на всякий случай оглядел себя, но нет, он всё тот же четырёхлетний мальчик.              «Эй! Мне шестнадцать!»              Мидория уже хотел было вскочить и крикнуть: «Кто здесь?!», но потом вспомнил, что это всего лишь его мысли.              А потом мальчика осенило.              Он — Мидория Изуку и Наруто Узумаки одновременно, но сейчас официально являющийся Изуку, ведь Наруто… Умер. Всё это звучит очень абсурдно, но… То было вовсе не сном. Воспоминаниями. Других вариантов не было и быть не могло. Он вспомнил всю свою прошлую жизнь, что само по себе просто невероятно. И его смерть оказалась последним, что он увидел перед тем, как проснуться.