Глава 1 Самое темное время суток, перед рассветом
15 февраля 2019 г., 12:56
«Нет человека, которому в жизненной лотерее доставались одни выигрыши»
Я жила счастливой жизнью, у меня была большая семья. Бабушки и дедушки, дяди и тёти, мама и папа, мои братья и кузены. Я была самой младшей в семье и единственной девочкой, про таких, как я, говорят «родилась с серебряной ложкой во рту», только в моем случае ложка была не серебряной, а золотой. Моя семья была довольно состоятельной, я никогда не знала, что такое нужда, что такое голод. Всё, чего бы я не пожелала, по щелчку пальцев появлялось передо мною. Семья Велингтонов происходила из древнего аристократического рода, чем безумно гордилась бабушка Фелиция и была вхожа в высшее общества Лондона. Хоть отец и не был наследником дедушки Арчибальда, являясь лишь вторым сыном, но мы никогда не были стеснены в средствах, и в нашей семье всегда царила атмосфера тепла и уюта. Я выросла, окруженная заботой и любовью. Меня всегда называли принцессой Велингтон. В жизни всё давалась мне легко: учёба, языки, музыка. Чем бы я не интересовалась, везде меня ждал успех. Я думала, так будет всегда, что моя жизнь не может быть иной, как же я ошибалась… Наверное, судьба сама удивилась своей благосклонности ко мне и решила вернуть долги, которые накопились за годы моей беззаботной жизни. Начало моего конца началось в 2014-ом году, 14-го апреля. Мне было тогда двадцать три - время, когда жизнь кипит и кажется, что мир у твоих ног и все проблемы тебе по плечу. Только вот болезнь, как оказалось, сильнее меня, сильнее моей семьи, её власти, денег. Никто не знал, что со мной происходит, как это лечить и кому надо обратиться. Мы объездили весь мир, обратились ко всем мало-мальски известным врачам, перепробовали все средства, но ничто не помогало. Я угасала, заживо тлела, в последний год я уже сама молила Господа забрать меня, прекратить мои мучения, я мечтала умереть, от суицида меня останавливало лишь осознание того, что это было грехом. 14-ое апреля. Помню, в тот день у нас была лекция у профессора Эдмонда, я стояла у окна вместе с подругами, мы обсуждали последний показ моды известного дизайнера, я как раз хвасталась, что кое-что там прикупила. Девочки завидовали, и Эмма сказала, что я везучая сучка и выиграла джекпот на лотерее жизни, но всегда ли будет мне везти, ведь, как известно, жизнь состоит не только из белых полос, есть и чёрные. Тогда я лишь рассмеялась и отмахнулась от её слов, кто же знал, что её слова окажутся пророческими. После пар мне вдруг стало плохо, неимоверно кружилась голова, перед глазами всё расплывалось, и я впервые потеряла сознание. Врач сказал, что это из-за переутомления и мне стоит больше отдыхать, тогда я не обратила на это внимания, но это было лишь первым звоночком моей болезни. После этого у меня ухудшилось здоровье, постоянно болела и кружилась голова, тело всегда ломило, я стала часто терять сознание. Первой забила тревогу, конечно же, мама. Она с силой потащила меня в больницу, врачи поставили диагноз - анемия, написали кучу рецептов и лекарств, подержали несколько дней в больнице и отпустили домой. Но мне не становилось лучше: головные боли стали моими постоянными спутниками, с каждым днём я больше и больше теряла силы. Иногда я кричала и плакала от невыносимой боли, меня тошнило, я не могла ничего есть, желудок просто протестовал от всего. Меня положили в лучшую клинику, осматривали лучшие специалисты, но все недоумевали, они могли лишь выявить результаты болезни, не её причину, не как её лечить. На втором году болезни я уже сидела на обезболивающих и жила в больнице, в любой момент моё состояние могло ухудшиться. Единственной моей отрадой было чтение и рисование, мне сложно было уже ходить, потихоньку я начала терять слух, но это я не сразу заметила. Однажды я сидела у окна и рисовала скудный пейзаж за окном, меня навестила мама, сидела рядом и была необычайно тиха, обычно она много говорила, когда приходила ко мне, считая, что мне в больнице одиноко. А мне и вправду было одиноко, кроме семьи меня никто и не навещал, так называемые друзья перестали навещать ещё в первом году, уже тогда я была похожа на иссохшую мумию, думаю, им было неприятно на меня смотреть, от былой красоты ничего не осталось. Краем глаза увидела какое-то движение слева, повернулась, это мама, прижимала руки ко рту и, содрогаясь всем телом, беззвучно плакала, глядя на меня. Вскоре прибежали медсестры, врачи стали что-то делать, брать анализы, но я была как будто в вакууме, ничего не слышала, я не сразу поняла, что стала глухой. Теперь в моей жизни наступила мёртвая тишина… На третьем году болезни отказали почки, я практически не вставала с постели, несколько раз у меня останавливалось сердце, я жила только благодаря препаратам и штату квалификационных врачей. Это был мой личный ад. Я потеряла счёт времени, иногда я забывала, кто я и где я, мысли смешались, я бредила, чем пугала семью ещё больше. Хуже всех болей было видеть лица измученных родных. Мои старшие братья Альберт и Роберт так повзрослели, так возмужали, оба такие красавцы, только эта тоска во взгляде портит всё впечатление. Папа, мой храбрый, сильный папа, как же тебя сломала моя болезнь, мой стойкий, ты плачешь? Не плачь, прошу, видеть твои слезы больнее моих приступов, я не умерла, я жива, видишь, я всё ещё борюсь, я справлюсь, я сильная. Но с каждым днём мои силы тают, обезболивающие давно уже не помогают, я уже прикована к постели, редко прихожу в себя. А когда прихожу, то сразу же теряю сознание от боли. Боль, она повсюду, мне больно даже дышать, слёзы давно высохли, мне иногда кажется, что я вся состою из боли. Редко, очень редко, у меня бывают улучшения, возвращается слух, боль становится терпимее, и я прихожу в себя, осматриваю палату, себя и ужасаюсь, этот живой труп - я? В палате стоит ужасная вонь гнили, мерзко… Мерзко, противно потому, что так пахнет от меня, это я заживо гнию в роскошной палате люкс. О, Боже, за что? За какие грехи? Дай мне умереть, я хочу умереть… я устала бороться, так устала… я сдаюсь… нет больше сил. В последнем году я потеряла зрение, тьма и тишина стали моими вечными спутниками, я уже потеряла надежду, да и не было её в последние годы. Я ждала… Ждала смерть… Знаете, смерть - это не всегда зло, не всегда что-то плохое, она - избавление, очищение, утешение. Смерть - это надежда, уют…***
Роберт отрешённо смотрел на суету в палате его сестры, покойной сестры. Он видел, как плачет отец, как увезли мать, когда она потеряла сознание, как Альберт выскочил на улицу, не выдержав запаха гнили, запаха, что осталось от их сестры. В последние месяцы он не навещал сестру, не мог. Он просто не мог переступить через себя и заставить себя прийти сюда, к сестре. Кажется здесь всё пропахло этим запахом: палата, коридор, больница. Нет, не гнилью, а безнадегой, отчаянием, бессилием. Роберт Велингтон только здесь узнал, что такое бессилие, когда ты можешь только наблюдать, смотреть, как она гаснет, умирает, как постепенно жизнь покидает её, а ты смотришь и не можешь ровным счетом ничего. Хоть вой, хоть рычи, хоть плачь, но ты не в силах её спасти, своего белокурого ангела, своё чудо, ты ничто! Ангел. Даже имя её было ангельским, Габриель. Маленькая, милая Габи, которая даже мухи никогда не обидела. Светлая, наивная, любимая Габи, ты так и не узнала, от чего умерла, никто не осмелился тебе сказать, что это не болезнь тебя убила, не неизвестный вирус, а семья. Всё из-за нашей семьи, у которой за века накопилось много врагов, почему-то они выбрали мишенью тебя, самую младшую, самую любимую и самую чистую из всех них, несправедливо. Ведь даже мать, даже она не без греха, не без скелетов в шкафу, что же говорить про остальных, типичных представителей семьи Велингтонов. Только ты в семье была другой: возвышенной, светлой, тебя хотелось защищать, оберегать, холить и лелеять, что они и делали на протяжении многих лет, да только толку-то, всё равно не уберегли, не защитили. Самое страшное в твоей болезни были моменты обострения. На это было страшно смотреть, милая, на это больно смотреть, и представить не могу, что тебе было тысячи крат больнее, но это горькая истина, ты заживо горела. Мерзко, боже, как же мерзко, но сегодня, впервые за долгое время почувствовать облегчение, всё закончилось, твои муки кончились, сестра. Наконец, через долгие четыре года ты свободна от бремени болезни. Твой брат, Роберт Велингтон, не будет плакать на похоронах. Потому что он слишком любит тебя, лучше смерть, чем такая жизнь, ты это не заслужила. Он будет молиться, чтобы в следующей жизни ты была счастливее, чем в этой. Ты заслужила это, как никто другой, моя храбрая девочка, а твой брат позаботиться о семье, родителях и о нашем непутевом Альберте, ты не волнуйся, покойся с миром. А об остальном я позабочусь. Обещаю, Габи, обещаю…***
Первое, что я почувствовала, когда проснулась, что удивительно, было уже не привычная боль, а холод. Я кончиками ног ощущала холод, как он проникал под тонкую материю ткани, причиняя дискомфорт. Потом почувствовала руки, пошевелилась. Господи, ко мне вернулась чувствительность, послышались какие-то звуки, сперва слабо, потом всё громче и громче, а в голове бьётся лишь одна мысль: «Я слышу!» Резко открываю глаза и сразу же зажмуриваюсь. Дыши, Габи, дыши, ты слышишь? Ты должна жить, только потому, что ты снова видишь, только для того, чтобы ещё один раз посмотреть на яркие краски мира!
