In Spite of Everything, the Stars

Когда Артур встает на следующее утро, первое, что он видит в зеркале — это распухшая губа. Все, что было прошлой ночью, мгновенно всплывет в воспоминаниях, и парень отворачивается от отражения. Он не может поверить в то, что произошло. Если бы не его губы, он бы подумал, что это был сон. Для этого не было никакого оправдания; он не мог притворяться, что это часть какого-то великого плана, чтобы подчинить Мерлина или манипулировать им. В жаре, охватившем его прошлой ночью, не было ничего стратегического или преднамеренного; лишь отчаянное желание, которое затуманило его чувства. Выражение лица Мерлина, когда он ушел… Артур сожалеет, что оставил его в таком состоянии. Но потом он представляет, что сказал бы Утер, узнай он, что случилось, и кровь стынет в жилах. Он приносит Мерлину завтрак раньше обычного, моля, чтобы пленник еще спал и Артуру не пришлось бы с ним разговаривать. Он на цыпочках спускается в подвал, тише, чем когда-либо. Мерлин не просыпается, когда парень отпирает камеру и аккуратно ставит поднос с завтраком прямо за дверью. Артур секунду изучает спящего. Он лежит лицом к решетке, прижав подбородок к телу. Одеяло сползло до пояса, и он слегка дрожит. Артур хмурится, размышляя, не нужно ли Мерлину еще одно одеяло, достаточно ли ему тепло ночью. Он подходит, чтобы поправить плед, прежде чем осознает, что делает, и останавливается как вкопанный. Что между ними происходит? По крайней мере, он мог бы оправдать прошлую ночь внезапным порывом чувств, но сейчас холодный дневной свет, и то, как он только что натянул одеяло на плечи Мерлина, бесспорно, нежное действие. Хотя прошлой ночью тоже была нежность. Этот последний поцелуй… Артур качает головой и выходит из камеры. Поднявшись наверх, он решает уйти из дома. Утер все равно позвонит через несколько часов, так что парень решает поехать в город и подождать там. Здесь он чувствует себя словно в ловушке.

***

Добравшись до города, Артур устраивается на втором этаже маленького кафе. Он открывает ноутбук и, как всегда, просматривает заголовки новостей BBC, чтобы узнать, нет ли чего нового о похищении Мерлина. Но там ничего нет, и он собирается закрыть вкладку, когда видит подзаголовок в разделе «политика». Страстная речь Института против микрочипирования. Артур открывает статью. Член парламента от братства Галифакса Мордред Барретт произнес страстную речь на вчерашнем митинге по сбору средств в Манчестере, призывая к прекращению анти-магического регулирования. За неделю до того, как парламент проголосовал за предложение запретить микрочипирование пользователей магии, Барретт призвал своих коллег «отбросить предрассудки» и проголосовать за «Британию, в которой все люди ценятся и уважаются.». Хотя Барретт в своей речи не упоминал о похищении Мерлина Эмриса, считается, что… Артур не утруждает себя чтением дальше. Он видел достаточно, чтобы понять, что Мордред, очевидно, решил проигнорировать требование о выкупе. Отец сейчас явно в ярости. Словно прочитав его мысли, на экране всплывает уведомление о новом сообщении от Утера. «Позвони. Нам нужно кое-что обсудить» Артур вздыхает и набирает номер отца. Утер держит его на телефоне более двух часов. Он тратит час, заставляя Артура рассказывать все, что произошло с тех пор, как он прибыл в дом (конечно, Артур умолчал о некоторых событиях). После этого он зачитывает практически все существующие протоколы Аркстона, а затем начинает расспрашивать его о магической стратегии сдерживания. Это странно и раздражает, когда отец пытается обучить его тому, чему он научился, когда ему было десять лет. В конце концов, с него хватит. — Я должен вернуться в дом, если тебе больше нечего сказать, — вставляет он, когда Утер наконец замолкает дольше чем на две секунды. — Еще одно, — говорит Утер. — произошло досадное происшествие… — Речь Барретта? — спрашивает Артур. — Значит, ты уже видел? — Утер слегка удивлен, словно считает, что Артур проводит время в интернете, играя в Мою Ферму на Фейсбуке или что-то в этом роде. — Да, — немного раздраженно отвечает Артур. Голос Утера внезапно оживляется. — Ты же знаешь, что такая наглость не может остаться безнаказанной. Они явно провоцирует нас. Им нужно напомнить о том, с кем они играют. Артур не осмеливается предложить что-либо; он знает, что отцу не нужны его идеи. — Что за напоминание? — Визуальное, — быстро отвечает Утер. — Надеюсь, ты уже нашел видеокамеру и штатив в шкафу под лестницей? — Да, — врет Артур. — Хорошо. Установи его и запиши, как ты избиваешь мальчишку. Затем отправь мне, я прослежу, чтобы Институт и СМИ получили его. Это должно напомнить им, с кем они имеют дело. Артур едва слышит последние слова; его окутывает какой-то болезненный туман. — Это действительно необходимо? — спрашивает он, стараясь говорить ровным тоном. — Похоже, Барретт просто не в себе. — Это был акт неповиновения, и мы потеряем авторитет, если не ответим им тем же. — Разве это не значит, что мы просто опустимся до их уровня? — Это называется бороться с огнем огнем, Артур, и на данном этапе это более чем необходимо. — Голос Утера опасно тих. — Да, но… — Довольно! Артур готовится к лекции о своей никчемности, но когда Утер снова говорит, его голос звучит на удивление спокойно. — Я надеялся, что ты хоть раз подойдешь к делу. И я не особо доволен тем, что оказался прав. — Что ты имеешь в виду? — Я знал, что ты будешь оправдываться, пытаться уклониться от ответственности. Поэтому я разработал запасной план. На сердце Артура тяжелеет. — Что за запасной план? — Вместо тебя я послал Вэла и Ценреда. — Послал? Артур уже на ногах, кидает ноутбук в сумку и бежит к лестнице. Утер ясно слышит, как он засуетился, потому что говорит: — Ты опоздал, они уже должны были приехать. — Ты специально заставил меня так долго говорить, — шипит Артур, выбегая из кафе, не обращая внимания на потрясенные лица официантов. — Мне бы не пришлось этого делать, если бы я мог доверить тебе следовать моим инструкциям. В голосе Утера ни капли раскаяния, и внезапно Артур не может больше слышать его голос. Он вешает трубку и бросается к машине. Его сердце стучит в ушах всю дорогу; он так крепко сжимает руль, что болят руки. До дома тридцать минут езды, и он ненавидит каждую секунду. Слишком долго, слишком долго, слишком долго. Он проклинает себя за то, что не понял, что Утер что-то задумал, иначе зачем бы он так долго разговаривал по телефону? Не похоже, что он когда-либо хотел проводить так много времени с Артуром. Идиот, идиот, идиот. Он едет так быстро, как только может, пытаясь сосредоточиться на дороге и абстрагироваться от мыслей, которые витают вокруг Мерлина и тем, что Вэл и Ценред могут с ним сделать. Когда он, наконец, видит вдалеке дом, он увеличивает скорость до восьмидесяти миль. Машина опасно скользит по гравию, но ему все равно. Он выскакивает из машины и бежит к дому и бросается к открытой двери подвала вниз по лестнице. Сначала он видит только Вэла и Ценреда, стоящих к нему спиной. Они оборачиваются, открывая вид на… Мерлин лежит на полу в луже крови. Левая рука прижата к груди, два пальца согнуты под неестественными углами. Его глаза полуоткрыты, невидящие, ошеломленные болью. Он выглядит маленьким. И хрупким. — Убирайтесь из моего дома. Ценред непроизвольно хихикает и замолкает, увидев выражение лица Артура. Но Вэл не сдается. — Почему? Потому что мы делали работу, которую ты не смог? — Пошли прочь, — повторяет Артур, и становится очень тихо. На лице Вэла по-прежнему насмешка, но Ценред слегка дергает его за руку. — Вэл. Мы все равно должны доставить видео в Лондон. — Не торопись, — говорит Вэл, не сводя глаз с Артура. — Если вы сейчас же не уйдете, — медленно и отчетливо произносит Артур. — Я заставлю вас пожалеть об этом. — Ты становишься обузой, приятель. Любой бы подумал, что ты заботишься о маленьком магическом уродце. Артур не может сказать то, что хочет сказать, а именно, что Мерлин не урод, что он не сделал ничего плохого, никогда не делал, что, возможно, они были неправы все это время. Он не может, потому что если скажет, что они отправятся прямо к Утеру и Артура заменят через несколько часов. Он должен играть тактически. Он выпрямляется во весь рост, выпятив грудь. — Это моя операция. Ты меня понял? Моя гребаная операция. Я сделаю это по-своему или вообще не буду. — Ты не… — Я завел нас так далеко, черт возьми, не так ли? — голос Артура становится громче с каждым словом. — Я вырубил его, привез сюда, оставил в живых. А то, что вы сейчас сделали… Я бы сделал то же самое, и держу пари, это было бы намного чище и эффективнее. Вэл делает шаг вперед, сверкая глазами, но Артур не сдается. — Мой отец не должен был приводить вас сюда. Вы мне не нравитесь. — его голос холоден и опасен. — Так что вам лучше уйти сейчас же, пока я не вышел из себя. — Если ты думаешь… — Вэл, давай просто уйдем, — перебивает ее Ценред. — Штаб ждет нас. Ну же. Он вытаскивает карту памяти из камеры, бросая нервные взгляды на Артура. Вэл все еще смотрит на него, но в его глазах мелькает страх, Артур это видит. Он выдерживает его взгляд, стальной, и Вэл отворачивается. — Похуй, неважно. Они уже почти добрались до верха лестницы, когда Вэл делает прощальный выстрел. — Ты такой же жалкий, как Эмрис, приятель. Вы заслуживаете друг друга. Артур чуть было не бросается за ним, его переполняет ярость, но он заставляет себя вспомнить, кто здесь главный, так что он ничего не говорит и ждет, когда за ними захлопнется дверь погреба. Он прислушивается к тому, как открывается и закрывается входная дверь, затем — звук отъезжающей машины, и наконец может позволить себе расслабиться. Он бежит к Мерлину и опускается рядом с ним на колени. — Мерлин? Мерлин, все в порядке, они ушли. Артур бегло осматривает тело, пытаясь понять, какая рана серьезнее. — Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что произошло. Мерлин что-то бормочет, но Артур не слышит и наклоняется к нему. — Что? — Пожалуйста… — Что «пожалуйста»? Боже, здесь так много крови. — Пожалуйста, не… Слова Мерлина звучат очень невнятно, и Артур думает, что у него сотрясение мозга. -Н-не… Пожалуйста, не делай мне больно… Артур напрягается. — Я не… я бы никогда… Он не думает, что Мерлин понимает, что происходит. Артур протягивает руку, чтобы коснуться плеча Мерлина, и тот дергается, пытаясь свернуться калачиком. — Нет, — хрипит он. — Мерлин, это я, это Артур, я не причиню тебе вреда. Это был не я… это был не я… Это бесполезно. Мерлин, кажется, пытается сильнее сжаться, хотя даже малейшее движение причиняет ему боль. — Мерлин, — говорит он как можно спокойнее. — Мне нужно осмотреть твои раны. Могу я это сделать? Мерлин не отвечает, но приподнимает здоровую руку, словно защищая голову. — Я не причиню тебе вреда, — говорит Артур тем же ровным тоном. Артура научили оказывать первую помощь еще в детстве. Проблема в том, чтобы подобраться к Мерлину поближе и не напугать его. Он решает озвучивать все свои действия в надежде, что какая-то часть Мерлина поймет. Но сначала он стягивает с себя толстовку и подкладывает ее под голову Мерлина. — Я только проверю, как сильно повреждена голова, — тихо говорит он. Он начинает ощупывать голову Мерлина, пальцы становятся липкими от крови, когда они касаются раны на его волосах. Артур не может сказать, насколько все плохо, проявляются ли у Мерлина симптомы сотрясения мозга или это просто шок. Он решает вернуться к этому позже и не дать Мерлину заснуть. Пару секунд Артур прислушивается к тому, как дышит парень. Дыхание Мерлина прерывистое, но не сдавленное. Значит, легкие не повреждены. — Ты можешь нормально дышать? — тихо спрашивает он. В ответ снова молчание, но Артур надеется, что все в порядке, но решает спросить еще раз, когда Мерлин немного успокоится. Пальцы — следующее, что нужно проверить, но Мерлин все еще держит левую руку в защитном жесте. — Можно взглянуть на твою руку, Мерлин? — настойчиво спрашивает Артур. Мерлин едва заметно качает головой, прижимая поврежденную конечность ближе к груди. — Мне нужно взглянуть на нее, — говорит Артур, надеясь уговорить Мерлина подчиниться. Он неуверенно протягивает руку, но Мерлин всхлипывает, стараясь отодвинуться как можно дальше. Артур виновато замирает. — Ладно, ладно. Он быстро осматривает Мерлина, чтобы убедиться, что больше нет никаких видимых переломов или кровотечений. Внутренние повреждения — это то, что его беспокоит; ему нужно, чтобы Мерлин пришел в себя и сказал ему, где болит. Но сейчас он не знает, как достучаться до него. Артур думает минуту или две, а затем решает, что прямой контакт — единственный способ. — Мерлин, мне нужно привести тебя в порядок, чтобы я мог тебя подлатать. Мерлин не отвечает. — Для этого я должен отвести тебя наверх. А это значит, что мне придется нести тебя. Мерлин качает головой. — Не… не трогай меня… — хрипит он. — Послушай меня, Мерлин, просто сосредоточься на моем голосе. Артур замолкает, не зная, как продолжить. — Мне жаль, что так получилось. Если бы я был здесь, я бы остановил это. Клянусь, что не имею к этому никакого отношения, и не хочу причинять тебе боль. Я только хочу помочь. Мерлин слегка моргает, а затем на секунду поднимает глаза и встречается взглядом с Артуром. — Ты позволишь мне помочь? Тишина. В тот момент, когда Артур собирается с силами, чтобы поднять Мерлина, тот отвечает. — Да, — шепчет он. Артура захлестывает волна защиты, внезапная и яростная. Его ошеломляет тот факт, что Мерлин решил довериться ему, хотя до сих пор Артур не приносил в его жизнь ничего, кроме боли. — Ладно, — говорит он. — Хорошо, подожди здесь. Я все подготовлю. Он бежит в ванную, перепрыгивая через три ступеньки. Ему приходится заставлять себя быть терпеливым, наблюдая, как набирается вода, добавляя лишь крошечную каплю Радокса, так как он не хочет раздражать раны Мерлина. В спешке он роняет электробритву в воду и тут же вытаскивает ее, ругаясь. Затем, прежде чем он осознает, что делает, швыряет ее в стену, где она разлетается на мелкие кусочки. После этого ему приходится несколько раз глубоко вздохнуть. Гнев сейчас не поможет Мерлину. Немного успокоившись, он достает аптечку, относит ее в спальню и кладет на кровать чистое полотенце. Когда ванна наполнилась и он убедился, что температура удовлетворяет его требования, он бежит обратно в подвал. Глаза Мерлина закрыты, и на мгновение Артуру показалось, что он умер, и все потому, что Артур оставил его одного. Но когда он подходит, веки Мерлина снова вздрагивают, и Артур вздыхает с облегчением. Он поднимает его как можно аккуратнее, изо всех сил стараясь не затронуть раны, хотя это кажется невыполнимой задачей. Путь до ванной удручающе длинный, Артуру приходится быть очень осторожным, чтобы не стукнуть Мерлина обо что-нибудь, не споткнуться и не уронить его.

***

Когда они добираются до ванной, Артур осторожно кладет парня на пол. — Мерлин? Я приготовил тебе ванну, хорошо? Мерлин едва заметно кивает, насколько это в его силах. — Можно я тебя раздену? — очень мягко спрашивает Артур. Он должен сделать это, потому что Мерлин не в состоянии сделать это сам, но в то же время он знает, что не имеет права, если Мерлин откажется. Это было бы слишком большим нарушением, особенно после того, что он уже перенес сегодня. Мучительная пауза. Мерлин снова кивает. Артур улыбается, как он надеется, ободряюще. — Окей. Окей. Я просто… Он медленно подходит к парню и смотрит на футболку. Учитывая состояние Мерлина, заставить его поднять руки было бы мучительно. Вместо этого Артур решает порвать ее. Он берет за воротник и легко разрывает надвое. Он рвет рукава, а затем снимает обрывки ткани с тела Мерлина. Он очень осторожен, но Мерлин все равно морщится от боли. Синяки, которые Вэл нанес Мерлину в свой первый визит, все еще слабо видны, но Артур с отвращением замечает, что они почти полностью покрыты новыми, более яркими отметинами. Он ощупывает ребра Мерлина и приходит к выводу, что по крайней мере два сломаны. — Все плохо? — хрипит Мерлин, и Артур от неожиданности вздрагивает. — Не так уж плохо, — говорит он, желая успокоить его, но при этом не лгать. — Я могу их перевязать, они заживут. Мерлин, кажется, принимает это, и Артур вспоминает, что у него однажды уже были сломаны ребра. Это немного помогает — вспоминать об этом. Мерлин не такой хрупкий, каким кажется сейчас. Он уже преодолевал подобные атаки, и Артур надеется, что сможет сделать это снова. Следующая часть более неловкая. Он медленно тянется к поясу Мерлина, чтобы не напугать его. Мерлин на секунду встречается с ним взглядом, прежде чем снова слабо кивнуть, и Артур понимает, что на большее разрешение рассчитывать не приходится. Не желая устраивать спектакль, Артур как можно быстрее стягивает с Мерлина спортивные штаны, не забывая при этом о травмах. К счастью, на ногах почти ничего нет, кроме кровоточащей царапины на левой лодыжке. Так же нет и следов насилия… Артур не думал, что Вэл и Ценред зашли бы так далеко, но после того, что Мерлин рассказал ему о Ценреде… Артур испытывает облегчение. Это дает ему силы сделать последний шаг — снять боксерские трусы. Он отводит глаза, насколько может, спускает их с ног Мерлина и отбрасывает в сторону. На бедре Мерлина мелькает почерневший синяк, и ему приходится сдержать яростное шипение. Позже будет время для гнева. Он не может встретиться взглядом с Мерлином, но, судя по украдкой брошенным взглядам на его лицо, Мерлин не выглядит смущенным. Артур догадывается, что Мерлин вышел за рамки смущения, что боль пересиливает все остальные эмоции. Артуру от этого легче, но он надеется, что парень не возненавидит его позже. Так же осторожно, как и прежде, он поднимает Мерлина и медленно опускает его в ванну. Он усаживает Мерлина у борта, держа руку наготове на случай, если тот вдруг соскользнет под воду. — Температура в порядке? Мерлин кивает. — Хорошо, я воспользуюсь мочалкой, если можно. Скажи мне, если будет слишком больно, и я остановлюсь. Сначала он промывает порез на лбу Мерлина, вытирая частично засохшую кровь. Слава Богу, он не настолько велик, чтобы его нужно было зашивать; Артур попытался бы, но могли быть последствия. Поддерживая голову Мерлина, он слегка наклоняет ее вперед, чтобы нащупать сзади какие-нибудь шишки. Похоже, что нет, хотя он все равно решил присмотреть за Мерлином на предмет сотрясения мозга. Он переходит ниже, осторожно проводя мочалкой по порезам. Мерлин позволил своей искалеченной руке скользнуть под воду. Артур думает, что мало что может сделать, пока не отведет его в другую комнату, чтобы привести в порядок. Вода в ванне достаточно прозрачна, чтобы он мог видеть все тело Мерлина, но, как ни странно, чем больше он его моет, тем менее неудобно. Это не сексуальная ситуация; он заботится о ком-то, кому это нужно, и нагота Мерлина заставляет его чувствовать себя защитником. Он решает помыть Мерлину голову, так как в ближайшие несколько дней он вряд ли сможет это сделать. Он находит маленький пластиковый кувшин в шкафу под раковиной и поднимает его. — Могу я вымыть тебе голову? — тихо спрашивает он, не понимая, почему понижает голос. — Да, — так же тихо отвечает Мерлин. Артур набирает в кувшин воду и осторожно выливает ее Мерлину на голову. Затем он берет грейпфрутовый шампунь и начинает медленно массировать волосы, вспенив шампунь, заботясь о том, чтобы тот не попал в глаза. Это странно интимно — мыть чьи-то волосы таким образом; раньше он никогда не делал ничего подобного. Где-то посреди всего этого он решает заговорить. — Я не знал, что они придут. Если бы я был здесь… я бы никогда не позволил этому случиться. Он ополаскивает волосы Мерлина, поливая водой. — Конечно, у тебя нет причин мне верить… Я бы никогда не позволил им, Мерлин. И мне очень жаль. Долгое молчание. — У них были ключи, — наконец шепчет Мерлин. — От моего отца, — говорит Артур, запинаясь на каждом слове. — Он все подстроил, он… он не сказал мне, пока не стало слишком поздно. Я ехал так быстро, как только мог, но… Внезапно он вспоминает тот момент, когда вбежал в подвал, те несколько секунд, когда он видел только Мерлина, лежащего на полу, в луже собственной крови и не был уверен, жив он или мертв. — Мне так жаль, — говорит он, задыхаясь; его переполняют вина и сожаление. Это все его вина. Он запер Мерлина и заблокировал его магию, он оставил его совершенно беззащитным против Вэла и Ценреда во второй раз. — Я верю тебе, — хрипло говорит Мерлин. Руки Артура все еще ополаскивали волосы Мерлина. Он опускает глаза, и Мерлин встречается с ним взглядом. Похоже, он больше не боится Артура; похоже, он наконец пришел в себя. Артур едва не плачет от облегчения. Но он не делает этого, он просто продолжает полоскать волосы Мерлина, пока все мыло не исчезнет. Быть как можно нежнее. Вкладывать извинения в каждое движение.

***

Мерлин сидел на кровати, скрестив ноги, когда открылась дверь. Когда он проснулся утром, завтрак был уже в камере, а Артура нигде не было видно. Должно быть, он вышел, потому что с тех пор сверху не доносилось ни звука. Мерлин вздохнул с облегчением, потому что еще не знал, как смотреть ему в глаза. Он не может перестать думать о прошлой ночи, и о том, как губы Артура касались его губ, как он обнажился, и как это было, когда Артур ушел. Он никогда в жизни так не запутывался. Одна его часть была пристыжена, ему невыносимо даже думать об этом. Он действительно сближается с человеком, который держал его в плену. Получал удовольствие. Он либо идиот, либо больной на голову. Другая его часть даже не сожалеет об этом, и это та часть, которую он вообще не может понять. Когда он слышит, как открывается дверь подвала, он все еще не решил, что сказать Артуру. Он делает несколько глубоких вдохов и берет себя в руки. Он должен встретиться с этим, так или иначе. Затем он слышит два голоса вместо одного, и его кровь стынет в жилах. — Красавчик! — поет голос, и у него начинают дрожать руки. Но он не отступал раньше и не отступит сейчас, поэтому встает на ноги и поворачивается к ним лицом. Они оба здесь, и он понятия не имеет почему. Ценред, как всегда, смотрит насмешливо, но лицо Вэла серьезно. Как будто у него есть работа. Внезапно Мерлин задается вопросом, не пришли ли они убить его, и весь мир слегка пошатывается. Его колени угрожают подогнуться, но он заставляет себя держаться прямо. Если он умрет сейчас, то лучше, если он будет на ногах. Не прятаться и не молить о пощаде. — Вы здесь, чтобы убить меня? — спрашивает он и гордится тем, что его голос звучит сильно. — Нет, — равнодушно отвечает Вэл. — Но ты пожалеешь об этом. Если уж на то пошло, это только еще больше пугает Мерлина. Ценред направляется к решетке, но Вэл щелкает пальцами. — Сначала установи ее. Мерлин смотрит, как Ценред достает из кармана видеокамеру. Он не дурак. Если они снимают его, то это, вероятно, для того, чтобы отправить в институт или полицию. И он сомневается, что на этот раз будет просто держать газету. — Он сказал, что наверху есть тренога, — говорит Ценред, возясь с камерой. — Нет. Ты будешь держать камеру в руках. Это будет выглядеть естественно. Вэл оглядывает комнату. — Сюда. Свет лучше. Ценред послушно подходит к стене и смотрит в видоискатель. Он хватает стул и отодвигает его в сторону. — Окей. Затем они оба поворачиваются к камере, и Мерлин невольно делает шаг назад. — Готов к съемкам крупным планом, Эмрис? — Тихо говорит Вэл, и от его тона у Мерлина мурашки бегут по спине. Знал ли Артур, что они придут? Почему он не сказал Мерлину? Почему он оставил его одного? Может, он не знает. Но Ценред выудил из кармана ключ и вставил его в замок двери камеры, и как он мог получить их, если только Артур не дал его ему? Он отступает как можно дальше, пока не ударяется о стену. Ценред только смеется, открывая дверь. — Не скромничай, красотка. Это произойдет, так или иначе. — Что произойдет? — спрашивает Мерлин, хотя знает, что с ними лучше не связываться. Но сейчас он не может мыслить рационально, медленная паника охватывает все его тело. — Один из твоих приятелей стал немного самоуверенным и сказал то, чего не должен был говорить. Так что теперь мы должны послать ему небольшое напоминание о том, что происходит, когда маги выходят за пределы своего положения. С этими словами Ценред надвигается на него. Мерлин бросается на него, как только тот оказывается на расстоянии удара, но Ценред легко отклоняется и хватает Мерлина за запястья. — Он больше не связан, Вэл. Артур оплошал. — Или нашел лучшее применение его рукам, — говорит Вэл, и оба громко смеются. Мерлин рычит, пытаясь вырваться из хватки Ценреда. Но Ценред едва колеблется, вытаскивая его из камеры, как будто Мерлин всего лишь непослушный ребенок. Когда они добираются до задней стены, Ценред толкает его на стул и встает над ним, чтобы он не мог встать. Мерлин лягается, и Ценред отскакивает назад. — На твоем месте я бы это прекратил, — говорит он. Мерлин пинается сильнее. Но у него есть только секунда, чтобы насладиться победой, прежде чем Ценред наклоняется ближе, прижимая ноги Мерлина к стулу. — Послушай, милый, у нас мало времени, — бормочет он. — Но если ты не будешь вести себя прилично, Вэл, может быть, позволит мне выкроить пять минут из нашего плотного графика, чтобы отыметь тебя. Мерлин замирает. На мгновение он забывает, как дышать. Ценред делает шаг назад. Мерлин сидит совершенно неподвижно, как будто малейшее движение решит его судьбу. Все его конечности онемели, а по венам словно бежит лед. — Хороший мальчик, — говорит Ценред все тем же тихим голосом. Вэл появляется позади него, натягивая балаклаву. — Понеслась, — говорит он и хрустит костяшками пальцев. Ценред хватает со стола фотоаппарат и поднимает его. — Подождите, — в панике говорит Мерлин. — Подождите секунду… Вэл с отвращением закатывает глаза. — Прими это как мужчина, Эмрис. Он делает шаг вперед, и Мерлин откидывается назад как можно дальше. Слова заклинания автоматически слетают с его губ, и он почти плачет, когда вспоминает, что магия теперь бесполезна. — Артур знает, что вы здесь? — в отчаянии спрашивает он. Вэл обнажает зубы в улыбке. — Конечно, знает. Но он не любит пачкать руки, видишь? Поэтому он отправил нас. Мерлин хочет сказать, что не верит им, но это было бы ложью. У него есть всего несколько секунд, чтобы почувствовать укол от предательства, прежде чем он слышит, как включается камера, и кулак Вэла врезается в его лицо. Он падает со стула, тяжело ударяется о землю. Его голова ударяется о бетонный пол, и комната кружится. Несколько секунд он лежит в оцепенении, пока инстинкт самосохранения не подсказывает ему двигаться. Он едва успевает подняться на четвереньки, когда получает удар в живот. Мерлин снова падает, задыхаясь. Не успел он перевести дух, как второй удар пришелся ему прямо в спину. Он кричит от боли, хотя какая-то часть его предупреждает, что не стоит устраивать шоу перед камерой. Но он ничего не может поделать. Он не контролирует ситуацию. Боль слишком сильна, она вытесняет все остальные мысли из его головы. По его лицу стекает кровь. Он смаргивает, приподнимается на локтях и пытается отползти. Он не знает, куда идет, он знает только, что должен двигаться, и быстро. Мерлин бросается вперед, но чья-то рука хватает его и бросает на спину. Нога в сапоге врезается ему в бедро, и он беспомощно всхлипывает. Над ним нависает человек в балаклаве, странный и пугающий. Мерлин поднимает руки, пытаясь защититься, и мужчина хватает одну из них. Мерлин пытается отдернуть руку, но тот крепко сжимает ее. Мерлин хочет пнуть его, но ноги не слушаются, дергаются без толку. Мужчина берет его за указательный палец. Мерлин слышит треск раньше, чем чувствует что-либо. Это похоже на выстрел в тихой комнате, и когда боль пронзает его, кажется, что он на мгновение оглох. Мерлин закрывает глаза, сознание ускользает от него. Второй треск ломающейся кости возвращает его к полной осознанности. На этот раз у него не осталось сил, чтобы закричать, и вместо этого он плачет, потерянный, испуганный и готовый сделать все, чтобы прекратить этот ужас. Должно быть, его мольбы были услышаны, потому что после этого все прекращается. Все вокруг словно в тумане. В какой-то момент Мерлин слышит голоса, но рядом с ним никого нет, никто не причиняет ему вреда, и он использует шанс свернуться калачиком как можно сильнее. Он прижимает поломанные пальцы к груди, пытаясь прикрыть их своим телом. Затем на заднем плане раздается другой шум, похожий на шаги, за которыми следует много криков. Звук искаженный и далекий. Он бросает попытки разобраться и снова закрывает глаза. Все силы он направляет на то, чтобы просто дышать. Кто-то падает рядом с ним на колени, и он снова впадает в панику. Они разговаривают с ним, а он не знает, чего они хотят, и, Боже, ему уже так больно, неужели они не могут оставить его в покое? Он хочет быть храбрым, но открывает рот и умоляет их больше не причинять ему боль. Человеку все равно, он тянется к нему, и Мерлин шарахается как можно дальше, приготовившись к новой волне боли. Но удара нет, и Мерлин пытается уйти в себя, не делать ничего, что могло бы спровоцировать человека снова начать бить его. Мужчина продолжает говорить, но Мерлин не улавливает слов. Он напрягается, когда тот снова приближается, но только поднимает голову Мерлина и кладет под нее что-то мягкое. Это неожиданно, и успокаивает Мерлина настолько, что он, наконец, может сосредоточиться на том, что ему говорят. Мужчина хочет проверить, не ударился ли он головой. Почему тот же человек, который причинил ему боль, хочет помочь ему сейчас? Это не имеет смысла. Но он не сопротивляется, просто позволяет мужчине проводить осмотр, пока тот не пытается дотянуться до пальцев. Мерлин не позволит ему, они слишком болят, он не вынесет, если до них хотя бы дотронутся. Мужчина делает еще одну попытку, но не настаивает. К тому времени, как он закончил, все немного прояснилось. Мужчина вздыхает и говорит что-то о том, что ему жаль. Что-то о незнании того, что происходит. Что-то о желании помочь. О. Это Артур. Мерлин смущен, что не понял этого раньше. — Ты позволишь мне помочь? — спрашивает Артур. — Да, — говорит он. Мерлин закрывает глаза. Когда он вновь открывает их, то чувствует, что его поднимают. Он цепляется, внезапно испугавшись, что его уронят, но Артур держит его крепко. Он несет его в ванную, осторожно кладет на пол и просит разрешение раздеть его. Мерлин кивает. В любом случае, это не имеет значения; голос Артура успокаивает, а у Мерлина не осталось сил сопротивляться. Потом он опускает Мерлина в ванну, и ему больно, очень больно, но вода начинает успокаивать его кожу. Артур моет его с головы до ног. Он должен чувствовать себя униженным, но это не так. Прикосновение мочалки к его коже мягкое, и еще приятнее, когда Артур начинает мыть волосы, втирая шампунь в кожу головы. Артур снова заговорил. Он говорит, что никогда бы не позволил им сделать то, что они сделали, будь он здесь. Мерлин не знает, верить ему или нет. — У них были ключи, — шепчет он. Артур говорит, что они от его отца. Он извиняется и говорит так, будто вот-вот расплачется. Мерлин напряженно думает. Он говорит Артуру, что верит ему. Потому что он знает, что тот говорит правду.

***

Вскоре Артур вынимает его из ванны, относит в спальню и укутывает в полотенце, лежащее на кровати. Артур явно пытается быть нежным, но ощущение материала на его слишком сырой коже причиняет дискомфорт. Мерлин дергается, пытаясь защитить свою поврежденную руку. Но от этого движения у него сводит ребра, и он издает стон боли. — Прости. Я буду осторожнее. Артур бросает полотенце на стул. Мерлина тут же пробирает дрожь. — Я включу отопление. Он уходит, а Мерлин просто смотрит в потолок. Его зрение еще не совсем прояснилось, по краям картинка немного размыта, но он может различить трещины на потолке. Он концентрируется на них, пытается прийти в себя, успокоить биение сердца. Артур возвращается и ставит маленькую коробочку на кровать рядом с Мерлином. — Думаю, сначала мы должны заняться твоей рукой, — говорит он. — Ты можешь пошевелить пальцами или нет? Мерлин пытается разжать пальцы, но лишь волна боли пробегает вверх по руке. — Нет, — выдыхает он. — Они выглядят сломанными или вывихнутыми, — говорит Артур. — Мне придется вернуть их на место, прежде чем я смогу их забинтовать. Боюсь, будет немного больно. Голос у него очень спокойный, но Мерлин видит, как побелели костяшки его пальцев. — Хорошо. Мне не привыкать. Мне уже ломали пальцы. Это было после драки, в которую он ввязался возле паба с человеком, носившим значок Противников магии. Даже если бы Мерлин обладал магией, он не смог бы излечить себя. Он никогда не был силен в исцелении, и его единственным успехом было то, что ему удавалось сохранять ясный ум. Если бы он попытался сейчас, то, вероятно, оторвал бы себе руку. Артур берет Мерлина за руку, и тот борется с желанием вырваться. — Готов? — спрашивает Артур, но не ждет ответа. Это не происходит мгновенно, как в кино. Артуру приходится несколько секунд крутить средний палец, прежде чем тот оказывается там, где должен быть, и глаза Мерлина закатываются от боли. Артур сразу же переходит к указательному пальцу. Тот с громким щелчком встает на место, и Мерлин едва сдерживает вскрик. Он не хочет быть храбрым и бодрствовать все это время. Но и бессознательное состояние не манит. — Ты молодец, — серьезно говорит Артур. Мерлин гадает, как ему реагировать, но Артур кажется искренним, поэтому он просто хмыкает в ответ. Каким-то образом его пальцы снова в нормальном положении, перебинтованы, и пульсирующая боль постепенно стихает. Туман в голове немного рассеялся. К сожалению, вместе с ясностью приходит и самосознание. — А ты мог бы… — начинает Мерлин, слегка поеживаясь. — нижнее белье… Артур вздрагивает. — О… да, конечно, подожди. Теперь уже поздно смущаться; Артур только что вымыл его, и, во всяком случае, нет ничего такого, о чем бы он не рассказал накануне вечером в камере. (Действительно ли вчера вечером? Потому что казалось, что это было целую жизнь назад) Но Мерлин сейчас чувствует себя достаточно уязвимым, и ему нужно хоть какое-то подобие достоинства. Артур возвращается с парой боксеров, и Мерлин тянется к ним, но затем отступает. Он не думает, что у него хватит сил надеть их прямо сейчас, но он не хочет просить Артура сделать это. Прежде чем он успевает сообразить, как это сделать, он чувствует легкое прикосновение к своей лодыжке. — Давай наденем это, — тихо говорит Артур, и Мерлин проглатывает все возражения. Да, это неловко, но ему нужна помощь прямо сейчас, а помощь Артура предоставляется бесплатно. Мерлин делает все возможное, чтобы выгнуться и помочь, на что приходится приложить немало усилий. Он вздрагивает, когда рука Артура касается синяка на бедре. Артур уже ощупал сломанные ребра; он тянется за бинтами, когда Мерлин останавливает его. — Не надо, — говорит он. — Сдавят грудь… слишком сильно. Артур выглядит обеспокоенным. — Но если ты чихнешь или закашляешь — будет неприятно. — Рискну, — хрипит Мерлин, и Артур кивает, бросая бинты обратно в коробку. Затем он осматривает порез на голове Мерлина, протирая его дезинфицирующим средством. Кровотечение прекратилось, и Артур соглашается отказаться от пластыря, хотя и накладывает парочку на царапину на лодыжке и порез на пояснице. А после — обрабатывает кремом каждый синяк на теле парня. Артур делает это так нежно и аккуратно, что Мерлину не хочется, чтобы этот момент заканчивался. В конце концов, делать больше нечего. — Думаю, все. — Обратно в камеру? — спрашивает Мерлин, и Артур выглядит потрясенным. — Нет, конечно, нет. Сегодня ты будешь спать здесь. Мерлин оглядывается. — На твоей кровати? — Да, она довольно-таки удобная. — Свяжешь меня? Артур тяжело вздыхает. — Нет. Я… я буду спать здесь с тобой. Похоже, он хочет сказать что-то еще, но сдерживается. Мерлин не знает, почему Артур беспокоится. Он не мог бы сбежать сейчас; он не в состоянии даже стоять. Но он не спорит, потому что боится, что Артур передумает и отведет его обратно в холодную сырую камеру. — Хочешь пижаму? У меня есть запасная. Мерлин качает головой. В комнате тепло, и он не хочет, чтобы ткань терлась о синяки и порезы. — Еда? Ты не ел с… — Нет. — Ладно, но ты будешь пить воду, — говорит Артур. — И лекарства. Он приносит бутылку, и Мерлин медленно пьет, наслаждаясь прохладой в своем напряженном горле. Артур дает ему две таблетки из пузырька, надеясь, что они немного сильнее парацетамола. Мерлин не спрашивает, что это, потому что сейчас он готов принять все, что ему предложат, лишь бы немного притупить боль. Артур помогает ему лечь на край кровати, подоткнув одеяло. Затем он ненадолго выходит из комнаты. Веки Мерлина отяжелели, но боль в теле не дает ему уснуть. Однако через двадцать минут, когда Артур возвращается, таблетки начинают действовать. Прикрыв глаза, он наблюдает, как Артур меняет джинсы на пижамные штаны и снимает рубашку. На мгновение ему кажется, что у Артура есть своя татуировка — ветви деревьев, паутина или что-то змеящееся по нижней части живота. Но потом Артур поворачивается, и Мерлин видит все более отчетливо. Это шрам, но не просто шрам. Это магический шрам. Мерлин узнал бы его где угодно. Это шрам от смертельного заклинания. Но это не имеет смысла, потому что Артур явно жив. И все же тот, кто произнес его, хотел, чтобы оно было смертельным. Нужно почти чудо, чтобы пережить такое. Откуда он у Артура? Кто пытался убить его и почему? Мерлин открывает рот, чтобы спросить, но глаза закрываются. Вопросы пляшут в голове, постепенно ускользая от него. Последнее, что он замечает — это как Артур скользит в постель рядом с ним, и рука нежно гладит его по волосам.

***

Когда Мерлин просыпается, то чувствует — что-то не так. Он поворачивается к Артуру, но кровать рядом пуста. Дверь распахивается, и он смотрит наверх. — Артур, я… Но слова застревают у него в горле, когда фигура входит в дверь, и он видит, что это вовсе не Артур. Это Вэл. — Ты действительно думал, что я оставлю тебя в живых, урод? — с ухмылкой спрашивает мужчина. Страх парализует Мерлина. Вэл приближается, подняв кулак. На этот раз он его точно убьет. — Артур! — кричит Мерлин, его голос возвращается к нему. — Артур! Вэл усмехается. — Он уже мертв. А потом его руки обхватывают горло Мерлина. Мерлин не может дышать, он задыхается. Задыхается, отчаянно пытаясь втянуть воздух в легкие. — Мерлин, — говорит Вэл. — Мерлин. Мерлин! Только это не похоже на Вэл, это… Мерлин открывает глаза и не видит ни Вэла, ни рук, сжимающих его горло. Артур стоит на коленях на кровати рядом с ним, отчаянно повторяя его имя. — Мерлин, все в порядке, это был просто кошмар. Но он не в порядке, потому что все еще не может дышать. Даже без рук на горле он не может втянуть воздух, он слишком напуган. Артур, кажется, понимает, что происходит. — Мерлин, все в порядке, просто успокойся и дыши. Ну, сделай глубокий вдох. Вдыхай через нос и выдыхай через рот. Ну же. Но Мерлин может лишь отчаянно хрипеть, на глазах наворачиваются слезы. Все тело напрягается, когда он пытается сделать вздох. — Мерлин, пожалуйста, успокойся. Теперь ты в безопасности, обещаю. Это бесполезно, и Артур понимает это, потому что после нескольких приглушенных ругательств он внезапно встает спиной к изголовью кровати и притягивает Мерлина к себе. Он устраивает его так, чтобы спина Мерлина была прижата к груди Артура, и обхватывает его руками. — Следуй моему ритму, — настойчиво говорит он. — Дыши со мной. Мерлин пытается подавить панику, чтобы сделать то, что он говорит. Он концентрируется на том, как поднимается и опускается грудь Артура. — Вдох — выдох. Молодец, оставайся со мной. Вдох-выдох… Мерлин втягивает воздух, как Артур приказывает ему, и позволяет своему телу двигаться вперед и назад в ритме легких Артура. Это трудно, но постепенно он приходит в себя, ужас кошмара ускользает и мир вокруг него проясняется. Близость к телу Артура помогает ему успокоиться. Он чувствует тепло кожи Артура, чувствует руки, поддерживающие его, дыхание, щекочущее шею. Нелепо чувствовать себя в безопасности. Он все еще заложник, и события дня окончательно доказали уязвимость его положения. Но он отпускает все это на некоторое время и цепляется за этот момент безопасности, чувства защищенности — даже если это не может длиться долго. В конце концов его дыхание становится нормальным. — Все хорошо? Мерлин устало кивает, откидывая голову на плечо Артура. Болеутоляющие все еще достаточно сильны, чтобы он не чувствовал порезы и синяки, но все равно по всему телу тянется тупая боль. Он хочет снова заснуть, но боится еще одного кошмара. — Что тебе снилось? — тихо спрашивает Артур, словно читая мысли Мерлина. — Вэл вернулся. Он пытался… пытался задушить меня. Мерлин хотел бы, чтобы его голос не дрожал. Артур слегка сжимает его в объятиях. — Он не вернется. Я знаю, я говорил это раньше, но на этот раз… Мерлин хочет верить ему, но чем больше он понимает роль Аркстона и Артура в этом, тем больше он сомневается, что один человек достаточно силен, чтобы противостоять целой компании. Намерения Артура могут быть хорошими, но он не тот, кто управляет этим шоу. — Я не знал, что… — Я знаю, — перебивает его Мерлин, слегка удивленный. — Ты мне уже говорил, помнишь? — Я хочу сказать тебе еще раз, — говорит Артур очень серьезно. — Я бы не… я бы никогда… — Я знаю, — повторяет Мерлин. Он чувствует, что должен высвободиться из объятий Артура, но он не хочет этого. Его так не держали с детства. Приятно откинуться на кого-то другого, прижаться к нему всем телом. Ему двадцать пять, и он может сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он спал в одной постели с кем-то другим. Он так долго боролся и прятался, что подобные мелочи никогда не могли быть частью его жизни. Мерлин устал бегать. Почему все должно быть именно так? Что он сделал? Когда он думает о вещах, которые упустил, это похоже на траур по жизни, которую он мог бы иметь. Как ни странно, Артур мог это понять. Не похоже, чтобы у него когда-нибудь была нормальная жизнь. Они оба были связаны обстоятельствами своего рождения, как только появились на свет. Оба были воспитаны в ожидании того, что они могут сделать, и наказаны, когда не оправдали ожиданий. Какими бы они были, если бы им позволили найти свой собственный путь? Иногда Мерлину кажется, что он представляет собой смесь всех окружающих его людей, надежд, страхов и убеждений, которые те возлагают на него. Кто он под всем этим? Кем бы он мог быть, если бы имел свободу выбора? — Артур был бы счастливее, — думает Мерлин. — Он не создан для борьбы с магией. Это не его судьба. Был бы Мерлин счастлив без магии? Нет. Несмотря на все неприятности, которые с этим связаны, он никогда не мог отказаться от своей магии. Это в его сердце. — О чем ты думаешь? — бормочет Артур. — С тобой я чувствую себя в безопасности, — говорит Мерлин, слишком измученный, чтобы лгать. Руки Артура сильнее прижимают парня к себе.