Исполняя мечту

      В парке аттракционов было весело. Стоял яркий солнечный день, а в воздухе витала какая-то радостная и праздничная атмосфера, заставляющая людей вокруг смеяться и счастливо улыбаться. Может Изуку так только казалось из-за своего собственного праздника, а может и нет, но как бы то ни было, все вокруг были заряжены позитивом этого дня. Был выходной, и от того людей было довольно много, а ещё Мидория часто видел патрулирующих героев, мелькающих своими яркими костюмами, то там, то здесь. Многие люди также пришли развлекаться с семьями, некоторые — с друзьями, и никто не был одинок. Действительно, пропустить такой замечательный день и не провести его с близкими было бы просто кощунством. Мальчик бросил взгляд назад на чуть отстающую Инко, что не успевала за его прыжками, и широко ей улыбнулся, посылая свою улыбку в поток таких же счастливых.       Возможно, именно они и заряжают этот день, ведь добрая и светлая энергия была буквально повсюду. Может быть, улыбки действительно были важны, они прогоняют из сердец печаль, развевают страхи, очищают от зла. Когда кто-то улыбается, это значит, что он счастлив, а когда человек счастлив, в нём просто не остаётся места для чего-то плохого. Не потому ли Всемогущий всё время улыбается, чтобы сказать, что всё хорошо? И ведь он действительно это говорит! Его фраза «Всё хорошо, ведь я здесь!» моментально успокаивает людей, а его улыбка заставляет светлеть сердца, всё-таки, когда кто-то улыбается тебе, ты сразу чувствуешь что-то светлое и хорошее. Мальчик вспомнил жуткого дядю, что, несмотря на свой угрюмый вид, был любителем шуток, но тут же вытряхнул его из головы, как только мама мягко улыбнулась в ответ. Изуку почувствовал себя ещё счастливее. Это правда так. Когда кто-то дарит тебе счастье, ты хочешь подарить его в ответ, и мир становится светлым и счастливым.       Сначала они с Инко покатались на самых безобидных детских каруселях, затем перекусили сладостями в одном из ларьков, после чего Изуку поднял кипиш требованиями и уговорами на что-то более рискованное. Мидория, конечно, пыталась отговорить сына, однако это не возымело никакого эффекта, и, сделав скидку на то, что у Изуку сегодня всё-таки день рождения, согласилась на одну более «экстремальную» карусель. И сейчас они направлялись в ту сторону парка, откуда слышались самые громкие крики. Стоило им подойти к аттракционам, как мальчик возбуждённо запрыгал, а его глаза превратились два бездонных колодца, отрывисто бегающих по всей местности. И вот он остановился на большом аттракционе, в котором люди крутились высоко над землёй вверх ногами, а потом резко падали вниз, не прекращая кружение, а потом вновь поднимались и продолжали кружиться. Вопли оттуда были непрерывными и особенно громкими, и мальчик замер, медленно поворачивая голову в сторону Инко с написанным в глазах «Хочу».       — Нет.       Изуку сразу сник. Это было сказано тоном, не принимающим возражения. Когда она так говорит, нет никакого способа переубедить её. Однако его печаль не продлилась долго, и он вновь побежал искать что-то интересное, оставляя Мидорию снова позади себя с рукой на сердце. Она подумала, что с Изуку поседеет намного раньше положенного. Спустя некоторое время хождения по самым страшным аттракционам, они наконец выбрали что-то достаточно экстремальное, но не настолько, чтобы Инко могла действительно поседеть. Но к кассе тянулась длинная вереница людей, что заставило Изуку печально вздохнуть.       Мальчик как раз сидел на лавочке в поле зрения Инко, когда та стояла в очереди (детям очереди очень утомительны), пока на него не опустились три тени, обладателями которых оказались Кацуки, крылатый Цубаса и ещё один мальчик в кепке, чьё имя Изуку благополучно забыл. Кажется его имя начиналось на «Ка»… или «Ку»… Ай, не важно! Он был рад, что встретил друзей в такое прекрасное утро, и тут же послал им настолько широкую улыбку, что пришлось даже зажмурить глаза, чтобы она вместилась на лице.       — Привет! — и тут он запнулся, не зная как обратиться к блондину. Вновь назвать его «Кац-чан» не позволяла гордость, а новым «Кац-теме» не хотелось раздувать ещё один конфликт, поэтому мальчик выбрал нейтральный вариант. — Бакуго!       Ещё раз кинув взгляд на других детей, Мидория подумал, что было бы неплохо поздороваться и с ними, но не знал как это сделать, не разоблачив своё незнание имён, однако и тут нашлась альтернатива.       — Привет всем!       Похоже, Бакуго что-то не понравилось в его тоне, так как он вновь начал вскипать. Двое других просто стояли и смотрели на всё это, и лишь немного отошли в сторону.       — Да кем ты себя возомнил? — похоже, он до сих пор злился на тот случай с конфетой. Тряся кулаком перед лицом Изуку, Кац-чан посылал просто огромные потоки ора в сторону Мидории, и, видя, что Изуку как-то всё равно, бесился ещё сильнее и повышал уровень криков и угроз.       Сам мальчик в это время размышлял над тем, что похоже не существует в мире таких слов, которые бы не выводили Кацуки из себя.       «Интересно, влияют ли причуды на характер и мировоззрение людей?»       Хм… А вот это действительно интересно. Будет ли человек с причудой, связанной с кровью, тянуться к крови? А человек с разрушающей причудой — к разрушению? Обычно злодеями и являются люди с такими вот «тёмными» причудами. Можно ли тогда их винить в деяниях, что в силу причуд является для них нормой? Изуку мысленно добавил эту тему к списку своих размышлений, а сам подумал, что, если эта теория верна, то Бакуго — самый наиярчайший этому пример. Он буквально как бомба.       Из-за своих внезапных размышлений Мидория прослушал все насыщенные крики блондина, и, вернувшись в реальность, ухватил лишь последнее «никчёмный мусор».       Этого было достаточно, чтобы ноги мальчика сами по себе подпрыгнули к Кацуки, а сам Изуку взорвался не хуже блондина.              — Чё сказал?              — Что слышал, чёртов Деку! — моментально огрызнулся Кацуки. Но в его взгляде Изуку уловил… Растерянность? Да, это было похоже на непонимание. Похоже, Бакуго хотел своими криками напугать его, но он никак не ожидал хоть какого-то сопротивления. Впрочем, как и два других мальчика, стоящих позади. Их разинутые рты говорили об этом лучше всего. Они стояли и не решались влезать в этот сумасшедший спор.              — А ну повтори, как ты меня назвал, ещё раз, даттебайо! — он подобрался ближе и твёрдо посмотрел ему в глаза, получив в ответ почти точно такой же. Упрямый, возмущённый, непризнающий, но с глубоко спрятанной растерянностью. И досадой.              Что значила эта досада? Из-за чего он расстроился?              Бакуго был ещё маленьким мальчиком, но мальчиком с огромной гордостью. И, несмотря на маленький возраст, он уже научился прятать эмоции от окружающих. И он никогда не позволит себе случиться чему-то, что заденет его гордость. Он никогда не покажет кому-нибудь свой страх, никогда не раскроет слабость, никогда не попросит помощи. Ведь бояться — значит быть слабым, иметь слабости — значит быть уязвимым, просить помощи — значит быть недостаточно сильным. Это как раз все те качества, которые он ненавидит. И он держит это всё в себе, прячет от окружающих и не позволяет просочиться наружу, и именно поэтому сейчас он вновь прикрывается колючим панцирем. Но что именно он прячет в данный момент?              — Я сказал, что ты никчёмный мусор. Хочешь возразить?! — он отпрянул назад и замахнул правую руку, намереваясь нанести удар, но Изуку с лёгкостью схватил его руку, остановив её движение.              Да, Кацуки лишь маленький мальчик, но уже сейчас, в таком раннем возрасте поставил перед собой приоритеты, сковав себя целью быть сильным. Он хочет быть сильнейшим, превзойти самого Всемогущего. Но нет, это совершенно не та жажда силы, присущая Саске. За Учихой всегда стояло что-то тёмное, холодное, утончённое, но одновременно с тем вечно горячее. Его чувства, и он сам, всегда были в покое. Но чем спокойнее вода, тем заметнее малейшие колебания на ней, и именно поэтому его эмоции всегда были нестабильны. Его чувства легко задеть, но они останутся такими же холодными и непонятными для всех. И если случится что-то, что сильно ранит его… Чувства будут кипеть и бурлить внутри него, заставлять делать плохие поступки, следуя своему собственному чувству справедливости. Он был Инь. Бакуго же наиболее ярко характеризует слово «взрыв», он всегда и везде, яркий и непредсказуемый. И хоть он и кажется жестоким, за ним нет ничего тёмного или холодного. Он совершенно не похож на Саске. Если Учиха и реинкарнировал в это время, то этот мальчик — не он. Кацуки, получив мощную и наиболее подходящую для героя причуду, понял, что просто должен быть сильнейшим. А сильные не проигрывают. Герои не проигрывают. Это образ героя, который он нарисовал у себя в голове. А сильным не ровня слабые, прямо такие, как Изуку.              Именно это и не нравится Мидории в Бакуго. Эта его раздутая гордость, что заставляет мальчика прятать свои настоящие чувства глубоко внутри и считать всех «недостойных» себе не ровней. Он ясно видит в глазах Кацуки непризнание, которое видел так часто, что Изуку это уже просто бесит. И, собрав всё свое самообладание, он выдавил из себя слова:              — Ты считаешь меня слабаком из-за того, что у меня нет причуды. Но поверь мне… — он сильнее сжал руку блондина. — Есть множество способов стать сильным и без неё. — и посмотрел прямо в глаза Бакуго с ясно читаемым вызовом.              Пару мгновений Кацуки ничего не делал, но затем, прочитав взгляд Мидории, просто взбесился. Его взгляд вспыхнул яростью, а руки начали предупреждающе подёргиваться, а затем уже и разразились взрывами. Изуку вовремя отпустил Бакуго и отпрыгнул на безопасное расстояние, при этом не прерывая зрительного контакта. Казалось, этот факт лишь подбрасывал дров в огонь злости Кацуки. Он начал надвигаться на него, источая в каждом своём движении угрозу, но мальчик не отступил, лишь принял наиболее удобную позу для защиты.              — Да как… Как ты смеешь бросать мне вызов? Смотришь на меня свысока, скотина? — а от этого заявления Мидория немного растерялся, но быстро взял себя в руки и продолжил следить за движениями противника. — Да ты… Ты же… — он подошёл достаточно близко, и Изуку приготовился к драке.              Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не вовремя подошедшая Инко.              Её руки легко легли на плечи детей и осторожно отодвинули ссорившихся подальше друг от друга. Бакуго, увидев мать Изуку, смешно округлил глаза, но тут же взял своё лицо под контроль. Он явно не ожидал, что здесь Инко. Изуку также смешно посмотрел на маму, с этим проблемным Кацуки он даже успел забыть, что она здесь.              — Мальчики, ну зачем же вы ссоритесь? Что произошло? — с нотками беспокойства спросила женщина.              Изуку не знал, что ответить, но, к его удивлению, слово взял Кацуки.              — Ничего такого, Мидория-сан, я просто хотел узнать, куда пропал Изуку. Мы очень давно его не видели. — прорычал сквозь зубы мальчик и кинул на Изуку мрачный взгляд.              — Ах… Это… Это я в этом виновата. — сразу заволновалась Мидория. — Я посадила его под домашний арест. И теперь из-за меня вы ссоритесь.              После слов «домашний арест» все посмотрели на Изуку так, словно у него выросла вторая голова. Что такого нужно натворить, чтобы так разозлить добрую и мягкую Инко-сан?              — Нет, ты тут ни при чём! — поспешил успокоить маму Мидория. — Просто Бакуго большая задница, вот и всё!              После этих слов все посмотрели на него так, словно у него выросла ещё одна лишняя голова. Безымянный мальчик в кепке даже присвистнул.              — Что? Да ты… Да я тебя!.. — он уже было дёрнулся вперёд, но, кинув быстрый взгляд на женщину, Кацуки остановился и прикусил язык, не дав потоку ругательств быть сказанным. Однако его ненавидящий, полыхающий взгляд говорил красноречивее любых слов и действий.       — Изуку, это было очень грубо! — нахмурилась Инко. — Извинись сейчас же.               — Что?! Не буду я перед ним извиняться!              — Изуку. — твёрдо начала Мидория. — сейчас ты извинишься, а потом мы ещё поговорим насчёт твоего поведения. — эти слова заставили мальчика нервно сглотнуть.              — Не стоит. Мы с ребятами уже уходим. — Бакуго резко развернулся и прошёл мимо своих друзей, полностью уверенный, что они последуют за ним. После нескольких шагов Кацуки остановился и слегка повернул голову. — И да, с Днём рождения.              — С Днём рождения. — повторил молчаливый Цубаса.              — С днюхой. — поздравил мальчик в кепке.              После этого они ушли, оставив Изуку со странным тяжёлым осадком на душе. Неужели… Они с самого начала хотели просто поздравить его?              У Мидории моментально испортилось настроение, и оставшееся время он ходил, словно в воду опущенный. Не помог даже крутой аттракцион, которого он так жаждал. Он думал о том, что был слишком резок и ему нужно было быть более снисходительным, ведь, в конце концов, Кац-чан просто по своей натуре вспыльчивый. И он ребёнок. Молодец, Изуку, ничего не скажешь, просто браво. Накидался в детей оскорблениями и счастливый. Настоящий герой! Ты бы ещё избил Бакуго, цены бы не было. Хорошо, что Инко оказалась рядом.              Пытаясь избавиться от самобичевания, Мидория пытался успокоить себя тем, что если бы он позволил этому сойти Кацуки с рук, то стал бы вечным объектом насмешек со стороны сверстников, однако это не очень помогло. Ему казалось, что он что-то потерял или сломал собственными руками, и теперь искать или чинить придётся очень долго. А он так хотел дружить с Бакуго.              Если Инко и видела, что Изуку расстроен (по-любому видела, она очень проницательна), то ничего не говорила, пытаясь развеселить сына разными способами. Пару раз она хотела что-то сказать, но потом передумывала и робко отворачивалась.              Домой они вернулись в неуютной тишине.              ***              Вечером Изуку всё ещё одолевали размышления о неприятной ситуации, произошедшей днём, и он решил направить «мыслительную энергию», как он её окрестил, в другое русло, а именно наконец выяснить, что произошло после Четвёртой Мировой Войны шиноби (и как давно она была), попытаться найти следы самих шиноби и Хвостатых зверей, а также узнать последние события этого мира.              Он вспомнил замечательную книжку, подаренную ему сегодня утром Инко, в которой была и история, и география, и космос, и даже растения с животными, затем взял её и открыл на разделе с историей и принялся искать.              Через пять минут Мидория начал хмуриться, а ещё через десять лихорадочно листал до раздела с географией, помяв все листы и превратив энциклопедию в веер. Через пятнадцать минут он побежал к Инко и начал говорить ей, что книга бракованная, ведь она полностью не соответствует действительности, на что получил удивлённый взгляд и заверения о том, что в ней всё правдиво. Через двадцать минут Изуку сидел перед компьютером, включённым мамой и сверял информацию, и, к его ужасу, энциклопедия действительно не врала.              Уже было совсем темно, когда он плюхнулся лицом в подушку, надеясь переварить и принять полученную информацию. Именно принять.              История. Он не нашёл ни единого знакомого факта, долистав до каких-то пещерных людей и динозавров, живущих несколько миллионов лет назад. География. Карта Земли была совершенно, абсолютно другой. И что самое ужасное, это не чья-то ошибка или шутка, а самая настоящая правда. Он проверил несколько источников и получил подтверждение правдивости от Инко. А ей он доверял. И сейчас Мидория лежал и не знал что ему делать.              Вывод из всего этого вытекал неутешительный.              Он переродился в совсем другом мире.       Дыхание резко сбилось, стоило этой мысли громко прозвучать в голове. Это значило, что здесь никогда не существовало шиноби, никогда не было Биджу и Древа чакры, никогда не было страны Огня, это значило, что здесь никогда не реинкарнируют его друзья, и это значило, что он совершенно один. Будто чужой.              Настроение из отметки «плохое» моментально скатилось до «ужасное».              Мидория в миг почувствовал такое одиночество, что впервые настолько сильно пожелал, чтобы в нём всё ещё был запечатан Курама. Он же был с ним всю жизнь, и почему-то именно сейчас он так сильно ощущает пустоту внутри себя.              Но как… Как его чакра попала в другое измерение? Открывать порталы могли только Кагуя, Обито и… Саске. Догадка, проскользнувшая в голове, словно окатила ледяной водой. Учиха был с ним в момент его смерти. Однако тогда он не мог использовать техники Риннегана, да и разве можно отправить чакру в другое измерение? И он был совершенно уверен, что было только шесть измерений Кагуи, доступных для открытия портала, и ни одно из них не было похоже на то, где он находится сейчас. Да и зачем это нужно было бы Саске? Нет, это бред. Это даже звучит бредово. Но всё-таки он здесь.       Изуку не мог понять, как такое яркое и счастливое утро превратилось в такой ужасный день и кошмарный вечер. Будто кто-то посмеялся над ним. Дал почувствовать себя счастливым, а потом вывернул это слово в противоположное значение. Он с удовольствием бы выбил из этого весельчака всю дурь.       С такими мрачными мыслями он и уснул.              

***

             Чакра, столь похожая на мутную жидкость, капала со сточных труб, и каждый плеск эхом отдавался по странным коридорам подсознания. Наруто моргнул, проводя взглядом мрачную обстановку, задерживаясь взглядом на расходящихся кругах от капель в луже. Затем он взглянул на руки, вытянув их перед собой, и обнаружил, что это его руки. Узумаки Наруто. Парень осмотрел себя со всех сторон и отметил, что он в своём прошлом обличии, а на нём красовался удобный и родной ярко-оранжевый комбинезон.              «Как же я давно здесь не был.» — эта вялая мысль была единственной, проскользнувшей в голове.              Не было никаких эмоций. Груз открывшейся правды давил на него, и Узумаки просто пошёл вперёд, намереваясь бесцельно бродить. Больше не было смысла. Не было смысла во всём. И не было смысла в его пребывании здесь. Всех, кого он знал, не существовало в этом мире. Не существовало и его. Наруто подумал, что было бы намного лучше, если бы он не вспоминал себя.              Спустя некоторое время он вышел на просторную площадку. Очень знакомую. Но, чтобы полностью узнать это место, не хватало одной существенной детали. Больше не было ухмыляющегося большого Лиса.              Наруто в последнюю очередь хотел бы здесь оказаться, и он не знает, почему ноги привели его сюда. И почему продолжают вести дальше, прямо к месту, где когда-то находился Биджу.              Он остановился у пространства, в котором обычно в своей клетке сидел Курама, и уставился на мутную чакру, расплёсканную в округе вместо него. Тень упала на лицо парня, стоило ему увидеть эту пустоту. Он не заметил, как рука сжалась на животе прямо там, где когда-то стояла печать Восьми Триграмм, являющейся тюрьмой для Девятихвостого. Губы сомкнулись в тонкую линию, а вскоре и вовсе предательски задрожали. Почему-то стало очень больно. Одиночество, разочарование и обида нахлынули на него волной и затуманили глаза мутной пеленой. Но он не позволил себе заплакать. Вместо этого все эти эмоции стали преобразовываться в одну общую, которая намного сильнее и ужаснее любой из них, включающую в себя их все. В груди загорело, испаряя все невыступившие слёзы, взгляд устремился вперёд, в темноту, а в сердце стоял оглушительный крик «Почему я?!». Хотелось рвать и метать, разнести всё к чертям, выплеснуть из себя всё плохое и ужасное и перестать уже испытывать этот кошмар.              И он кинулся вперёд, совсем себя не контролируя. Наруто бежал, и чакра под его ногами расплёскивалась, начинала бурлить и хаотично плескаться, перенимая состояние своего хозяина, который всё бежал и бежал, пока со всей силы не налетел на железную стену, протяжно загудевшую от удара, и звон эхом распространялся и терялся где-то в темноте. Узумаки откинуло в сторону, и он упал, что только сильнее разозлило его, и, крепко сжав кулаки и стиснув зубы, парень вновь вскочил на ноги, принимаясь избивать кулаками стену, нанося удары ещё и ещё.              Ещё долго раздавались звуки ударов, разносимые по трубам во все уголки подсознания, прежде чем Наруто в бессилии не рухнул на колени, впечатав кулак последним ударом, да так и замерев. Грудь тяжело вздымалась, а дыхание было прерывистым и рваным, и блондин опустил голову и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя.              На кого была направлена вся эта ярость? Он и сам не знал. Наверное, на всё подряд: на судьбу, случайность, богов, себя и многие другие вещи.              Когда дыхание восстановилось, а эхо последних ударов совсем растворилось где-то в далеке, ушей Узумаки коснулся странный булькающий звук, исходящий со всех сторон. Потребовалась секунда, чтобы до него дошло, что происходит что-то странное. И подозрительно знакомое. Парень вскочил на ноги и посмотрел по сторонам.       Увиденное ввергло его в настолько большой шок, что он невольно замер. Наруто просто не мог поверить глазам.              Прямо под его ногами, всплывая откуда-то снизу, пузырилась ярко-красная чакра.              «Это же… Это же чакра Курамы!»              Лучик надежды ворвался в его сердце, и Наруто почувствовал, как оно затрепетало в его груди. Ведь прямо перед ним было прямое доказательство того, что все воспоминания — не плод больной фантазии, перед ним была частичка его прошлого, действительно когда-то существовавшего, и сейчас он мог только смотреть на злобную энергию, что словно огонь кидала яркие отблески, и начинала тихонько потухать, не получая подпитку в виде нужных ей эмоций… Стоп, исчезать?       — Нет… Стой, не исчезай! — словно отмерев от оцепенения, он упал на колени и начал торопливо водить руками по воде, в надежде, что это поможет, не даст исчезнуть этой важной частичке, которую он уже воспринимал как часть самого себя. — Остановись!       Этого не может быть! Просто не может быть! Как чакра Лиса могла попасть в это измерение? После смерти джинчурики биджу больше никак с ними не связаны, и Курама должен был возродиться спустя некоторое время. Но почему его чакра здесь, в Наруто? А если… Если чакра Курамы тоже попала в этот мир вместе с его? Тогда он должен возродиться здесь… Наруто нервно икнул, представив огромного девятихвостого лиса, разгуливающего по городу. Но это всё равно не объясняет того, что чакра зверя вообще делала в нём. Да и разве он не должен был уже переродиться? Ведь в любом случае прошло достаточно времени и даже больше.       Последние слова Лиса вспыхнули ярким пятном в памяти Узумаки.       «У меня осталось мало чакры, но я отдам её тебе всю до капли. Правда после этого я провалюсь в сон и не смогу тебе помочь. Так что используй её мудро и не позволяй Саске одолеть тебя, Наруто.»       Может из-за сильнейшего истощения Кураме требуется больше времени для возрождения?       Что же произошло? Что произошло после их с Саске битвы? К сожалению, об этом известно лишь Учихе. Но Наруто даже не знает, выжил ли он, не знает, сколько времени прошло, не знает, почему, чёрт возьми, к нему вернулась память. Всё это как-то связано? Кем-то подстроено? Или это цепочка случайных событий?       Последний красный всполох погас, и помещение вновь погрузилось в полутьму. Узумаки застыл неподвижной каменной фигурой, прямо как образы Хокаге застыли над Конохой. Наверное его лицо сейчас особенно схоже с каменной версией отца. Чакра Лиса исчезла. Это неправильно. Ведь должно быть место скопления или что-то вроде того? Правда же? Ведь так?..       Кроме всего прочего, Наруто теперь откровенно не знал что делать. Оглядываясь назад, на свою прошлую жизнь, он бы непременно начал искать дорогу домой. Ведь там… Там все его друзья! Саске, Сакура, Какаши-сенсей, Гаара, Шикамару, Чоуджи, Ино, Хината, Киба, Шино, все-все-все! И бабуля Цунаде… Которой он обещал, что не умрёт, что непременно станет Хокаге. Было ещё одно обещание, связанное с Джирайей и Нагато, чьи призраки будут преследовать его всю жизнь. Всё внутри него кричало, чтобы он любой ценой вернулся назад и исполнил свои обещания, ведь Узумаки Наруто никогда не забирает своих слов назад! Он уверен, что в мире причуд есть шанс отыскать эту дорогу! И не важно, что это путь вслепую, ведь он действительно не знал сколько времени прошло, живы ли его друзья сейчас.       Но посмотрев вперёд, парень видел маленького слабого мальчика со странными зелёными волосами, что как и большинство детей этого мира, имел такую простую и светлую, но вместе с тем и сложную мечту — стать героем и спасать людей. У этого ребёнка было ещё всё впереди. Он видел Инко, будущих друзей и товарищей, ещё непрожитую жизнь и несуществующие приключения. Он видел даже вечно хмурого Кац-чана. Большие изумрудные глаза Мидории смотрели на него с детской надеждой и мольбой. Глядя в них, он будто слышал: «Пожалуйста, не лишай меня всего. Дай шанс.»       Наруто тяжело вздохнул и закрыл глаза, не в силах выбрать какой-то один путь.       «Ты умер» — вновь повторил он себе. — «Верно. Тут уже ничего не поделаешь».       И он сделал шаг вперёд.