Часть первая
15 февраля 2019 г., 17:42
Есть на земле ветра — разные, не скажи. Ветры обид и зла, радости и любви, Ветры разлук и надежд, радужных снов и мечтаний, Ветры горячих сердец и несбыточных ожиданий. А он придёт и сделает нас другими, Совсем-совсем не такими, Он просто захватит нас в плен. А он придёт и сделает нас счастливыми, Хорошими, добрыми, милыми… Этот странный ветер перемен.
Мягкое и нежное. Какое-то невесомое и пронзительно острое. Имя. Последнее (или первое?), что он запомнил — своё имя, шелестом наполнившее душу и забравшее эту душу с собой в иной мир. Туда, где бескрайнее небо и тяжёлая земля. И свобода: манящая вечностью, тревожащая мнимостью, но такая сладкая. Он был молод, по меркам Старших — совсем ещё дитя. Правда, недостижимых Старших он видел крайне редко. Рождённые самой Природой, изначальные, единственные в своём роде и давно отринувшие даже пресловутую свободу, они казались ему скучными, погрязшими в собственной значимости небожителями. Он засмеялся. Ха-ха-ха. Все они по большому счёту небожители. И только молодые, более приземлённые, кружили вихри и мерцали любопытством, подолгу пропадая среди бетонных плит мегаполисов или зарываясь в ветвях лесных массивов. Сколько себя помнил, он всегда обитал здесь, набирая силу зимой и затихая в летнем зное. Префектура Мияги — так называли это место люди. Ох уж эти люди! Суетливые, громкие, яркие и незаметные, полыхающие ненавистью или сияющие счастьем… Разные. И безумно интересные. Жаль, что слепые. Они его не видели, только чувствовали: резкие порывы, когда ему грустно, морозное дыхание, когда весело, игриво-ласковое прикосновение, когда радостно и спокойно. Он старался, так старался понравиться хоть кому-то, но… Его всё равно не любили, просто воспринимали как неизбежность или вообще не обращали внимания, скрываясь за высокими воротниками и шарфами. Он — ветер. Хотя, скорее, ветерок. Слабый, молодой, обречённый на привязанность к месту, пока не вырастет и не наберётся достаточно сил для путешествий. А ещё он Северный. Да-да, самый настоящий Северный ветер, которому нравились люди и который из прошлой жизни помнил только своё имя. Суга.***
Кто-то плакал. Нещадно палило солнце, воздух дрожал раскалённым маревом, а Суга прятался в тени горки на детской площадке, слушая, как кто-то плачет. Сегодня властвовал Южный, с которым у Суги отношения как-то сразу не сложились. «Иначе и быть не могло!» — утверждал Западный, запальчиво фыркая всякий раз, когда в разговоре упоминался Восточный. Но отчаянный плач и жалость всё-таки пересилили лень и опаску. Суга медленно облетел горку, осматриваясь по сторонам. Плакал, сидя на бордюре, маленький мальчик: содранные коленки, испачканные руки и бесполезные попытки оттереть грязными ладошками проступившую кровь на ссадинах. Упал, что ли? Ну и зачем так горько всхлипывать? Сейчас наверняка прибежит заполошная родительница и заноет-засуетится над сыном. М-да. Только этого не хватало! — Хочешь, я подую, и всё пройдёт? — улыбнулся Суга, склоняясь к коленям мальчика и прохладными пальцами оглаживая воспалённую у ранок кожу, свежим дыханием облегчая-остужая ноющую боль. Всхлипы затихли, глаза мальчика расширились, и он уставился прямо на Сугу. Видит? Он его видит?! Суга потрясённо замер, что для ветра в принципе невозможно, но почему-то он об этом забыл, отчаянно нуждаясь в подтверждении своей догадки. Осторожно погладив мальчика по щеке, Суга заискрил своей самой шикарной улыбкой, но тут же печально прикрыл глаза. Не видит. Что-то чувствует — чуть больше, чем остальные, но не видит. Суга разочарованно вздохнул и устремился в ставшую уже какой-то родной тень горки, обласкав напоследок горящие коленки и стряхнув прилипший к ладошкам мелкий мусор переставшего реветь мальчишки. Задуматься о случившемся он не успел, получив ощутимый пинок от злого Южного. Но потасовки удалось избежать: появившийся из ниоткуда Восточный разрядил обстановку присущей ему жизнерадостностью, утягивая Южный ветер за собой. Слабо кивнув на приветствие-прощание, Суга неожиданно заметил, как к спине Восточного прижимается растерянная девчушка. Ого. Новенькая. Давно у них пополнения не было, а тут такая хорошенькая! Восточная, правда, но Суга неплохо с ними уживался. Надо будет… потом… Скрывшись в куцей тени, Суга расслабленно выдохнул и погрузился в дрёму, напоминая о своём присутствии лишь мелкими бурунчиками песка под напитавшейся солнцем горкой.***
Блаженство зимы. Пусть сырой и бесснежной, но он обязательно постарается: и тучки подгонит, и градус понизит — снега хотелось до одури. Брр. Ну что это за слякотная мерзость! Суга раздражённо прошёлся по скрипящим крошевом льда лужам, замораживая их до зеркального состояния. Так-то лучше. А ты чего такой смелый, малец? Всё ещё хмурый Северный уставился на расхлябанного подростка: что-то звонко рассказывая в трубку телефона, тот небрежно закинул концы шарфа за спину, скидывая капюшон куртки и даже стягивая перчатки. Суга прищурил опасно заблестевшие глаза и задул-зашипел, пробираясь к тёплому телу сквозь незастёгнутые пуговицы и проёмы рукавов. Пацан — а как ещё назвать самоуверенного подростка лет четырнадцати-пятнадцати? — громко ойкнул и сжался в единый комок нервов, крутясь на месте и пытаясь уловить неуловимое с абсолютно серьёзным выражением лица. Хм. Странный какой-то. А ещё… Суга засмеялся, заставив дребезжать витрины ближайших магазинов и пригибаться от хлёстких порывов случайных прохожих. Да это же тот самый мальчик с детской площадки! — Что, коленки больше не болят? — усмехнулся Суга, хотя и знал, что его никто не слышит. — Решил прогулять школу из-за простуды? Суга смеялся и смеялся, непонятно почему ужасно радуясь встрече. Пацан выкрикнул что-от невнятное и бросился бежать. Но разве можно убежать от ветра! Суга скользил следом, подбадривая новоявленного спринтера ехидными комментариями и подталкивая в спину чувствительными тычками. Интересно, куда он так торопится? Оу. Школа. А почему вечером? Суга удивлённо покрутил головой, знакомясь с местностью и мимоходом покрывая изморосью перила, за которые необдуманно ухватился голыми руками пацан, тяжело дыша и останавливаясь на ступеньках, ведущих к спортзалу. …Звонкие удары мячей, скрип подошв, победные выкрики и разочарованные стоны. Суге царящая на площадке атмосфера понравилось. Волейбол. Как интересно и необычно, и почему-то до боли знакомо. (Суга встряхнулся и отрешился от зыбкого марева утраченной памяти.) И ребята такие энергичные, дружные… И совсем необязательно так поспешно шарахаться от скамьи, где примостился Суга. Неженки. Да тут не продохнуть от удушливой жары и запаха пота! Радуйтесь, что он вообще сюда заглянул, разбавляя спёртый воздух свежестью и морозным настроением. — Савамура! На разогрев, — скрипел сорванным голосом худющий старик, прокручивая до упора регулятор батареи за спиной Суги. Наивный. Но Суга мгновенно забыл о ворчливом старике, как только заметил своего знакомого, выбежавшего из раздевалки в спортивной форме и приветственно замахавшего руками высокому подростку, перетягивающему длинные волосы в пучок на затылке. — Быстрее, Дайчи! Тебе и так влетит за опоздание, — смущённо упирая взгляд в пол, заметил длинноволосый, передёргивая плечами. — Я не виноват! Это всё… — запнувшись на полуслове, Дайчи настороженно покосился на Сугу и приступил к растяжке, демонстративно не глядя на пустую скамью. Ну, это он зря. К Суге вернулось игривое расположение духа, и с новой силой вспыхнуло желание пошалить. Дождавшись, когда Дайчи — Да-а-айчи, какое красивое имя, — займёт позицию у сетки, Суга подлетел к краю площадки с другой стороны и выжидательно уставился на мяч. Сыграем!***
Давно он так не развлекался. Дайчи оказался поразительно разноплановым игроком с отличной координацией и задатками лидера. Он однозначно создан для волейбола! Суга тихонько свистел от восторга, стараясь выместить в резонирующем льдом звуке все эмоции. (Не дай Мать-Природа сорваться на присущее северным ветрам буйство!) Было весело, правда, Дайчи? Правда? Но, судя по упрямо поджатым губам и сердито нахмуренным бровям, Дайчи восторгов Суги не разделял. Странно. Неужели ему не понравилось, как мяч, по высокой дуге минуя сетку, прилетел прямо в руки? Или, отскакивая от блока, как по заказу приземлился аккурат рядом с линией, принося команде очко? Почему? Суга теребил рукав куртки Дайчи и безостановочно шептал волновавший его вопрос в покрасневшее ухо. — Отстань! — оттолкнул рукой воздух Дайчи, ожидаемо ничего не ощутив. — Отстань, говорю! Чего тебе от меня надо? «Почему-почему-почему?» — Кто ты такой?! — Суга… Моё имя… И-имя… — бессвязно бормотал он, с каждой секундой всё больше погружаясь в пучину отчаяния от непонимания. — Я не хотел, Да-а-айчи… Не хотел… Прости-и… — сущность стихии поглотила остатки его личности, распахнув замёрзшую душу навстречу миру и зиме. …С трудом проталкивая вдохи-выдохи из скованных жестокой и мгновенной стужей лёгких, Савамура Дайчи разевал рот как плюхающийся на мелководье карп — широко и жадно, буквально откусывая живительный воздух. Что это было? Или кто? — Суга, — тихо-тихо, всё ещё не веря самому себе и тому, что услышал.***
Срыв не прошёл бесследно. Понадобился полный круг сезонов, чтобы вновь осознать себя и убедиться, что всё по-прежнему и слияния со старшим-Северным не произошло. Суга не был готов к этому. Пока. Знал, что рано или поздно придётся, но не сейчас. Он сказал — не сейчас! Безмолвный крик души всколыхнул чувства, заставил собраться и закружить уплотнившимся потоком около рождественской ели на площади фестивалей. Рождество. Фестиваль. Праздник. Обрывки воспоминаний, решений, планов. Суга постепенно приходил в себя, безучастно улыбаясь непонятно как оказавшемуся тут Восточному, который что-то вопил и дёргал его за руку. Покачав головой, Суга отмахнулся от ничуть не расстроенного этим выпадом Восточного, тут же закрутившего в хоровод собрата-Северного. Опять новенький. Сколько же он пропустил? И как долго… Дайчи! Где Дайчи?! Заметавшись из стороны в сторону, Суга наконец определился с направлением и, обтекая толпу людей, слепящим вихрем снежинок ринулся туда, где они виделись с Дайчи в последний раз. Но школа испугала пустыми чёрными окнами и закрытыми дверями. Спортзал тоже безмолвствовал, а Суге так хотелось погонять мяч! Вместе с Дайчи. Задорный смех, громкое улюлюканье и возмущённые вопли привлекли внимание. Знакомый голос. Откуда? Растёкшись мелкими потоками, Суга уже через пару мгновений радостно взвился снежной пылью в компании подростков, чуть ли не всхлипывая от затопившего разум счастья: там был Дайчи. Заметно подросший, смеющийся, утиравший лицо от снега Дайчи. Не отдавая отчёта своим действиям, Суга заключил дрожавшего от смеха Дайчи в объятия и уткнулся лицом в покрытый корочкой замёршего дыхания шарф. Захлебнувшись смехом, Дайчи попятился от резкого порыва ветра и упал, тут же начиная отплёвываться от прилетевшего в рот снежка. Мелкий тип в тёплых наушниках и с безумным «взрывом» на голове заржал, тыча в сторону Дайчи пальцем и пихая в бок оскалившегося победной ухмылкой лысого парня, стряхивающего снег с зажатой в руке шапки. Суга рассердился и швырнул обоим под ноги ледяную крошку, колкими «укусами» защипав щёки и мгновенно покрасневшие носы. Но, вопреки ожиданиям, веселье продолжалось. Валявшиеся в снегу парни и не думали подниматься, скатывая снежки и швыряясь ими куда попало. Дайчи сиял ответной улыбкой, отбивался, но лепить «снаряды» не торопился. Он вертел головой, словно искал кого-то, и невнятно шептал себе под нос что-то, безусловно, важное. Суга присел рядом, стряхнув прилипшие к ресницам Дайчи снежинки. — Суга? — неверяще расширил глаза Дайчи, облачком пара выдыхая так и не забытое за прошедший год имя. Дайчи. Знает. Его. Имя. Невероятно. Потрясающе невероятно! Спасибо-спасибо-спасибо… Суга сходил с ума, улетая прочь, но остаться не мог. До конца не окрепшая сущность от эмоционального перехлёста вновь затрещала по швам, угрожая окончательным распадом. Требовались время и отдых. Но он обязательно, обязательно вернётся. Ты только жди, Дайчи.
