Исполняя мечту

***

      Кругом было темно. И тесно. Казалось, что кто-то вырезал пространство на многие мили вперёд и заполнил его густой тьмой, так как вообще ничего не было видно. Он не мог понять, были ли его глаза открыты или закрыты, и он пытался моргнуть, однако сказать, получилось у него это или нет, он не мог — в такой темноте невозможно было понять. Уши не улавливали совершенно никаких звуков, и если они и были, то не доходили до него сквозь весь этот мрак, так что стояла абсолютная тишина. Даже не звенящая, а такая, будто никогда и не было такого понятия, как звук.       Он захотел оглянуться, но заметил, что не может этого сделать, и он бы определённо нахмурился, если бы ощущал лицо. Затем он попытался махнуть руками перед глазами, но понял, что не может пошевелиться. Его мозг велел ему идти вперёд, но он не двигался с места. Затем он понял, что не может пошевелить ничем — ни ногами, ни пальцами, и даже дыхание не ощущалось. Он попытался что-то сказать, но ничего не произошло.       Ну, по крайней мере, он может думать.       Затем в сознании что-то щёлкнуло, и он обнаружил, что не помнит, кто он. Возможно, он бы испугался, если бы мог что-то почувствовать.       Вскоре он осознал, что что-то делает. Это было довольно странно, беря во внимание отсутствие каких-либо намёков на тело. Он не мог сказать, сколько времени это продолжалось, пока в один момент не понял, что слышит голоса. Совсем тихие, незнакомые и непонятные, словно за толстым слоем воды, но, всё-таки, настоящие голоса. И они кого-то звали.       Он ухватился за них.       И они стали громче.       Он восторженно слушал и слушал, пока не поймал себя на том, что хочет ответить. Где-то глубоко внутри, нечто болезненно сжалось, и что-то… Что-то начало всплывать в его памяти. Нечто знакомое, понятное и такое привычное, что он удивился, как это вообще можно было забыть? Ещё совсем чуть-чуть, совсем немного, и он сможет ухватиться за эту тоненькую ниточку и распутать клубок непонимания! Он чувствовал это!       Однако немой приказ откуда-то из тьмы сковал его мысли, и в следующее мгновение темнота полностью поглотила его волю. Он больше ничего не осознавал.

***

      Инко аккуратно приоткрыла дверь и бесшумно переступила порог детской, немного неловко зайдя в комнату. Её взгляд сразу же пал на крепко спящего сына, и она улыбнулась, с любовью смотря на него. Солнечные лучи, свидетельствовавшие о позднем утре, проникали через неплотно закрытые занавески и падали прямо на усеянное веснушками лицо Изуку. И, вопреки всем правилам, мальчик не отворачивался и даже не хмурился, а продолжал всё также мирно спать, словно яркий солнечный свет ему нисколько не мешал.       Женщина подошла к окну и тихонечко поправила шторы, чтобы защитить спящего от резкого света. Позднее утро переходило в день, а Изуку всё ещё спал. Это было довольно необычно, для такого гиперактивного ребёнка, просыпающегося ни свет ни заря, и Инко слегка вздохнула, пододвигая маленький стульчик к кроватке и осторожно присаживаясь на него.       Когда она на днях накричала на сына, её долго съедало чувство вины и некого беспокойства, ведь она… Она никогда раньше не повышала голос на своего маленького, послушного и кроткого Изуку. И когда она посадила его под домашний арест, всё равно частенько проверяла его присутствие дома. Не то чтобы она ему не доверяла, просто… Изуку вдруг очень резко поменялся, и она пока не знала, как на это реагировать. Его характер в один момент словно вывернулся наизнанку, оставив после себя только какие-то отголоски прежнего себя. Он стал более активным, более смелым и более уверенным в себе и в своих действиях. Инко понимает, что это совсем не плохие качества, а очень даже наоборот, и она рада, что её сын стал таким, однако это произошло слишком неожиданно и резко. В самом начале она очень переживала по этому поводу, да и сейчас не меньше, хоть беспокойство уже не так сильно съедает её мысли. Доктор сказал, что детская психика очень гибка и неустойчива, и какое-то событие или стресс может очень сильно повлиять на ребёнка.       Её челюсти сжались, а руки слегка смяли край юбки, стоило только вспомнить тот день, когда её мальчику поставили диагноз «беспричудный». Возможно то, как на нём отразился пережитый стресс, является вовсе не плохим исходом, ведь он мог наоборот сломаться, закрыться в себе, или вообще начать считать себя изгоем в обществе, или… Она потрясла головой, отгоняя плохие мысли и снова посмотрела на Изуку, который всё также крепко спал и даже не пошевелился с тех пор, как она пришла. Да, не нужно думать «что если…», ведь, в конце концов, всё закончилось хорошо, но… Но Инко знает, что не может не переживать.       То ли в попытке убежать от собственных мыслей, то ли в порыве беспокоящих её чувств, то ли просто в желании прикоснуться и убедиться в том, что с её сыном всё в порядке, рука женщины сама потянулась к макушке Изуку прежде, чем она смогла осознать это. Как только под пальцами оказались тёмные мягкие кудряшки, перед глазами Инко сразу предстал облик неловко улыбающегося ей Хисаши, держащего поднос со сгоревшим печеньем и бегающим рядом с ним и визжащим от смеха Изуку, и это мимолётное, но тёплое воспоминание заставило появиться на лице женщины мягкую улыбку. Тот день, прошлый день рождения её мальчика, был очень насыщенным и очень весёлым, и она хотела бы, чтобы её муж сегодня был с ними, но, к сожалению, Хисаши не смог урвать денёк для них, так что сегодня праздновать придётся без него.       Она очень скучала по нему.       Мидория не замечала, как перебирает пальцами волосы сына, пока его неожиданное восклицание не выдернуло её из мыслей. Она уже подумала, что разбудила его, однако, посмотрев на мальчика, поняла, что он всё ещё спит.       — Н… Нет!       На его лице застыло странное выражение гнева, страха и беспокойства, и Инко поняла, что ему, видимо, снится кошмар. Она схватила его за плечо и потрясла за него, пытаясь вытащить его из тюрьмы собственного сна.       — Изуку…       Некоторое время ничего не происходило, и Инко уже начала волноваться, как мальчик наконец открыл глаза, затуманенные сонной дымкой, и женщина успокоилась, немного улыбнувшись.       — С добрым утром, Изуку.       Он сфокусировал на ней взгляд, на секунду завис, похлопал глазами, а потом неожиданно резко подпрыгнул на кровати, заставив женщину испуганно моргнуть.       — Сколько времени?       После сна его голос был хрипловатым и казался более медленным, а сам Изуку вертел головой туда-сюда, словно пытался что-то отыскать, и ворох тёмных взъерошенных волос с небольшим отставанием следовал за его движениями, что вкупе с ещё сонно прищуренными глазами выглядело довольно забавно. Улыбка коснулась губ Инко, и она не удержалась от того, чтобы легонько не потрепать сына по голове.       — Уже почти полдень. — ответила она, наблюдая за тем, как лицо Изуку смешно вытягивается от удивления. — Да, похоже сегодня ты решил отоспаться за все свои ранние подъемы.       — Что? Как? — потерев кулачками глаза, мальчик наконец смог избавиться от сонливости, и когда взглянул на мир полноценно, встретил ласковый и весёлый взгляд Инко.       Похоже, он что-то увидел в ней, так как его лицо смягчилось и в следующую секунду он уже ерошил затылок, счастливо улыбаясь.       — Да, похоже на то. Зато как выспался! На неделю вперёд, даттебайо!       Инко уже привыкла к новым привычкам сына, так что почти не обращала внимание на странное «даттебайо» и множество других мелких деталей. Она приподняла бровь и шутливо ответила:       — Да? Я надеюсь, что мне не придётся караулить тебя целую неделю, чтобы ты никуда не сбежал.       Лицо Изуку за секунду словно побледнело на несколько тонов, а его глаза забегали по комнате, отчаянно что-то ища.       — Что? — икнул он. — К-конечно нет, о чём это ты, ха-ха? — рука предательски потёрла шею, полностью выдавая тёмные делишки своего хозяина. — Н-не то чтобы тебе нужно было караулить меня раньше… — он посмотрел на Инко, и, встретив подозрительный взгляд, снова икнул.       Наблюдая за то бледнеющим, то краснеющим сыном, Инко не удержала улыбки, и в следующее мгновение набросилась на него с щекоткой, повалив испуганного и ничего не подозревающего Изуку на кровать.       — Ааа! Мама! Что… Ха-ха-ха! Ч-что ты делаешь?! — выпалил он на высоких частотах, корчась и инстинктивно дрыгая руками и ногами в попытках освободиться от щекотки.       — Как что? Наказываю, конечно! — смеялась Инко.       Мидория смог как-то хитро извернуться в её руках и уже готовился к спасительному прыжку, как из-под него словно само по себе выскочило одеяло и отбросило его обратно на место пытки, после чего он вновь подвергся «наказанию».       — Ахахахах… За… За что? — сквозь смех спросил мальчик.       — За то, что сбегал из дома.       — Что?! Как ты узнала? — его глаза широко раскрылись, и он замер. Похоже, шок от проницательности его мамы на секунду притупил щекотку.       — Ох, Изуку, ты полностью себя выдал. — ответила Инко, прекращая мучать сына.       Конечно она расстроилась, что Изуку вновь убегал из дома, но с этим можно разобраться позже, да и пока не было идей, как вразумить мальчика и доступно объяснить ему, что так делать нельзя. Если она снова накричит на него, то ничего не изменится: Изуку всё равно будет сбегать, и, если слишком часто придерживаться образа строгого родителя, она боится, что Изуку закроется от неё и начнёт делать всё за её спиной, что вообще будет катастрофой.       Пока она размышляла, маленький комочек счастья и проблем взобрался ей на колени и принялся дрыгать ногами. Только взглянув на него, её сердце растаяло. Ну как, как можно быть таким непростительно милым?       — Я думал, что мне конец, даттебайо! — он посмотрел на неё своими большими искрящимися глазами. — Я ожидал, что ты снова включишь режим Кровавой Хабанеро!       Она удивлённо моргнула, услышав слова сына.       — Что? Режим Кровавой Хабанеро? — это прозвище заставило её искренне засмеяться, и сквозь свой смех она могла слышать и смех Изуку.       — Ну, тебе просто повезло. — вытирая слёзы, ответила Инко. Встретив любопытный взгляд сына, она продолжила. — Я просто не хотела портить твой праздник этим образом.       — А? Мой праздник? — он прищурился и чуть наклонил голову вбок, пытаясь понять, что происходит.       Инко покачала головой.       — Ох, Изуку, только не говори мне, что ты забыл про свой день рождения.       Женщина наблюдала, как всего за секунду лицо мальчика менялось от непонимающего до возбуждённо-счастливого, а глаза вообще превратились словно в две изумрудные звезды.              — Что? У меня сегодня день рождения? Правда? А подарки будут? А как мы проведём этот день? Давай сходим куда-нибудь! А что ты мне подаришь? А дру…       Мидория кивала бесконечному потоку вопросов Изуку, пока до её ушей не дошёл последний из них.       — …А папа придёт?       Сердце Инко на мгновение замерло. Что она должна ему сказать? Правду? Да, определённо, ничего другого сказать и не получится. Она посмотрела в большие, полные надежды и света глаза, что выжидательно смотрели на неё, искреннюю яркую улыбку, и её сердце болезненно сжалось. Перед тем, как ответить, она отвернулась, не в силах смотреть на то, как его взгляд потухнет, а улыбка станет натянутой, когда ответила на этот вопрос.       — Нет. Прости.       Через некоторое время тишины она всё-таки набралась смелости посмотреть на сына, уже мысленно приготовившись к несчастному лицу. Однако перед глазами предстал лишь ворох густых нерасчесанных кудрей, и угадать выражение лица было невозможно.       — Ну и ладно. — донёсся до Мидории тихий голос Изуку. В этих словах ясно чувствовалась обида, и женщина уже приготовилась успокаивать его, как он неожиданно повернулся к ней с яркой улыбкой и прищуренными глазами. — Мы и без него прекрасно проведём время, даттебайо!       Инко на мгновение замерла, поражаясь такой быстрой смене настроения, а затем крепко обняла сына.       — Конечно, Изуку.

***

      Изуку сидел на кухне и уплетал за обе щеки специальный праздничный завтрак, пока Мидория суетилась над ним и в один момент тихо не выскользнула из комнаты. Мальчик уже облизывал тарелку, когда его мама вернулась, что-то пряча за спиной, что заставило Изуку тут же отложить подальше пустую посуду и сфокусировать всё своё внимание на ней.       Глаза Инко блестели солнечными зайчиками, а на лице играла мягкая улыбка, делая её лицо особенно прекрасным, и Изуку энергично подпрыгивал на стульчике, смотря на неё с таким любопытством, будто пытался что-то увидеть сквозь неё. Вернее то, что она прячет за спиной.       — Изуку. — мягкий голос заставил его замереть и выжидательно посмотреть ей в глаза, и тёплое чувство откуда-то из глубины души неожиданно поднялось вверх, заполняя собой всё тело, заставляя сердце трепетать от счастья, согревало руки и дарило покалывание в пятках, и он почувствовал, как это тёплое малознакомое чувство заставляет его улыбаться и, что стало сюрпризом, начало выдавливать откуда-то взявшиеся слёзы.       Он на секунду отвернулся и, взяв себя в руки, заставил слёзы уйти обратно, не дав увидеть их этому миру. Он ведь обещал что больше не будет плакать! Взглянув обратно на маму, он увидел на дне её взгляда тень беспокойства, и он знал, что она опять за него волнуется. Изуку видел, как она хотела что-то сказать, наверное, снова спросить о его самочувствии, и он понял, что нужно быстрее переключить её внимание на что-нибудь иное.       — Это… Это подарок? Мне? — это было не совсем обычно. Снова появилось двойственность чувств, будто в происходящем не было ничего сверхнового или странного, но одновременно с этим чувствовалась особая атмосфера, которую он не испытывал никогда, будто он не мог поверить, что всё это действительно происходит. Но было одно, в чём он был уверен. Он был счастлив.       Инко посмотрела на него с неким вопросом.       — Ну конечно тебе, у кого же ещё день рождения?       И любопытство вновь нахлынуло на него с новой силой и он уже вытягивал шею, пытаясь заглянуть Инко за спину, перебирая в уме различные варианты того, чем может оказаться подарок.       — Нет, это не двадцать шестая особая фигурка Всемогущего и не раскраска с фломастерами. Нет, не журнал о супергероях который мы видели в киоске и… О, Боже, нет, это точно не рамен! Как ты вообще мог рассмотреть этот вариант?       Изуку моргнул, убирая палец с подбородка.       «Я что, только что говорил вслух?»       — Итак, кхм… — Инко улыбнулась, и мальчик обратил внимание, что её взгляд расфокусировался, будто она погрузилась в свои мысли или воспоминания. — Ты всегда был очень любопытным, внимательным и умным мальчиком… И ты всегда стремился к новым знаниям, поэтому сначала я не долго думала над подарком. — она посмотрела ему в глаза. — Но в последнее время у тебя появились новые увлечения, и я долго пребывала в смятении, и… И однажды я увидела, как ты кидался вилками в картонную коробку… — на этом моменте уши мальчика ярко вспыхнули и он замер, боясь пошевелиться из-за смущения. Он был уверен, что никто этого не видел! — Думаю, не стоит говорить о том, как моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди от такого зрелища. — Изуку восхвалял всех богов, что его мама поймала его за метанием вилок, а не ножей, что бывало довольно часто… — Поэтому я решила…       Руки Мидории появились из-за спины, являя миру большой красивый пакет, сразу же схваченный нетерпеливым и пищащим Изуку. Он мгновенно сунул в него нос и ловкими маленькими ручками вытащил…       — Книга? — ну, это было не то чтобы неожиданно, просто… Толстый предмет, с красовавшимся гордым ярким названием «Энциклопедия для детей» в руках мальчика, внушал устойчивые страх и скуку.       — Да! — радостно подтвердила Инко. — Я видела, как ты тогда смотрел на неё в книжном магазине, а потом весь вечер твердил о том, что тебе скоро в школу. Я восприняла это как намёк. — затем, заметив кислое выражение лица сына, сразу же заволновалась. — Что-то не так?       — Нет-нет, всё в порядке! — постарался успокоить мальчик Инко. — Да, это как раз то, что я хотел, большое спасибо! — он вчитался в обложку. — Ведь тут и история, и география, и космос, и даже про растения с животными есть! — он молился, чтобы его голос звучал радостно, а не угасающе с каждым прочитанным словом, а об одном упоминании о школе ему вообще уже хотелось выть. Он же еле вытерпел академию, а тут учиться намного дольше! Это ужасно!       «Думаю, с историей и географией особых проблем не будет.» подумал Мидория.       Действительно, что-что, а события и карту Земли поменять невозможно, а знаний из прошлой жизни хоть на что-то, да хватит. Ну, единственное, что нужно сделать, это узнать события последних сколько-там десяток или сотен лет и выучить новые появившиеся города и страны. Кстати, у Изуку появилось вполне правдоподобное объяснение насчёт незнания людей о чакре. Возможно, шиноби полностью изолировались от простых гражданских, и скрытые деревни стали совсем скрытыми, и со временем о них все забыли. И сейчас он переродился в семье обычных людей, естественно, ничего не знающих о шиноби и чакре. Хотя вопрос об причудах всё ещё является очень жирным, и сколько бы мальчик не размышлял по этому поводу, завеса тайны ничуть не приоткрылась. Единственное, что приходило на ум, так это то, что что-то случилось из-за Божественного Древа после войны, но опять же, насколько Мидория понял, причуды имеют иную природу, то есть с чакрой нет ничего общего. Ведь если бы причуды были чем-то производным, то любой доктор, обладающий минимальными сенсорными способностями, почувствовал в нём большой запас чакры, чего не произошло. Возможно, энергия смогла как-то измениться, «впитаться» в тело, трансформироваться, превращаясь в нечто совершенно другое, новое и непонятное. Или же это вообще что-то совершенно чужеродное, ведь тогда выходит немного странным, что его чакра никак не изменилась. И ещё один момент. Если раньше было мало людей, способных использовать чакру и, в принципе способных стать шиноби, то теперь странной энергией обладает аж восемьдесят процентов населения. Произошло что-то очень серьёзное, и теперь он был уверен, что ответ следует искать в истории. У него, кстати, теперь есть хорошая книжка…       — Извини, Изуку, может… Ты будешь смотреть дальше? — перебила размышления сына Инко, и мальчик поймал себя на поглаживании корешка энциклопедии.       — А, есть ещё? — наклонил голову Изуку.       — Только не говори мне, что ты был так рад книге, что не заметил остальное. — вздохнула Мидория.       — Ахахах, да, точно. — рука взлохматила макушку, снова выдавая смущение владельца.       И правда, в пакете оказались ещё подарки: плоская коробка, в которой Изуку распознал дартс (это было очень круто!) и мягкая игрушка Всемогущего (наконец-то, с твёрдой фигуркой спать было немного неудобно). Затем, после ещё одного поздравления и семейных обнимашек, они быстренько собрались и пошли в парк аттракционов, «праздновать», так сказать.