Николас Джей Кур

Удивление разбило мое спокойствие. Вслед за ним пришли и другие эмоции. На меня как будто налетел ураган. Это... наверное это можно назвать эйфорией. Я увидел то, о чем мечтал все время пребывания в Азкабане. Защиту от дементоров. Этот... покой, он был моей защитой. Дементоры не воздействовали на меня ничем, кроме холода. Мысли лихорадочно заметались. Я смутно вспомнил, что после воздействия дементоров, когда я терял сознание, то проваливался в похожее состояние. Но сейчас, после того, что сделал Волдеморт... или целитель, это был совершенно иной уровень. Медленно, постепенно я успокаивался. У меня появилась четкая цель, уверен, у меня все получится. Дайте только время. Полностью успокоившись, я погрузился в себя, вспоминая предшествующие события. Окклюменция, как я мог забыть. Я же взял немного знаний из разума Волдеморта. Ха! Я покопался у него в голове. Я поежился. Наказание за такое действие последовало незамедлительно. Сейчас я вовсе не уверен, решился бы я повторить сей подвиг или нет. Да и неизвестно, нашел ли я что-то полезное. Я успел просмотреть едва ли десятую часть книги. Дамблдор. Скучая тут, в камере, я мечтал, что он сможет меня вытащить из этого ада. Встреча показала, что это... на это не стоит рассчитывать. Дамблдор согласен с наказанием. Самое паршивое, я и сам с ним согласен. Нарушил — получи. Я сижу тут не потому, что пытал Седрика, а потому, что пытал. Не имеет значения, кого. Но все это не значит, что я хочу оставаться в Азкабане. Я должен отсюда выбраться. Это будет моей следующей целью после защиты от дементоров. Я хрипло рассмеялся. Ха! Сколько таких планирующих тут лежит, которые хотят выйти. Отбросив посторонние мысли, я сосредоточился на воспоминаниях об окклюменции. Как ни странно, это давалось мне легче, чем раньше. Что-то изменилось. Это была книга под названием — "Окклюменция, искусство управления своим разумом". Автора звали Джеймс Курил. Я ухмыльнулся: с такой фамилией хохмы просто не избежать. Представляю, сколько подколок он вытерпел в школе. "Читая" вступление, я приходил в восторг. Чего тут только не описывалось. Медитации, работа с памятью, ускорение мышления, защита сознания от вторжения, работа с эмоциями и прочие интересные вещи. Это было сокровище! К сожалению, судя по оглавлению, досталось мне не так уж и много. Чуть-чуть знакомое мне — работа с памятью, медитации, связанные с медитациями — работа с эмоциями и начало третьей главы, где описывались восстанавливающие медитации. Я много раз подряд просмотрел все воспоминания, что вытащил из головы Реддла. Я хочу помнить все это идеально. Читая в разуме первую главу — о работе с памятью, я поражался. Как мало я знал, как грубо работал. Да, тут было нечто знакомое, но... Во первых, тут предлагалось сначала научиться входить в транс, который облегчит работу, а уже после начинать работать. Многие вопросы, что возникали у меня раньше, сейчас получили свои ответы. Тут были написаны нюансы, которые были достигнуты тысячами часами практики. Тут было даже написано, как закреплять воспоминания, чтобы они не тускнели в памяти. Правда, это не панацея, придется каждый день проверять и поддерживать свою память. Но я готов на это. Я задумался после прочтения. Это... это же золотая жила. Почему в Хогварте нас не обучали этому? Ведь имея хорошую память, мы бы учились намного лучше. Да, тут нужно много времени на практику, да — не у всех получится, но... Встряхнув головой, я с энтузиазмом принялся за практику, отключившись от реальности. Я не входил в транс — я не умею это делать, мне еще предстояло этому научиться, — так что пока работаем по старинке. И принялся за закрепление воспоминаний об окклюменции и о том, что успел восстановить о младшей школе. Работа с памятью давалась мне на удивление легко, если сравнивать с предыдущим опытом. Что-то изменилось. Но что? Пытаясь понять, что же изменилось, я дернулся от звука, который сопровождал появление миски с едой. Я повернулся и посмотрел на стол. "Я хочу есть? — спросил я сам себя. — Да. Но... Где слабость, которая преследовала меня черт знает сколько времени? Вот оно, — сказал я себе, — после Больничного крыла я не ощущал магию. Раньше слабость была больше не физической, а от недостатка магии. Но сейчас я ничего не ощущаю, — я похолодел. Мне очень не хотелось думать, что я лишился магии. — Надеюсь, мой резерв просто заполнился..." Я встал с кровати и поморщился. Нога все так же болела. Неужели нельзя было ее залечить? Глухо ворча, я поел и вернулся в кровать. Значит, магия. Надо разобраться с этим вопросом. Как-то почувствовать ее или использовать. Я помнил о запечатывании, но... что-то изменилось. Приход дементоров не дал мне захандрить. Я срочно начал воскрешать воспоминание о том состоянии, что меня преследовало после наказания Волдеморта. Погрузился в него как можно глубже. Это не спасло меня, но все казалось нереальным и я впервые смог не потерять сознание, а просто терпел видения, что вызывали дементоры. Это очень выматывало, так что когда они удалились достаточно, чтобы я их не чувствовал, я свернулся калачиком и медленно заснул. * * * Так и потекли дни и недели, превращаясь в месяцы. Каждый день я уходил все глубже в себя, в свою память. Я смог освоить вход в транс, мне понадобилось на это дней десять упорных тренировок. Это оказалось похоже на медитацию, которую я тоже осваивал — с переменным успехом. Транс. О-о-о, в этом состоянии я мог работать с памятью филигранно. Если раньше, до инцидента с Волдемортом, я восстанавливал первый школьный день целых три дня, то сейчас я мог восстановить память о любом дне едва ли за час времени. И с каждой неделей, с каждым днем мне давалось это легче. Я пытался восстановить воспоминания из своего раннего детства, когда у меня еще были родители. К сожалению, ничего не получилось. Самое раннее воспоминание — как я поджигаю занавески в комнате. Да-да. Я и сам удивился, насколько я юный поджигатель. Это было под Рождество, тетя Петунья и дядя Вернон смотрели телевизор, где показывали красивый яркий салют. Мелкому мне очень понравилось, как все сверкало и горело. Я очень захотел сделать так же. Вспыхнувшие занавески были полной неожиданностью. Ну, а виновника тетя нашла быстро, наверное, радостные крики меня выдали. В наказание я отправился в чулан — думать о своем поведении. Оказывается, когда я был маленький, я жил не в чулане. Сейчас я понимаю, чем было вызвано поведение моих родственников. Когда я был маленький, я был настоящим стихийным бедствием. Впрочем, то, что я понимаю, вовсе не значит, что я принимаю все то, что они делали. Морить голодом и относиться как к какому-то приживале — это не совсем нормально. Если уж они так не хотели меня растить, могли бы сдать в приют. Потерпев неудачу с памятью о родителях, я продолжил восстанавливать память о школе. Там было много интересного, то, что мелкому мне было безразлично, сейчас воспринималось совсем иначе. Я морщился, наблюдая за некоторыми своими действиями. Когда родственники отругали меня за оценки, которые были лучше, чем у Дадли, я натурально забил на учебу. Не старался, занимался только тем, что мне нравится. Я внимательно просматривал эпизод, где я, убегая от Дадли и компании, оказался на крыше пристройки. Я задыхался и очень хотел спрятаться. Например, залезть на крышу. Подул ветер, и я в следующее мгновение оказался на крыше, там, куда был направлен мой взгляд. Неудивительно, что я подумал: меня закинуло на крышу сильным порывом ветра. Что еще я мог подумать? Это было интересно: мгновенное перемещение. Это не портал, это нечто иное. Такое умение есть у волшебников, но я не знаю его названия. Так же внимательно я просмотрел эпизод, где тетя Петунья подстригла меня налысо, оставив лишь челку, что прикрывала мне шрам. Это было ужасно, не знаю, о чем она думала. Мелкий я был со мной полностью согласен, он полночи ревел и хотел вернуть свои волосы. Когда наутро тетка меня разбудила, мои волосы были на месте. Это произошло ночью, когда я ревел и очень сильно хотел все вернуть, мелкий я этого не ощутил, но сейчас, из воспоминаний — это было хорошо заметно. Очень интересно, я должен попробовать повторить этот эффект. Это поможет мне понять, остался ли я магом. * * * Я налегал также на работу с эмоциями, медитациями. Описания были немного мутными, это явно предполагалось делать под присмотром наставника. В книге тоже об этом упоминалось. Но где я найду здесь наставника? Так что... Первый этап — это очистить сознание от мыслей. Советовали сначала сосредоточиться на какой-то одной мысли, очистив голову от остальных. Я долго бился головой о воображаемую стену, у меня ничего не получалось. Но, как говорится: усердие и труд — все перетрут. Ежедневные тренировки принесли свои плоды, однажды я смог выкинуть все мысли из моей буйной головы. А вместе с ними — и все эмоции. Это было знакомое ощущение. Покой. Я окунулся в него очертя голову, не раздумывая. Нет мыслей, нет эмоций, только покой. * * * Я залип, как муха в паутине, хотя сам этого не осознавал. Я лежал с открытыми глазами и ничего не чувствовал. Дементоры совершали свои патрули, а я все так же ничего не делал. Покой. Не знаю, сколько прошло времени, отвлекло меня то, что в камере, которую я занимаю, прибавилось народу. — Любопытно, — сказал знакомый голос. Кто-то подошел ко мне и заглянул в глаза. Это было похоже на воздействие дементоров, с той лишь разницей, что они пытались добраться до моих эмоций и ужасных воспоминаний, а тут — человек направленно что-то искал. Но я находился в состоянии покоя, в своей нерушимой сфере. Человек отстранился и повторил: — Любопытно, — он поморщился и осмотрел меня. — Ну и вонь. — Что с ним, милорд? — спросили женским голосом. Даже так можно было сказать: эта женщина очень устала. — Поцелуй дементора? — Не знаю, Белла. Не очень похоже. Его, как будто приложили Обливиейтом, который стер все. Там, внутри, ничего нет. Пусто. Я почувствовал удивление. Волдеморт? Что за? Сфера спокойствия держалась, только где-то внутри вспыхивали эмоции. — Время, милорд. Скоро авроры очухаются, нам нужно уходить. Позвольте... — Нет, — ответил Волдеморт. — Нет, пусть остается здесь. Мы не будем никого убивать, как вошли — так и выйдем, тихо и незаметно. Передай остальным: всем на выход. Я скосил взгляд, они уходили из камеры, дверь закрылась. Я срочно разрушил то состояние, которое держало меня все это время. Черт. Первое, что я почувствовал, это ужасную жажду. Хотелось есть, но жажда перекрыла все. Я не мог соображать трезво, сейчас мне хотелось только пить. Я хотел подскочить, но только упал на пол. Странно, я не мог идти... неважно, я пополз к столу и взял чертов стакан. Обливаясь, я пил, как умирающий от жажды. По правде — я им и был. Я пил, пока меня не вырвало этой же водой. Я лежал в луже этой... этого... в луже воды и приходил в себя. "Вот и поэкспериментировал с своим разумом, — подумал я. — Я едва не отправился на покой. На тот свет". С трудом привстав: шея не хотела держать голову, я посмотрел на свои руки и обомлел. Тонкие, как у узника концлагеря. В камере стояла вонь, как в сортире. Похоже я... э, ходил под себя, пока лежал в прострации. Я поморщился. Посмотрев вниз, на свои ноги, я скривился от отвращения. Мне срочно нужно в душ. Но попробуй тут дождись. Пришлось вставать по стеночке и использовать стакан вместо душа. Из него получился бы хороший душ. Я выглядел как скелет, весь обтянутый кожей. Не знаю, сколько я лежал и почему не умер от жажды. Если без питания можно продержаться достаточно долго, то без воды... Несколько дней я приходил в себя, исправно вырубаясь от воздействия дементоров. Мне было банально страшно использовать это состояние для защиты. Не зря, ох не зря в книге упоминалось, что необходимо изучать менталистику под присмотром наставника. Скоро мне это надоело, я не мальчик для битья. Внимательно изучив, то, как я держал сферу, когда пришел Волдеморт, я понял, что можно использовать эмоции как якорь, чтобы оставаться в сознании, чтобы управлять этим состоянием. Я не пытался использовать это до прихода дементоров — на всякий случай, если что: они смогут вытянуть меня из этого состояния... По крайней мере, я надеялся на это. Когда пришли дементоры, я даже облегченно выдохнул. Меня жег страх. Мне нужно было что-то делать. Привычный белый туман заполнил сознание, и мысли начали разбегаться. Я, решившись, сосредоточился и смог выкинуть все мысли из головы. В голове не осталось ничего... кроме страха, он был моим якорем. Дементоры все еще чувствовались, но намного слабее. Но и я оставался здесь, а не лежал овощем. Мне пришлось ждать еще неделю, прежде чем знакомый Патронус посетил меня. Я уже привык вызывать сферу спокойствия — так я назвал это состояние — по желанию. В таком состоянии я и вышел к аврору и попросил помочь с уборкой. Без подавления эмоций, у меня вряд ли хватило бы духу — вот так признаться в моем конфузе. Впрочем, аврор не выказал эмоций. Он кивнул и повел меня по коридору, по пути объяснив, что комната будет убрана к моему возвращению. Мои вещи он очистил сам. * * * Этот случай сильно на меня повлиял, я уже не бросался играть с своим разумом вот так... бездумно. Прежде чем что-то сделать, я обдумывал идею со всех сторон, прикидывал, как это повлияет на меня и что можно сделать. Мое физическое состояние потихоньку улучшалось. Я практически не двигался, старался не тратить энергию. И ел каждый день оба раза, утром и вечером. Спустя примерно месяц после инцидента я решился попробовать отрастить себе шевелюру. Я сел в удобную позу, для медитации это полезно, и расслабился. Привычно скользнув в транс, я еще раз посмотрел, как это произошло в детстве. Там были эмоции и сильное желание, ничего больше. Сконцентрировавшись на желании отрастить волосы, я отбросил все лишние мысли. Я пытался вызвать эмоции, даже опять вспомнил то воспоминание и чувство страха, ожидание насмешек от однокашников. Но ничего не помогало. Так и эдак я пытался что-то сделать, час прошел в бесполезных попытках что-то сделать. В конце концов я не выдержал и зарычал от злости. С раздражением, я убрал волосы с лица. Они так мешаются. Что же я делаю не так? "Стоп, — подумал я спустя мгновение. — Какие еще волосы?"Я открыл глаза и подергал себя за... рыжую прядку волос. Я в шоке уставился на это... я не почувствовал никаких изменений. Да и цвет волос... мне нравятся мои темные волосы. Я такого не планировал. Транс слетел, как будто его и не было. Эмоции бушевали. Успокаивался я несколько часов, расхаживая по камере. Значит, магия все еще при мне, я ее не чувствую — просто потому, что мой резерв полон. То, что можно менять не только длину волос, но и цвет... это было неожиданно. Может быть, можно менять не только волосы. Надо серьезно об этом подумать. Но, только после того, как я сознательно смогу менять свои волосы. Я раздраженно убрал волосы с лица. "Мерлин их задери, как женщины их терпят?" — спросил я у потолка. Я потряс головой и лег на кровать. Нужно их убрать. Я принялся за тренировку. Пытаясь отследить, когда же у меня что-то получится. Наутро мои волосы вернулись в прежнее состояние, вызвав мое недоумение. Это результат моих действий? Только неделю спустя я смог сознательно повторить этот трюк. Волосы удлинились до самого пола и меняли цвет по желанию, я играл с ними, изменяя размер и цвет, несколько часов кряду, пока не почувствовал слабость. Магия. У меня заканчивалась энергия. Я вернул волосы в норму и прекратил эксперименты. Не хочется лежать пластом и едва двигаться. Спустя несколько часов я с удивлением понял, что магия восстанавливается намного быстрее, чем раньше. Мне нужно было понять причину, так что я принялся за восстановительную медитацию — она как раз предназначена для восполнения энергии. Обычно медитируют на один из элементов — на огонь, костер, к примеру, на море или озеро, на землю. Или на воздух. В учебнике указано, что медитировать можно на что угодно, элементы — это просто самые распространенные случаи. На что мне тут медитировать? Я огляделся, что у нас тут есть. Воздух есть, это да. Где-то рядом есть море. Ну и земля, разумеется. Факелы в коридоре. Я задумался: "Разве факел не должен трещать, когда он горит? Впрочем, горит он вечно, факелы никто не менял. Магия", — сказал я себе. И выбросил мысли из головы. Я сел на пол и закрыл глаза, расслабился. Это было непросто, пол был ледяной. Задышал глубоко и ровно. Я постарался слиться с окружающим пространством, как было описано в учебнике. Представил, как частицы энергии, что витают вокруг, летят ко мне, впитываются в меня. Веки потяжелели, а в голове — наоборот, посветлело. Не знаю, сколько прошло времени, но я открыл глаза. Было легко на душе. Только ноги задубели. Я не узнал, почему я восстанавливаюсь быстрее. Я вообще ничего не узнал, но это и не важно. Опыт был интересным. Слабость почти прошла, восстановление работает. Или это происходит естественным путем? Кто знает. Когда слабость пропала, я повторил опыт. Ну что тут сказать: концентрация, правильные действия — и все работает. Вот только с цветом беда, чтобы сознательно его поменять — нужна запредельная концентрация на своем желании. У меня получается раз из десяти. Я опять сел восстанавливаться. И придумал новый опыт. Если я могу выращивать волосы, менять им цвет, почему я не могу изменить что-то еще? Вот так, чередуя разные занятия, я и дождался, когда слабость полностью ушла. С медитациями — мне приходилось ждать несколько дней, прежде чем я опять был полон сил. Без медитаций... кто знает. Теперь медитации — это моя ежедневная рутина. В восстановлении памяти я достиг определенных успехов, я уже близко подошел к своему одиннадцатилетию. Уже сейчас я начал задумываться, что я буду делать, когда мне нечего будет восстанавливать. Восстановление памяти занимало порядочно времени, почти три четверти времени — от того, что я проводил здесь, в Азкабане, — я занимался им. И когда мне нечего будет восстанавливать... Я не знаю, чем тогда себя занять. Я решил попробовать изменить кожу у себя на левой руке, на мизинце. Если что — невелика потеря. Я подавил дрожь. Если у меня получится... Я медитировал, пока не успокоился, а потом сел так, чтобы я мог видеть свою руку. Я пытался визуализировать результат и повторял те действия, что делал при изменении цвета волос. На первый взгляд, ничего не происходило. На второй тоже. Я вздохнул и зажмурился. Есть только мое желание и больше ничего... Мою концентрацию разрушила боль. Рука сильно болела. Я замахал рукой, как будто она горит. По ощущениям было очень похоже, однажды я сильно обжегся, когда готовил завтрак. Чертыхаясь, я посмотрел на результат. Мизинец, он был... какого-то грязно-коричневого цвета. Черт. Я представлял не это. Пошевелив мизинцем, я убедился, что с ним все нормально. На ощупь кожа изменилась, стала тверже. Теперь бы вернуть все обратно, я представил, сколько времени уйдет на это. Впрочем, у меня есть время... * * * На освоение такого навыка у меня ушло порядка двух месяцев. Все упиралось в энергию. Я не мог бесконечно тренироваться, как это было с памятью или эмоциями. Зато плотнее занялся восстановительными медитациями. Сотни часов попыток, экспериментов, и я стал меняться... естественно. Как будто это всегда было со мной. Однажды утром я проснулся с странным ощущением. Мне снилась Чжоу Чанг, во сне мы занимались... гхм. В общем, я проснулся и задумался, задумчиво накручивая локон на палец. Через секунду я подскочил и вытянул этот самый локон перед собой, чтобы я мог его видеть. Это не мои волосы. Потом я обратил внимание на руку. Это была... женская рука. В ступоре я разглядывал свою руку, пошевелил пальцами. Да, это моя рука. Хоть она и выглядела массивнее, чем обычно руки у девчонок, но это была определенно рука женщины. Я потрогал себя за грудь и запаниковал. Вслед за моими эмоциями начало меняться мое тело. Я вообще это не контролировал, даже мой рост менялся. Я не успокоился, пока не упал от истощения. Мана закончилась, и я прекратил непроизвольно меняться. Мне понадобилась неделя, чтобы зафиксировать свою внешность. Ну его к Мерлину, эти непроизвольные трансформации. Даже ходить получалось с трудом — из-за изменения центра тяжести. После этого случая, я на некоторое время забросил тренировки в превращениях. Сейчас я рассматривал память своего первого курса в Хогвартсе, и многие вещи меня заставляли морщиться. Я вел себя ужасно. Нет, я не грубил, не баловался, ничего такого. Нет. Я ленился. Моя манера учиться, что была в младшей школе, перешла и в Хогвартс. Там я тоже учился спустя рукава, серьезно занимаясь только тем, что мне нравилось, остальное — на отвали. Рассматривая нашу компанию, я морщился. Нет, мне нравятся Рон и Гермиона, дело не в них. Мы втроем походили на компанию Малфоя. Умница и пара бакланов. Я опять поморщился. Именно так это выглядело, пара бездельников и умница. Даже эссе мы делали, только когда Гермиона нас пинала. Просмотр первого курса не добавил мне настроения. Еще и наши приключения. Только мы могли додуматься, что можем спасти какой-то там артефакт от взрослого волшебника. Даже Гермиона пошла с нами. Я покачал головой. Решив отвлечься, я встал и зашагал по камере, наматывая круги. Я поморщился от боли в ноге, надо что-то с этим делать. "Почему бы и нет", — подумал я, кивая своим мыслям. Я лег на кровать и ощупал ноги, пытаясь их прочувствовать, потом расслабился и провалился в транс. Тренировки творят чудеса, мне понадобилось около получаса, чтобы по образу и подобию левой ноги сделать себе правую. Я ощупал места укуса, там ничего не было. Ничего не болело. — Я гений! — гордо воскликнул я вслух, садясь на кровати, опуская ноги на пол и открывая глаза. Посмотрев на ноги, я сгорбился. — Я гений! — грустно повторил я, рассматривая свои ДВЕ! левые ноги.