Разрыв цикла

— Неужели не помнишь?! - взвыл волк, и девушка покачала головой. — Ты знаешь, как я выгляжу, ты чувствуешь меня, ты всегда слышала меня, — он с надеждой вглядывался в её лицо, но слепая девушка снова покачала головой. — .. Чеза... Она широко распахнула красные глаза.       «Центральная» - прозвучал в динамике электронный голос, и автобус вишнёвого цвета остановился у пустующей остановки. Старушка с трудом сошла с транспорта на асфальт, раскрыв зонт, ведь моросил дождь. Следом за ней стала выходить очередь людей, которые по выходу стали расходиться в разные стороны. — Ну что ж такое, — охает бабка. — Ты не могла забыть! Они не помнят меня, но ты должна... Я обещал найти тебя... Обещал. Вспомни. Прошу.. — его голос дрожал. Впервые он так близко к цели, но она так и стремится оказаться ложной.       Колесико её сумки застряло между прутьями ливневки. Старушка ещё раз дёрнула сумку. Безуспешно. Вот досада. Из потока людей вышел юноша среднего роста, одетый в потёртые джинсы и лёгкую куртку, рукава которой были закатаны почти до локтей. Он молча взялся за рукоять сумки и вытянул её. — Возьмите, — сказал он, протягивая ей, и та взялась за сумку и, поблагодарив, направилась в сторону рынка, а юноша продолжил свой путь. Он впервые в этом городе. Только приехал. Ни ночлега, ни знакомств, да и вообще необходимости в друзьях он никогда не испытывал. В этой жизни точно. Капли дождя стекали по его шевелюре на лицо и сходили к подбородку. Чувство в груди всё яснее давало о себе знать. Это такое, знаете, очень странное чувство, похожее на дежавю. Будто нечто из снов оживает. Сколько себя помнит, оно всегда было. Тихо томилось внутри, и голос звал. Он никогда не знал, что это и как назвать, но точно знал, что должен двигаться на зов. Миновав перекрёсток, парень направлялся по переулку. Перед глазами становилось всё чётче, всё яснее, голос всё отчетливее, и чувство, похожее на первую влюблённость. Серые улицы этого глухого города словно зазывали пройти в самое сердце. Кеды уже мокрые от луж. Небольшая стая псов у одного из подъездов вблизи колбасного ларька что-то активно обсуждали, когда юноша проходил мимо, как вдруг кто-то из них не кинул огрызок яблока в голову путника, и тот, конечно развернулся. — Я не знаю, что мне делать, — гость сложил голову на её колени, оставаясь сидеть на полу. — Всё это меня вело к тебе. Мы нужны друг другу. — Прости, Киба, — проведя по взъерошенным волосам парня бледно-белой рукой, девушка тихо шепчет. — Прости. — её голос возвращал его в те сны, где лилась кровь, как плата за право сделать ещё один шаг навстречу друг к другу. — Я расскажу тебе историю, которую рассказывала мне женщина. Она о волках... «Они искали рай. Рай должен попытаться найти каждый. Каждый волк. Но никто не верил, Киба... Ты слышишь? Говорят, волк, нашедший рай, обречён искать его за разом раз... В какой-то момент мне даже думается, что эта история всегда кипела в твоей крови. Кто знает, может, и в моей?... Ты спишь?»       Упав наземь, он ещё удерживал над собой того лысого мужчину, так и пытающегося угодить по лицу бродяги. Мощный удар в челюсть, и тот был свален, но оставшаяся свора налетела на парня, нанося удары ногами, дубинками, клюшками.       Всё тускнеет в глазах, но только так мир обретает краски. Кровавые подтёки размывает дождём. Через несколько минут странник шёл мимо книжного магазина, держась за бок и пытаясь не свалиться. На дорогу снова брызнула кровь, и хозяйка магазина уже слышала плач девушки, над которой взяла опекунство. Что может заставить плакать слепую девушку, сидевшую в одиночестве?