Николас Джей Кур

"Скучно", — подумал я, разглядывая потолок. Было ужасно скучно. Проснувшись некоторое время назад, переборов свое немощное тело и справив потребности, я улегся обратно на кровать. И с тех пор мне было ужасно скучно. От скуки я даже начал вспоминать вчерашний визит к Волдеморту. На первый взгляд, там ничего важного сказано не было. Но это только на первый взгляд. Во-первых, мой шрам. Конечно, мне и раньше было понятно, что в нем есть что-то необычное. Все же, когда шрам начинает болеть... через много лет, после получения ранения, — это не совсем обычно. А когда он болит просто в присутствии другого человека... В общем, тут все мутно. Но главное, шрам — это лазейка от дементоров. Это лазейка к информации. Конечно, я не умею этим пользоваться, я даже не чувствую — что там, в этом шраме. Но... Ну и во-вторых, Волдеморт показал мне нечто иное. Работа с эмоциями и памятью. О, если бы я получил знания, как управлять эмоциями, — я был бы почти невидим для дементоров. Я где-то читал, сейчас уже и не вспомню, где, что дементоры чувствуют нас, людей, через наши эмоции. А также добираются до наших худших страхов — через эмоции и мысли. Если то, как Волдеморт унял, отсек мои эмоции, — я не уловил, то работу с памятью я хорошо запомнил и ощутил. Он делал это методично и... долго. Так долго, что я успел понять принцип. Он действовал через ассоциации и приказы. Он напомнил мне о суде, а потом, выделив мысль о суде, — он послал мысль приказ показать конвоирование, я сразу вспомнил о том, как меня выводили из суда. И так — приказами и ассоциациями — он направлял мою память в нужное ему русло, просмотрев все, что происходило дальше. Вроде ничего сложного там нет, и даже магии там не чувствовалось. "Почему бы и нет? — подумал я и поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее. Сейчас кашель меня не так сильно мучил, нельзя терять времени. Я закрыл глаза и сосредоточился, лихорадочно думая, чего бы такого вспомнить. Дурдом, — подумал я. — Как я могу вспомнить, то, чего не помню?" Выбросив такую фигню из головы, я попытался вспомнить свой первый урок в школе, в Литтл-Уининге. Не знаю, чего я ожидал, но ничего не произошло. Я все так же, обрывками, помнил, что там происходило, какие-то отдельные детали. Взгляды на мою потрепанную одежду, смех Дадли и прочие не очень приятные вещи. Промучившись пять минут, я вспомнил о приказах и начал пытаться... э-э-э, приказывать? Не знаю как это должно было выглядеть, но пока — ничего у меня не получалось. Промаявшись некоторое время, я раздраженно резко выдохнул. И сразу об этом пожалел, так как меня скрутил очередной приступ кашля. Пролежав пару минут, я успокоился. И чего я злюсь? Я нашел для себя занятие. Заниматься тут, откровенно говоря, совершенно нечем. Вот и будем заниматься... тренировкой. Вслепую. Так я и занимался, пока не услышал писк. Писк? Я замер и прислушался. В соседней камере, слева по моей стороне, что-то шебуршилось. Иногда слышался едва различимый писк. Мыши? Крысы? Меня передернуло. После того, как я узнал Хвоста, я ненавижу крыс. А вдруг крысы заползут ко мне в камеру, пока я буду спать? Я выругался в голос. "Мордред, ну зачем я о этом подумал?" — простонал я внутренне. Теперь эти мысли прочно поселятся у меня в голове. Шебуршание прекратилось, видимо, ругаются тут не часто и мыши в шоке. А может, записывают особо удачные обороты. Я улыбнулся от этой мысли. Потратив минут двадцать и напрягая уши, я так ничего и не услышал, кроме своего дыхания. Я уж думал продолжить пытать свою память, как вдруг услышал громкий звук со стола. Черт! Нельзя же так пугать! Поминая то черта, то Мерлина, я споро поднялся и, пошатываясь, шагнул к столу. Опять овсянка. Как же долго я ее ждал. Я буквально набросился на эту бедную тарелку. Казалось, я не успел моргнуть, как все уже закончилось. Тарелка оказалась пуста. Как же так? Есть все еще хотелось. Выпив воды, я вернулся в кровать. "Где бы найти поесть? — задал я себе вопрос. И сам себе ответил: — Попросить у Добби". Я даже замер, боясь дышать. Добби, мой маленький друг, как я мог о нем забыть. После того, как из кубка огня вылетела бумажка с моим именем, я стал избегать всех обитателей замка. А так как я не хотел ходить в Большой зал, я звал Добби, и он меня кормил. Хорошо кормил. Да и после того, как я помирился с Роном, я иногда сам приходил к Добби на кухню или звал к себе. И он всегда откликался. — До-Добби! — позвал я неуверенно. Я даже разозлился слегка, насколько жалко это прозвучало. — Добби! — громко и четко позвал я. Я прислушался, надеясь услышать хлопок, но стояла все та же тишина. Не знаю почему, но я был жутко разочарован. Эта краткая надежда, которая завладела мной на несколько мгновений, молотом ударила по мне. Конечно же, волшебники не идиоты, они защитили тюрьму от домовых эльфов. И на что я надеялся?! Я с унынием смотрел в потолок. Черт! Черт-черт-черт. А какая была идея! Добби, при удаче, даже смог бы меня вытащить из Азкабана. До прихода дементоров я так и лежал, предаваясь унынию. Белый туман заполнил сознание быстрее, чем я успел сосредоточиться. Похоже, мой негативный настрой им только помог. Я оцепенел, и мысли разлетелись кто куда. Со всех сторон послышались шепотки, липкий холод проникал, казалось, в самое сердце. Быстрее, чем когда-либо раньше, я улетел во тьму. * * * Я спал, и мне снились волны. Темные, невидимые волны. Когда кто-то кричал, кого-то звал, что-то шептал — волны поднимались, когда была тишина — стоял штиль. Мне не хотелось просыпаться, поэтому я всегда отмахивался от этих криков и шепота. Я чувствовал в этом что-то нехорошее. — ...ш! — Рон, отстань, — сказал я, надеясь, что он уйдет. Я не хочу просыпаться, в конце концов, сегодня... Я задумался, какой сегодня день? Думалось с трудом, сильно хотелось есть. — Душ! — прозвучал мужской голос. Незнакомый голос. Повернув голову, я посмотрел на говорившего и разинул глаза. Возле решетки стоял... Патронус. Обычный такой, сияющий волк. Он смотрел на меня выжидающе. — Душ! — повторил он в третий раз. Не дождавшись моей реакции, он пробежал сквозь решетку и исчез где-то за стенкой. "Вот это я поспал, даже забыл, что сплю теперь не в башне Гриффиндора", — я поморщился. Состояние было такое, как будто я лежал тут... неделю. Руки-ноги опять едва двигались, есть и пить хотелось неимоверно. Да и не только есть и пить. Мысли двигались только в двух направлениях, ведро-стакан. Именно в таком порядке. Не став медлить, я начал осуществлять желаемое. Некоторое время спустя я, отдуваясь, лег на такую уже родную кровать. Как ни странно, кашля не было. До дементоров был, а сейчас его нет. Я задумался, пытаясь понять, что тут происходит? Состояние после патруля дементоров было, как будто я долгое время валяюсь... кроме второго раза, когда я провалился в голову Волдеморта. Тогда все было иначе, тогда я вообще ничего не почувствовал. Да еще и этот Патронус. "Душ", — потрясенно подумал я. Патронус сказал: "душ". Он звал меня мыться, а когда я ничего не ответил и не начал двигаться — убежал. Но... Но аврор, как там его, Эдвардс вроде, говорил, что душ дважды в месяц. "Неужели? — подумал я и похолодел. Если дементоры вырубают меня так... надежно. Так... надолго! Все намного хуже, чем я думал. Ведь с каждым новым патрулем, когда они меня застают в сознании, — я просыпаюсь все более истощенным. Сколько пройдет времени, прежде чем я не смогу встать и поесть?" Стало страшно. Так страшно, что я едва не заорал в голос. Захотелось броситься на решетку. Почему я здесь, за что? Стало невыносимо жаль себя. Я забился в угол и стал раскачиваться, вцепившись руками в волосы. Мысли скакали, как бешеные, я не мог сосредоточиться. Я понимал, у меня истерика, но не мог ничего сделать. Я сильно дернул себя за волосы и едва не выдрал их. Из глаз, казалось, посыпались искры. Это меня отрезвило немного. Я перебрался на кровать и попытался расслабиться. Мне нельзя сейчас отдаваться своим мыслям. Нужно чем-то себя занять. И я занял... попытки управления памятью продолжались весь день... или всю ночь, я потерялся во времени, тут не разберешь. Кое что даже начало получаться. Я вспомнил, что происходило в тот день, первый школьный день. Не полностью, кусками. Но куда более отчетливо, чем раньше. Со стороны стола дзынькнуло. Я посмотрел в сторону стола и обреченно выдохнул. Сейчас меня не радовала даже еда. Еда — это предвестник дементоров. Но есть все равно надо, с этой мыслью я и поел, не прерывая тренировок. Не прерывая тренировок, я встретил и дементоров. На этот раз, мне показалось, что все прошло легче. Может, моя сосредоточенность на чем-то другом помогла, а может, я просто привыкаю. * * * Так потекли... дни? Для меня это были дни, но что было в реальности? Я стал считать дни патрулями дементоров. Через пять патрулей ко мне заявился еще один Патронус. — Душ! — сказал он мужским голосом. Я кивнул и открыл рот, чтобы ответить, но он уже развернулся и убежал. Похоже, кивка ему было достаточно. Я и не знал, что Патронус может передавать сообщения. Или быть управляемым... по крайней мере, вот так. Я встал и начал разминаться. Ходил я, честно говоря, очень слабо — по стеночке. Да и то, пошатываясь. Я слабел. Через некоторое время послышались шаги. Кто-то шел по коридору в мою сторону. Дверь скрипнула, открываясь, и человек махнул мне. — Эрик Чаппелл, — представился он, разглядывая меня. Руку он мне не подал. — Выходи и поворачивай направо, там прямо. Он был одет в типичную аврорскую одежду. Я неторопливо пошел, опираясь на стенку. Аврор меня не торопил. Давалось мне это тяжело. — Вот эта дверь, деревянная, — аврор указал мне на дверь. — Внутри есть, где раздеться. На потолке есть черный квадрат. Станешь под ним и скажешь: Включить! Из черного квадрата польется вода. Управление голосовое. Сильнее, слабее, горячее, холоднее. Или выключить. Вот и все, всего шесть команд. У тебя есть двадцать минут. Он отошел к стенке и прислонился, явно не собираясь никуда уходить. Я пожал плечами и зашел в комнату. Она была фактически пуста. Только слева была небольшая скамейка. Быстро сбросив одежду, я подошел под пресловутый черный квадрат на потолке, он был немаленький, каждая сторона под три метра. — Включить! — сказал я, смотря вверх. И с руганью выскочил из-под ледяных струй, что полились на меня. Черт. — Горячее, — твердил я, вытянув руку, пробуя температуру струи. Настроив комфортную температуру, я с удовольствием залез внутрь этого... дождика. Я не заметил, сколько прошло времени, но аврор меня не торопил. Наплескавшись, я сказал: — Выключить. Дождик прекратился. Зато поднялся ветер, он был со всех сторон. Я даже оторопел. Только через мгновение понял, что это такая сушилка. Не прошло и минуты, как я был абсолютно сухой. Волосы стояли дыбом. Одевшись, я вышел и от души поблагодарил аврора. Он кивнул мне и махнул рукой, показывая направление. Я молча последовал, куда указывали. Меня быстро вернули в камеру, и я еще долго лежал и улыбался, как идиот. Как мало, оказывается, нужно человеку для счастья. Только позже я заметил, что пока меня не было, в камере почистили кровать. А может, это другая камера, кто их разберет. * * * Тренировки памяти начали приносить свои плоды. Я понял, как направлять свою память. Целых три дня-патруля я восстанавливал свой первый школьный день, в деталях. Не знаю, чего я так уцепился за эту школу. Но мне так хотелось, не имело значения, что восстанавливать. И я восстанавливал. Я даже вспомнил запахи, кто что говорил и боль от пинка Дадли. И все это меня радовало. Я начал восстанавливать день за днем, не пропуская ни одного. Когда приходили дементоры, я старался сосредоточиться на чем-то радостном или счастливом. Но это мало помогало, мне нужно искать другой путь. Мне нужны знания. А где знания? У Волдеморта. Странно, что я не подумал об этом раньше. Я бросил восстановление школьных дней и сосредоточил внимание на том, что произошло в тот день, когда я залез в голову этому магу. Я детально вспомнил тот день, дементоры подходили к моей камере, я паниковал. Я хотел куда-то уйти и... потянулся? Скользнул? Не знаю, как это назвать. Потянулся... к шраму. Я пытался сделать это сейчас, но ничего не происходило. "Что ж, я дождусь очередного патруля. Я смогу это сделать, убеждал я себя. — У меня получится. Получилось спонтанно, значит, получится и намеренно". Я закрыл глаза. Скоро я почувствовал холод. Уже такой знакомый. Я не стал ничего делать, ни сосредотачиваться на счастливых мыслях, ни тренировать свою память. Нет, я просто лежал и ждал. Туман забрался в голову тихо, как змея. Послышался свист. Мысли начали путаться. Я опять услышал голос мамы. Сердце застучало в груди, и мне стало страшно. Я вспомнил, ради чего все это затевалось и... потянулся, как в прошлый раз, всем своим естеством. Момента перехода я не заметил. Просто в один момент мое сознание терзают видения, а в другой я уже смотрю, как рука машет палочкой и на полу загораются разные символы. Я затаился, стараясь себя не выдать. Волдеморт сосредоточенно помахивал палочкой, сплетая разные фигуры. Что-то мне было знакомо, что-то нет. На полу была какая-то магическая фигура, но это явно было сложнее, чем фигура запечатывания в министерстве. Больше, более сложная. Я пытался не думать. Вы пробовали не думать... например, о белой обезьяне? О, это дохлый номер, я только заволновался. — Не мешай мне, — прошипел Волдеморт. Он все еще был сосредоточен. Я немного запаниковал, я думал дождаться ночи и, когда он заснет, попытаться порыться у него в голове. А тут такое. Он прекратил выписывать заклинания и задумчиво обошел вокруг рисунка, что сиял на полу. — Ты мне надоел, — сказал Волдеморт, обращаясь явно ко мне. — Эта связь... Она неконтролируемая. Каждые несколько дней от тебя идет такой коктейль эмоций... Как я и говорил, ты мне надоел. Мне надоела эта связь. И сейчас я ее уберу. Так или иначе! Даже хорошо, что ты пришел. Его слова не добавили мне спокойствия. "Подожди, — "громко" подумал я с отчаянием, — ответь на один вопрос". — Ну, чего тебе ? "Как можно защититься от влияния дементоров?" — я очень надеялся, что он даст мне подсказку. Маяк, как он говорил. То, от чего я смогу оттолкнуться. — Окклюменция, — сказал он усмехаясь. — тебе не поможет, в Хогвартсе ее не изучают. А сейчас помолчи. Сейчас ты отправишься обратно... домой. Мне этого хватило. Как на тренировке, я начал отдавать приказы-пинки. Сначала бросил мысль: окклюменция, пришло много воспоминаний, потом — окклюменция и обучение. Так по цепочке я пришел к воспоминанию, где еще юный Том Реддл изучал книгу об окклюменции. Я спешил, как мог, просматривая одну страницу за другой, не понимая, что там написано, просто просматривая. Потом все вспомню и осознаю. Я успел считать едва полсотни страниц, как почувствовал дикую злобу. Волдеморт явно был в бешенстве. Меня как будто... сжало. Со всех сторон. Было чертовски больно. Я мысленно заорал, неспособный сейчас на осознанную деятельность. Краем сознания я видел, как ярко вспыхнули... руны? Меня потащило куда-то, и я очутился в своем теле. Тут стало только хуже, я орал как резаный, катаясь по полу, меня как будто пытали сразу пять темных лордов. Что-то заливало глаза, я явно сорвал горло своими воплями. Уже уплывающим сознанием я видел. как дверь в мою камеру открылась и в нее ворвались авроры. Спасительное забвение. * * * Я тонул. Я не знаю где, но тонул. Я выплывал, слышал разговоры и шепот. А потом опять погружался. Не знаю, сколько это продолжалось, но в конечном итоге я очнулся. Где-то на фоне шел разговор, но мне не было до него дела. Моя голова ужасно болела. Эмоций не было. Это было бы хорошо, но сейчас я не способен оценить это. Все, что меня занимало, это дикая головная боль. — Он очнулся, профессор. Кто-то приподнял мою голову и поднес что-то ко рту. — Пей! Я начал пить. Если это яд, надеюсь, он убьет меня быстро. После этого меня оставили в покое, головная боль уходила. Я даже выдохнул с облегчением и открыл глаза. Светлый потолок, незнакомая комната. Это явно не моя камера. Повернув голову, я уставился на... профессора Дамблдора. Он задумчиво меня разглядывал, поглаживая бороду. Он не улыбался. — Здравствуй, Гарри. — Приветствую, директор, — я ответил без эмоций, их не было. Удивительное состояние, мысли были такими четкими. — Мне сказали, что ты и здесь умудрился попасть в Больничное крыло. Это нечто вроде достижения. — Да, — ответил я, помедлив. — Вы пришли из-за этого? — Нет, это совпадение. Никто вне тюрьмы Азкабан не знает, что в ней происходит. Я пришел... навестить тебя. Узнать, что же произошло тогда, во время третьего испытания. — Это пришли ВЫ? Или же это пришло министерство? Может, они захотели узнать, что же произошло на самом деле. — Только я, Гарри. Министерство, по их словам, выполнило свою миссию. Преступник пойман. Я молча кивнул, рассматривая директора. Он выглядел... потрепанным. Уставшим. — Расскажи мне, Гарри. Что произошло. И я рассказал. В подробностях. Я слабо описывал лабиринт, зато — хорошо описал кладбище. Директор не выглядел удивленным, он кивал, словно я подтверждал то, что он уже знал. Когда я рассказал о Волдеморте с внешностью Тома Реддла, он удивился. Но и все. — Значит, ты и вправду по своей воле использовал Круциатус, — он покачал головой, рассматривая меня с непонятными мне эмоциями. — Ты позволишь мне просмотреть твою память, Гарри? — он встрепенувшись, пристально посмотрел мне в глаза. Я, задумавшись на мгновение, медленно кивнул. Чего там скрывать. Дамблдор действовал намного мягче... и намного профессиональнее Волдеморта. Мои воспоминания мелькали очень быстро, быстрее, чем я мог их осознать. И я этого почти не чувствовал. Не прошло и минуты, как все было конечно. Он откинулся в кресле, в котором сидел, и задумался. Я тоже молчал, мне не хотелось говорить. Раз Дамблдор здесь неофициально, выпускать меня никто не собирается. — Это печально, Гарри. Я никак не смогу доказать, что это действовал не ты. Потому что это твои действия. Волдеморт направлял твои эмоции, да, но действовал ты сам. Ты сам выбрал заклинание и сам видел его последствия. Его не зря называют Непростительным, — он встал. — Спасибо, Гарри. — Подождите, директор. Какое сегодня число? Директор повернулся ко мне и сказал: — Тридцатое августа. Послезавтра начинается новый учебный год. До свидания, Гарри, мой мальчик. Отдыхай. И он вышел из моего поля зрения. Спустя несколько часов в палату вошел целитель, он кивнул и начал проверять меня. — С ним все в порядке, можете забирать его, — сказал он. Я не понял, кому он говорил. Неважно. Как и в тот роковой день, меня подняли заклинанием и понесли. Мы были в Азкабане, его планировку узнать нетрудно. Я просто наблюдал. Вслед за эмоциями ушли и мысли. Мне было спокойно, как в той тьме. Нет мыслей, нет эмоций. Только покой. Я не заметил, как мы достигли пункта назначения, меня сгрузили на кровать, и охранники покинули камеру. Когда раздался дребезжащий звук — появление еды, я даже не дернулся. Мне было все равно. Когда пришел холод, я тоже не отреагировал. И только когда дементоры прошли в поле моего зрения и полетели дальше, я почувствовал удивление. Вот оно, вот что мне нужно. Это оно!